Деревенские колдовки: бремя древних

Олеся прибежала на крик и кулаком ударила по уродливой морде, которая собиралась укусить её сестру. Существо словно на мгновение растерялось, в этот момент Олеся накинула на него наволочку и снова ударила.

– Ну и ну, – Алёна, пошатываясь, указала на своего рода мешок. – Это и есть подменыш… Я так думаю… Сначала веник, потом это…

– Навряд ли новорожденный ребенок так бы себя вёл. Упертый гад… И страшный, – Олеся держала мешок, из которого пытался вырваться подменыш. – Вернём подарок баннику…

На выходе их ждал Коля. Он ошарашенно глядел на мешок, из которого доносились крики, похожие на крик чайки. Подменыш всё отчаянно пытался вырваться.

– Признаюсь честно, я до последнего не верил… – Он взял мешок у Олеси и снова пересёк забор. Девочки последовали за ним, закрыв на ключ дверь. Первый этап позади, а вот самое сложное – нет.

Приготовив кресты и запомнив заговор, но без особой уверенности и с чувством страха, молодежь открыла дверь. Их поджилки тряслись. Смелых не было. Алёна даже думала, что хочет сбежать, а Олеся – что если выживет, то было бы неплохо поесть борща. Коля ни о чем не думал, просто в этой ситуации он не мог думать. Еще бы, он в первый раз крадет кого-то живого и тащит в баню. А если они все сошли с ума и украли новорожденного ребенка своих соседей? Что, если он поверил сумасшедшим?

Постояв мгновение на пороге, они всё же прошли, протиснувшись в узкую дверь предбанника, а затем и бани. Печка ещё не успела до конца остыть и источала тепло. Подменыш словно замер в мешке. Алёна неуверенно, хриплым голосом принялась читать выученный заговор, а Олеся в это время светила фонарём, то в одну сторону, то в другую.

– Обдериха, тень банной стены,

Ты Писчиковых горем обожгла.

Ребёнка их украла из тишины,

И в колыбель иного положила…

В бане было тихо, пока со стороны одной из лавок не стало слышно хлопанье по дереву, словно кто-то по нему прыгал. Молодежь сбилась друг к другу плотнее. Алёна продолжала читать заговор:

– Явись, предстань пред нашим взором ты,

Раскрой свой лик, что скрыт во тьме банной.

Верни дитя, что стало жертвой тьмы,

И прекрати обман свой окаянный.

Олеся светила на лавку, но на ней ничего не было. Раздался грохот, словно кто-то спрыгнул с неё на пол. Дрожащей рукой Олеся опустила фонарь ниже, молясь в своей голове не увидеть какую-то страшную тварь. На них снова глазел белый кролик.

– Твою мать, опять он, – с облегчением вздохнула Алёна, но снова напряглась, когда вдруг поняла то, что за нее озвучил Коля.

– Он и есть жена Банника… – снова их сковала невидимая цепь страха. Кролик словно сквозь землю провалился, и опять топот, скрип лавки. Олеся водила фонарём за звуком, наконец он остановился, как и свет фонаря. Перед ними сидела маленькая женщина с тонкими ножками и ручками, её впалые глазки блестели от света фонаря. На её сухом лице появилась улыбка.

– Верни нам ребенка, – сказала Олеся, сделав небольшой шаг вперёд и взяв мешок у Коли.

– Не уж то тебе не жаль своего ребёнка? – Алёна указала рукой на мешок, встав рядом с сестрой. Обдериха на её слова рассмеялась. Навряд ли она испытывает какие-то чувства, подумала Алёна. Заговор вертелся в её голове, но смех духа не давал ей собрать всё воедино.

– Навряд ли она понимает что-то, – прошептал Коля, и в него тут же прилетел камень. Обдериха всё понимает, теперь он это понял. Девчонки подскочили, перепугавшись, по лбу юноши текла кровь, и это Обдериха не стала снимать с них кожу, а в том, что это возможно, теперь сомнений не было. Молодежь засуетилась, когда Олеся снова посветила на лавку, Обдерихи уже не было. Девушка рухнула на пол и стала кричать, дух схватил своей костлявой рукой её за ногу. Алёна с Колей принялись спасать Олесю, что пыталась ногой ударить духа, но, несмотря на это, продолжала держать мешок с подменышем. Обдериха не сдавалась, своими длинными ногтями она содрала штанину.

– Отче наш, Иже еси на небесех! – неожиданно Алёна начала читать молитву, единственную, что она знала. Злой дух немного отступил. Олеся кое-как поднялась на ноги, держась за сестру, которая потом встала между ней и Обдерихой.

– Да святится имя Твое, да прийдет Царствие Твое… – к молитве присоединился и Колька. Дух, шипя и скривив лицо, испарился, на его месте поднялся пар, а на лавке оказался таз с чем-то маленьким. Когда пар рассеялся, продолжая читать молитву, молодежь подошла к тазу. В нем оказался младенец, на этот раз его видели все трое. Он действительно, как и сказала Писчикова, похож на отца. Алёна осторожно взяла на руки младенца, прижимая к груди, а Олеся развернула наволочку. В ней остались только угольки.

Музыка в клубе стихла, но вместо неё заиграли и запели сверчки и кузнечики. Люди расходились по домам, кого-то, конечно, приходилось тащить на себе. Максим с Серёгой шли медленно, пожевывая жвачку.

– Ты не спались главное. Зачем вообще ты этот самогон жрал? – причитал Максим, то и дело тяжело вздыхая.

– Ой, а сам-то! – Серёга засунул в рот ещё пару жвачных резинок, в надежде перебить запах.

Шли парнишки мимо леса, чтобы не столкнуться с родителями прежде, чем они проветрятся. Лёгкий ветерок шуршал листьями, птицы уже легли спать и потому не пели. Шуршание листьев заглушил скрип веток и чужое дыхание. Братья остановились, всматриваясь в темноту.

– Эй, что за приколы? – спросил Максим, мигом протрезвев.

– Идем отсюда, – прошептал Серёга, прищуриваясь. Если хотите снова стать трезвым, как стёклышко, то вам нужно испытать страх, чтобы сердце сжалось, а уши навострились. Когда вроде бы и нужно уйти, но не получается, ты хочешь узнать, от чего ты уходишь, чего ты боишься.

Скрип веток прекратился, но чувствовать на себе чей-то взгляд они не перестали, а даже наоборот. Вокруг запахло гнилью, будто кто-то с отвратительными зубами открыл рот перед стоматологом. Наконец, тень, высотой с дерево, двинулась, и одна из берёз рухнула на землю, поднимая пыль. Вспомнив все матерные слова, что запрещала произносить мать, Серёга рванул с Максом в сторону дома.

5 глава Грибы

Ночь была тихая и спокойная, но Алёна уснуть не могла. Перед глазами снова и снова всплывали злые духи, как они пытаются разодрать в клочья Олесю, Макса, Серёгу и даже Машу с дядей Димой. Крик в ушах не утихал. Она думала, что не стоит лезть в эти игры с духами, пусть кто-нибудь другой с этим разбирается.

Рядом, на соседней кровати лежала Олеся. Ей ногу они обработали перекисью и перевязали. О том, что случилось, было решено никому не рассказывать. Никто не поймёт, а лишь покрутят пальцем у виска.

– Ты спишь? – наконец спросила Олеся, сев на край кровати и посмотрев в сторону сестры.

– Нет, – Алёна тоже села. – Не могу заснуть.

– И я. Знаешь, а это было круто, – она неловко усмехнулась. – Мы спасли ребёнка, влезли в чужой дом и встретили злого духа! Это… это невероятно!

– Ты могла погибнуть, я могла погибнуть.

– Не думаю, – Олеся отмахнулась. – Ты представь, мы же избранные, вряд ли мы так просто умрём. Ты даже молитву вспомнила.

– Тебя прёт. Банник и Обдериха не самые сильные духи, есть ведь и опаснее. – Алёна потеряла глаза.

– Знаешь, этот подменыш бы умер через три дня. Писчиковы бы вне себя от горя, но мы помогли! Мы можем помочь многим!

– Нам запретили в это лезть…

– До декабря ещё время есть. Мы уже поняли, что покойная Люда была колдовкой, прям как мы, она пометила нас, потому что других колдовок в деревне нет.

– Это лишь предположение. Даже если и так, то всё хуже, чем могло бы быть. Она бы не дала нам свой крест, землю и… какую-то тетрадь, значит, есть то, что может угрожать всем. Наверное, она оберегала деревню до смерти.

– Подожди… То получается, это не было каким-то подкладом, а ту тетрадь мы не успели прочесть.

Обе девушки приободрились. Может, записки старой ведьмы могут им помочь, рассказать обо всём, что им стоит знать. У комнаты послышались шаги, кто-то из семьи ходит. Девчонки быстро отправились под одеяла.

– Быстро спать, расгалделись! – это был дядя Дима, что проснулся от их разговора.

– Ещё и этот Коля, он ведь такой приставучий… – шёпотом сказала Олеся. – А сейчас ещё и о духах узнал.

– Разберемся с ним уже завтра, а по поводу духов. Если есть действительно угроза, то мы достанем номер тёти Наташи и обо всём ей расскажем. Она же шаманка, наверняка знает, что делать.

Наконец, они смогли уснуть, но кошмары доставали их и во сне. Олесе снился лес, труднопроходимый с кустами шиповника и боярышника. Солнце сквозь листву еле проходило. Олеся шла по лесу, словно в поисках грибов. Впереди она увидела свет, наконец дошла до небольшой полянки. Как только она выглянула на полянку, она увидела мертвого медведя. Со лба медведя текла кровь, пока кто-то в черном одеянии не стал ходить вокруг него. Казалось, время остановилось, птицы не пели, и даже сама Олеся не дышала. Чёрный человек остановился и повернулся в сторону девушки. За её спиной раздался крик, это был голос Алёны. Олеся без раздумий бросилась на голос, но проснулась раньше, чем досмотрела сон.

Солнечные лучи слепили прямо ей в глаза. Сестра открыла шторы и уже принялась заправлять кровать. Олеся, смахнув со лба холодный пот, посмотрела на свою ногу. Бинт уже ослаб и начал слезать с ноги.

– Мне снился сон, как какой-то человек медведя убил, и ты там что-то кричала.

– Что кричала? – Алёна посмотрела на цветы, стоявшие на подоконнике. Как-то на день рождения друзья подарили им комнатные цветы «женское счастье». Говорят, у кого быстрее зацветёт это растение, тот и выйдет первый замуж. Если не зацветёт, то, видимо, не судьба. Пока цветением и не пахло, да и рано ещё замуж выходить, думала Алёна.

– Маша сказала с Серёгой в школу сходить.

– Это ещё зачем? Не уж то он сам сходить не может? – Олеся принялась одеваться, попутно возмущаясь.

– Он идёт по поводу учебников. Их, оказывается, ещё никто не собирал, а мы узнать по поводу практики осенней. Ещё надо зайти на почту, там Настина посылка давным-давно нас ждёт. Маша сказала, что скоро её уже обратно отправят.

– Но сначала чайку.

Дома уже никто не спал. Маша с дядей Димой на кухне бурно что-то обсуждали. Дядя Дима заваривал себе кофе, а Маша делала бутерброд.

– Я вообще в шоке. Видел, да? – звучал недовольный женский голос.

– Надо им ремня дать!

– Они мне ещё врут, что не пили! Я же чувствую! Алкоголем за версту несло. Ты сейчас в их комнату зайди, это же кошмар! Неудивительно, что им мерещится всякое. Вон Сашкин сынок пришёл, так тоже пьяный!

Из-за ругани на кухне, девушки решили с чаем повременить и, быстро собравшись, стали ждать Серёгу на улице. Несмотря на утро, на улице уже стояла невыносимая жара. Серёга, к счастью, вылетел как пуля, конечно, сейчас ему и Максу нужно вести себя как шёлковые. В руках у него был чёрный пакет с толстой стопкой учебников.

– Что вы там напакостили? – поинтересовалась Алёна, и так зная, что случилось.

– Да ничего, мы чуть-чуть совсем выпили! Так там все пили!

– Нет, не все. И вообще, если все пойдут с крыши прыгать, ты тоже пойдёшь? – Олеся пнула маленький камешек, который попался ей под ноги.

– Конечно, тут же максимум два этажа. Если зимой в сугроб, то вообще ничего не будет, – Серёга закатил глаза, меньше всего он хотел слушать нравоучения от сестёр.

Школа как раз была единственной высокой постройкой. Выкрашена она была в цвета Хабаровского края: одна треть здания синяя, другая зелёная и третья белая. Забор, кажется, что давно не красили, старая краска облезла на металлических прутьях. Дворик был таким же, как во время учёбы Алёны и Олеси: серое крылечко, нарисованные яркой краской классики, по бокам высажены деревья. Их высаживали ещё выпускники восьмидесятых годов. К слову, иногда можно было даже найти грибы под деревьями, но в основном подберёзовики, что растут и так повсюду.

Дверь была стеклянная, такие ставить в последнее время модно. Внутри пахло едой, и со стороны столовой были слышны детские голоса.

– Детская площадка, – заключила Олеся, подходя к сторожу. Он работал здесь уже, наверное, всю свою жизнь!

– Здравствуйте, а завуч на месте? – спросила Алёна. Пока она беседовала с мужичком, Олеся отправляла Серёгу в библиотеку.

– А вы, наверное, его сестра? – послышался мужской голос за спиной Олеси. Это был молодой мужчина, весьма интеллигентный, в белой рубашке и брюках, правда, вместо туфель носил сандалии. – Натёр ноги, – заключил он, опережая Олесю, хотя она и не собиралась ничего такого спрашивать.

– Здравствуйте, да, сестра. А вы?

– Я Кирилл Андреевич, учитель истории.

– Олеся Ивановна, старшая сестра Сергея Дмитриевича. – Она натянула улыбку, хотя этот Кирилл Андреевич показался ей напыщенным и неприятным молодым человеком. На её ответ он хихикнул, а она хотела ретироваться. К её счастью, дверь в кабинет завуча открылась, и оттуда выглянула худенькая женщина с седыми кудрявыми волосами и в очках.

– Так, девочки, заходите, – скомандовала она низким голосом. – Что вас интересует? Вроде что-то про практику Маша говорила. – Завуч уселась в кресло, она всегда выглядела недовольной, так её и запомнили сёстры.

– Да, мы хотели взять отношение на осень, чтобы в первую четверть у вас практику проходить.

– Понятно, понятно. А работать не собираетесь? У нас учитель биологии как раз увольняется. – Женщина поправила очки.

– Мы подумаем, – Алёна кивнула, отказываться было не удобно, да и соглашаться пока рано. Они, конечно, думали работать, пока учатся, но это всё ещё нужно было взвесить, авось не получится. Завуч пару секунд смотрела на них, как фыркнула и принялась клацать по клавиатуре.

– Так… Мы пройдём у вас практику? – спросила Олеся, нервно перебирая край футболки. Эта женщина всегда заставляла её нервничать. Она даже уже пожалела, что решила пойти в свою школу.

– Вот вам отношение. Прежде чем пойдёте на практику, сообщите мне. – Принтер под столом, крехтя и скрипя, принялся печатать. Когда он зажевал бумагу, женщина пнула его ногой, и он продолжил своё дело. – Всё, до свидания. – Завуч дала бумаги сёстрам и уткнулась в свои документы.

– Спасибо, до свидания.

Наконец они покинули кабинет и выдохнули с облегчением. Серёга ещё не вернулся из библиотеки, и потому они пошли за ним на второй этаж.

– Тут почти ничего не изменилось, – заметила Олеся, указывая на лестницу. Лестница была коричневая по краям и серая посередине, сбоку стена была из стеклянной плитки, по ту сторону можно было размыто видеть, что происходит. Вот металлическая лестница, ведущая на крышу, на ней постоянно лазали дети. Вот бетонный подоконник, окна здесь нет уже много лет, и было ли оно? Уже никто и не помнит. На этом подоконнике постоянно сидело много девчонок, учителя отчитывали их за это, говоря, что отморозят себе всё. Хоть обстановка особо не изменилась, а вот люди – да. Некоторые учителя уже ушли на пенсию или уволились, вместо них теперь учителя помоложе.

А вот и библиотека. Она в конце коридора, рядом с кабинетом биологии. Дверь была открыта, у стола стоял Серёга. Он всё ждал, пока библиотекарь проверит его учебники: подписи, рисунки ручкой и карандашом. Обычно при таких находках дети брали стирательные резинки и тёрли, тёрли и тёрли, пока учебник не будет чист.

У входа в библиотеку стоял мешок с книгами и учебниками, которые либо не актуальны по учебной программе, либо в целом здесь не нужны.

– Тебе долго ещё? – спросила Алёна у брата. Он посмотрел на библиотекаря и снова на стопку учебников, вздохнул и помотал головой.

– Да скоро, скоро, Серёжа, – уверял библиотекарь, откладывая учебник в сторону и начиная проверять второй.

– Здравствуйте, а это у вас на выброс книги? – Алёна заглянула в комнатку и, увидев кивок, вернулась в коридор. – Их выкинут, может что-нибудь интересное есть.

Алёна была не большим фанатом книг, читала лишь под особое настроение, так она оправдывалась. Конечно, такое настроение у неё было редкостью. Олеся же, напротив, в последнее время читала одну книгу за другой. Ей нравилось представлять у себя в голове разные картинки из произведений, думать, как бы она поступила в той или иной ситуации. В современных произведениях она могла подобрать уйму вариантов решения каких-то проблем, а вот в классических… Вариантов было поменьше, но точно не самоубийство.

Девчонки заглянули в мешок. Он пах плесенью и пылью. Этот мешок, наверное, так и стоял сто лет, пока его не нашли в подсобке, подумала Алёна. Под руку попался учебник по истории годов так нулевых, учебник математики, Конституция Советского Союза, а вот «Онегин» – в старом издании с облезшей обложкой, вот сборник стихов. Несмотря на такое разнообразие, их заинтересовал чёрный пакет, заклеенный скотчем на несколько раз.

Олеся повертела книгу в руках. Она была довольно увесистой.

– На ощупь какая-то энциклопедия, – уверенно заявила Олеся. Серёга вышел к ним счастливый, что наконец освободился от этого бюрократического ада.

– Решили книжки взять? – усмехнулся он.

– Да и иди ты, – отмахнулась Алёна. – Вскрывай, Олеся, да домой пойдём.

– Эту книгу принесла Елена, после похорон Людмилы. Подумала, что может пригодиться, но школа – это место науки, а не антинаучной ереси. – сказал библиотекарь, облокотившись на дверной косяк. – Если хотите, можете забрать, всё равно выбрасывать собирался. – он снова исчез за дверью.

Олеся ещё больше заинтересовалась книгой. Ловко разорвав пакет, она наконец освободила её. Книга была толстой, с зелёной бархатной обложкой, на обложке были капли воска и другие тёмные пятна. От неё пахло мраком и кладбищем.

– Что это за книга? – Алёна взяла её себе, рассматривая сначала обложку, а затем первую страницу. Какого было её удивление, когда страницы оказались чёрными. —Ну и ну…

– Наверное, нужно огнём нагреть, – хмыкнул Серёга, медленно уходя домой. – Пойдём те уже!

– Идём, – Олеся забрала у сестры книгу, – попробуем поджечь… немного.

– Вот опять мы лезем не понятно куда, – проныла Алёна.

На выходе из школы они снова столкнулись с историком. Он уже снял костюмчик и щеголял в летней пёстрой рубашке и шортах. Взглянув на Олесю, он кивнул и попрощавшись, ушёл к детям на улицу. Они играли в мячик и догонялки.

По дороге домой, на почте девушки забрали посылки. Выйдя за порог почтового отделения, Алёна сразу распаковала подарок. В нём оказался тёмно-красный шар с деревянной подставкой, выкрашенной в чёрный цвет. Кроме шара была плоская коробка, в ней было серебряное зеркало, по крайней мере, так было написано на этикетке.

– Нас дома точно убьют, когда увидят! – посмеялась Олеся, рассматривая подарок. К счастью, Серёга от них уже оторвался и посылку не видел, так подумала Алёна. Если не видел, то и не настучит семье. Маша с дядей Димой полностью против всяких магических атрибутов. Когда у девчонок оказались карты таро, они долго ругались, говоря, что это опасно. Бесспорно, сейчас Алёна с Олесей иначе смотрят на карты, но это ведь не карты.

– Тут ещё и записка… – Алёна развернула бумажку и принялась читать. – «С прошедшим днём рождения. Знаю, что вы в восторге от всяких мистических и магических штучек, а потому решила подарить вам этот магический шар и ритуальное зеркало! Пс, Настя.»

– Может, найдём этим вещичкам применение.

Настя, их соседка по комнате в общежитии, их и пристрастила к гаданиям и тому подобному. Сама она в это не верила и такой подарок сделала шутки ради, это сёстры понимали, но если смотреть под иным углом…

Когда они пришли домой, на крыльце стояли корзинки с ножами. Максим недовольный баловался спичками у калитки. Любовь к спичкам у него не отнять, он пытается сжечь всё. Когда был маленький, пытался сжечь мёртвых насекомых, на подоконнике сарая их постоянно много, потом жег траву на полях.

– Куда собираются? – Серёга взял себе тоже спичку и, сорвав лист лебеды, стал её жечь.

– Да за грибами поедем, – Макс выбросил спичку за калитку.

Алёна с Олесей, услышав о грибах, побежали собираться, а книгу и посылку забросили под кровать, чтобы никто не нашёл. Навряд кто-то одобрит такой выбор для чтения.

Маша надела на голову косынку и остальным велела сделать то же самое. Максим с Серёгой упирались, но сдались и надели первые попавшиеся кепки. Подпрыгивая и скрепя, к дому подъехал маленький грузовичок с синим кузовом. Его обычно называют «головастиком» из-за маленькой кабины. Молодежь загрузила корзинки и себя в кузов, он был немного грязным. Ещё бы, в нём возят всё: возят картошку, навоз, телёнка на продажу и, конечно же, людей.

Головастик тарахтел, было слышно, как дядя Дима переключает передачу снова и снова. Поднявшись на бугор, машина глохнет и движется по накату вниз. Все уже привыкли, привыкли и к тому, что в машине нет тормозов. Сложно сказать, когда они были. Как часто говорит дядя Дима: «Тормоза придумали трусы».

Вот головастик снова закряхтел, беря курс на лес. Можно было бы и пешком до леса сходить, но чуть поодаль, в прошлом году, дядя Дима с Машей нашёл грибное место. Если их знакомая Саня не собрала втихую грибы, то и в этот раз они ожидали поляну. Разве не чудесно прийти в лес и тут же выйти с полными корзинами красивых белых или подосиновиков?

Грибной десант высадился у леса. Солнце светило сквозь листву, птички щебетали. Где-то поблизости можно было услышать кукушку.

– Кукушка, кукушка, сколько мне лет жить осталось? – спросила Маша, заходя в лес. – Раз, два, три… – кукушка всё продолжала куковать, и женщина перестала считать. – Не расходитесь далеко! Серёга, иди рядом со мной!

– И откликаемся, когда вас спрашивают, а не как обычно, – Алёна, размахивая корзинкой, пошла через кусты шиповника. Там, впереди, она увидела какой-то гриб. Сорвать первый гриб – это похвально, да сравнить можно как с победой в каком-то конкурсе. Она постоянно состязается с Олесей и Машей в сборе грибов, а вот дядю Диму никому из них превзойти не удавалось. Маша сравнивала его с козликом: он ловко прыгал от дерева к дереву, находя грибы даже там, где, по идее, они не растут!

Наконец дядя Дима первым добрался до той самой полянки. Какого было его удивление, когда все грибы на ней оказались поломаны и раздавлены.

– Эй! Маша! Смотри! Что за люди! – возмущённо дядя Дима стал искать уцелевшие грибы.

– Что такое? – Маша тоже вышла на полянку и замерла. – Ничего себе! Наверное, медведь тут шарахался! – она была напугана. – Пацаны?! Девчонки?!

– Да тут мы, – вот и молодежь вышла на полянку.

– Дим, пошли домой. Что-то и грибов уже не хочется… – сказала Маша, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам леса.

– Видимо, у них тут была медвежья дискотека, – усмехнулся Серёга. Макс посмеялся над его шуткой и дал пять рукой.

– Надо покричать, чтобы медведь нас испугался! – Маша начала говорить на повышенных тонах. Птицы затихли, листья перестали шелестеть.

– Как-то тихо стало! – громко сказала Олеся. Все начали прислушиваться. По краю полянки шёл маленький старичок, его бородка была до колен, на голове была шапочка из медвежьей шерсти, а в руке корзинка из тальниковых веток.

– Здравствуйте, – Маша сделала шаг вперёд, все смотрели на старика. Он повернулся к людям, словно услышав Машу, и по-доброму улыбаясь пошёл на полянку. Свободной рукой он почесал бороду и слегка махнул им.

Все продолжали стоять. Старик был им не знаком, явно не местный. Он подошёл к Маше и, заглянув в её корзинку, кивнул, затем подошёл к дяде Диме и похлопал его по руке. Дядя Дима даже нахмурился и посмотрел на супругу, та пожала плечами. Добрый старичок, сорвав травинку, засунул её в рот и пошёл к молодёжи. Он некоторое время всматривался в лица Максима и Сереги, потом посмотрел на их родителей и одобрительно хмыкнул.

Затем подошёл к двойняшкам, посмотрел на Машу с дядей Димой и снова на них. Нахмурился и рукой показал им наклониться. Алёна с Олесей переглянулись и всё-таки наклонились. Олеся заметила, что плечи старика были покрыты мхом, а пахло от него лесом и немного речкой. Поясок его был из рыбьей чешуи с рисунками, похожими на нанайские. Старик похлопал их по плечам и, пройдя сквозь них, исчез.

– Что это такое было?! – вскрикнул дядя Дима, а вскрикивал он очень редко.

– Мы сейчас же отсюда уходим, – Маша сделала шаг к выходу и заметила перед собой гриб. Он рос прямо на месте испорченного.

– Грибы! – Максим ошарашенно осмотрел полянку. Грибы были повсюду.

– Идемте, – продолжала настаивать Маша. Спорить никто не стал. В машине звучало куча теорий, начиная от галлюцинаций и каких-то токсичных спор или газов, заканчивая тем, что этот старичок – дух леса. Последняя была менее вероятна. Так иногда бывает, люди верят лишь в плохое: демоны, злые духи, проклятия, но мало кто верит в Бога, добрых духов, удачу.

Начиная отъезжать, Маша с дядей Димой наконец смогли выдохнуть.