Мой (не) любимый магистр. Факультет зоомагии

Вначале Кайл хотел сделать вид, что не заметил ее, и просто пройти мимо. Но потом что-то заставило его остановиться. Возможно, дело было в странной расслабленная позе и полной отрешенности, столь несвойственных для дерзкой и упрямой Уйлдхарт.

«Заболела, что ли?» — пронеслось у него в голове.

Кайл все же подошел ближе. Он ожидал, что девушка сейчас выдаст некую реплику, полную сарказма, но тут она подняла на него глаза, и все слова вылетели из головы.

Ее обычно горящие яростью или очередной безумной идеей глаза сейчас были затуманены.

— Надеюсь, вы не собираетесь устраивать здесь потоп? — произнес наконец Кайл и сам удивился, как хрипло прозвучал его голос.

Уйлдхарт же все глядела на него и глядела, не мигая, и он вдруг невольно стал рассматривать ее лицо в ответ: едва заметные веснушки, рассыпанные по переносице, упрямый подбородок, мягкая линия губ. И вынужден был признать: Уайлдхарт очень и очень привлекательна. Но не как томные аристократки, готовые при малейшей эмоции упасть в обморок. Ее красота была естественной и немного дикой, как сама природа.

— Ты всегда так серьезен, — выдохнула тем временем Уйлдхарт.

Он вздрогнул от этого простого, без всякой насмешки, «ты».

— Что с вами? — Кайл попытался скрыть тревогу. — Вы заболели?

Уйлдхарт медленно покачала головой, и волосы упали ей на лицо.

— Просто... устала… — Ее глаза начали закрываться. А потом она сама стала медленно крениться в сторону, прямо к воде в фонтане.

Он бросился к ней инстинктивно, чтобы не дать упасть, подхватил на руки и прижал к себе. Уйлдхарт сразу расслабилась, уронив голову ему на грудь. Рыжие волосы коснулись шеи, и в носу защекотал едва уловимый аромат лесных трав.

Проклятье! Кажется, ситуация принимает совсем не тот оборот, на который он был настроен.

Глава 5

Кайл Вальтур

Кайл шагал по коридору общежития зоомагов, неся на руках спящую Фрею. Ее голова все так же покоилась у него на плече, а тело податливо прижималось к его груди. Фрея Уйлдхарт не была в обмороке, ее не лихорадило, она просто сладко и глубоко спала, тихо посапывая, как невинный ребенок. Когда Кайл это понял, у него слегка отлегло от сердца. И вместо лазарета он решил отнести ее просто в общежитие.

Кайл ловил на себе шокированные взгляды редких студентов, но невозмутимо продолжал свой путь, сохраняя на лице каменную маску. Внутри же все было перевернуто с ног на голову.

Он открыл дверь в комнату Уйлдхарт. Сирена Альвис, соседка и подруга Фреи, подняла на него глаза, и ее обычно спокойное лицо исказилось чистым немым изумлением.

— Она спит, — коротко сообщил Кайл.

Сирена молча отодвинулась, указав на кровать Фреи. Кайл коротко кивнул и аккуратно уложил на постель спящую девушку. Он не стал разглядывать комнату — это было бы неуместно. Но его педантичный взгляд все же смог за несколько секунд оценить обстановку и вынести вердикт: отсутствие системы и никакого намека на порядок. Проскочила мысль: «Абсолютно непредсказуемая и небезопасная среда. Как в этом можно жить?»

Все так же без слов Кайл развернулся и вышел. Уходя, он ощущал на себе пристальный, прожигающий спину взгляд Сирены.

Вернувшись в свой кабинет, он с силой захлопнул дверь, прислонился к ней и провел ладонью по лицу. От нее пахло полевыми травами. Этот запах будто преследовал его. Кайл с раздражением оттолкнулся от двери, сел за стол и схватил первый попавшийся под руку отчет, пытаясь силой воли загнать свой разум в привычные рамки порядка и контроля. Но буквы расплывались перед глазами, складываясь в ее туманный серо-зеленый взгляд и безвольную улыбку.

Именно в этот момент на столе бесшумно материализовалась золотистая пушистая тень. Кот Грозный уселся прямо на пергамент, который Кайл тщетно пытался читать, и уставился на него своими пронзительными синими глазами.

— Привет, Грозный, — устало произнес Кайл.

— Привет, выглядишь неважно, — хмыкнул кот.

— Зато ты светишься, — хмуро отозвался Вальтур. — И от тебя разит валерьянкой. Где тебе удалось ее раздобыть?

— Друзья поделились. — Грозный мечтательно улыбнулся.

Кайл бросил на него осуждающий взгляд, а кот продолжил, растягивая слова:

— Кстати… Я тут кое-что узнал. Очень ценную информацию. Тебе будет интересно.

— И что же это? — спросил Кайл без особого любопытства.

— Твоя невеста и ее водяная подруга провели сегодня весьма продуктивное совещание, — лениво продолжил Грозный, начиная вылизывать лапу. — Они озабочены вопросом, как заставить тебя самого разорвать эту опостылевшую помолвку.

Кайл медленно откинулся на спинку кресла. Все его существо напряглось как струна.

— Было много примитивных идей, — говорил дальше Грозный. — Например, строить из себя невыносимую невесту, доводя тебя до белого каления. Притвориться больной и заразной… Одержимой каким-то духом… Нанять подставного «жениха»… Принять несчастный вид, чтобы растопить твое сердце и надавить на жалость…

В этот момент в голове у Кайла все сложилось в единую идеальную и ядовитую картину. Странная отрешенность Уйлдхарт у фонтана. Тихий, будто не ее голос. Ее «своевременное» падение. То, что он принял за искреннюю слабость и что вызвало в нем этот дурацкий теплый порыв, оказалось всего лишь расчетливым спектаклем.

Растерянность сменилась яростью. Он отшвырнул в сторону грифель.

— Так это была такая тактика, — процедил Кайл, закипая.

Грозный, закончив свой туалет, спрыгнул со стола.

— Собственно, все. Мое дело предупредить, дорогой мой друг. Интересно, какой будет твой ответный ход.

Кот, незаметно ухмыльнувшись, исчез, оставив Кайла в гробовой тишине. Тот вновь откинулся на спинку кресла и раздраженно забарабанил пальцами по подлокотнику. Кайл ощущал себя оскорбленным. И как мужчина, которого попытались разжалобить, и как тактик, которого попытались переиграть столь дешевым трюком.

Что ж, Фрея Уйлдхарт, хочешь настоящую войну? Ты ее непременно получишь.

***

Сознание возвращалось ко мне медленно. Первым делом я почувствовала сухость во рту и тяжелую гудящую пустоту в голове. Потом до меня донеслись звуки перелистывания страниц.

Я открыла глаза. У своего стола, заваленного свитками и склянками, сидела Сирена и с виноватым видом изучала какую-то карту.

— Ты жива? — тихо спросила подруга, не глядя на меня.

— К сожалению, — прохрипела я и с трудом приподнялась на локтях. В висках застучал навязчивый молоточек. — Что это было в том зелье? Вытяжка из спящего дракона?

— Мариша, та, у которой я брала успокоительное... возможно, слегка переборщила с корнем сонной горечавки. — Сирена наконец подняла на меня свои бездонные, полные вины глаза. — Прости. Я хотела как лучше. Хочешь, я принесу тебе воды? Хотя… уже принесла.

Она показала на кувшин, стоявший у моей кровати. Я с благодарностью налила себе полную кружку и выпила залпом. Похмелье от магического зелья оказалось в сто раз противнее обычного. Но голод был сильнее. Желудок предательски заурчал, напоминая, что я пропустила не только обед, но еще и ужин.

— Я готова съесть собственные сапоги, — мрачно констатировала я, спуская ноги с кровати.

— На завтрак в столовой обещают омлет с грибами, — приободрившись, сообщила Сирена. Она явно пыталась загладить вину и поднять мне настроение.

— Прекрасно, — мрачно отозвалась я и потянулась к своему расписанию, валявшемуся на полу. — Сейчас сбегаю подкреплюсь, а потом... — Мой взгляд упал на первую строчку в графе расписания на сегодняшний день.

Кровь отхлынула от лица, а затем с новой силой прилила к щекам.

— О нет, — вырвалось у меня.

— Что? — насторожилась Сирена.

— «Основы безопасности и тактики при работе с особо опасными видами», — прочла я мертвым голосом. — Лекция первая. Аудитория 314. Магистр Кайл Вальтур.

Именно так. Мой первый учебный день в последнем, самом важном году начинался с лекции у Вальтура. Человека, за которого меня пытаются выдать замуж и который теперь наверняка ненавидел меня еще сильнее после вчерашнего представления у фонтана. Об этом у меня, правда, остались лишь смутные, обрывочные воспоминания. Прикосновение... Запах... Чьи-то твердые руки...

Я с силой тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Идеально, — выдохнула я, поднимаясь и отправляясь к шкафу за формой. — Просто сказочно. Голодная, злая, с головой, набитой ватой, я должна идти и слушать, как этот педант будет читать мне лекцию о правилах, которые созданы, чтобы их нарушать.

Я посмотрела на Сирену, которая пыталась изобразить на лице сочувствие, но уголки ее губ предательски подрагивали в усмешке.

— Ладно. — Я решительно направилась к двери в ванную. — Сейчас я наконец приму душ, и мы пойдем, нет, помчимся в столовую. Мне нужен тот омлет. И крепчайший чай. И тогда я, возможно, буду готова к встрече с Вальтуром. Постой. — Я замерла уже на пороге, в моей памяти вдруг всплыл очередной обрывок: меня будто кто-то нес, щека упиралась во что-то твердое, и пахло так приятно… Как одеколон Вальтура. — Сирена... Как я вообще тут оказалась? Последнее, что я помню, — это фонтан.

Подруга перестала улыбаться. Она внимательно на меня посмотрела, словно оценивая мою готовность услышать правду.

— Он принес тебя, — сказала она наконец. — Вот просто вошел сюда. А на руках у него — ты. Словно спящая принцесса из сказки. — Сирена прикусила губу, скрывая очередную улыбку. — Я сама чуть в обморок не хлопнулась.

Я ощутила, как к лицу приливает жар. Я прямо представила эту картину: он, собранный и холодный, с моим безвольно повисшим телом на руках. Боги, как унизительно!

— Он... что-то говорил? — выдавила я, глядя в пол.

— Не-а. Ни слова. Вошел, отнес тебя к кровати и уложил. Ни слова, ни упрека, ни язвительного замечания. А потом он просто развернулся и ушел. И выглядел при этом... — Сирена задумалась, подбирая слово, — …ну, точно не в ярости. Возможно, потрясенным. И немного раздраженным. Вот как-то так.

Я закрыла глаза. Мне было одновременно стыдно, неловко и волнительно. Вальтур не бросил меня у фонтана, не позвал кого-то другого, а лично отнес меня в комнату. Почему? Из чувства долга? Или...

Я резко тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Неважно почему. Важно, что теперь у него есть еще одно доказательство моей неадекватности, которую он с радостью положит в свою копилку. И сейчас, на своей первой лекции, я должна буду встретиться с ним снова.

— Прекрасно, — прошептала я с яростью, которая теперь была направлена на себя. — Просто великолепно. — И хлопнула за собой дверью так, что с полки посыпались баночки с кремом.

В столовой академии Астрариум, как всегда, было шумно и людно. Пробираясь следом за Сиреной к столу с подносом, на котором дымился мой спасительный омлет, я чувствовала на себе десятки взглядов. Вслед неслись шепотки, и от этого я злилась еще сильнее.

Я плюхнулась на скамью рядом с Сиреной и сразу же с отчаянием вонзила вилку в невинное блюдо из яиц и грибов.

— Ненавижу все, — пробормотала я с набитым ртом. — Ненавижу сейчас даже омлет. Ненавижу всех этих студентов, которые пялятся на меня, как грифоны на блестяшку. И больше всего я ненавижу...

Я не успела договорить. К нашему столу подошел упитанный студент-первокурсник с круглыми от благоговения глазами.

— Чего тебе? — буркнула я.

— Мисс Уйлдхарт! — с придыханием произнес он. — Это правда, что магистр Вальтур сделал вам предложение после того, как поймал для вас гигантскую саламандру?

Я подавилась и закашлялась. Сирена не моргнув глазом подняла руку и ленивым жестом создала в воздухе перед лицом студента маленькую, но очень яркую иллюзию — клыкастую акулу, которая тут же бросилась на него, пытаясь цапнуть. Студент ахнул и отступил.

— Видишь? — Подруга похлопала меня по спине, помогая откашляться. — А ты говорила, что мои иллюзии никому не нужны. Иногда они действуют безотказно.

Из-за соседнего стола донесся чей-то громкий шепот: «...и он на руках при всех пронес ее через пол-академии! Такой рыцарский поступок! Не знала, что магистр Вальтур такой романтичный».

Я стиснула зубы и процедила тихо:

— Они уже сочиняют про меня истории. Через неделю будут рассказывать, что Вальтур спас меня из лап горного гоблина и я в благодарность согласилась на брак.

В этот момент по столовой снова пронесся легкий возбужденный гул: в дверях появился Кайл Вальтур собственной персоной.

Он не смотрел в нашу сторону, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а лицо выражало привычную холодную отстраненность. Но для всей столовой его появление было равноценно выходу главного актера на сцену.

— Проклятье, — прошипела я.

Тут один из студентов, проходя мимо меня с подносом, неудачно поскользнулся на упавшем с чьего-то бутерброда кусочке ветчины. Поднос с грохотом полетел на пол, и его содержимое едва не вывалилось на меня и Сирену. Однако Вальтур, не меняясь в лице и не меняя траекторию, сделал лишь одно резкое движение рукой — и еда, тарелки и стакан несчастного студента замерли в воздухе в сантиметре от меня, а затем аккуратно вернулись на поднос.

В столовой на секунду воцарилась тишина, а затем раздался чей-то сдавленный возглас:

— Видали? Это он ее от падающих тарелок защитил! Настоящая любовь!

Я издала звук, средний между стоном и смешком, и опустила голову на стол.

— Я не переживу эту лекцию, — прошептала я сдавленно. — Я умру. Прямо на его первом семинаре. И в академических анналах так и запишут: «Скончалась от острой формы общественного позора».

— Как скажешь, — хмыкнула Сирена и создала еще одну иллюзию – крошечный призрак меня, который улетает в небо. — А омлет доесть не хочешь? Он ведь ни в чем не виноват.

— Очень смешно, — вздохнула я, но все же подняла голову и взялась за вилку.

Посмотрела на свою подругу, на омлет, на спину Вальтура, который набирал еду в буфете, и еще раз вздохнула. Пока мне ничего не оставалось, кроме как только идти на его треклятую лекцию и встречать свой позор лицом к лицу.

Глава 6

В аудитории номер триста четырнадцать тоже было шумно, и я, протискиваясь к своему месту на галерке, продолжала ощущать себя главным экспонатом в зоопарке.

Я опустилась на стул, и мой желудок предательски заурчал, напоминая, что омлет так и не был доеден. Сирены, к сожалению, со мной не было: у ее специализации на это время как раз поставили занятие по гидромантике в другом крыле академии. Хотя несколько лекций по «Основам безопасности» у Вальтура она тоже должна будет посетить для зачета, но, увы, не сегодня.

Внезапно в аудитории воцарилась тишина. В дверях появился он.

Кайл Вальтур вошел неспешно, его черная мантия развевалась за ним, как знамя. Он не посмотрел на меня, впрочем, как и не смотрел ни на кого другого. Прошел к кафедре, отложил свои конспекты и только тогда обвел аудиторию холодным взглядом.

— Добро пожаловать на курс «Основы безопасности и тактики при работе с особо опасными видами», — его голос был ровным, без единой эмоции. — Большинство из вас не доживут до диплома, если не усвоят одно простое правило.

Он сделал паузу, и его взгляд, наконец, устремился на меня.

— Первое и главное правило, — продолжил Вальтур, не отводя от меня глаз, — доверять логике, а не чувствам. Самая опасная ловушка — это та, что притворяется безобидной. Самый опасный хищник — тот, что маскируется под жертву.

Я почувствовала в его интонации некий подвох и внутренне напряглась.

— Яркий пример. — Вальтур отвел взгляд и включил магический проектор. На стене появилась схема. — Инцидент с огненной саламандрой в оранжерее.

Проклятье! Конечно же, куда он без упоминания этого случая? От напряжения я чуть не сломала ручку.

— Некий студент… — Вальтур сделал паузу, — ...движимый сомнительными порывами, проигнорировал все правила. В результате чего академия понесла ущерб на полторы тысячи золотых и месяцы восстановительных работ.

Аудитория заерзала. Конечно же, все знали, о ком он. Обо мне! Вот же гад!

Лекция продолжалась, и каждый слайд, что выдавал проектор, каждое правило, выдаваемое Вальтуром, относилось ко мне. Он говорил о «безрассудстве, которое прикрывают благими намерениями», о «непрофессионализме, опасном для окружающих». Нет, Вальтур не называл моего имени, но все в его интонации, в его взглядах звучало как один непрерывный обвинительный приговор.

Я все-таки не выдержала, и, когда он снова повторил: «Эмоции — ваш главный враг в работе», моя рука взметнулась вверх.

— Магистр! — я сама удивилась, как громко и уверенно прозвучал мой голос в этой напряженной тишине. — А если существо не агрессивно, а просто напугано? Ваши протоколы и правила учат, как усмирить его силой. Но как насчет того, чтобы его просто успокоить?

Вальтур замер. На его лице отразилось нечто похожее на удовлетворение. Словно он ждал этого момента.

— Мисс Уайлдхарт, — произнес он с нотками яда. — «Успокоить» — это пункт номер семь. Он следует после пунктов с первого по шестой, которые включают в себя ваше выживание и предотвращение угрозы для других. Желание начать с седьмого — верный путь на больничную койку. Или в морг.

— Но, если начать с седьмого, пункты с первого по шестой могут и не понадобиться! — парировала я, чувствуя, как вся пылаю от гнева.

— Это называется «азартная игра с собственной жизнью», — жестко отрезал Вальтур. — И это причина девяноста процентов несчастных случаев. Следующий слайд.

Я вынуждена была сесть.

Вальтур снова защелкал слайдами.

— Таким образом, — его голос был размеренным и неумолимым, — работа с особо опасным объектом делится на семь обязательных последовательных этапов. Этап первый – идентификация и оценка угрозы на расстоянии. Этап второй – создание периметра безопасности. Этап третий...

Я сидела, все так же сжимая ручку и кипя от негодования. Наконец мое терпение лопнуло.

— Магистр, а если на втором этапе вы понимаете, что существо истекает кровью и умрет, пока вы будете возиться со своим «периметром»? — мой резкий голос нарушил монотонный поток его речи.

Аудитория замерла. Кайл медленно поднял на меня взгляд.

— Тогда, мисс Уайлдхарт, вы констатируете факт и действуете дальше, минимизируя риски для себя и окружающих. Сантименты — роскошь, которую профессионал не может себе позволить.

— Это не сантименты! Это здравый смысл! — Я вновь вскочила с места. — Ваши этапы созданы для бездушных механизмов, а не для живых существ! Вы предлагаете наблюдать со стороны, как оно мучается!

— Я предлагаю не создавать две проблемы вместо одной! — его голос прогремел, заставив пару студентов вздрогнуть. Он тоже поднялся, и его пальцы впились в кафедру. — Этап четыре – нейтрализация способности объекта к нападению. Этап пять...

— «Нейтрализация»! — перебила я. — Это как? Сломать ему лапу? Осадить сферой? А если оно просто защищает своих детенышей?

— Если оно «просто защищает детенышей», то его атака будет в десять раз смертоноснее! — парировал Вальтур, на его щеках заходили желваки. — И ваша «помощь» обернется тем, что не только его детеныши станут сиротами, но и ваши собственные родители останутся без своего ребенка! Этап шестой – изоляция и транспортировка. И только потом, мисс Уайлдхарт, если объект стабилен и не представляет угрозы, наступает этап семь — оказание точечной, аккуратной помощи. В контролируемых условиях!

— Контролируемых условиях... — я фыркнула с таким презрением, что у кого-то в первом ряду вырвался сдавленный смешок. — Пока вы создадите свои «контролируемые условия», любое живое существо, не лишенное воли, либо умрет от страха, либо возненавидит вас настолько, что на ваши протоколы, правила и этапы ему будет плевать!

В аудитории повисла мертвая тишина. Мы стояли друг напротив друга — он за кафедрой, я перед партой — и сверлили друг друга гневными взглядами.

Вальтур первым овладел собой. Он медленно выдохнул, и его голос вновь стал холодным и бесстрастным:

— Ваша эмоциональная вовлеченность достойна восхищения, Уйлдхарт, но на этом курсе она станет для вас главной помехой, вот увидите. И именно поэтому, — он окинул взглядом уже всю аудиторию, — полевая практика будет чередоваться с теоретическими занятиями через раз. Чтобы вы могли незамедлительно применять теорию на практике. И на собственном опыте убедиться, на чем основаны все правила. А именно: на крови и на ошибках тех, кто, как и вы, мисс Уайлдхарт, считал их ненужными.

Он снова с вызовом посмотрел на меня:

— Ваша первая практика послезавтра. Надеюсь, к тому моменту вы сможете отложить все свои утопические иллюзии в сторону, а с ними и все свои эмоции, и вспомнить хотя бы первые три пункта. Помните, что от этого может зависеть чья-то жизнь. В том числе и ваша. Лекция окончена. — Вальтур развернулся и вышел, оставив меня стоять посреди всей аудитории с бушующим в груди огнем. Что ж, Вальтур, я докажу тебе на этой проклятой практике, что ты не прав от первого до седьмого пункта!

После лекции Вальтура лучше ничего не стало, и день продолжал лететь в тартарары. На «Анатомии магических видов» я так нервничала, что изрисовала все поля учебника карикатурами со своим «женишком», который читал мораль связанной мантикоре. Преподаватель, старый эльф, пару раз даже сделал мне замечания, с сарказмом добавив, что мои познания в скелете гиппогрифа явно уступают моим талантам карикатуриста.

Затем, все так же сходя с ума от голода, я заглянула в столовую, схватила с подноса в буфете два пирожка (один с мясом, второй — с ягодным повидлом) и умела их оба, пока шла в библиотеку.

Однако там меня тоже ждало разочарование. Нужный мне трактат о ледяных фениксах оказался на руках. На клочке пергамента, служившем списком тех, кто брал книгу, на последней строчке было выведено аккуратным знакомым почерком: «Магистр Вальтур. До пятницы». В сердцах я пнула ближайший стеллаж, тот угрожающе покачнулся, но, к счастью, не упал.

Последней каплей в этом дне невезения стал, наконец, мой визит к научному руководителю, профессору Джареку. Он выслушал мои эмоциональные сетования на то, как нелегко найти феникса и как проблемно получить доступ к архивам.

— Фрея, — сказал после, поправляя очки, — твоя страсть похвальна. Но не забывай, что прежде, чем приручить молнию, нужно сначала понять природу грома. Это значит, что порой самые важные открытия происходят не в погоне за легендой, а во время терпеливого изучении того, что у тебя прямо перед носом. Начни с малого и двигайся к большему.

Эти советы меня совсем не приободрили, наоборот, еще больше испортили настроение. Совершенно вымотанная, с головой, забитой обрывками лекций, обидой на Вальтура и туманными намеками профессора, я побрела в свою комнату. Мне нужно было выговориться. Подруге. Сирена точно знала, что делать. Или, по крайней мере, у нее всегда найдется очередное успокоительное зелье, чтобы забыть этот день.

И вот, ввалившись в комнату, я приземлилась прямо на пол и выдохнула:

— Я его убью. Потом придумаю, как оживить, и убью снова.

Сирена раскачивалась в своем гамаке, лениво перелистывая книгу о приливных течениях.

— Если коротко, лекция прошла плохо? — спросила она, не глядя на меня.

— Плохо? — Я вскинула голову. — Это был мрак! Вальтур… Он... он каждый слайд, каждое слово направлял против меня! Говорил всякие завуалированные гадости и смотрел на меня так, будто я ядовитая слизь на подошве его сапога! А потом… — Я подскочила и заметалась по комнате, размахивая руками. — А потом он начал вещать про свои дурацкие «этапы»! Семь этапов! Чтобы просто помочь живому существу, нужно выполнить семь этапов, как будто мы не звероловы, а бухгалтеры, заполняющие отчет! Я не выдержала, вступила с ним в спор...

Сирена медленно опустила книгу. Ее взгляд стал пристальным и неодобряющим.

— Фрея, — произнесла она мягко, но твердо. — Мы же договаривались.

— Договаривались о чем? — Я замерла, все еще вся на взводе.