Мистер и Мисс Магистр

— Каким образом? — прищурилась я. — Вас и на пушечный выстрел не подпустят к архивам.

— Журнал в мастерской она переписала задним числом, — жестко пояснил генерал. — Но доступ в саму мастерскую в нерабочие часы дублируется в главной караульной книге коменданта башни. Эта книга прошита магической нитью, её нельзя просто переписать, можно только вырвать страницу. Я найду способ сверить эти журналы. Если страницы нет — у нас есть доказательство подлога. А вы, Мелисса, берете на себя химию.

Я кивнула, мгновенно улавливая его мысль.

— Настойка горькой гвоздики. Это препарат строгой учетности. Если она страдает от тремора и принимает её регулярно, чтобы держать руки в норме, она не могла обойтись одним флаконом. Я подниму журналы лазарета за последний год. Кто-то должен был списывать недостачу или оформлять выдачу под другим предлогом. Я найду, через кого она получала препарат.

— Отлично, — Арден хищно усмехнулся. — Но нам нужны глаза и уши по всей академии. Веллер наверняка установит за нами слежку. Мы не сможем постоянно бегать друг к другу на кафедру без подозрений.

— Нам нужны курьеры, — задумчиво протянула я. — Легальный повод для моих людей находиться в вашем крыле, а для ваших — в моем. И при этом мы должны за две недели сделать из этих детей единый организм, хотят они того или нет. Иначе мы провалим аттестацию.

Взгляд Ардена вспыхнул тем самым азартом, который я видела на полигоне.

— Обмен заложниками, Мелисса. Мы смешаем группы. Мои боевики пойдут учиться к вам, а ваши медики — ко мне. Официально — чтобы наказать их за провал и заставить понять работу друг друга. Неофициально — это наша агентурная сеть и единственный шанс научить их работать в связке до проверки.

— Пакт, — я серьезно кивнула, протягивая ему руку. — Мы скрываем расследование от ректора. И мы начинаем ломать границы восприятия студентов.

Он крепко сжал мои пальцы.

— Собирайте своих студентов, Мелисса. Пора сбросить на них эту бомбу.

***

Большая аудитория встретила нас густым, напряженным гулом.

Студенты, как и ожидалось, разделились ровно пополам. Слева, с хмурыми лицами, сидели боевики. Огромный Брам занимал сразу два места, скрестив на груди руки-кувалды. Рядом Торн методично протирал тряпочкой тренировочный нож, а Иара... Иара вела себя странно. Вместо того чтобы сверлить взглядом противоположный лагерь, она то и дело обменивалась многозначительными взглядами с нашей Эвой. Те, кто вчера узнал о саботаже Веллер, явно чувствовали себя хранителями государственной тайны и изо всех сил пытались не выдать свое знание остальным.

Справа жались мои медики. Лисетт раскладывала на парте чистые бинты, а Талберт сидел ровно посередине между рядами, в самом эпицентре невидимой линии фронта, всем своим видом воплощая концепцию нейтралитета.

Мы с Арденом поднялись на кафедру одновременно.

— Приветствую, вас, кадеты, — громко произнес генерал.

Боевики мгновенно подскочили. Медики неуклюже засуетились, роняя конспекты, и тоже поднялись.

— Садитесь, — я сделала спокойный жест рукой. — Позавчера на полигоне вы наглядно продемонстрировали, как за тридцать восемь секунд можно блестяще, громко и совершенно бессмысленно угробить самих себя и своих товарищей, и вина голема в этом далеко не первостепенная.

Брам насупился, открыв рот, чтобы огрызнуться в защиту факультета, но я не дала ему вставить ни слова. Выдержав паузу, я вытащила смятый министерский свиток и бросила его на кафедру.

— Из-за недавнего провала старший аудитор Веллер официально назначила нам внеплановые итоговые испытания. Ровно через две недели, — громко объявила я.

По рядам прокатился тревожный шепоток.

— Если мы провалимся, — подхватил Арден, его голос перекрыл шум, — комиссия решит, что ни один из наших факультативов академии не нужен. Обе программы, и боевая, и целительская, будут полностью упразднены. Ваши мечты об элитных специальностях и привилегированных местах службы закончатся здесь и сейчас.

Я смотрела на вытянувшиеся лица студентов. Они осознали масштаб надвигающейся катастрофы.

— Вы не можете работать с тем, чего не понимаете, — я вышла из-за кафедры. — Курсант Брам, вы раздавили медицинский артефакт, потому что понятия не имели, что это такое. Вы смотрели на целителей, как на досадную обузу.

Я остановилась и повернулась к Ардену. Мы не репетировали эту речь, но я знала, что он поймет ход моих мыслей.

— Чтобы показать достойный результат через две недели, нам придется сломать границы факультетов, — я снова повернулась к студентам. — Я ввожу новое правило. Начиная с сегодняшнего дня, студенты факультатива по боевой подготовке обязаны посещать мой факультатив по полевой хирургии. Вы будете сидеть за одними партами с медиками. Вы будете своими руками сращивать разорванные артерии и учиться стабилизировать големов. Вы должны понять и прочувствовать, как мы работаем, чтобы в бою давать целителям нужное пространство и время.

В аудитории повисла мертвая тишина. Боевики в шоке уставились на меня. Брам выглядел так, словно ему предложили добровольно выпить яд.

Но за этим громким педагогическим заявлением у меня был и второй мотив. Если я затащу этих упрямых парней в свои лаборатории, покажу им холодную красоту медицины... Возможно, часть из них поймет, что спасать жизни куда интереснее, чем просто размахивать мечом. Мне нужно было переманить хотя бы нескольких человек из-под крыла генерала.

Я бросила короткий, торжествующий взгляд на Ардена.

Он стоял, прислонившись бедром к краю стола. Его серые глаза на мгновение сузились. Он безошибочно считал мой маневр. Увидел двойное дно. Генерал понял, что это не просто гениальный тактический ход для сплочения команд, но и откровенная вербовка на его территории.

Уголок его губ медленно, хищно пополз вверх. О, он оценил игру.

— Выдающееся предложение, магистр Вейн. И абсолютно логичное, — громко произнес Арден, выходя вперед. — Справедливость — важная часть нашего сотруднечества. Если мои щитовики должны знать, как зашивать раны, то ваши целители обязаны знать, как держать строй.

Теперь настала очередь моих медиков бледнеть. Эва судорожно поправила очки.

— Начиная с сегодняшнего вечера, — генерал обвел тяжелым взглядом правый фланг, — студенты из полевой хирургии будут в обязательном порядке посещать мои занятия по боевой подготовке. Вы наденете тренировочные куртки. Вы будете бегать кроссы, учиться падать, уклоняться от ударов и держать базовый щит. Потому что мертвый медик не спасет никого. Вы должны стать неуязвимыми тенями за спинами моих солдат.

— Но магистр! — взвизгнула Лисетт, хватаясь за край парты. — У нас тонкая моторика! Нам нельзя качать тяжелые мышцы, мы потеряем чувствительность пальцев!

— Вчера на полигоне чувствительность пальцев не помогла вам увернуться от моего курсанта, — безжалостно отрезал Арден. — Вы будете тренироваться до тех пор, пока ваши рефлексы не станут быстрее мыслей.

Аудитория застонала. Это был стон чистой, неразбавленной студенческой боли. Они поняли, что попали в жернова.

И только один человек в зале выглядел абсолютно счастливым.

Талберт медленно, с достоинством поднялся со своего нейтрального места посередине зала. Он обвел сокурсников снисходительным взглядом человека, который уже познал все круги ада и теперь наблюдал, как туда спускаются остальные.

— Добро пожаловать в мой мир, глубокоуважаемые коллеги, — с чувством произнес он, потирая синяк под глазом. — Рекомендую заранее купить побольше охлаждающих мазей. И морально подготовиться к боли.

— Сядьте, Талберт, — синхронно, в один голос рявкнули мы с Арденом.

Студент мгновенно плюхнулся обратно на скамью, но довольная улыбка с его лица так и не исчезла.

Я снова посмотрела на Ардена. Мы только что официально запустили программу обмена «заложниками». Наша холодная война плавно перетекала в сложный, болезненный процесс интеграции.

— Расписание вывесят на доске объявлений после обеда, — подытожил Арден. — Свободны. И да помогут вам боги, если вы опоздаете на мои занятия.

Когда студенты, мрачно перешептываясь, потянулись к выходу, Арден чуть наклонился ко мне.

— Блестящая попытка переманить моих людей, доктор Вейн, — тихо произнес он. В его голосе проскользнуло явное уважение к моей хитрости. — Решили ударить по их интеллектуальному голоду?

— Вы тоже не растерялись, генерал, — в тон ему, с легкой полуулыбкой ответила я. — Решили компенсировать наш недостаток физической формы? Смотрите, как бы мои девочки не отбили у ваших парней желание казаться героями.

— Посмотрим, чьи педагогические способности окажутся лучше, — его глаза смеялись. — Но признайтесь, Мелисса... Это был красивый ход. С обеих сторон.

Я не стала отрицать. Мы оба понимали главное: пока аудитор Веллер сидит в своем кабинете и ждет нашего полного провала, мы создадим из этих перепуганных детей монолит, который однажды снесет её вместе с её идеальными канцелярскими отчетами. И этот процесс мне начинал чертовски нравиться.