Мой (не) любимый магистр. Факультет зоомагии

— О стратегии. Наш план, если ты не забыла, заключался в том, чтобы ты стала невыносимой в своей покладистости. Ты должна была смотреть на него влюбленными глазами, вздыхать на его лекциях и заботиться о нем так, чтобы у него возникала аллергия. А ты... — Сирена взмахнула рукой, указывая на мои растрепанные волосы. — Ты пошла и ввязалась в очередную словесную дуэль на первой же паре. То есть сделала ровно то, чего он от тебя и ожидал.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла, вспомнив удовлетворенное выражение его лица, когда я и вправду поддалась на провокацию.

— Но... но он же... — я беспомощно замолчала.

— Он мастерски тебя спровоцировал, — подтвердила Сирена. — И ты, моя дорогая, с легкостью повелась. Теперь он уверен, что может управлять твоими эмоциями. А наша тонкая игра, направленная на то, чтобы опротиветь ему своей «любовью», летит к варравам.

Я медленно опустилась обратно на пол. Вся ярость из меня ушла, и я с тяжелым сердцем осознала, насколько была глупа.

— Варравы, — выдохнула я. — Ты права. Я все испортила.

— Ничего не испортила. — Сирена снова взяла свою книгу. — Просто наша игра стала немного сложнее, и придется импровизировать. Ну а пока, может, все-таки выучишь эти семь этапов? Просто чтобы знать, как дальше бесить своего Вальтура более изобретательно.

Я хмыкнула, но решила, что все же выучу их. Назло.

Глава 7

Кайл Вальтур

Комната Кайла была наполнена привычной прохладной тишиной. Он замер у окна, сжимая в руке бокал с каэльским виски, но пока не сделал из него ни глотка. Перед глазами все еще стояла она, Фрея Уйлдхарт, кипящая от гнева, со сверкающими зелеными глазами, эмоционально спорящая с ними перед всей аудиторией.

«Доверять логике, а не чувствам».

Он мысленно повторял свою же фразу, словно заклинание, но сегодня она почему-то не работала. Логика говорила: перед ним безрассудная, недисциплинированная студентка, которая очередной раз публично оспорила его авторитет. Но нечто другое, исходящее из самой глубины его сердца, шептало: а что, если в ее искреннем гневе есть смысл?

Дверь с треском распахнулась, впустив в стерильную атмосферу комнаты запах гари.

— Ну что, как твоя ходячая катастрофа? — Игни Зарх, откашливаясь, рухнул в кресло и закинул ноги на стол. — Весь факультет уже трубит, что вы чуть не подрались посреди лекции! Браво! Настоящая помолвка в лучших традициях!

— Я не собирался ее провоцировать, — отрезал Кайл, все еще глядя в окно. — Я просто обозначал базовые принципы выживания. Если она воспринимает это как-то иначе, то это ее личные проблемы.

— О, конечно! — хмыкнул Игни.

Кайл не ответил. Он ловил себя на том, что мысленно возвращается к тому моменту, как она вскочила с места, как горели ее глаза. В этом порыве не наблюдалось ни фальши, ни расчета, а лишь искренняя вера в свою правду. И именно это его раздражало больше всего.

Внезапная тишина заставила его обернуться. Игни смотрел на дверь с интересом: на пороге стояла Элина Коррен.

Она была молодым преподавателем истории магии, дочерью известного в академических кругах, но небогатого архивариуса. Коррен одевалась скромно и неярко, а каштановые волосы всегда заплетала в тугой пучок, и сейчас ее темные, почти черные глаза излучали холодную решимость.

— Кайл, поздравляю с помолвкой, — голос Коррен был ровным и любезным, но в нем слышалась легкая язвительность. — Уайлдхарт... Такой древний, уважаемый некогда род… Жаль, что последняя его представительница напоминает не воспитанную леди, а взбешенную дикую кошку. Впрочем, для брака по расчету и это, видимо, сгодится.

Игни присвистнул и, почуяв, что дело пахнет жареным, на цыпочках ретировался.

Кайл медленно повернулся к гостье.

— Элина, к чему этот визит? — Он внутренне напрягся. Сдержанная и вежливая Коррен никогда так раньше себя не вела.

— Это мой призыв к здравому смыслу. — Она сделала шаг вперед, ее пальцы нервно сжимали пачку пергаментов. — Ты знаешь меня. Знаешь, чего я добилась сама, без титулов и связей. Наш союз был бы... выгодной инвестицией. Я принесла бы тебе не ветхий герб, а реальное влияние в ученом совете.

Кайл был озадачен такой прямотой, поэтому не успел ответить, а Элина уже продолжала:

— Я понимаю твои карьерные амбиции. И я знаю, что этот брак с Уайлдхарт — лишь формальность. Но я предлагаю тебе более рациональное решение. Женись на мне. Наш брак будет более логичным и правильным.

— Элина, я ценю твою прямоту, — Кайл посмотрел на нее с растерянностью, — но нет. Этот брак не просто формальность. Это... договоренность. И я не собираюсь ее нарушать

— Любые договоренности можно расторгнуть! — она впервые повысила голос, а на ее щеках вспыхнул румянец. — Или... или сделать так, чтобы они стали недействительными. Поведение этой девчонки дает для этого массу поводов. Один ее провал на твоем или моем курсе, одна серьезная провинность... Я могу помочь тебе с этим. Мы можем помочь друг другу.

Кайл всегда с уважением относился к Коррен, считал ее хорошим и перспективным преподавателем, во многом они даже были похожи, но в этот момент он почувствовал внезапную, почти физическую волну отвращения к ней. И к ее предложению.

— Нет, — отозвался он тихо, но твердо. — Я не нуждаюсь в таких... услугах. И не собираюсь обсуждать свою невесту с тобой.

На лицо Элины набежала тень.

— Не торопись отказываться, Кайл, подумай лучше, — произнесла она уже мягче и примирительнее и положила пергаменты на его стол. — Это список «провинностей» твоей невесты за последний год. На случай, если ты передумаешь. Удачи...

Элина развернулась и вышла, оставив Кайла в недоумении и некотором раздражении.

***

Накануне практики наша комната напоминала штаб перед решающим сражением. На полу лежала карта учебного заповедника, испещренная моими пометками, а я нервно грызла карандаш и пыталась представить, как все пройдет. Сирена, полулежа в своем гамаке, методично полировала раковину, а Грозный, свернувшись калачиком на краю карты, снисходительно наблюдал за моей суетой.

— Итак, уже завтра, — я ткнула пальцем в карту, — объектом изучения выступает пещерный тролль. Вальтур будет следить за каждым моим вздохом и взглядом, чтобы найти повод меня завалить. Значит, я должна быть... — я замялась, подбирая слово.

— Невыносимо идеальной, — охотно подсказала Сирена. — А еще скучной, — она начала загибать пальцы, — предсказуемой, соблюдающей все его дурацкие правила и этапы. Покажи ему, что он прав, как и его методы. Ударь его же оружием. Это выведет его из равновесия лучше любой твоей истерики.

— Не знаю, смогу ли я так долго притворяться идиоткой, — проворчала я.

Грозный лениво открыл один глаз.

— Милый мой ураганчик по имени Фрея, — произнес он, мурлыча. — Иногда, чтобы выиграть войну, нужно проиграть несколько мелких сражений. Позволь ему завтра почувствовать себя победителем. Позволь ему поверить, что он тебя сломал. А когда он расслабится... — Кот закрыл глаз обратно и сладко зевнул.

— Ладно, — сдалась я. — Завтра я буду паинькой. Примерной студенткой и робкой невестой.

И с тоской посмотрела на свою тетрадь, где был начертан план: «Первый этап. Периметр. Второй этап. Нейтрализация...»

Вечером, готовясь ко сну, я раз за разом мысленно репетировала завтрашний день. Клялась себе, что буду молчать и слушаться. А Кайл Вальтур пускай мучается в догадках и ищет, где подвох.

Утро следующего дня выдалось прохладным, по земле стелился густой туман. Мы, студенты, полусонные и хмурые, толкались, выстраиваясь в ряд около пещеры. Та находилась в учебном заповеднике недалеко от академии. Кайл Вальтур стоял перед нами, одетый в походный костюм из черной драконьей кожи, и раздавал указания.