Деревенские колдовки: бремя древних

– Просите прощения за все грехи, – командовала Ира. Мелкие камешки впивались в колени сестёр. Алёна посчитала унизительным стоять на коленях, но спорить не стала. Тепло костра обжигало лицо, казалось, ещё немного, и запахнет палью. Вскоре их облили водкой. Она стекала по лбу, в глаза и немного попала в рот. После мольбы о прощении, Олеся и Алёна стали тринадцать раз бегать вокруг костра. Олесе показалось, что кто-то трогает её спину, когда она начала стремительно падать в огонь. К счастью, её поймала Татьяна. Олеся была испугана и не понимала, как могла споткнуться на ровном месте.

Вскоре огонь погас. Шаманы сняли с себя бахрому и с облегчением вздохнули. Этот обряд им дался тяжело. Маша разговаривала с Татьяной, а Ира подошла к девчонкам.

– Стоя на коленях, думала подпалить брови, а тут ещё и чуть не упала в костёр. Так бы не только брови спалила. – Олеся нервно усмехнулась.

– Дух тебя толкнул, – заключила Ира, устало посмотрев на угли. – Иногда такое бывает.

– Зачем? И что это за дух? – Алёна смахнула остатки водки с волос.

– Не ваш родовой. Ведьма это. Вам нести крест и за неё. Мечены вы. – Голова Иры немного кружилась и было тяжело стоять на ногах. Она потратила много энергии, так сказала Наталья.

3 глава похоронный марш

На улице медленно собирались тучи и поднимался ветерок. Кажется, без долгожданного дождя не обойтись. На берегу стоял покосившийся домишка. Окна были застеклены и местами заклеены целлофаном. Забор уже давно повалился во двор, видно, что никто за территорией не ухаживал. У открытой двери стояла крышка гроба. Сегодня похороны.

Из дома вышла девушка, она поправила чёрный платок и села на скамейку рядом, достав из кармана дешёвую сигарету. Сейчас ей меньше всего хотелось находиться здесь. Нет, убита горем она не была, отчасти даже радовалась, но ситуация обязывала носить траур и принимать соболезнования.

– Привет, Ленка, – заговорила местная старушка. Лена цокнула языком и, стряхнув пепел, взглянула на старушку. Ох, эти старухи, они вечно ошиваются поблизости, думала Лена. – Могилу уже копают, я слышала. Ты бы мужикам еды принесла да водки… Помянуть Людку.

– Ты меня ещё учить вздумала, старая, – фыркнула Лена, выбросив сигарету и зайдя в дом. Внутри были завешены зеркала и убраны ковры. В зале, на двух табуретках, стоял гроб, обшитый бархатной бордовой тканью. У гроба сидела кучка пенсионеров. Пошептавшись с одной из них, она отправилась на кладбище.

На кладбище не царила привычная тишина: карканье ворон и галдёж мужчин её прерывали. Пробираясь сквозь заросли трав и оградки могил, Лена то и дело гремела содержимым пакета. Не смотря на дурные отношения с той женщиной, она всё же её послушала и принесла мужикам выпивку и закуску. Наконец она дошла до нужного места.

Перед ней стоял маленький деревянный столик с лавкой, а рядом яма и куча земли. На лавке, отставив лопаты, сидели Колька, Димка и ещё пара взрослых мужиков.

– Докопали? Скоро будем хоронить. – Лена протянула пакет мужикам. Дима тут же его взял и, заглянув внутрь, присвистнул.

– Мужики, давайте помянем Тёть Люду. – Димка ловко разлил водку по рюмкам.

– Не, Димка, я не буду. Я утром и так уже помянул. – Коля отодвинул рюмку и взглянул на могилу. Его обычно приподнятое настроение словно улетучилось.

– Решил бросить пить? – Лена посмеялась над Колей, присев на лавку рядом с ним.

– Я и не был пьяницей, – вздохнув, он отодвинулся от неё.

– А не за это ли тебя из универа поперли? – продолжала Лена. Мужики молча наблюдали за перепалкой, пока Коля не взял в руки лопату.

– Пойду ещё подровняю могилу, – юноша ловко спрыгнул и принялся копать, выбрасывая землю наверх.

К двум часам у дома Людмилы собралась толпа с искусственными цветами, венками и цветами, собранными со своих клумб. За забором на дороге стоял небольшой грузовичок, куда Колька с мужиками установили гроб. Когда гроб выносили, все пытались в него заглянуть. Любопытство – сильное чувство. Маша высказывала соболезнования и разговаривала со своими знакомыми, её супруг и сыновья и вовсе не пошли, а Алёна и Олеся решили скоротать время и составить своей тёте компанию.

– Она так исхудала… Наверное, сильно болела, сама на себя не похожа… Горе-то какое! – бухтел народ.

Несмотря на то, что это проводы в последний путь, многие уже на месте стали обсуждать рабочие моменты, свежие сплетни или какие-то бытовые вопросы. У кого как урожай в такую жару? Хоть бы дождь после похорон пролил и всё в таком духе. Лена старалась не обращать внимания на всякую болтовню, но и она заметила, что Люда словно усохла с последней их встречи.

По дороге до кладбища Алёна в очередной раз пришла к выводу, жизнь – штука странная, все заканчивают почти одинаково. Умирают. В своей семье её мысли были схожи с мыслями сестры, они их никогда не озвучивали. Они обе хотели бы не видеть смерти близких людей и хотели бы умереть раньше них, но вот парадокс: тогда такое паршивое чувство испытали бы другие.

Гроб занесли на кладбище и установили на табуреты возле могилы, чтобы желающие могли проститься с Людой. Невольно Олеся и Алёна заглянули в гроб, по их телу пробежали мурашки. Карусель мыслей закрутилась в голове. Олесе казалось, что женщина смотрит на неё, но её глаза были закрыты.

– Простите, извините, – сквозь толпу к могиле проскочил Колька со своим товарищем Димкой. Мужики закрыли гроб, когда Лена дала команду, принялись опускать в могилу. После люди бросали по горсти земли и монетки на крышку гроба. Могила быстро была закопана, и все начали расходиться. Лена подошла к сёстрам, засунув руки в карманы.

– Я нашла это… хотела выбросить, но приснился сон… – Лена неловко усмехнулась, помассировав виски. – Она во сне просила передать вам. – Она протянула девчонкам маленький свёрток и ушла с остальными. Олеся не знала, что и сказать, держа в руках свёрток.

– Давай откроем его, когда хотя бы отойдём от кладбища, хотя ситуация очень странная… Может, сжечь его… Шучу. – Алёна усмехнулась, начиная искать Машу в толпе, а свёрток она помогла убрать в карман. Он был достаточно крупным, и потому замок до конца не застегнули. Вскоре было решено, что Маша пойдёт на поминки в дом усопшей, а девушки идти не захотели и отправились домой. Они не пьют и делать им там нечего, так сказали и другие женщины, хоть их мнение и не спрашивали.

Оказавшись у дома, Алёна остановилась, оглянувшись по сторонам, пытаясь убедиться, что рядом никого нет. Олеся, приподняв бровь, вздохнула.

– Что такое? Я уже хочу вскрыть эту передачку. – Она достала из кармана свёрток. Её интерес возрастал с каждой секундой.

– Не знаю, видела ли ты во время шаманского обряда что-нибудь… – Алёна снова огляделась, а Олеся изменилась в лице, – но я видела. Видела эту женщину.

– Я тоже! – вскликнула Олеся, – мы видели её давно, поэтому я не узнала её. Она сильно исхудала!

– Да, я тоже заметила. Ты знаешь когда она умерла?

– Это получается, – Олеся принялась загибать пальцы, пытаясь посчитать дни. Она водила глазами из стороны в сторону, будто смотря в воображаемый календарь. – Когда шаманы были здесь. Даже когда обряд проводили.

– Мы понесем её крест, так сказала шаманка. – Алёна посмотрела на свёрток, – жаль, шаманы уже уехали.

– Шаманы? Что мы тут делаем? – Колька мигом оказался рядом. Как у него так получается подкрадываться? Что за тихушник!

– Вот балбес! – вскрикнула Алёна, хлопнув его по спине, тот отпрыгнул от неё, задрав нос.

– Еще раз так подойдёшь, получишь не только по спине, – Олеся убрала свёрток в карман, чтобы не светить им перед Колькой.

– Ты могилу копал? – Алёна пыталась сменить тему и не придумала ничего лучше темы похорон.

– Да, копал. Мать отправила деньги подзаработать. Я же колымлю часто, то там, то здесь. Кстати, если нужно что-то сделать, то обращайтесь.

– И сколько тебе заплатили? – вздохнула Олеся, закатив глаза.

– Я не взял деньги. – Колька поправил кепку, усмехнувшись. – У людей горе как никак.

– Вот как, – Алёна не смогла сдержать улыбку. – А знаешь, Макс на рыббазе подрабатывает. Говорил, что платят хорошо и команду собирает.

– Да, кстати, мы можем спросить, не найдётся ли там местечко для тебя, – продолжила Олеся, понимая, к чему клонит сестра.

– Серьёзно? Спасибо, а то я у Махони в магазине подрабатываю время от времени. У меня свободного времени навалом, могу и там поработать. – Колька широко улыбнулся и приподнял кепку. – Мерси, – и как истинный джентльмен удалился.

– Посмотрим, когда за коровами пойдём.

Жизнь в деревне без хозяйства – это не жизнь: огород, скотина, кошки, собаки – вот это жизнь. Жизнь – это когда бегаешь за коровами по полям в жару, то и дело натыкаясь на их оставленные "мины". Жизнь – это запах свежего сена и свежескошенной травы. Куда же без ранних криков петухов и щебетания других птичек.

К вечеру пошёл дождь, словно скорбя о Людмиле, но, как ни странно, люди продолжают жить. Вооружившись зонтами и надев галоши, Алёна с Олесей топали по грязи. Где-то у леса гремел гром, что заставляло закончить быстрее с этим. На поле, промокшие до нитки, стояли две коровы: одна старая, а вторая – помоложе.

– Зоря, Зоря!

– Дуся, Дуся. Идём домой, – Олеся открыла своеобразную калитку из проволоки, и коровы, не ожидая девчонок рванули по дороге домой. Дорогу они знали, но сами сбегали лишь в жару, не смотря на электрического пастуха. В деревне коровы остались у единиц. Эти единицы раньше держались вместе и коров гоняли вместе, но со временем это стало невозможно. У кого-то не было времени гонять их рано утром, у кого-то – времени их забирать или бегать посматривать, чтобы не сбежали. Если сбегут, то могут и в огород забежать, который не огорожен забором.

Грязь из-под копыт разлеталась в разные стороны, оставив надежду их догнать. Алёна предложила пойти пешком. Коровы, если собираются пакостить, задирают хвост, сейчас он был опущен, и бояться было нечего. Дождь как раз стих, и Олеся достала свёрток.

– Разворачивай скорее…

Аккуратно развернув бумагу, Олеся принялась рассматривать содержимое: старая тетрадь советских времён с ровными записями, мешочек с изображением каких-то лиц и крест.

– А в мешочке что? – Алёна раскрыла мешочек и нахмурилась. – Это земля… Мы домой это не понесём! – она затянула верёвочку.

– Что всё это значит? Не к добру это. Может, сжечь? – Олеся принялась всё снова заворачивать. Сердце было не на месте, будто они совершили что-то страшное, постыдное. Если взять свёрток на кладбище преступления, то виновны.

– Давай закопаем это подальше от дома. Я не верю в порчи, но лучше перестраховаться. Я пристегну коров и принесу какой-нибудь пакет и лопату. Никому ничего не скажем. Ясно? – Алёна подождала, пока сестра кивнет, и убежала домой.

Встретились они за воротами. Закопать своего рода подарочек было решено в лесу за деревней, чтобы никто не нашёл. Алёна выкопала маленькую ямку.

– Мы не прочитаем её тетрадь? – Опуская в яму свёрток, спросила Олеся.

– Я не знаю… Давай… – в лесу раздался треск веток. – Медведь? – Алёна резко затихла, прислушиваясь к звукам, они стали приближаться. Олеся швырнула свёрток и быстро засыпала его землёй.

– Валим отсюда, – схватив лопату, они бегом отправились домой. Если это был медведь, то встречаться с ним – дурная идея. Медведи здесь частые гости, потому проверять и ждать встречи с ними желание не возникало.

4 глава Сынок

Где есть смерть, там есть и жизнь. Иногда новая. Новость о рождении малыша быстро разнеслась по округе. У семьи Писчиковых праздник сегодня, и завтра, и послезавтра. Малыш – всегда счастье для матери и отца.

Писчикова прижимала к груди ещё пока грязного малыша. Роды были тяжёлыми, схватки начались вечером и закончились только утром. Принимала роды их местная повитуха в бане Пассаров. В больнице в прошлый раз Писчиковы потеряли ребёнка по вине врачей, так они считали, и потому в этот раз доверять им не стали.

– Малыш у вас здоровый, – повитуха помыла руки в тазике с теплой водой, стоял он на полке. На стенах висели берёзовые веники, в углу – пара фляг с холодной водой, у стены стояла печь, ещё горячая. – Тебе бы отдохнуть. – Женщина взяла в руки ребёнка и отложила его в сторону. Он сильно устал и немного поплакав от хлопка по ягодице, уснул, завёрнутый в полотенце.

Дверь в баню резко открылась, и внутрь зашёл обеспокоенный отец. Он окинул взглядом присутствующих, пытаясь проанализировать ситуацию: все ли живы и здоровы, нужна ли помощь? Увидев малыша на лавке, Писчиков остолбенел. Неужели умер? За что Господь Бог наказывает нас снова и снова?! Хотел закричать мужчина, но нежный голос жены его успокоил.

– У нас мальчик… богатырь.

– Да, сейчас уснул. Роды были тяжёлыми, – повитуха выплеснула воду с таза в угол бани. Мужчина тут же одарил всех своей улыбкой и, немного подпрыгивая, подошёл к малышу.

– Сегодня гуляем! Всю деревню позовём! Такого красавца родила! – восклицал он и радостно выскочив на улицу, закричал: – У меня сын! Мужики! Сегодня устроим банкет, всё как положено!

Мужики похлопали его по плечу, высказывая поздравления и представляя, как долго они будут отмечать такой праздник.

К вечеру у местного клуба на площадке устроили пир. Администрация против не была, а наоборот, поддержала семью, как никак рождаемость нужно повышать, а тех, кто этим занимается, поощрять. Столы растянулись в два ряда по метров десять, они ломились от угощения: алкоголь, мясо, овощи и фрукты. Многие жители приходили со своей едой, чтобы не только Писчиковы приносили кушанья.

Местная детвора всё терлась у роженицы, пытаясь рассмотреть у неё на руках малыша. Она же устало покачивала его, смотря на кучу людей. Конечно, рождению ребенка она была рада, но празднованию с таким размахом не особо. Не то чтобы Писчикова была меркантильна или цинична, но в голове то и дело мелькали ценники за мероприятие. Супруг даже немного взял из заначки, ведь живём один раз! Да и такой повод! Все должны обзавидоваться, не всю жизнь им слушать соболезнования и утешение по умершему малышу.

Максим с Серёгой сидели за столом со своими друзьями, они такую возможность упускать не собирались. Родители даже разрешили выпить им одну треть стакана вина, но на этом они останавливаться не собирались.

– Коля, слышал, тебе нужна работа? – заговорил Макс, останавливая проходящего мимо парня. Колька остановился с одноразовой тарелкой в руках, всё искал место, куда ему притулиться и поесть. Макс похлопал по свободному месту рядом с собой.

– Здорова, да. Не поможешь? Мне бы хоть какие-нибудь деньги заработать. – Колька сел, поставив тарелку с одной долькой помидора.

– Да, через неделю привоз рыбы. Там пара тонн, нужно будет выгрузить, заморозить. Я с Серёгой объясню, что да как.

– Понял, а по зарплате?

– В прошлом году мы с пацанами по песят тыщь получили… За тонну. Нас было пятеро. В этом году заплатят больше, правда и работать больше будем. Если не выдохнешься, то подлетай… – Максим снова налил себе под столом стакан вина и, пока мать не видит, выпил. Серёга в то время уже перешёл на напитки посерьёзнее, со своими одноклассниками он принялся за самогон.

– Спасибо, мужик. – Колька обрадовался и, не сдержавшись, тоже уговорил рюмочку. Он хоть и пытался реже выпивать, но пока у него плохо выходило.

Алёну с Олесей отправили к Писчиковым с поздравлениями. Алёна первая подошла к женщине.

– Здравствуйте, поздравляю вас. Дай Бог здоровья вашему малышу.

– Дай Бог, смотри, какой красивый. Весь в отца, – женщина приободрилась и открыла личико малыша. Алёна, не поверив своим глазам, потерла их руками.

– Д…да, чудный малыш… – натянув улыбку, она притянула за руку Олесю. – Олеся, смотри. Правда, красавец?

Олеся взглянула на малыша и, приподняв бровь, перевела взгляд на мать и на Алёну: – Это что? Шутка какая-то?

Алёна увела оттуда Олесю, извинившись перед Писчиковой. Олеся толкнула сестру, не понимая, что происходит.

– Ты чего? Неужели ты не видишь?

– Не вижу что? Березовый веник вместо ребенка?

– Что это всё значит? Зачем показывать нам веник… – Олеся, задумавшись, посмотрела на людей. Все веселились и смотрели на ребёнка, словно всё в порядке. Писчикова убаюкивала его как настоящего, поглаживала по головке, что было лишь ветками веника. Она гладила сухую листву.

– Бред какой-то, – Алёна почесала макушку, обдумывая всё. – Предлагаю сходить к Маше. Спросим у неё.

– Да ну нет, она наверняка подумает, что мы сошли с ума… Кое-что вспомнила! Помнишь, ты читала какую-то старую книжку… Ну там ещё на старорусском что-то было… – Олеся пыталась вспомнить название книги. Память на названия её в целом всегда подводила. Это из серии: пытаешься вспомнить одно, в голове вертеться второе, а говоришь третье.

– И правду! – Алёна схватилась за голову. – Тогда нам нужно прочитать про это ещё. Возможно, мы не спроста это заметили.

Дома никого не было. Дядя Дима вместе с Машей был у клуба, как и пацаны. В небольшой комнате расположились сестры. Алёна из тумбочки достала потрёпанную книгу, казалось, её лучше не трогать, иначе она вся развалится. На обложке было написано «Славянские мифы».

– Да, я купила и тебе не сказала, – Алёна пожала плечами и стала листать книгу, пара страниц из неё выпала при перелистывании. На одной из них был изображён маленький волосатый мужичок. – Это Баенник. Вот! – девушка подняла с пола лист и принялась читать. – Крадёт новорождённых и подменяет их на заколдованный предмет.

– Зачем? Вот нельзя же было им родить в больнице! Что же делать? Если это действительно правда, а не наши галлюцинации! – раскинув руками, Олеся принялась ходить из угла в угол.

– Нужно как-то найти малыша.

– Ясно дело, так… – Олеся подняла с пола другую страницу. – Может, где-то будет написано хоть что-нибудь полезное. Может, банника этого убить можно, я не знаю.

Пока сёстры пытались найти ответы в книге, в их окно постучали. Девочки в миг затихли, боясь, что за ними пришёл банник или ещё кто-нибудь недобрый.

– Эй, вы чего ушли? Случилось что-то? – Колька заглядывал в окно, пытаясь кого-нибудь разглядеть. Олеся резко ударила ладонью по стеклу, чтобы парень испугался. Цель она свою достигла. Колька с перепугу попятился назад и упал.

– Как же ты задолбал! Что прилип, как банный лист к заднице! – завопила Олеся и открыла окно. – Неужели заняться нечем?

– Эй, Колька, – Алёна выглянула в окно. – Послушай… Ты, кажется, историю рассказывал, что якобы твоего брата банник доставал?

Колька задумался и щёлкнув пальцами, усмехнулся:

– Да, мама даже к тёте Люде… Царство ей небесное… ходила.

– А что? Только не говорите, что верите в эти глупости. – он посмеялся, заметил их серьёзные лица и притих. – Понял.

Толпа на клубе меньше не становилась. Все продолжали выпивать, а некоторые даже побежали купаться. Вода была тёплая, конечно, дождь пролил один раз, а в остальные дни жара стояла.

– Мам, можно тебя? – Коля среди толпы нашёл свою маму. Она особо не пила и потому была в здравом уме.

– О, Коля, что такое? Ты иди домой, я скоро приду, – его мама была женщина лет пятидесяти. Она постоянно работает, и сегодняшний праздник – это какой-никакой повод немного отдохнуть. Ведь как можно работать, если все отдыхают?

– Нет, мам. Я иду гулять с близняшками. Мы хотели у тебя спросить про банника…

– А что про него? – она, приподняв бровь, посмотрела на сына, а потом на девушек, что стояли поодаль.

– Помнишь, ты рассказывала, что банник доставал Лёню. Ты ещё тётю Люду звала.

– А да, помню, конечно. Тут шумно, давайте отойдём. – Женщина отошла за деревья. Гул толпы за ними стих, но не до конца. Сестры тоже подошли к ним, поздоровавшись.

– Просто мы думаем, что Колька врёт про банника. Вот попросили у вас узнать, – Алёна неловко усмехнулась, поправив волосы.

– Да, вы же знаете, что покойная Люда колдовством занималась. Тут каждая баба к ней по сотни раз бегала. Вот мой Лёнька начал жаловаться, что в бане ноги содрал, потом ещё в синяках стал приходить. Говорил, что печка камнями кидалась печка.

– Ничего себе, и что же вы сделали? – Олеся с интересом слушала маму Коли.

– Да-да, расскажите… Нам очень нуж…интересно.

– Она провела обряд, сказала, чтобы я зарубила курицу и тоже провела один обряд.

– А про подменышей она ничего не говорила? – поинтересовалась Алёна, понимая, что разговор движется не в том русле.

– Подменышей? Это кто?

– Ну, говорят, что банник может подменить новорожденного ребенка на своего детёныша.

– Что за бред? Банник не подменяет деток, а его супруга… Обдериха, да. Только что делают в таких ситуациях я не знаю. – отмахнулась женщина, а Коля посмотрел на подруг с некоторым недоверием. Он проводил маму, оставив разочарованных сестёр одних. Ждать чуда или пока банник решит вернуть ребенка они не стали. Нужно хоть что-нибудь делать. Лучше попробовать, чем бездействовать.

Колю дожидаться они тоже не стали и потому отправились к дому Писчиковых. Плана у них не было, как и какой-то информации. Девушки стояли на дороге, обдумывая, что можно попробовать сделать.

– Давай попробуем вернуть подменыша этому Баннику или Обдерихе. Наверняка они где-то прячут настоящего ребенка. – Олеся пыталась рассуждать, но и это особо результатов не давало.

– Да, жаль, интернет здесь ловит плохо, так бы нашли ответ в интернете.

– Только не говорите, что вы считаете, что Обдериха подменила ребёнка Писчиковых. – Коля всё же вернулся. По нему было видно, что он был встревожен.

– Мы не знаем наверняка… но… да, его подменили. Нам бы в интернете посмотреть хоть что-нибудь об этом.

– Понял, идите за мной. У моего дома растёт высокое дерево, наверху ловит интернет. – Юноша, развернув кепку, потопал домой.

На улице потихоньку смеркалось, а празднование только набирало обороты. Мужики установили на площади музыкальные колонки и врубили музыку. Начались танцы и песни.

Колька осторожно взбирался на дерево, он уже на тренировался, и поэтому это далось ему легко. Меньше чем за минуту он оказался на верхушке.

– Ну что там?! Ловит?! – Алёна стояла под деревом рядом с Олесей.

– Там какой-то заговор, я его сохраню. Уходить нужно спиной назад, перед собой держать крест в одной руке, в другой – веник. – Коля читал текст из интернета, то и дело меняя руки и встряхивая то одну ногу, то другую. Они быстро уставали держаться.

– А про подмену? Есть что-нибудь?! – кричала ему Олеся снизу.

– Ищу… Нужно поймать подменыша и встретиться с духом. Молить его вернуть ребёнка. – Ветка под ногой начала хрустеть и вскоре сломалась. Девчонки, перепугавшись, собрались его ловить, но Колька повис на руках и, как обезьянка, медленно спустился. – Вот же неудача…

Когда Колька наконец спустился на землю, все выдохнули. Он же, натянув улыбку бесстрашия, вручил мобильный телефон Олесе. Вскоре команда собралась неподалёку от дома Писчиковых, хозяйка как раз шла перед ними с новорождённым домой. Она отнесла его в кроватку, и даже удивилась, что он так спокоен и тих, до этого её дети постоянно кричали и плакали. Как только она прошла на площадь, и у двора Пассаров и Писчиковых никого не осталось, через забор вторых перепрыгнули три тени. Как назло, калитка оказалась закрыта.

– Стой на стрёме, мы в дом, – Алёна с Олесей тихонько подошли к двери, она оказалась закрыта. Рядом с ними всё прыгал маленький белый крольчонок.

– Не помню, чтобы Писчиковы кроликов разводили, – между делом заметил Коля.

– Дверь заперта, – Олеся торопливо в потёмках стала нащупывать под ковром, пытаясь найти ключи. Алёна делала то же самое, но под крышей. Минута, и ключ найден: его хозяева прятали в резиновом сапоге одного из детей. Дверь отперлась, и девчонки оказались внутри.

Тусклый свет фонаря освещал комнаты, пока они пытались найти детскую, а конкретно – кроватку для новорожденного. Кролик всё путался под ногами.

– Что ты тут скачешь? – шёпотом говорила Алёна, пытаясь не задеть животное. – Нашла!

Детская кроватка оказалась в спальне Писчиковых. Они не хотели младенца оставлять в другой комнате, да и присматривать так удобнее за ним. Ни младенца, ни подменыша в кроватке не оказалось.

Алёна почувствовала, что на неё кто-то пристально смотрит. Невольно она рукой взялась за крест, висевший висел на её шее. Осмотревшись, она увидела только кролика. Казалось, что кроме стука её сердца никаких звуков вокруг нет, но кролик её даже успокоил. Только она выдохнула с облегчением, как в её волосы вцепился кто-то с маленькими ручками. Алёна стала кричать и пытаться скинуть с себя это странное существо.

– Ааа! Олеся! – Алёна билась спиной о стену, надеясь, что это нечто наконец отстанет от неё. Только она руками скинула с себя эту тварь вперёд на кровать, она снова кинулась ей на лицо. Тварь выглядела мерзко: большая уродливая голова, кривые зубы, маленькие ручки и длиннее, чем нужно, ножки.