Притворись моим! Френдзона для Мажора

- Тебя это не касается вовсе.

- А вот и нет, дорогая. Сегодня имел с твоим папенькой важный, деловой разговор… - Тяну паузу. Заставляю ее почувствовать всю серьезность происходящего. Наблюдаю, как напрягается узкая спина, как вытягивается шея…

- И как он касается меня, учебы и такси? – Алька медленно поворачивается. В руке, как будто случайно, держит нож. Не очень опасный. Таким только теплое масло на круассан намазывать. Меня не покромсает на куски, только если поцарапает…

- Теперь ты полностью на моем попечении, милая. – Испускаю довольный выдох. Наконец-то. Наконец, она это слышит. И еле-еле тушит ненависть в глазах.

- Это… Как это, не поняла?

- Виктор Андреевич решил, что с него хватит. Не хочет больше тебя пасти и контролировать. Отдал, так сказать, на аутсорс… Теперь я отвечаю за твои покупки, поездки и все такое…

- В каком смысле «все такое»? – Полная растерянность на красивом, идеально слепленном личике. Пухлые губки, против желания Альки, вытягиваются в букву «о»…

- За твои поступки, гулянки и прочее времяпровождение тоже отвечаю я. Пастух твой теперь, короче…

- Да как… Да что… Да… - Она забывает слова, захлебывается воздухом… Швыряет нож куда-то в сторону… Хватает кофейник и тоже его бросает…

- Мда… Завтраком ты меня точно сегодня не накормишь. Иди, собирайся, девочка моя. – Снова забываю, что надо говорить дальше. Смакую вкус последней фразы…. Как это сладко, оказывается…

- Я – не твоя!

- Ну, сама придумала – сама расхлебывай. – Нарочито медленно тянусь в карман за телефоном. – Или звонить дяде Вите, сказать, что мы уже поссорились? И не надо больше ничего изображать?

Глава 10

- Я считала тебя настоящим другом… - Руки вдруг опускаются. Обида высасывает все силы. Не могу держать нож пальцами, роняю его на стол – вздрагиваю от резкого металлического звука.

Ненавижу себя за то, что губы начинают предательски подрагивать, а глаза чешутся, намокают…

Воронов недостоин! Он просто не имеет права видеть, как я обижаюсь и плачу из-за него!

Шмыгаю носом, притворяюсь, что это – просто от презрения и досады, морщу нос и отворачиваюсь.

Между прочим, мне еще поесть не мешало бы перед учебой! Раз отец перевел меня на полное довольствие Даньки… Да я копейки лишней от него не возьму! Тем более – питаться за его счет никогда не стану! Лучше с голоду подохну! Или просто слеплю себе кривой, нелепый, но съедобный бутерброд.

- Другом, говоришь? – Опять подпрыгиваю от неожиданности и испуга. Это что-то ненормальное! Данька – уже за спиной. Почти вплотную прижимается, куда-то мне в шею дышит. И говорит очень тихо, вкрадчиво…

Застываю, как соляной столп. Боюсь дышать, чтобы не шевельнуться, не позволить ему стать еще ближе – иначе упрусь в ремень его брюк своей пятой точкой. Одежда кажется невесомой и прозрачной. Ощущаю себя голой. Нервы-то, уж точно, полностью обнажены!

- Дань… - Не узнаю свой голос. Он почему-то падает до низкого, грубого хрипа. – Отойди.

- Нет уж. Сначала ответь, потом оставлю в покое… Наверное… - Он осторожно проводит пальцем по задней стороне моей шеи, заставляя дрожать, холодеть, потеть, нервничать…. Ненавидеть его еще больше! До такой степени, что хочется прямо здесь, на месте, его убить!

- Осторожнее, милая. Ты себе так пальчики порежешь…

Урод! Козел! Сволочь! Что же за тварина этот Воронов Даниил!

Он же прекрасно знает, видит, чувствует – отлично понимает, что со мной творится! И все равно: прижимается еще больше, вдавливает меня животом в столешницу, обнимает сзади, заключив в горячее кольцо своих рук… И осторожно кладет ладонь на мои пальцы, все еще пытающиеся удержать нож…

- Зачем ты это делаешь, Даня? Чего ты добиваешься? - Хриплю из последних сил, надеясь, что не грохнусь в обморок – вот прямо сейчас, в его объятиях…

- Думаю, тебе нужно оставить в покое и нож, и этот несчастный кусок булки… Посмотри, он ведь уже превратился в крошки… Ты что с ними делать собираешься? Обратно в муку крошить?

- А я думаю, тебе нужно просто убраться отсюда, понял?! Если надо будет, я и пешком до универа дойду! Или прошу, чтобы кто-нибудь из друзей подъехал и забрал меня! Настоящих друзей! А… О чем это я… Ты же не в курсе, что такое настоящие друзья! – Новая волна злости накрывает меня, придавая новые силы, которые позволяют мне оттолкнуть его, развернуться, упереться руками в его грудь… И посмотреть в глаза…

И утонуть. Захлебнуться чем-то тяжелым, густым, опутывающим, лишающим воли…

- Я знаю, что такое настоящий парень. И настоящая девушка. И что между ними происходит, по-настоящему… А ты в курсе, Аля?

Он понижает голос почти до шепота. Обволакивает меня своим бархатным голосом, убаюкивает, лишает воли…

Его зрачки расширяются, темнеют, затягивают…

Теряю себя, кажется. Тянусь к его губам, сама! Первая! Даже на цыпочки привстаю…. И нечаянно цепляюсь животом за ремень его брюк. Эта жесткая твердость приводит в чувства. Отрезвляет!

Испуганно выныриваю из объятий Даньки.

- Эй, ты куда? Я только собрался провести ликбез… А ты, отчего-то, не спешишь просвещаться…

На удивление, он легок и спокоен. И улыбается чему-то довольно, почесывая уголок хитрого сощуренного глаза. А вот мое сердечко отчаянно колотится, от шума в ушах ничего не соображаю.

- Ты прав. Нужно ехать, позавтракать где-нибудь не дома. Я сегодня что-то не выспалась. Все из рук валится.

- Мне нравится твоя понятливость, Аля. Беги, собирайся. Жду пять минут. Потом – уезжаю.

Замираю от радости.

Да ради Бога! Пускай уже валит на все четыре стороны! Мелочи наскребу, доеду на каком-нибудь автобусе, а потом уже у девочек займу! Придумаю какую-нибудь отмазку!

- А вечером вернусь и накажу. Ты ведь в курсе, Аль… - Мне совсем не нравится, как он с придыханием, с чувством, произносит мое имя. Уж лучше бы шпалой и воблой обзывал, как когда-то в незапамятные времена, когда мы начинали ссориться!

- Чего … в курсе? – Боже. Как отвратительно. Я словно под гипнозом. Неужели он всех своих девок вот так же доводит до беспамятства каким-то загадочным обаянием? Он же мне даже не нравится, вовсе! Почему меня так сильно тянет к этому козлу?!

- Я умею наказывать, Алечка. Лучше не нарывайся.

О, Боже…

Лучше даже не уточнять, что он имеет в виду. Ничего хорошего Воронов не предвещает. Он умеет выдумывать гадости. И для меня сочинит, обязательно!

- Ого… Ты почти уложилась. – По-хозяйски обводит меня взглядом, стоя уже рядом со своей тачкой. Водительская дверь приоткрыта, а Данька загорает на солнышке… И услужливо подходит, что усадить меня рядом.

- Я лучше на заднем поеду. Мне так удобнее… - Сопротивляюсь уже больше из вредности.

- За коленки хватать не буду. Я за рулем не отвлекаюсь, не бойся. – Он опять усмехается, и настойчиво пихает меня внутрь машины. На переднее сиденье.

- Вот еще! Руки оторву, если только попытаешься. – Как только он удаляется, хотя бы на пол-метра, я тут же способна отвечать колкостью на гадость.

- Так кто этот Митька, расскажешь? – Он сначала запирает замки в машине, трогается, набирает скорость… И лишь потом небрежно задает вопрос.

А я снова глотаю воздух от неожиданности.

Да что же это такое? Почему с ним так остро, резко, так волнующе?! Я хочу побыстрее увидеть Митю и с ним, наконец, расслабиться…

- Не понимаю, о чем ты… - Делаю вид, что внимательно читаю расписание пар в телефоне. Мне нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя.

- Кого я должен подменять, Алевтина?! Когда ты мне все, наконец, расскажешь?! – Вот теперь он пугает. Гремит, рычит, придавливает интонацией…

- Тебе какая разница?

- Я должен знать, для какого хмыря я должен тут время тратить, изображая твоего хахаля!

Глава 11

- Или ты мне сейчас говоришь правду, всю! – Она молчит. Я краем глаза вижу, как она пялится на дорогу, словно резко потеряла слух и перестала меня понимать. Рычу от нетерпения и злости. От желания наказать ее за эти дурацкие шалости… - Или я звоню дяде Вите, и мы прекращаем этот балаган! Ты не того выбрала, Аля, чтобы водить за нос и ничего не объяснять!

Демонстративно тыкаю кнопку громкой связи на приборной панели, начинаю диктовать номер Румянцева…

- Стой! Не надо! Я и так тебе хотела все рассказать! – На ее лице паника. А мне все хреновее и хреновее. Это что там за хрен такой моржовый, что Алька готова терпеть любые мои закидоны ради него?!

Ей же любое насилие – как нож по горлу! Никого никогда не боится и не слушает, кроме отца! И меня столько раз отправляла на все четыре стороны, едва я пытался хоть что-нибудь ей приказать…

И снова молчание, которое убивает, высасывает из меня кровь по капельке…

- Аль. Прекращай. Я деменцией не страдаю… - Криво усмехаюсь, надеясь хоть шуткой развязать ей язычок, такой острый и безжалостный обычно… А тут она его как будто откусила.

- Я люблю Митю. - Блять. Я же не надеялся услышать, что это мальчик из приюта?! Все же ведь прекрасно понимал, да?! - Даня! Даня, что ты творишь?! Прекрати, мы сейчас разобьемся!

Ее крик доносится до меня сквозь странный гул в ушах. Как будто из-под воды кричит и стучит кулачками по моим рукам.

- Тормози! Там же машина впереди! Зачем ты так гонишь?!

Безумным усилием воли заставляю убрать ногу с педали газа. Она словно приросла туда. И давит, давит, давит! Как будто мне это поможет сбежать от Альки и от того, что сейчас горит, разрывает, уничтожает меня изнутри!

- А ничего, кстати, способ, да? – Опять себя насилую. Цежу слова сквозь зубы. Цензурные слова. Не угрозы. А в груди клокочет мрак.

- Способ? Какой способ, Данечка? Ты что, совсем уже спятил?

- Убить тебя. Чтобы больше не обманывала никого. Ты же сама говорила – нет ничего хуже лжи и предательства?! Разве это не твои принципы?

Затыкается.

Она тоже помнит. Отлично помнит, я вижу. Я знаю.

Такое невозможно забыть: найти меня на своей самой близкой подруге… Подругу, признаться, я плохо помню… А вот Алькин взгляд и холодные фразы, которыми она прокляла нас обоих…

Дурочка. Откуда ей было знать, что это – единственный способ уберечь ее от меня?

- Я тебя не предавала. Не обманывала. Ты просто не позволил ничего объяснить нормально. Напился зачем-то. Полез целоваться… Я когда должна была тебе все рассказывать?! Когда ты юбку мою задирал? Или привез и выгрузил перед папой?!

- Хм… Опять что-то новенькое… Ты же никогда и ни перед кем не оправдываешься? Что такое? Тебе так сильно нужна моя помощь? – Твою мать! Стучу кулаком по рулю. Как же это хреново… Как отвратительно – понимать, что лучшая девушка в этом мире, готова на все! Все свои правила и принципы сносит, к хренам, и все это – ради другого!

Нужно найти его и по земле раскатать. В лепешку. В кровавую жижу превратить. Чтобы она даже ошметков его не нашла, и забыла смотреть в его сторону!

- Дань… - Какая-то странная интонация. Тихая. Грустная… Непривычная и совсем уже не понятная…

- Что? – Слегка шевелю бровью после долгой паузы.

- Сколько девушек у тебя было в жизни? – Загадочно так спрашивает. Без тени укора. Без обид, кажется…

- Тебе зачем? Опять какой-то свой социологический опрос проводишь? И я – твой главный подопытный? – Торможу у светофора. Поворачиваюсь к ней всем телом, почти счастливый от озарения. – Ты для этого все затеяла?! Изучаешь мои реакции?! Только честно признайся, Аль! Обещаю, я буду и дальше по-настоящему психовать! Но я должен понимать происходящее!

- У тебя столько любви в жизни, Дань… Ты в ней купаешься… Я же вижу, сколько знакомых девчонок вертится вокруг тебя. Ты же – главный и самый желанный мажор в нашем городе. Любую выбирать можешь и с нею встречаться!

Ага. Любую. На кой ляд они мне все сдались-то?

- И ты решила их всех отвадить, да? Моральная полиция нарисовалась? – пытаюсь шутить, хоть немного смягчить горечь, закипающую во рту, чтобы не орать, не проклинать ее, со всеми этими дурацкими вопросами!

- А у меня нет никого, Данюш. Не было. Нет. И не будет.

- Ну, вот, видишь, ты же меня нашла? – Хрена себе. А ее-то горечь льется потоком, даже меня цепляет…. Даже чуточку жаль становится…

- Я тебе не нужна, я знаю. Память хорошая. Ты мне все прекрасно объяснил тогда.

- Извини, получилось немного грубо…

- Нормально. Зато доходчиво. Я без обид.

Без обид, ага. Три года не здоровалась. Смотрела сквозь. Я был для нее пустым местом.

- Ну, помоги мне, пожалуйста! Только ты сможешь меня прикрыть, чтобы папа ни о чем не догадался! – Мягко кладет свои пальчики на мой локоть… Током насквозь прошибает. Рву с места, давлю на газ на едва мигающий оранжевый. Чудом ухожу от тачки, вылетающей справа.

- Дань… Ты же прекрасно водишь! Что сегодня такое?! – Ржу гомерически в ответ. Реально. Она не понимает, что творит со мною?!

- Кто он такой? Я должен знать, что не помогаю какому-то утырку. Сопли твои по моей куртке собирать не хочу.

- Я тебя сегодня познакомлю с ним, ладно? Ты увидишь – он хороший! Вы обязательно подружитесь, Данил!

Глава 12

- Аля… - Сквозь шум толпы, струящейся по коридорам нашего огромного корпуса, доносится еле слышный звук. Но этот голос я узнаю везде. Всегда. Расслышу среди тысяч других!

- Митя! Митенька! – Резко торможу, рискуя быть сбитой с ног, разворачиваюсь, бегу ему навстречу.

- Куда прешь, дура! Девка, ты че, обдолбалась, куда лезешь?! – Очень сложно пробиваться сквозь поток голодающих студентов, которые ломятся в буфет со всех сторон. И я им всем мешаю, конечно же…

- Митя! Я тебя вижу! – машу руками, надеясь, что он меня, все-таки, разглядит, заметит, не уйдет отсюда, не дождавшись!

- Привет, малая! – Он тоже бежит навстречу, подхватывает меня на лету, крутит в воздухе…. Радость кипит, бурлит, разрывает меня на части. Не позволяет прятать эмоции, вылетает наружу звонким смехом, широкой глуповатой улыбкой, искрами в глазах… Кажется, я сейчас сама рассыплюсь на тысячи мелких разноцветных бабочек и начну порхать вокруг своего любимого. – Ты стала еще легче, кажись… Совсем уже офонарела? Есть, между делом, не пыталась?

Любимая тема Митьки – мой вес, сравнимый с бараньим, по его словам. Он требует, чтобы я срочно отъедалась. Никогда не могу разобрать, шутит он, и всем доволен, на самом деле… Или, все-таки, мне пора наедать бока, грудь и задницу?

- Мне было некогда, Мить. Ты же знаешь, я вчера операцию проворачивала… - Наконец, он ставит меня на ноги, придерживает, чтобы не шаталась от легкого головокружения.

- Не хочу ничего знать, малая. Ты нужна мне сильная, красивая, здоровая! Кровь с молоком и все такое! – Он снова широко улыбается, чмокает меня в нос, в подбородок, в глаза, в брови….

Таю. Плавлюсь, растекаюсь в лужицу… Он такой сильный, добрый, теплый, нежный… в его объятиях – словно в крепости, за каменной стеной. Так надежно и так комфортно бывает лишь с Митькой. Еще когда-то было с папой. Когда мама шла рядом, держа его за руку, а папа нес меня на плечах… Я тогда тоже ничего на свете не боялась, поглядывала на весь мир свысока…

- Ты куда вчера пропал? Я только хотела провести операцию «прикрытие»… И раз – тебя нет. Ничего не случилось плохого, правда же?

Я так ему рада… Так счастлива просто быть с ним рядом… Сразу же забываю про все претензии и обиды… А ведь собиралась изощренно пытать, чтобы узнать все причины, по которым Митька вчера сбежал, оставил меня наедине с Даней! Если бы он остался со мной, половина проблем решилась бы сразу! И мне не пришлось бы терпеть очередные заскоки Воронова! И друг не стал бы надо мной измываться: он бы сразу понял, что ради моего Митьки можно и притвориться! Митька очень обаятельный. Он нравится всем. С ним даже парни любят дружить, и Воронов бы точно не отказался!

- Малыш… Алло… Ты что, не доверяешь мне? Это еще простая проверка, или уже допрос с пристрастием? - Митькин голос тут же холодеет. Глаза из ярко-голубых становятся серо-стальными… Как он умудряется это делать?! Как он так ловко меняет цвет?

Любуюсь этой надвигающейся бурей, как произведением искусства…

- Аля? Ты меня слышишь, вообще? – Митька встряхивает меня за плечи. – Что с тобой сегодня, котеночек мой маленький?

- Прости… Засмотрелась на твои глаза, Мить…

- Аль. Я сколько раз тебя просил? Не надо меня называть этим тупым именем! Я не Митя никакой!

Блин.

Опять проговорилась.

Никак не могу себя победить! Для меня он – милый, ласковый, нежный Митя… Дмитрий – это не про него. И даже Димой звать – язык не поворачивается…

- Прости. Ты просто слишком милый… - Примиряюще улыбаюсь, встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ… Роста не хватает, тыкаюсь поцелуем в подбородок, тянусь снова…

- Охренеть… Ты чего так под него стелешься, милая? – Жесткий оклик из-за спины заставляет застыть в странной, нелепой позе. Митька хватает меня руками, прижимает к себе в защитном жесте.

- Ты кто такой, слышь? Вали отсюда. Или потерял дорогу? – В мягком, нежном голосе Мити проступает отчетливый рык. Мышцы становятся жесткими. Он весь напрягается. Уверена, его глаза теперь – штормового, черного оттенка.

- Пришел встречать свою девушку. Она тебе что, не говорила? – А вот Данька искрит насмешкой. Не вижу его, но точно знаю – он испытывает кайф от того, что издевается над моим парнем!

- Даня, прекрати валять дурака! – С трудом высвобождаюсь из жесткой Митиной хватки, чтобы развернуться к нему спиной и посмотреть в глаза Воронову. – Это Митя! Я тебе утром про него говорила!

- Ты что, успела уже пообщаться с ним утром?! Я чего-то о вас не знаю?! – Митя двигает меня в сторону, делает в сторону Даньки шаг…

Теперь они стоят друг напротив друга, явно готовые к чему-то нехорошему…

Не знаю, за кого больше волноваться…

Оба высокие, сильные, мощные… Только Митя – широкий, похожий на плюшевого мишку, под мягкой шерсткой у которого спрятаны стальные мышцы. Он встряхивает густой белокурой челкой, падающей на глаза, и недобро хмурится. Желваки на скулах играют…

А Данька… Наглый, уверенный, беспощадный ко всем… Смотрит прямо, с холодной угрозой… Волк. Волчара, который никогда и ни от кого не прячет свою сущность. Один рывок – и горло перегрызет. Или задушит голыми руками…

И я между ними, трясусь от напряжения…

- О! Воронов! Так вот ты какой, значит! Ну, ни фига себе, знатный черт! Аль, и ты его прятала от меня столько времени?

Между парнями фурией вклинивается Виолетта. Кукла. Самая яркая и самая желанная девочка на курсе, от которой сносит башню всем – от первачков до солидных пятикурсников. По совместительству – человек, назначивший меня самой лучшей подругой.

- Виола, ты откуда здесь? Ты же на семинар спешила? – Счастлива видеть ее, как никогда в жизни. Бросаюсь на шею, чтобы тоже вклиниться между парнями. Может быть, не станут убивать сейчас друг друга, чтобы нас не задеть…

- Кто это, Аля? Ты можешь мне объяснить, что происходит? – Митька двигает нас в сторону, словно невесомые игрушки. И снова остается на одной линии с Данилой…

- Угомонись ты, Веселов. Не видишь, Алька раздобыла вам прикрытие? А мне, кажется, новый повод поменять прическу… - Одна Виолка ни о чем не парится. Говорит с Митей, а глаз с Данилы не сводит. – Ты же не будешь скучать в одиночестве, пока эти голубки милуются?

Глава 13

Не люди, а какой-то сплошной спам.

Много звуков, эмоций на бессмысленных лицах, девка эта еще откуда-то вылезает, тут же начинает облизывать меня маслянистыми глазами. Они уже влажные, эти две огромные, пустые, черные плошки. Пальцем помани – и эта очередная гулящая кошка будет моя.

Алька старается спрятаться за пустышкой. И все время сверлит глазенками своего белобрысого мудака.

Неужели она не видит, что это не мужик, а просто кусок дерьма?

- Виола, отойди. Я не хочу нечаянно испортить твою прическу. – А этот гребаный Митя, между прочим, пялится на чернявую красотку, как на что-то сладкое. Алька и этого, что ли, не замечает?!

Жду. Молчу. Мышцы, натянутые в канаты, отпускает понемногу.

Ради этого обмылка нечесаного, не стоит даже и беспокоиться. Алька – девочка умная. Перебесится, поймет, что это за чмошник, да и забудет его по-быстрому.

- А может, Виола проведет время с тобой? Тебе же без разницы, с кем тусить, я прав, кошечка? – Переключаюсь на назойливую красотку, которая уже бесстыдно водит пальчиком по рукаву моей кожанки. От такой прилипалы, похоже, просто так не отделаешься. Намеки для подобных ей – что горох по стене. Нужно бить прямой наводкой.

- Ты что, Данечка… - Виолетта приближается вплотную. Так, что я вижу крапинки и черточки на ее темных, почти темных радужках. Она стоит на огромных каблуках, да еще и с платформой. И смотрит мне прямо в лицо, а не снизу вверх, как обычно Алька заглядывает… - Как может сравниться Веселов – и ты? Вы же в разных весовых категориях! Я люблю мажоров. Я знаю, как их готовить… И они знают, как жарить меня…

Во рту собирается слюна. Не голодная. Наоборот, хочется сплюнуть. Прямо в наглую, откровенную рожу этой бессовестной давалки…

- А Веселов у нас что, инцел? Не умеет с девочками обращаться? – Не упускаю повод, чтобы подколоть Алькиного ухажера. Кайф растекается по венам, когда вижу, как он кровью наливается от этой детской шуточки.

- Дань. Когда ты оскорбляешь Митю – ты оскорбляешь и меня! Не забывай, что он – мой выбор!

Твою мать! Вот кто просил ее лезть?! Стояла бы в стороне и ждала, когда я размажу ее ухажера по стеночке, а потом заберу ее из этого балагана!

- Ты сама себя им оскорбила, Аль. Сама не понимаешь, разве? Не могла кого получше найти?

- Слышь, мужик… Если тебя о чем-то попросили, не думай, что имеешь теперь право всех учить жизни… - Веселов, кстати, долго молчит, но отвечает вполне достойно. Не заводится на оскорбление, не хамит в ответ…

А затем и вовсе поражает: берет Альку за руку и куда-то уводит.

- Эй. Я не понял. Мы не договорили! – Еще не хватало мне бегать за ними и что-то кричать вслед…

- Не о чем говорить. Обойдемся без тебя и твоих наездов. – Он отвечает через плечо, даже не оборачиваясь.

- Аля! Ты помнишь, о чем мы сегодня утром говорили? – повышаю голос, чтобы она точно разобрала смысл, сквозь шум галдящих студентов.

- Я позвоню папе и скажу, что передумала на твой счет. Терпеть твои оскорбления больше не собираюсь!

От бессильного гнева на глаза падает пелена. Все тело – тугой комок мышц и нервов. Хочу убивать! Сейчас. Их обоих!

- Ну, и чего? Вот так просто возьмешь их и отпустишь? – Я совсем забыл, что Виола – рядом. Все так же жмется ко мне. – Ты мажор, вообще, или где? Ты мне сейчас очень сильно разонравишься…

Смотрю на нее – и не вижу. На глазах пелена ярости.

- Что ты сказала? – Нужно что-то отвечать, чтобы не казаться совсем уж болваном. И чтобы выпустить из себя темноту, которая все сгущается и сгущается…

- Говорю – если сейчас ты сдашься, больше шансов не будет уже! Я видела, как Аля всех отшивает. Сказала – отрезала. Все. И тебе помашет ручкой… А Димон, между прочим, это ее качество быстро раскусил: он с ней вообще никогда не спорит, потому и задержался дольше всех… - Неуемная девка продолжает настойчиво что-то лить мне в уши, при этом преданно смотрит в глаза.

- Всех? Каких это «всех»? – выхватываю из потока ее бессмысленных слов нечто важное.

- А что, ты думаешь, у Альки парней нет, что ли? Я, конечно, себя ценю и уважаю, но и других-то девчонок тоже вижу… Она – кайфовая. При деньгах. Любой дурак обратит внимание, на какой тачке ее привозят и забирают каждый день. Думаешь, мало мальчиков, желающих к ней пристроиться? Или только ты у нас альфа-самец, других на свете не бывает?!

Она уже держит меня под руку, шепчет прямо на ухо, обдает мою шею горячим дыханием, душит сладковатым ароматом косметики, делает все, чтобы я морщился, страдал и отвлекался на это недоразумение на огромных, шатких каблуках.

- Тебе какая выгода?! – Наконец-то, одариваю ее прямым, осмысленным взглядом. Понимаю, что иначе отделаться – просто никак. А спина Алевтины и ее белобрысого ухажера – все дальше и дальше от меня. Вот-вот потеряется в широких развилинах коридора.

- А вдруг, ты на нее посмотришь, понянчишься, да и плюнешь? А я все это время буду рядом… - Она совершенно бессовестно лижет ярко крашенные губы, демонстрируя острый розовый язычок… Намекает на что-то… Вернее, откровенно зазывает и рекламирует…

Но что-то есть в ее идее…

Полезное. Не для нее. Для меня, само собой!

- Куда их понесло? Где можно перехватить? – Хватаю ее за руку и тащу за собой. Но быстро понимаю – бесполезно. Я, скорее, заблужусь в этих сложных переходах, навсегда останусь грызть гранит… И не науки, а окружающих каменных стен! Такой некалорийный ужин меня нисколько не вдохновляет!