Притворись моим! Френдзона для Мажора

-Вот! Вот это я понимаю – настоящий мажор! Не стоит здесь, распустив сопли, а бежит, догоняет, ловит! – Девчонка быстро ловит мое настроение, подпрыгивает на шпильках, несется вперед… Только – совсем в другую сторону. – Пойдем, я знаю, где они обычно милуются!

- Милуются?! – Я снова высекаю из потока ее фраз только самую важную. Черт! Убью ведь, обоих, если только замечу хоть что-то подобное!

- Ну, сейчас же перерыв на обед. Аля у нас девочка нежная, что попало не ест… ей Митька из соседнего кафе вкусняшки приносит, а потом они сидят на лавочке в парке и мило там беседуют.

- Твою ж… Он ее этим подкупил, что ли? – Перевариваю этот бред. Кому могло прийти в голову, что нужно таскать еду девушке, если можно просто отвести ее в кафе?! Что за хренова допотопная романтика? – В каком они классе застряли, совсем, что ли, дети?!

Теперь я лечу вперед, Виолетта – рядом. И ей каблуки ничуть не мешают. Только сумочка болтается и бьет по бедру. Она придерживает ее одной рукой, а второй – цепляется за меня.

- А ты, что ли, нашу Аленьку совсем не знаешь? Эта куколка – совсем цветочек нежный. Вокруг нее надо порхать, изображать мотылька… - Даже меня накрывает от ядовитой злобы, которой Виолетта плещет, говоря о моей подруге детства.

- А ты откуда знаешь все это?! – Резко торможу, чтобы снова глянуть ей в лицо. Все становится слишком запутанным и интересным.

- Своих конкурентов нужно знать лучше, чем своих парней, понял?! – Она вдруг теряет облик взбалмошной, бестолковой профурсетки, стреляет умным, циничным, очень умным взглядом. Не так просто Виола, как хочет казаться… - Ты бы лучше не на хрен всех слал, а лучше к Митьке присмотрелся. Глядишь, и Аля сама к тебе придет, и бегать за ней не надо будет!

- Вы из разных весовых категорий. Разве нет? – Снова набираю скорость, не позволяя, чтобы она меня изучала, расщепляла на атомы своими наглыми, прожженными глазами. Не боюсь. Просто не нужны мне такие рядом – слишком проницательные…

- Короче. Я тебе готова помочь. Зачем – это мое дело. Просто слушай, когда умные люди дают советы, и не выпендривайся.

Бля.

Это звучит слишком. Слишком забавно, даже в ее исполнении.

Позволяю себе ухмыльнуться. Потом – улыбнуться. И даже захохотать.

Вот кто бы меня еще жизни поучил, только не эта, блин, Виолетта!

- Ого. Как вам весело… - Выпадаю с крыльца универа прямо во внутренний дворик, и на первой же скамеечке – Алька со своим ухажером.

Она таращит на меня глазища, явно изумленная, и забывает убрать крошки с милого приоткрытого ротика. Так и сидит, хлопает ресницами…

- Так ты же всегда смешная, когда жуешь. – Не даю никому опомниться, тут же тяну руку к ее губам, провожу по ним большим пальцем… И время застывает.

Глава 14

Нежнейшее фисташковое пирожное превращается в твердый сухарь. Застревает где-то в районе нёба и горла.

Таращу на Воронова глаза, пытаюсь глотать, чтобы ответить ему хоть что-то – и не могу. Кажется, что вся моя глотка забита ватой. А губы горят. Невесомое касание Данькиного пальца сжимает, ко всем чертям, мои нервные окончания.

- Руки от нее убери! – Митька приходит на помощь, с силой бьет Данилу по запястью… Едва успеваю отшатнуться, чтобы и мне, заодно, не перепало.

- Это же моя девушка, алло… Ты разве не помнишь, Митяй? Моя обязанность – следить, чтобы у нее все было в порядке… - Слышу насмешливый, легкий, беззаботный Данин ответ – и вижу, как сужаются его глаза, как темнеют зрачки, крылья носа вздрагивают… Я слишком хорошо и давно уже знаю Воронова. И замираю: сейчас он начнет убивать Митю. Ни о чем не думая, не жалея, не парясь…

Сколько раз я наблюдала, как он в кровь разносит лица парням, которые имели неосторожность что-то неудачное ляпнуть, криво на него посмотреть, задеть плечом… Он готов перегрызть горло любому, кто проявит неуважение.

Страх за Митьку переполняет меня до самого темечка. В ушах звенит, в глазах – звездочки…

Сжимаю веки, чтобы не видеть того, что сейчас должно случиться, втягиваю голову в плечи… Убеждать сейчас Даню, что не нужно Митю обижать – бесполезно. Только хуже сделаю…

- Это моя девушка. – А Митька, кажется, ничего не понимает. Он продолжает настаивать…

Делаю вдох, глубокий, чтобы не заорать от ужаса…

Данька падает на скамейку, прямо между мной и Митей, бедрами расталкивает нас по сторонам, вклинивается, ввинчивается в наше теплую, уютную, милую близость… И кладет мне на плечи свою ручищу – придавливает, чтобы не сбежала.

- Ошибаешься, дружище. Вы там между собою можете как угодно притворяться. Но официально, Алевтина – моя девушка. И я за нее отвечаю. И должен следить, чтобы у нее изо рта ничего не падало лишнего. Кстати, чем ты там ее кормишь таким? – Завороженно слежу за тем, как Воронов забирает остатки пирожного из моих пальцев, ловко отправляет их в свой собственный рот… Жует. Морщится, как от кислейшего лимона в жизни… Однако, глотает.

- Ты что творишь, Воронов?! – Мое возмущение, наконец, достигает предела. И заставляет вспомнить, зачем даны голосовые связки! – Кто тебе такое позволил?!

- Слышь, дружище, ты эту девочку больше гадостью не корми. Тут же сплошной холестерин, сахарин и всякие ароматизаторы. Я тебе как спец заявляю. Эту химию – только в унитаз лить, чтобы лучше ржавчину разъедало. Увижу еще раз, что Алевтину кормишь таким – сам в горло запихаю, вместе с упаковкой. Усек?

Это звучит так увесисто, размашисто и грозно, что я потрясенно умолкаю. Глотаю опять с трудом. Мое любимое пирожное вот-вот попросится обратно…

- Дань. Ты – перебарщиваешь. Я же сказала тебе: наш уговор – больше не в силе. Можешь не тратить время и нервы. Я как-нибудь дальше разберусь сама!

Понятия не имею, как еще можно перехитрить папу, чтобы он позволил мне куда-то уходить и встречаться с Митей. Данька был моим главным, самым лучшим и… единственным планом!

- Блять. Аль, ты все еще шутки шутишь? Забыла, как тебе вертолет вызывали, чтобы снять отек Квинке? Хочешь снова повторить? Забыла, что тебе категорически нельзя жрать подобную гадость?!

- Я – не инвалид, понял?! Чем хочу, тем и питаюсь! И не лезь, куда тебя не просят! Как-то жила столько лет без твоей заботы, и дальше так же справлюсь!

- Мить, пойдем, купим нашим друганам водички? – Виолетта вдруг подает голос откуда-то сверху. Я уже успела позабыть, что она тут где-то рядом ошивается. Не понятно, что ей здесь вообще требуется!

- Что? Зачем это? – Митя, непривычный к выходкам Воронова, молча слушает нашу перепалку и не лезет. И хмурится очень сильно. Блин, еще не хватало, чтобы он теперь подумал, что я какая-то ущербная, и должна сидеть на особой диете, чтобы не умереть случайно…

- Если пить не станут – польем сверху. Разве не видишь, они просто так уже не расцепятся? Еще чуть-чуть – и Аля начнет царапать ему глаза? А мне хотелось бы, чтобы этот красавчик пришел на наше общее свидание целым… - Она елейно тянет слово «свидание» и жеманно улыбается всем нам. Парни ведутся на эту сладкую гримаску и даже, наверное, верят в ее искренность.

- Какое свидание? Ты чего такое удумала? – Митины брови сходятся на переносице, образуют на лбу глубокую морщинку. Так хочется провести по ней пальцем, разгладить… Но мешает Воронов, сидящий между нами.

- Общее. А что ты думал, Даня будет к тебе Альку привозить, а сам стоять и вздыхать за дверью? Он похож на терпилу-то, а? – Все мы отводим глаза. Кем-кем, а вот терпилой Воронов никому никогда не казался.

- Дань. Это что, ты придумал такое, да?! – Мне хочется прыгать от радости и целовать друга. – Правда, правда же?!

Не в силах совладать с эмоциями, бросаюсь Даньке на шею. Как еще можно выразить свою благодарность этому человеку? Только так – только объятиями! Прижимаюсь щекой к его, уже слегка колкой, скуле – и замираю. От странного, необъяснимого волнения.

Данила – словно каменный. Не шелохнется. Лишь слышно, как по моим ребрам стучит его сердце. Или это мое трепыхается, ему в унисон?

Что-то я не так опять делаю. Совершенно не то. Поднимаю веки – и упираюсь взглядом в Митьку. Ой…

Глава 15

- Ты мне должна. Имей в виду. – Тупо пялюсь в свою тарелку. Что-то натыкаю на вилку. Жую. Не чувствую вкуса. И не помню, что тут, вообще, должно было лежать по моему заказу.

- Не бойся, я – не тарелочница. Имею привычку сама за себя еду оплачивать. – В отличие от меня, Виолетта смакует свое блюдо с аппетитом. И в целом, выглядит очень довольной жизнью.

А в меня еда не влезает. Слишком много всего внутри, готового выплеснуться. Боюсь, еще один лишний кусок – и меня просто вывернет, на глазах окружающих.

- Ты знаешь, о чем я. – Кошусь на соседний столик. Старательно делая вид, что это меня волнует новая крутая тачка, что припарковалась за окном.

- Да ладно ты, встань, да проверь, что ей Митенька заказал. Сам же говорил, имеешь право контролировать, чтобы он не отравил твою драгоценную Аленьку…

- Кого ты из них больше ненавидишь, интересно? – Перехватываю взгляд, неосторожно брошенный ею на эту парочку, и едва не обжигаюсь. Митька бесит меня. Раздражает. Вызывает желание прихлопнуть, как клопа… Но мои эмоции не достигают и половины той силы, которая хлещет из девушки с прекрасным фиалковым именем…

- С чего ты взял? – Она непринужденно ломает кусочек белого хлеба, закидывает в пухлый ротик и усиленно жует.

- Ну, не из любви к подруге и ко мне ты это все затеяла, верно же? – Если эта коза придумала что-то опасное для Альки… Я ее просто уничтожу.

- Послушай, милый мальчик… - Она изображает лицом самую сладкую улыбку, на которую способна. И выражению лица никак не соответствует слишком серьезный тон. Тянется наманикюренным пальчиком к моему подбородку, изображая поцелуй губами. И продолжает: - Я понимаю, тебе невдомек, как это две девушки сразу не свалились к твоим ногам, как подбитые клуши… Но просто прими: если хочешь не потерять свою Алю, придется терпеть их свидания. И меня, как приложение. Думаешь, Митька позволит, чтобы ты сидел тут третьим лишним и сверлил в его башке дырку? Он, может, выглядит простовато, но совсем не дурак!

- Вот только не проси, чтобы я с тобой целовался… - Кривлюсь, как от лимона, едва представляю, как это будет…

- Вот еще. – Она презрительно фыркает. – А вот наши голубки, заметь, сами отлично справляются. И просить не нужно…

Твою мать! Как долго я еще должен терпеть эту срань?! Алька нежно целует своего придурка в губы. Легко, невесомо, почти по-дружески… Но у меня в груди опять все сжимается и дерет гвоздями.

- Так что, говоришь, нам не стоит обменяться жидкостями?!

Злость застилает глаза и туманит мозги. Лицо Виолетты – всего в паре сантиметров от меня. Ярко накрашенные губы сложены в бантик. И тянутся ко мне с откровенным призывом и обещанием.

Снова бросаю косой взгляд в сторону окошка… Не могу не увидеть, как Алька мило гладит пальчиками своего придурка по щекам, словно никого на свете не замечая… И зло накидываюсь на рот Виолетты с поцелуем. Это не страсть. Не любовь. Тут нет ничего общего с желанием. Только наказание. Терзаю ее губы, втягиваю, упиваюсь своей властью над ни в чем не повинной идиоткой. Не ощущаю вкуса. Думаю лишь о том, какие сладкие были губы и язычок у Альки. Совсем недавно, еще вчера.

-Эй, придурок, ты еще вздумай кусаться! Совсем края потерял?! Или давно не давал уже никто? Найди себе на ночь шлюшку и оторвись на ней, как положено. А со мной так – не надо! – Виола с трудом отрывается от меня, злобно шипит мне прямо в лицо, сверкая бешеными глазами. – Всю помаду, наверное, размазал! Ты знаешь, сколько времени я потратила на макияж?!

Со стороны мы кажемся очень страстной парочкой: даже на секунду не можем друг от друга оторваться! Виолетта приближается ко мне вплотную, почти лежит грудью на столике. Откровенный вырез должен манить меня аппетитными округлостями, отороченными кружевной каймой белья… Но я опять думаю о том, как задорно торчали Алькины грудки под домашней хлопковой кофтой…

- А так ты выглядишь по-настоящему, кстати. – Хоть что-то поднимает настроение: растертая по лицу Виолы помада придает ей вид реальной шлюхи, которая готова отдаться кому и где угодно. Криво улыбаюсь, тяну большой палец и пытаюсь поправить ей макияж. Но делаю только хуже.

- Тварь! – Она тоже улыбается в ответ, и шипит, как гюрза. Кажется, где-то сзади у нее болтается хвост, которым она сейчас рассерженно стучит по ножкам стула.

- Взаимно.

А с ней может быть даже весело. Хотя бы иногда.

- Ой, ребята, я не думала, что у вас так все быстро закрутится! – Голос Альки над моей головой заставляет замереть от неожиданности. Сколько она слышала из нашего разговора?

- С чего бы это? – Уточняю, не поднимая на Алевтину глаз.

Она тоже перестала смотреть на меня прямо. Ровно с того момента, как в последний раз обняла на скамейке во дворике… Неужели, почувствовала, как меня накрыло жаждой прямо там? Если бы Митяй нас не разнял, я уложил бы эту дурочку – как есть, на покрытую гравием дорожку!

С тех пор мы перекинулись всего парой фраз. В основном – через Виолу.

- Ну, ты-то меня ничем не удивил, Данечка. – в ее голосе звучит явное разочарование. Очередное. Когда уже, блять, ей надоест во мне разочаровываться? И когда меня перестанет это беспокоить, наконец?! – А вот Виола… Подруга, ты же у нас неприступная королева?! Впервые вижу, чтобы ты на кого-то так быстро запала?

- Аль, ты же в меня тоже сразу влюбилась. А до этого всех отшивала… - Слышу голос белобрысого увальня, измеряю его тяжелым взглядом… Тот все прекрасно понимает, но нахально улыбается в ответ. – У нас с тобой сразу паззлы совпали. Вдруг, теперь и наши друзья обрели свои вторые половинки? Почему ты не можешь в это поверить?!

- Я буду рада, если это так… Просто… Знаешь… - Аля говорит с Митяем. Но смотрит, почему-то, прямо на меня. – Не хотелось бы, чтобы моя подруга потом очень сильно страдала.

Ничего не могу понять. Что я слышу? Предостережение?

- Виол, у меня есть салфетки для снятия макияжа. Держи. Тебе надо бы в туалет сгонять, смыть все лишнее… И будь осторожнее с Даней… - Или, это плохо замаскированная ревность?!

Глава 16

Данька сверлит меня каким-то странным, непроницаемым, но пронзительным взглядом. Что хочет им выразить – одному только Богу известно.

А я… У меня руки чешутся, так и хочется ему врезать. Больно! От всей души! С трудом отстегиваю замочек сумочки, роняю на стол салфетки. Следом за ними падает зеркальце, и… билеты. Билеты, черт их возьми!

- Надо же, как интересно… - Пытаюсь незаметно схватить их и спрятать обратно в сумку. Но пальцы дрожат от волнения, и Данька – опять быстрее. Он успевает накрыть несчастные прямоугольники картона своей ладонью. И снова испытующе буравит меня глазами. – Там что-то такое, чего я не должен был знать, милая?

- Прекрати ее так называть! – Рядом взрывается Митька. Кажется, еще немного – и он сделает Даньке больно. И, видит Бог, я буду только этому рада!

Потом, наверное, пожалею о последствиях. И буду за Митю бояться… Но как же хочется наказать Воронова! Чтобы он тоже пострадал, хотя бы немного! Не все же я должна за нас обоих отдуваться?

- Не забывай, дружочек, я сейчас повезу ее домой и сдам на руки папе. И папа нашей МИЛОЙ Алевтины будет очень внимателен к тому, как я с ней обращаюсь. А ну, как не поверит в мою любовь? И выставит меня за борт? Так понимаю, тебя она на встречу с ним не поведет? – Его голос сочится откровенной издевкой. Холодной, надменной, ничем не прикрытой… И хуже всего – то, что нам нечего ему противопоставить! За что, за что мне жизнь подарила такого морального урода в качестве самого надежного друга, а?! Кто так грешил среди моих предков, что я должна за них расплачиваться?!

- Аль, а что, теперь ты сама не можешь добраться до дома? Ты же, вроде, совершеннолетняя? – Митя смотрит с недоумением. Ему очень сложно понять происходящее.

- Ты время-то видел, Ромео? Или, может, лучше тебя сразу Отеллой звать? Не разорвет тебя от глупой, не нужной ревности? Психологов никогда не слышал? Нужно уметь доверять своим девушкам…

- Слышь, ты мне ответь по существу вопроса: в чем проблема-то? Кличек и я тебе могу насочинять, только что от этого изменится? – Митя спокойно ведет бровью, чуть-чуть вверх… Боже. Я снова начинаю понимать, за что в него влюбилась: что бы вокруг ни творилось, он никогда не позволит эмоциям взять над собой верх! Сам спокойный, и мне не дает натворить никаких глупых дел!

- Димуль, папе все равно, какая цифра у меня стоит в паспорте. Он до сих пор боится, что я могу потеряться или вляпаться куда-то! Если буду дома после восьми – он сразу вызывает МЧС, полицию, Росгвардию и спасателей из Лизы Аллерт, понимаешь? Сегодня он в курсе, что я гуляю с Данилой, поэтому не будет волноваться.

- Ну, так вопрос решен? – В его системе координат никак не хочет укладываться, что меня, взрослую студентку, до сих пор кто-то так усиленно пасет…

- Если я вернусь домой одна, без Дани, вопрос доверия будет снова исключен. И мне придется везде кататься только с папой или его водителем. – Осторожно беру Митю за кончики его пальцев, ощущаю, как он сжимает мои, в ответ, и сразу становится легко и хорошо. С ним всегда так легко, светло и радостно… И почему приходится юлить, обманывать отца, привлекать для своих махинаций Воронова? Тысячу лет его не видела, и не видеть бы еще столько же!

Вот, как знала, блин: как только замаячила свободная юбка на горизонте, Воронов тут же начал под нее заглядывать!

Мысль об этом их дурацком поцелуе снова накрывает с головой! Ненавижу его за распутство! Ненавижу, всей своей глупой, истеричной душой!

- Ну, тогда и мы с вами прокатимся, заодно. Я смотрю, вы поладили с Виолеттой, верно, Даниил? Вместе веселее будет. – Митька показывает все свои тридцать два зуба. – И не стоит оставлять девушку одну, в такой-то интересный момент. Верно же, Виолетта?

Та непонимающе хлопает своими огромными, как веера, ресницами. Как только не взлетает на них, интересно…

- Что я пропустила?

- Говорю, что нам всем вместе нужно поехать. Данила будет провожать Алю домой. – Я внимательно слежу за выражением лица Виолетты. Интересно, как ей понравится эта идея? Наверняка, ведь, уже представила во всех красках, как проведет вечер и ночь с Вороновым? Что-то жгучее, тяжелое, неприятное снова захлестывает с головой. Чувствую, как ладони напрягаются и потеют. За что я так ненавижу Виолу? За то, что повелась на харизму Даньки? Так не она первая… Нет! Твердо решаю для себя: я ее просто жалею!

- О. Здорово. А мы их с тобой прикроем, верно? Пусть ее папенька знает, что его девочку никто не тронет, в нашей-то надежной компании… - Виола, как ни странно, улыбается легко и задорно. ЕЙ все нравится… Ничего уже не понимаю сегодня!

- Отлично это все, конечно. Только вам придется наблюдать за жестокими пытками всю дорогу. – Данила делает жест официанту, чтобы тот принес расчет. Небрежно кидает по паре крупных купюр на свой и на наш с Митей столик.

- Так. Стоп. Я сам оплачу наш с Алей заказ. – Митьке это все очень не нравится. Он все больше и больше хмурит густые брови, сведя их в одну сердитую линию.

- Ну, я же сегодня обеих девочек выгуливаю. – Данька снова холоден и ехиден. И почему-то не сводит глаз с меня. Даже когда не ко мне обращается. – Так что, оставь свой кошелечек на другое время.

- Даня. Это некрасиво, в конце концов! Ты меня прикрывать обещал, а не решать вообще все за нас, понял?! – Наконец, нахожу повод, чтобы взвиться и вылить на него весь гнев, который успел накопиться и уже плещет через край.

- Ты мне сначала расскажи, что это за билеты. И на каком поезде ты собиралась умотать, милая. Надеюсь, на соседней койке в купе должен буду ехать я?

Глава 17

Таблетки или алкоголь против гнева?! Бред. Удел слабаков, не умеющих управлять собою!

Лучшее лекарство от любых неприятностей – новая красивая горячая девочка, на все готовая, во всем способная.

Всегда помогает.

Помогало.

Ровно до этого момента.

Вот – одна девочка, готовая на все. Улыбается мне хитро и тепло. Обещает горы золотые одним лишь взмахом роскошных ресниц и легким шевелением бедра. Вот – вторая девочка. И мне хочется ее убить.

За то, что смотрит прямо, не отводя взгляд. И ни капельки не смущается.

- Что ты задумала, Алевтина? И почему не можешь прямо сказать, куда собралась ехать? И с кем? – то, что было сначала легким раздражением, начинает превращаться в яростный сгусток гнева. И мне просто необходимо на кого-то его выплеснуть!

Только не на Альку. С ней – бесполезно. Чем больше орешь и наезжаешь, тем меньше шансов получить хоть какой-нибудь внятный ответ…

- Во-первых, это – не твое дело.

Она упирается взглядом прямо в меня. И обещает все библейские казни разом, если продолжу ее пытать.

- А я, между прочим, однажды была у Али в гостях. Правда, с папенькой не успела пообщаться… Видела только их главного домоправителя…

Наша с Алькой битва взглядов резко прекращается. В чем мы с ней сходимся, без сомнения, это в презрении к идиотам и глупцам. Вот и сейчас, дружно пялимся на Виолетту, которая непринужденно улыбается.

- Поздравляю. К чему нам эта информация сейчас? – Пауза слишком долгая, а девица не спешит объяснять свой странный порыв откровенности.

- Ну, я помню, что вечером в ее поселок очень сложно пробиться через пробки. А комендантский час у подруги уже вот-вот начнется. Может, вы продолжите разборки уже по дороге? Я могу сесть за руль. А вы, пожалуйста, ругайтесь, на здоровье.

- Кстати, да. Спасибо, Виол. Если мы чуть-чуть задержимся, то папа просто Даню уничтожит. И даже ваше присутствие его не спасет. – Алька, кажется, готова прыгнуть подружке на шею, за то, что смогла меня отвлечь от самой важной и горящей темы.

- Что, твой отец не постесняется свидетелей? И прямо при нас его пристрелит? Ты говорила, у него есть ружье? – Белобрысый придурок нервно хмыкает и тоже пытается шуткой разрядить обстановку. Губы растянуты в улыбку, а глаза – бегают.

- Он просто свидетелей не оставляет. Всех в одной ямке на заднем дворике закопает и сверху бетоном зальет. – Не могу отказать себе в издевке. Пусть боится Алькиного отца до усрачки. Может, еще пара таких разговоров – и этот Митенька сам сольется.

- Ты считаешь, это нормально – оговаривать Алиного отца, когда он тебя не слышит? И еще удивляешься, что она давно уже не считает тебя своим другом? – Подлец. Быстро соображает. И находит удачный способ, что уйти от темы.

- Виктор Андреевич на правду никогда не обижается. Будет возможность – спроси у него, что это за странные бетонные прямоугольники раскиданы по всей территории. Он помнит имя и фамилию каждого. Никогда не путает.

Небрежно беру Альку за руку, тяну за собой. И меня ни капли не смущает, что за плечи девушку держит сивый придурок. Он слишком огорошен, чтобы мне сопротивляться.

- Мить. Не слушай его. Это у нас был очень странный ландшафтный дизайнер. На этих прямоугольниках должны стоять гипсовые фигуры. Только они получились такие убогие, что папа заставил их выкинуть…

- А дизайнера выкинул на свалку вместе с ними. И завалил парой тонн мусора. – В каждой шутке – только доля шутки. Виктора Андреича только мой батя не боится. Все остальные подходят с опаской. На всякий случай. Никто не хочет на себе проверять достоверность слухов. И мне откровенно по кайфу наблюдать, как Митя меняется в лице, когда все это слышит.

- Так! Даня! Еще хоть слово про папу скажешь – я ему пожалуюсь! И он тебя, точно, накажет! Выпорет, например… - Алька и злится… И не может не подхватить мою иронию. Она очень любит стебаться, только никогда никому в этом не признается…

- А я покажу ему твои билеты…

Чуть сильнее, чем надо, пихаю ее на пассажирское сиденье, рядом с собой.

- Эй, алло! Я тут не поеду! Я хочу сидеть с Митей! – Она пытается выбраться назад, но не успевает: я просто хлопаю дверью и блокирую ее снаружи.

- Аль. Вот ты умная, кажется… Но все-таки – дура. Что твой папа подумает, если увидит, как мы сидим вразброс? Я – с Данилой, ты – с Митей? На кого ему плевать, а кого начнет подозревать, как думаешь? – Слежу в зеркало заднего вида за тем, как Виолетта с удовольствием пристраивается рядом с сивым увальнем. Еще чуть-чуть – и приляжет к нему под бочок. А это, кстати, становится очень любопытным. И ее интерес к подруге и моей помощи – все понятнее и полезнее…

- Так. Все. Едем так, как я вас рассадил. – Пресекаю даже попытку Митьки приоткрыть рот. – А ты, моя милая, почти настоящая девушка, будешь мне выкладывать увлекательную историю про билеты.

- Да чего там выкладывать, Дань? – Алька упорно смотрит куда угодно, только не на меня. – Мы хотим метнуться на выходные в Питер. Там будет классный концерт моей любимой группы.