Деревенские колдовки: бремя древних

Ольга Манохина

Деревенские колдовки: бремя древних

1 Глава возвращение в родимый дом

Деревня. Спокойное место. Здесь всё идёт своим чередом, казалось бы, всё предсказуемо: весной посадки, летом уход за овощами и купание в речке, осенью сбор урожая и беготня по лужам в резиновых сапожках. Лето выдалось жарким, поэтому на улице людей было не много.

Помидоры вяли под палящим солнцем, а между кустами пробирался парнишка – Колька лет двадцати. Юноша собирал помидоры в чашку, иногда смахивая выступающий на лбу пот. Помидор за помидором отправлялись в чашку. Вот на его глаза попала божья коровка, неторопливо передвигавшаяся по листу. В этом году прям нашествие этих насекомых, они жрут и помидоры, и картошку. Нет от них покоя местным жителям, травили уже, но безуспешно.

– Вот зараза, – он усмехнулся, раздавив двумя пальцами несчастное насекомое. За забором послышались шаги, и Коля повис на заборе, выглядывая на дорогу. Поправляя кепку, он присвистнул. – Вы только гляньте, кто приехал! А ну стоять! – Коля ловко пересёк забор, оставляя помидоры в одиночестве.

На дороге, держа сумки в руках, стояли девушки-двойняшки Олеся и Алёна. Олеся закатила глаза при виде парня, явно не желая сейчас с ним беседовать, а Алёна посмеялась.

– Это же Коля собственной персоной! – воскликнула Олеся, изображая радость. Она поставила сумки, которые уже натерли ей руки.

– Вот-вот, вы что же? Уже отучились? – Коля окинул взглядом их багаж, тут же выхватывая сумки у Алёны. Алёна даже вскинула бровь от такой наглости и даже не сразу отпустила ручки. Пару раз он поднял сумки, как гантели. – Ну, ну, не тяжело?

– А что? Помочь хочешь? – продолжала язвить Олеся, словно смеясь над ним. Она скрестила руки на груди. Навряд ли он поможет, думала девушка.

– Ну а что? Только мамке помидоры отнесу! Погодь меня! Я быронько, – Колька также быстро повторил прыжок через забор, зацепившись за гвоздь шортами, лоскут ткани остался болтаться на изгороди.

– Осторожнее! – крикнула ему вслед Алёна и вздохнула. – Спорим, он не вернётся? – она взяла сумки поудобнее и продолжила путь домой. – Он ещё и шорты порвал…

Вдоль дороги росли сливы, что словно сбежали с сада семьи Коли, напротив – черемуха, на которой уже наливаются чёрные вяжущие рот ягоды. Цветение черемухи и сливы, – зрелище не хуже цветения японской сакуры, а когда опадают лепестки! Когда опадают лепестки, кажется, будто снег идёт. Алёна улыбнулась, вдыхая запах деревни, Олеся же рассматривала, как всё изменилось вокруг за время их отсутствия, хоть оно и не длилось очень долго, но даже за короткое время что-то может измениться. Жизнь не стоит на месте. Вот семья Коноваловых поменяла деревянный забор на металлический, вот Пассары наконец достроили баню, а вот Писчиковы ждут ещё одного ребёнка. Олеся это поняла, заметив Писчикову у теплицы с большим животом.

– Настя ещё говорила, что отправит подарки почтой.

– Да, вроде на днях должны прийти. Нужно будет… – не успела Алёна договорить, как сумки вдруг стали легче. – Что за?! Коля, ты балбес!

Коля начал хохотать, забирая сумки то у одной девушки, то у другой. На секунду на лице можно было прочитать, что груз оказался тяжелее, чем он думал, но упасть в грязь лицом он не планировал, потому натянул улыбку. Олеся заметила, что на его шортах зияла дыра, открывая вид на то, что не должно показываться.

– Ладно, раз так хочется тебе помочь, то неси! Мы тебя не заставляли… – Олеся, усмехнувшись, посмотрела на него и рукой указала на дорогу. На самом деле она была рада, что он всё-таки решил помочь им. Её руки уже до земли оттянулись, прям как у обезьяны. С ней она в такие моменты себя ассоциировала.

– У тебя на шортах дырка, – шепотом заметила Алёна.

– Да, это только что, наверное, порвал, ничего страшного. Мне стесняться нечего, – Коля немного прошёл вперёд, он нахмурился и покраснел, то ли от жары, то ли от смущения.

– Ты бы нам то хоть по сумке оставил, – Олеся попыталась взять себе сумку, но тот одёрнул руку, ускоряя шаг и развернувшись спиной вперёд.

– Ну как там в городе? Меня-то отчислили! Когда обратно? Ваши, наверное, ждут вас!

– Да что там в этом городе, ничего интересного. Кучу народу, а толку? – Олеся, усмехнувшись, махнула рукой. – С осени будем на практику в школу устраиваться.

– В нашу? У нас тут новый учитель, я крышу делал на школе, видел. – Коля, поставив сумки, снова поправил кепку, она уже была вся мокрая, как и его короткие светлые волосы.

– Новый учитель? И что он ведёт? – Алёна шлёпнула его по спине, – У тебя мошка, – она отряхнула руку, сбрасывая пару насекомых.

– Спасибо, – он легонько улыбнулся ей, но та на него даже не посмотрела. Коля продолжил тараторить, – Дак историк, вроде мужик нормальный, хоть и вылизанный весь. В костюме и туфлях. Чуть не ослеп, настолько начищены. А вот и дом!

Дом был небольшой, синего цвета, краска уже выцвела и поэтому он был не очень ярким. У калитки вдоль тропинки были высажены бархатцы. Оранжево-коричневые цветы украшали всё: вот они растут под окнами, а вот на крыльце. На калитке, с внутренней стороны, висела связка сухих веток шиповника. Деревенские жители часто суеверны и верят в приметы да колдовство всякое.

– Спасибо, что помог, – Олеся взяла сумки, широко улыбнулась и кивнула парню в знак благодарности.

– О, здравствуйте, тёть Маша! – Коля начал махать рукой, приветствуя женщину лет сорока в белой косынке с розовыми цветами. У неё были пышные формы и сильные руки. Про таких как раз и говорят, что и поле голыми руками вспашет, и детей воспитает. Мария развешивала бельё на верёвки и, услышав голоса, пошла на своего рода разведку.

– Привет, привет, Колька. Смотрю, моих уже встретил. Молодец какой, чайку останешься попить? – она широко улыбнулась, поправляя косынку, что прикрывала светло-русые волосы. – Заходите, – щеколда на калитке щёлкнула, и та открылась. Девчонки поздоровались с женщиной и, взяв сумки, стали бочком протискиваться во двор.

– Да нет, меня мамка уже заждалась. Я ещё на рыбалку должен сгонять с Димкой Бельды. – Коля быстро ретировался, напоследок приподняв свою кепочку.

Дома пахло блинами и чистотой: недавно вымытыми полами и стиранным бельём. Мужчина лет пятидесяти сидел в очках и пытался разобраться с инструкцией к стиральной машинке – она почему-то начала протекать и плохо отжимать. Наверное, это из-за возраста, её ещё брат Марии передал, когда купил себе новую.

– Давай, Димка, убирай всё. Чай будем пить, смотри, сколько опять эти дуры навезли! Каждый раз ругаю вас, ругаю. Лучше бы откладывали эти деньги, а не тратили на нас… Но всё равно спасибо, – она усмехнулась и поставила чайник на газовую плиту. Огонь был слабый, поэтому Мария потрясла баллон. – Надо баллон будет заказать…

Двое мальчишек выгружали из сумок всякое: печенье, конфеты, сыр, колбасу, затем пошли порошки и кондиционеры для белья. В деревне всё это есть, но в городе гораздо дешевле, да и как девушки могут приехать с пустыми руками? Нет, это невозможно.

– О, конфетки! – радостно говорил мальчик лет четырнадцати. Звали его Серёга, внешне он пошёл в мать, такие же светлые волосы и глаза, правда, ножки длинные и сухой весь. Кузнечик, так его называли.

Второй был Максим, он уже пошёл в отца. В их семье он главный модник: светло-серые джинсы по последней моде, белая футболка и нескончаемый запас кроссовок. Также как и старшие сёстры, он студент, но ему предстояло на днях уехать на экзамены в город.

– Что вы? Тоже к шаманке поедете? – поинтересовался Серёга, вскрывая конфеты, за что сразу получил нагоняй.

– Чай бы налил, с чаем сядь, поешь нормально. Ещё блины есть, – Мария жестом указала на место возле отца.

– А что? Шаманы приехали? – с интересом спросила Олеся.

– Да, вот ваша тетка тоже там. Хотите сходить?

– А ты, Маша, пойдешь? Если да, то мы с тобой. – загремела кружками Алёна. Девушка повыше подняла чайник над кружкой, смотря на длинный поток воды. Длинный чай, так его называли их дед и баба. Если заварить чай покрепче да добавить туда смородиновых листочков, то до чего же вкусный получается напиток. Напиток детства.

– Пойду, я им ещё отложила тут блинов и картошку отварила. Кстати, они грибы мои маринованные похвалили, не то, что некоторые. – она хмыкнула и кинула взгляд на супруга, тот промычал в ответ и, убрав инструкцию, отправился к машинке, вскоре послышался град из матерных слов, адресованных технике, следом пиканье кнопок и легкое покашливание. Машинка отремонтирована! Теперь можно и чай пить.

В вазочке, сделанной под хрусталь, лежали печеньки и конфетки, в вазочке поменьше – варенье из жимолости. Она спеет раньше других ягод, потому сейчас все налегают на неё. Блин за блином отправлялся в варенье и затем мигом в рот Алёны, Олеся же сначала решила расправиться с картошкой. Вареная картошка с луком и укропом, да с тоненькими кусочками сальца, – что может быть вкуснее?

Максим с Серёгой убежали в свою комнату, прихватив всего съестного по чуть-чуть, так что пятки сверкали. Разговор с сёстрами их никогда особо не интересовал, а вот гостинцы – да.

– Мы с Олесей подумали, что в следующем году пойдем работать в школу пойдем работать. Как раз четвертый курс, уже берут. – Алёна вытерла руки от масла о полотенце.

– А после института куда-нибудь в город, – дополнила Олеся. – Я на север хочу. Там надбавки, да и характер смогу воспитать. – с воодушевлением начала она. Олесю всегда тянуло к зимним красотам. Она мечтала подняться в горы, побывать на северном полюсе.

– Да, на севере и платят больше. Холодно, конечно, – Алёна пожала плечами. Её манили горы, но на север ехать она не хотела. Напротив, желала переехать в Приморье. Там теплее.

– Ну правильно. Пока молодые можно. Что вам в деревне делать? Только как с учёбой быть, пока вы в школе работать собираетесь? У вас же она с утра.

– Да мы по индивидуальному графику будем, там можно будет не ходить толком, только работы сдавать и изредка появляться. Тем более нас двое, – отмахнулась Олеся. – У вас тут как обстановка? Писчикова опять беременна?

– Ну, уже шестой. Разговаривала с ней, в бане рожать собирается.

– Так у них же бани нет, – наконец в бабские сплетни влез Дима.

– Ну, кстати, дядя Дима правильно говорит. Где тогда?

– Толком не поняла, у Пассариков, наверное. Они как раз новую баню построили, да и ладят они хорошо. Как ни посмотрю, их дети постоянно вместе бегают.

2 Глава в гости к шаманам

Шаманы обосновались в небольшом домике на окраине деревни. Приезжают они стабильно каждое лето, иногда разным составом, и снимают на пару дней домик. В этот раз их приехало пятеро: двое женщин отливали воск и проводили различные обряды с бубном и не только, третья молоденькая девушка училась у этих женщин, внимательно наблюдая за каждым обрядом и принимая в них участие, четвертая – как раз таки тётка Маши, она жена покойного брата ее отца. Эта тётка казалось, может всё что угодно делать. Болит колено? Навели порчу или приходят незваные гости? Для неё не проблема. Она утверждает, что видит духов. Так, на похоронах матери Маши, она сказала, что её покойный отец был крайне удивлен появлению своей супруги. И пятый шаман – мужчина, он вообще по большей части массажист, работающий с потоками энергий организма.

Возле шаманского домика толпились люди всех возрастов: старушки, которые еле ходят, молодые женщины, желающие снять мнимый венец безбрачия. Сами шаманы были внутри и работали с людьми. Маша с девчонками подошла к домику, поприветствовав своих знакомых и тут же прошла внутрь. Алёна с Олесей переглянулись, но последовали за ней.

– Ой, Манюнька пришла! – встречала гостей тётка. Она была низенькой нанаечкой лет пятидесяти с короткой стрижкой. Олеся сразу подметила, что с последней их встречи она сильно похудела.

– Тёть Наташа, я вам тут обед принесла. – Маша по-хозяйски прошла на кухню, расставляя контейнеры с едой. В домике было грязно и ужасно душно, владельцы видимо редко здесь появляются. Под столом стояли маленькие пачки чая и пустые коробки из-под молока.

– Наготовила то сколько. Ещё и с девчонками пришла. – Наталья осмотрела девушек, словно что-то подмечая, наверное, пыталась прочитать какую-то информацию, подумала Алёна. – На отливку воском пойдёте?

– Да, решили посмотреть, как это. – Олеся была настроена весьма скептически. Раньше она с сестрой мечтала стать волшебницами, но мечты разбились о скалы реальной жизни. Один раз, лет пять назад, они так же с Машей приехали к Наталье, она тогда только училась этому ремеслу. Ничего сверхъестественного Наталья им не поведала, а если что-то о Олесе и рассказывала, то легко могла узнать это от Маши, поэтому она и не особо верила в эти магические штучки, хоть и было до чёртиков интересно.

– А шаманский набор взяли? – Наталья принялась наливать в кружки чай.

– Что за набор? А где его купить? Нам ничего не говорили. – Алена взглянула на Машу, та на мгновение задумалась.

– Точно, я совсем про него забыла.

– Купить в любом продуктовом. Пачку молока, бутылку водки, чай, конфеты, печенье и сливочное масло.

– Ничего себе наборчик… – Олеся прикинула цену на продуктовый набор и вздохнула. – А это нужно на каждого, да? – Наталья кивнула, а Маша отправила девушек в магазин, потому что потом шаманы их принять не смогут из-за большого количества людей.

Комната для приема людей была крохотной, большую её часть занимала кровать. Напротив двери стоял низкий столик с парой стульчиков друг напротив друга. На столе – пачка молока, бутылка водки, белая миска и огарок свечи с сушеными травами.

В комнате находилось трое шаманов, двое из которых сидели в стороне, не мешая третьей. Её звали Ира, она приехала из Иркутска. Лицо было суровым, глаза маленькие, а губы тонкие. Она не была одета как те шаманы, что показываются на телевидении, хотя все эти шаманы так не выглядели. Одета по-домашнему в футболке и трениках.

В комнату первой прошла Алёна, она неуверенно потопталась на входе, прежде чем получила приглашение присесть.

– Здравствуйте, – Алёна села напротив Иры, перебирая пальцами край футболки. Наступила тишина.

– Выкладывай набор. – Алена принялась выполнять указания. На стол отправилась маленькая пачка конфет и печенья, чай и водка с молоком. Печенье и конфеты с маслом убрала на тумбочку молоденькая шаманка. – Это для кормления твоих родовых духов, чтобы после обряда тебе не было плохо.

– Ясно, а это зачем? – Алёна указала рукой на водку с молоком.

– Бухать заставлю… Шучу.

– Это хорошо, а то я не пью. – Алёна неловко скрестила руки, не зная куда их деть. Ира развела в миске молочку: водка с молоком, и поднесла её к губам девушке.

– Руки и ноги не скрещивай, иначе поток информации пойдёт неверный, ты же этого не хочешь? Алёна мигом положила руки на колени. – Имя, отчество и возраст, – её голос был грубоват и немного усталый. Алёна выдохнула, она было подумала, что придётся это пить.

– Алёна Ивановна… – на секунду она задумалась, словно забыв свой возраст. Она не так стара, но с каждым годом эти цифры всё чаще вылетают у неё из головы. – Двадцать один, совсем уже забыла, – усмехнулась Алёна в миску с молочкой.

Не проронив ни слова, Ира вышла из дома и выплеснула жидкость на траву, что-то шепотом приговаривая. Вернувшись, она перевернула миску на белый лист бумаги. Она была крайне задумчива и смотрела на мокрый отпечаток, пока, хмурясь, не взглянула на Алёну. Алёна даже испугалась, подумав, что та видит что-то страшное.

– У тебя сестра есть? Без неё не могу ничего посмотреть… Как иголка с ниткой. Всё перекрещено, переплетается, – жестом неуклюже показала переплетение нитей.

– Да, она там, на кухне.

– Так она здесь? Слава Богу, позови её сюда.

Алёна выглянула за дверь комнаты, позвав Олесю. Та сразу же пришла, принеся с собой шаманский набор. Выставив всё на столик, она уселась на кровать. Ира повторила операцию с миской и отправила ученицу с ней на улицу.

– А я выхожу за дверь, и мне со всех сторон говорят: «Двое, двое». Думаю, сестра, что ли, есть. Интересно, – она улыбнулась и положила руки возле мокрого отпечатка, затем откинулась на спинку стула и недовольно посмотрела на сестёр. – Ну, рассказывайте.

– Что рассказывать? – Олеся переглянулась с Алёной.

– Колдовали? – Ира тяжело вздохнула, наблюдая за их переглядками. Алёна побледнела. Около двух лет назад Маше уже говорил другой шаман что-то подобное.

– Не то, чтобы колдовали… – начала Алёна.

– Гадания, карты… Было? – Олеся кивнула. – Получается? – Алёне казалось, что Ира уже всё знает, но хочет услышать и от них.

– Это так, баловство. Мы значения карт то наизусть не знаем. – Ира помотала головой, словно врач, высказывающий пациенту страшный диагноз.

– Дар есть, но вы ещё молоды. Вот вы обе колдовки, обе яркие, но одна ярче, – Ира указала рукой на Алёну. Олеся невольно улыбнулась такой новости. – Заниматься этим нельзя, сначала для себя поживите. Ну, наделали дел, – Ира словно прислушивалась к кому-то. – Заклинание читали перед зеркалом? Ещё призвали кого-то… Вот же, балбески! – шаманка взяла свечу и принялась водить над листом.

– Когда заряжала гадальные карты… там было заклинание. У меня текст ещё остался… – Алёна достала из кошелька смятый и весь потрёпанный листок с текстом. Ира забрала листок и велела сёстрам сесть вместе, соединив руки и головы. Её ученица посыпала на их волосы солью и поставила ковш с холодной водой, куда со свечи стала капать воском.

– Ну и заклинание, – Шаманка пробежала по тексту глазами.

– Что там? Дай-ка прочитаю, – наконец заговорила третья женщина, Марина Васильевна. Она сидела в углу и наблюдала, но и её что-то заинтересовало. – Всё бы ничего, но вот последняя фраза.

На листке коряво и наспех было записано немного:

«Своей энергией заряжаю,

Всю информацию получаю.

Узнаю всё и о всех: у кого радость, у кого грех.

В руке карты держу, всё что будет, я вижу.

Сердце картам открываю и тайные знания получаю.

Увижу всё, что есть и будет,

Поблагодарить я не забуду…

– Я – проводник меж двух миров,

И тайн хранитель, без оков.»

– У вас были в роду ведьмы, а это заклинание лишь ускорило проявление вашего дара и ослабило вашу и без того слабую защиту. Надо будет чистить всё. – Ира взяла у ученицы ковш и принялась рассматривать воск. Восковое пятно было в виде ромба, деленного пополам. Она подозвала всех женщин, чтобы они посмотрели. – Кто-нибудь двойняшек чистил до этого? Тут много работы будет.

– Тут показана их связь, – заключила удивлённая Марина Васильевна и села поближе. – Двойняшек у меня не было, но помогу, чем смогу.

– А призывали-то кого, вижу сущность со змеиной головой, что плюётся ядом. Если её яд попадёт в вас… Вообще удивительно, что ещё не попал. Ну, балбески, ломайте воск, – шаманка дала девушкам воск, те, сломав его пополам, положили на стол. – Налей им молочки. Вы берите по конфете.

Как бы сильно девчонки ни хотели пить алкоголь, им всё же пришлось. Хряпнув по рюмашке, Алёна сразу же закинула в рот конфету в качестве закуски, а Олеся придержала её до команды. Как оказалось, есть её ещё было рановато, и потому Алёне пришлось взять ещё конфету.

– Значит, я сейчас вас с Мариной Васильевной немного почищу. Манюньке предложим кормление родовых духов, обряд такой, заодно одно и там ещё немного почистим вас.

В свече сгорели сухие травы, лежащие на столе. Повторная отливка воском и снова рюмка молочки, на этот раз выпить её было проще, чем в первый раз, но всё равно мерзко. Снова сёстры удивились, как люди пьют водку и получают от этого удовольствие. Шаманы читали какие-то заговоры, пока свеча не потухла. В оставшуюся молочку Ира забросила четыре обгорелые спички и велела каждый вечер наливать на руку эту жидкость, делать глоток и остатками натереть лицо по часовой стрелке, грудь и волосы. Как молочка закончится, бутылку следовало разбить вне дома. Все бумажки от обряда нужно было сжечь, не проронив ни слова, чтобы не накликать на себя беду.

Народ у домика уже расходился. Маша разговаривала с шаманами, пока те отдыхали. Она изредка недовольно смотрела на девчонок. Стало понятно, она обо всем знает и сейчас отругает их, как только они отойдут. Алёна с Олесей стояли рядом и слушали их разговор.

– Давайте сегодня в восемь на берегу. – Наталья посмотрела на часы и кивнула. – Да, в восемь.

– Народ как раз разойдется. Если что, мы вам напишем, – заключила Ира, затушив сигарету и выкинув её в мусорное ведро.

Как только на улице не оказалось прохожих, Маша тяжело вздохнула и посмотрела на племянниц.

– Говорила же вам не трогать эти карты. Вы же умные все! То, что вы ведьмы, не значит, что вы обязаны заниматься всем этим. От этого можно и отказаться. Я говорила с шаманкой.

Олеся в лице изменилась, такое бывало, когда она была недовольна и готовилась обороняться. Ещё бы, они только оказались ведьмами, и тут же им нужно от этого отказаться? Олеся была настроена категорично, она не собиралась отказываться от дара, хоть немного и могла переоценить свои силы. Алёна жестом показала сестре молча идти и не устраивать ссоры. Конечно, она тоже была не согласна с этим, но и ведьмой, что подкладывает чёрных кур и наводит порчи, быть не хотела.

– Чтобы отказаться, нужно будет провести обряд… Забыла, как называется этот день… Йоль, по-моему. 21 декабря. Я записала в блокноте. – Маша похлопала рукой по сумочке. – Вы должны сами это захотеть и согласиться, иначе не получится.

Солнце потихоньку опускалось за горизонт, погружая деревеньку во тьму. На берегу суетились комары и мошки, желая полакомиться свежей кровью. Наспех сложенный костер уже подожгли, языки пламени веселились, окутывая дровишки. В паре метров на пледе сидела Маша с племянницами, чуть дальше стояла корзина для картошки, накрытая сверху скатертью – это был стол. На нём стояла кастрюля с картошкой, сырое говяжье мясо, сало и сливочное масло, не обошлось и без водки.

Шаманы надели свои одежды с орнаментами, у всех были нанайские вышивки, кроме Иры. Она не особо знакома с нанайской культурой. На их шаманских платьях не обошлось и без металлических подвесок, которые при каждом шаге бренчали. Бубны были обтянуты кожей: у кого кожей косули, а у кого – оленя. На некоторых были различные изображения, что со временем потеряли свою яркость. Бубны представлялись в виде косули или оленя, они сопровождали шамана в мир духов. Вскоре у шаманов в руках появились и колотушки. Колотушка была продолжением руки шамана, она подгоняла косулю и оленя. Обтянута колотушка была кожей с голени животного, а у кого обтянута не была, то была с множеством рисунков змей, высеченных на дереве. К слову, изображение животных было и на обтянутых колотушках.

– Во время обряда в глаза шаманам не смотреть, смотрим на огонь и молчим, – Ира и с бубном подошла к костру, начиная его прогревать и время от времени постукивать колотушкой. Её примеру последовали и остальные. Глаза шаманов прикрывала бахрома, она помогала им ограждаться от окружающего мира.

Когда бубны были разогреты, шаманы принялись за обряд. Они стучали в бубны, что-то напевая и проходя по кругу. Иногда стуки прекращались, и колотушка скользила по рукам, ногам и спине Маши и девушек. Маша смотрела в огонь, борясь с собой, чтобы не посмотреть шаманам в глаза. Её сердце сжалось, когда рядом с костром она стала замечать их. Её покойные родственники проходили мимо один за другим: вот отец, вот мать, старший брат, а вот родственники, которых она уже не застала, они умерли задолго до неё. Маша не верила своим глазам, но это была правда.

Алёна же с Олесей видела немного другое. Перед ними стояла женщина, она стояла поодаль от места ритуала и смотрела им в глаза. Вернее, каждой казалось, что смотрит она на неё. Женщина была старой и дряхлой, словно ей больше ста лет. Когда мимо девушек снова прошли шаманы, она оказалась вплотную к ним, натянув улыбку. Раздался крик, его заглушили активное биение колотушкой по бубну. Маша взглянула на девчонок, сидевших сидели с выпученными глазами.

Одна из шаманов подвела сначала Машу к столу, словно ничего не произошло. Маша бросила небольшую часть еды в костер. Масло защкварчало на дровах, растекаясь вниз, и его приглушила рюмка водки. Огонь поднялся на мгновение, посинев, и снова вернулся.

– С любовью и благодарностью, – проговорила Маша, сложив руки и поклоняясь костру, и возвращаясь на плед. Олеся и Алёна повторили: «С любовью и благодарностью». Снова огонь вырос и снова уменьшился.

Все встали в круг, взявшись за руки, и побежали вокруг костра по часовой стрелке. Маше было велено вернуться на место, а девушкам встать на колени перед костром.