Мой (не) любимый магистр. Факультет зоомагии

Сирена повела меня в общежитие не прямым путем, а сделала крюк во избежание лишних взглядов, потом же мы шли не по главным коридорам, а по запутанным боковым переходам, известным только старшекурсникам.

Наконец показалась дверь в нашу комнату.

Я первая ворвалась в круглую, похожую на пещеру спальню и с грохотом уронила сумки на пол. Подруга обошла меня и встала, скрестив руки на груди. Ее синие глаза сузились, а гладкие бирюзовые волосы колыхались, реагируя на ее внутреннее напряжение.

— Ну и? — заговорила она. — Ты сейчас взорвешься, расплавишься или начнешь рассказывать? Начинай с самого начала и не говори, что тебе «нечего» сказать.

Но я и не думала ничего скрывать, и меня действительно разрывало от эмоций.

— Это кошмар, Сирена! Просто кошмар! — Я заметалась по комнате. — Они хотят меня женить! Нет, ЗАМУЖИТЬ! Тьфу ты! Выдать замуж! За него! За Вальтура! Ты понимаешь? За того, кто... который... А-а-а! — у меня просто не хватало слов, чтобы описать все свои чувства.

— Погоди, — Сирена изогнула тонкую бровь, — твои родители... проснулись однажды утром и решили: «А не выдать ли нашу дочь замуж за того единственного человека в академии, которого она терпеть не может?» Я правильно поняла? Или что-то пропустила?

И я срывающимся от негодования голосом вывалила ей всю свою историю: про ужин, про неожиданность, про договор, про то, что меня продали, как редкую зверюшку.

Сирена, выслушав меня, достала флягу с морской водой, которую всегда носила с собой, чтобы не сушилась кожа, и сделала из нее глоток.

— Что ж, все понятно, — со вздохом протянула потом. — Родители твои — просто гении дипломатии. А что наш Вальтур?

— Кажется, он тоже в ярости! — Я с размаху села на свою кровать. — Но продолжает вести себя как ни в чем не бывало. Будто все это просто досадное недоразумение! И ректор, оказывается, в курсе. А теперь и вся академия! Боги, это ужасно…

— Ну, что сказать… — отозвалась Сирена с легкой ухмылкой. — Поздравляю с помолвкой, подруга!

Я бросила на нее тяжелый взгляд, и она тут же помахала рукой:

— Шучу! Шучу! Ладно, Фрея, слушай меня. Ты сейчас идешь в душ, я тем временем раздобуду тебе самое крепкое зелье от стресса, какое только найду в этой академии. А потом мы будем думать, как тебе или сорвать эту помолвку, или сделать ее настолько невыносимой для нашего магистра, что он сам от нее откажется.

— Испортить ему жизнь? — вздохнула я. — С превеликим удовольствием. Как он мне когда-то…

В памяти вновь всплыл тот унизительный случай.

На первом курсе, только поступив в Академию, я влюбилась (как мне тогда казалось) в Лестера Гольда, старшекурсника, они с Вальтуром учились на одном курсе. Лестер увлекался древними руническими языками, и меня это восхищало. И вот, чтобы произвести на него впечатление, я, глупышка, решила сделать ему подарок – раздобыть перо говорящего ворона. Иметь такое перо не отказался бы ни один переводчик. Для этого я проникла в Запретное крыло библиотеки, где как раз разводили таких воронов. Всего одно перо — это ерунда, никто не заметит! Мне даже удалось поймать ворона, но он оказался хитрее, вырвался у меня из рук и устроил в библиотеке хаос, в результате которого пострадало несколько древних фолиантов. И именно в этот момент в Запретную библиотеку зашли Вальтур и Гольд, дежурившие в тот день.

Увидев меня в окружении разбросанных книг и с летающим под потолком вороном, Вальтур принялся громко отчитывать меня при Гольде: «Уайлдхарт, ваше безрассудство и стремление любыми способами привлечь к себе внимание переходят все границы! Из-за вашего ребячества могут быть утрачены уникальные труды! Вы позор для факультета!»

Лестер Гольд, конечно же, после такой отповеди напарника вместо того, чтобы восхититься моей смелостью, смотрел на меня с брезгливым недоумением. Он, как и Вальтур, ценил порядок и интеллект, а не хаос. После этого Лестер стал избегать меня, и мои мечты о нем рассыпались в прах.

Вальтур же в моих глазах стал не только занудой, каким я считала его раньше, но еще и кровным врагом. Он не просто наказал меня, а публично унизил и оскорбил, я же поклялась себе, что больше никогда не буду так уязвима и стану ненавидеть его вечно.

— Фрея, тот самовлюбленный червь Голдь и без Вальтура не стоил твоего внимания, — Сирена сразу поняла, о чем я вздыхаю.

— Да, но Вальтур не имел права! Он выставил меня дурой перед всем курсом! А сколько потом было других случаев… И теперь я должна выйти за него замуж? Это издевательство!

— Тут я согласна, — кивнула подруга. — В общем, иди в душ, а я — за зельем для тебя. — И выпорхнула в дверь.

***

Кайл Вальтур

— Ты женишься? — друг появился в дверях его комнаты, когда Кайл сам только переступил порог. — ТЫ ЖЕНИШЬСЯ?

Игни Зарх был в своем репертуаре: растрепанные темные волосы с прожженными прядями, россыпь веснушек на лице и горящие азартом глаза. Как маг-огневик, он вел «основы пиромантии» на факультете магических инноваций, а также занимал должность на кафедре зельеварения и артефакторики, поэтому одежда Зарха всегда носила следы его экспериментов: подпаленные рукава, мелкие дырки и въевшийся запах дыма и серы.

— Не ори, — поморщился Кайл, глядя, как друг плюхается прямо на его идеально заправленную кровать.

— Так тебя стоит поздравить или лучше выразить соболезнования? — хмыкнул Игни.

— Зарх, если ты пришел, чтобы трепать мне нервы, у меня есть прекрасный кандидат на роль подопытного для твоего нового зелья, — глухо отозвался Кайл, останавливаясь у панорамного окна, из которого открывался вид на центральную часть Академии. — И это ты сам.

— Нет, я просто смотрю на тебя и не наблюдаю радости. И я видел лицо Уйлдхарт. Она тебя, кажется, ненавидит сильнее, чем я — учебный план по технике безопасности! — не унимался друг. — Это же прекрасно!

— Ничего прекрасного, — процедил Вальтур. И кратко рассказал, что происходит на самом деле.

— Да брось! Это же гениально! — Игни хлопнул ладонью по покрывалу, оставляя на нем след от пепла. — Тебя, нашего затворника, нашего аскета, женят на самом ярком и взрывоопасном явлении этой академии! Это лучший эксперимент века!

— Это не эксперимент. Это ловушка, в которую меня загнали мои же родители. И ее. И теперь весь Астрариум считает нас... парой, — Кайлу даже не хотелось лишний раз произносить это слово — «пара».

— А ты посмотри на это с другой стороны! — Игни бесцеремонно улегся на живот, еще больше засыпая кровать пеплом. Если бы это был не он, его лучший друг, Кайл давно потерял бы терпение и выставил такого “пыльного” гостя за дверь. — Теперь у тебя есть официальное право читать ей нотации не только на лекциях, но и за завтраком! И за ужином. И даже ночью. — Друг многозначительно пошевелил бровями. — Просто мечта педанта!

— Когда-нибудь я все-таки отравлю тебя твоим же зельем, — зыркнул на него Вальтур.

— Не отравишь, я сам себе ходячий антидот, — хохотнул Игни. — А Уйлдхарт, кстати, мне нравится.

— Ну конечно, у вас ведь с ней столько общего.

— Да ладно, признайся, в глубине души ты тоже восхищаешься ее... экспрессией!

— Я не восхищаюсь ею, — прорычал Кайл. — Она меня бесит. Меня бесит все в ней: от манеры врываться в аудиторию, радостно размахивая каким-нибудь пойманным нетопырем, до вечных оправданий, что «это важный эксперимент». А еще уверенность, что любое правило написано не для нее.

— Ну, это ведь так, мелкие шалости…

— Мелкие? — Кайл отошел от окна и стал расхаживать по комнате. — Помнишь тот инцидент прошлой весной, с огненной саламандрой в оранжерее?

— Ну конечно! Мисс Уйлдхарт тогда совершила почти подвиг! — воскликнул друг на полном серьезе. — Она же спасла редкую саламандру.

— И одновременно устроила пожар, Игни! — возмутился Кайл и закатил глаза. — Боги, как же вы с ней похожи! А то, что в том огне сгорела часть ботанической коллекции профессора Тендри, тебя не волнует? Это труды десятков людей! И самое возмутительное, что на разборе полетов Уйлдхарт сказала в свое оправдание: «Зато саламандра жива». «ЗАТО», — передразнил он ее язвительно. — Вот это меня в ней и бесит! Ее эгоистичное, безрассудное, совершенно детское упрямство!

Он замолк, переводя дух. Игни посмотрел на него с новым интересом.

— Ничего себе, она тебя зацепила, — протянул он потом.

— Зацепила? Только если как клещ, который высасывает из меня кровь. — Кайл задержался у стеллажа и стал бездумно поправлять и без того стоящие ровно книги. Потом добавил едва слышно: — И теперь этот клещ по имени Уйлдхарт оказывается моей единственной разумной кандидатурой в жены.

— Стоп, — Игни в удивлении приподнял бровь, — так ты все же всерьез рассматриваешь этот брак?

Кайл нехотя повернулся и глянул на друга:

— Не забывай о совете профессуры, Игни, и моем повышении. Ведь мой следующий шаг — это кафедра, а потом, возможно, и деканат. А они смотрят на такие вещи. «Неженатый магистр» звучит для них как незрелый и нестабильный, не умеющий нести ответственность. Да, это глупо, старомодно, но таковы правила игры. И меня поставили перед этим фактом за неделю до начала учебного года. Я поделился этим с родителями, и они сказали, что у них есть на примете один вариант. И я даже скрепя сердце согласился рассмотреть их предложение, вот только не удосужился узнать имя той, кого именно они подыскали мне в невесты. Я торопился тогда и обсуждал это с родителями только по магофону, потом же приехал домой буквально за полчаса до званого ужина, лишь успел переодеться, вышел встречать гостей и тут увидел ее…

— Вот это поворот... — Игнис присвистнул. — Так ты в ловушке, брат.

— Я ненавижу всю эту ситуацию, в какой оказался. Ненавижу весь этот фарс. Но да, признаю, что брак даст мне то, чего я хочу: стабильность, респектабельность, вес в глазах совета. — Кайл несколько раз нервно сжал и разжал пальцы. — И времени у меня в обрез. Вот только мысль о том, что я могу использовать Уйлдхарт и эту дурацкую помолвку для своей выгоды, делает меня не лучше моих родителей. И это бесит больше всего.

— Знаешь, — друг перестал улыбаться, — а может, посмотреть на это с другой стороны? Например, как на симбиоз? Ты получаешь свой статус, а Уйлдхарт получает защиту твоего рода и доступ к ресурсам для своих исследований. Все в плюсе.

— Ты забыл одну маленькую деталь, — Кайл с горечью усмехнулся. — Мы с ней терпеть друг друга не можем. Это не симбиоз, Игни. Это демоновская сделка. И я до сих пор не знаю, готов ли ее заключить.

Глава 4

В ожидании Сирены я стала разбирать сумки, но все валилось из рук. Я настолько была подавлена, раздражена, что ни на что не было сил. А ведь мне надо было бы сегодня сходить к профессору Джареку, чтобы проконсультироваться по одному вопросу для диплома.

Я опустилась на свою кровать и обвела нашу комнату уставшим взглядом. На моей стороне, как всегда, царил хаос, даже ловушки для крылолисов с прошлого года я не убрала в шкаф, так до сих пор и лежали, брошенные на стуле. И схемы по поиску древопикси тоже не мешало бы уже стереть со стены.

А вот половина Сирены напоминала грот на морском дне. Вместо кровати — гамак из рыболовных сетей, наполненный мягкими водорослями. На «столе» — коллекция раковин, кораллов и постоянно доливаемая чаша с морской водой. У нее там даже пахло солью, йодом и свежестью моря. Я иногда сбегала туда, чтобы перезагрузиться после тяжелой учебы.

— Ну что, мой личный источник рыбных паштетов? — раздался тут тихий тягучий голос. — Я смотрю, ты умудрилась влипнуть в историю, которая даже мне, при всем моем опыте, кажется диковатой.

Я замерла, и на моем лице впервые за этот день появилось что-то похожее на улыбку. Я обернулась на голос. Сквозь дверь в комнату проскользнул карликовый золотистый кот, одетый в такую же крошечную жилетку. Его глаза, синие, как два аквамарина, излучали полную невозмутимость.

— Привет, Грозный. — Я спустилась с кровати и со вздохом села на пол. — И ты уже в курсе?

Хотя глупый вопрос. Этот маленький кот был в курсе всего в нашей академии. Он жил в Астрариуме еще до моего поступления сюда. Никому не принадлежал и считал себя хранителем этого места. Ходили легенды, что Грозный помнит всех великих магов и даже давал советы первому ректору (но в этом я сомневаюсь, ведь академия существует уже несколько столетий).

Наша странная, но теплая дружба началась с того, что я поделилась с ним бутербродом с лососем, с тех пор он взял надо мной шефство (с его слов). Никто даже не знал точно, где живет Грозный, но иногда он ночевал в нашей комнате, особенно в холодные зимние дни, и не прочь был разделить с нами какой-нибудь перекус.

— Милая, я бываю в курсе всех событий еще до того, как они случаются. — Кот медленно провел языком по своей лапе. — И сегодняшний день не исключение. Но все равно… Рассказывай. Я хочу знать все от тебя. И не тяни, а то мне скучно…

— Ну раз ты в курсе всего, значит, уже знаешь, что меня хотят выдать замуж. — Я нахмурилась. — За Кайла Вальтура.

Грозный перестал вылизываться и насмешливо фыркнул:

— Превосходно! Наконец-то в этой академии случилось что-то по-настоящему веселое! Ты теперь официально перешла из разряда «многообещающая проблема» в статус «катастрофа с приданым». Это прогресс.

Я посмотрела на него с укором:

— Рада, что тебя это веселит.

Грозный выгнул спину в небрежной потягушке, потом снова фыркнул и протянул:

— Но это действительно гениально. Неужели тебе самой не весело? Вы с Вальтуром просто взрывоопасная смесь. Наблюдать за вами — сплошное удовольствие. Надо будет запастись сухой рыбкой, чтобы до конца посмотреть это шоу. Я уже предвкушаю вашу свадьбу…

— Свадьбы не будет! — рыкнула я. — Я намерена сделать все, чтобы разорвать эту дурацкую помолвку!

— Ну, это тоже стоящее зрелище, — кивнул Грозный. — Есть идеи? Я про помолвку.

— Сейчас придет Сирена, и будем думать, — нахмурилась я.

— Что ж… Я собирался наведаться в столовую, но раз такое дело… Подожду. — Он с важным видом уселся рядом со мной. — Хотя на твоем месте я бы еще подумал… Все же брак с Вальтуром дает определенные привилегии.

— Нет! — я чуть не взорвалась. — Меня коробит от одного слова «невеста», еще и Вальтура. Это звучит как диагноз какой-то болезни! Да и вообще… Он меня ненавидит! Я его ненавижу! Это не брак, а… а… Тюрьма какая-то!

— Посмотри на это с другой стороны, милая. — Грозный сощурился. — Например, сейчас ты имеешь законное право входить в его кабинет, трогать его вещи и портить ему настроение с утра до вечера. Раньше это называлось «хулиганство», а теперь — «супружеской право». Для тебя. А для него — «супружеская доля», так что пусть терпит. И тогда выходит, что ты не в заключении, а на повышении.

— Супружеское право… Доля… — хмыкнула я мрачно. — Не надо мне даже таких «привилегий». Я хочу только одного: попасть в заповедник и найти ледяного феникса!

— Одно другому не мешает.

— Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на придаток Вальтура, — все еще кипятилась я.

— О, на тебя будут смотреть не как на придаток, а как на выигравшую главный приз. Будто ты не знаешь, сколько студенток по нему сохнет. — Грозный снова стал лизать лапу. — И не только студенток.

— Нет, не знаю. — Я покосилась на него с недоверием. — Не думала, что в нашей академии столько дурочек. И что они нашли в этом скучном зануде?

— А может, они видят в нем что-то иное, а не только его занудство? Или его занудство вовсе видишь только ты?

Я не успела ничего ответить на это глупое предположение Грозного, поскольку в комнату наконец впорхнула Сирена с пузырьком, светящимся фиолетовым.

— А вот и я, — сказала она и сразу вручила пузырек мне. — Пей. Грозный, как я рада тебя видеть.

— И я, рыбка моя, — ответил кот. — Как я понимаю, твоя жизнь сейчас куда счастливее, чем твоей подружки. Может, тоже замуж собралась?

— Упаси Дож, — Сирена засмеялась. — Я туда тоже не спешу, и, хвала богам, никто не торопит.

— А как же любовь? — муркнул Грозный.

— Подождет. — Подруга подмигнула ему.

— Ха-ха-ха, — мрачно протянула я, делая отчаянный глоток успокоительного зелья. — Может, хватит так откровенно радоваться, когда тут сидит самый несчастный человек на свете? Звучит как издевательство.

— Но мы здесь как раз для того, чтобы решить твою проблему, — Сирена ничуть не смутилась. Она принесла со своей стороны несколько декоративных подушек, бросила на пол и уселась на них, скрестив ноги. — Я, пока ходила, уже кое о чем поразмышляла.

Я посмотрела на нее вопросительно. Зелье пока не подействовало, и во мне все еще преобладали скепсис и безысходность.

— Итак, план номер один, — Сирена сделала многообещающую паузу. — Назовем его «Невыносимая невеста».

— Пока ничего нового, — проурчал Грозный.

— Да, но мы направим эту невыносимость в нужное русло. — Подруга подняла указательный палец. — Итак, начнем с бомбардировки «заботой». Как мы знаем, Вальтур в этом году будет что-то вести у нас на курсе. Кстати, он не говорил, что именно? Я еще не видела расписания.

— Даже знать не хочу, — буркнула я и отхлебнула еще из пузырька. Зелье насыщенно пахло валерьянкой и на вкус было таким же.

— Что ж, это не столь важно. Переходим к плану. Итак, ты, Фрея, — палец Сирены направился на меня, — будешь приходить к Вальтуру на все лекции. Может, даже и на те, что он ведет у других, если понадобится. Сядешь на первом ряду, прямо напротив кафедры, и всю лекцию будешь смотреть на него влюбленным взглядом.

— Нет! — тут же вырвалось у меня возмущенное.

— Да, Фрея, да, — кивнула подруга. — Так надо.

— Тогда я еще буду приносить ему бутерброды с личинками тутарха и говорить, что это угощение для его тараканов в голове, — мстительно предложила я.

— Неплохо, — одобрила Сирена. — А после этого в людных местах будешь громко говорить что-то вроде: «Мой женишок такой брезгливый, но мы с ним работаем над этим!» Он-то наверняка будет в шоке от такого угощения.

— Это слишком банально и по-детски, — фыркнул Грозный.

— А еще можно распустить слух про Фрею, что она больна и очень заразная… — продолжала подруга.

— Я не хочу быть заразной, — процедила я. — Не хватало, чтобы меня еще в лазарет упекли. Тогда я точно ничего не успею сделать по дипломной работе.

— Ну знаешь, на войне все средства хороши. — Сирена надула губки.

— Лучше подставить под удар его карьеру, — предложил Грозный. — Можно задавать неприличные вопросы на лекциях, говорить всем, что он никогда тебя не завалит, потому что вы помолвлены и теперь ты полностью под его покровительством. Кайла такое точно взбесит, я знаю. Впрочем, — он почесал себя под подбородком, — это может сказаться и на твоей академической карьере.

— Великий Дож, ладно, вам не нравится? Я еще накидать могу идей. — Сирена подскочила на ноги и стала энергично расхаживать по комнате. — Давай я распущу слух, что у тебя аллергия на деньги, а? Скажем, ты покрываешься сыпью при виде банковского счета Вальтуров. Или объяви, что у тебя появился фамильяр — могильный червь по имени Пушок. И что он будет жить у вас в спальне.

Я хмыкнула.

— Прикинься, что ты одержима духом старой портнихи, которая требует, чтобы ты вышивала крестиком все, что движется. Начни с его мантий, — продолжала Сирена с серьезным лицом. — Везде называй его «Мой пончик» или «Мой пухлый единорожек». Прямо при всех! Пиши ему удушающе сладкие любовные записки, чтобы у него зубы сводило. Лучше со стихами!

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Грозный тоже хихикал и незаметно подтягивал к себе уже пустой флакон от валерьянового успокоительного зелья.

А Сирена между тем вошла в раж:

— Приди на его первую лекцию с криком: «Родной! Ты забыл свою инструкцию по утюжению носков!» – и сунь ему в руки какую-нибудь бумажку. Пожалуйся в деканат, что он ревнует тебя к учебнику по анатомии, поэтому вырвал из него самые пикантные иллюстрации. Или нет… Найми актера, который будет изображать твоего жениха-оборотня, который без вести пропал несколько лет назад. Пусть он каждый день является на порог академии и требует вернуть ему его любовь, а заодно приплатить за моральный ущерб. За дополнительную плату можно попросить вызвать Вальтура на магическую дуэль.

— О боги, Сирена… — простонала я, уже давясь от смеха. — Хватит.

— Гениальное безумие, — вторил мне Грозный, уже обнимая флакончик.

— А может, не надо ничего делать? — Подруга остановилась и посмотрела на меня без улыбки. — Может, просто плюнь на все и делай то, что хочешь. Ищи своего феникса. А Вальтур пусть сам бегает за тобой с помолвочным контрактом и умоляет быть приличной. Это будет самая изощренная месть.

Я тоже перестала смеяться и вздохнула. Кажется, зелье начало действовать, поскольку в голове вдруг стало пусто. Даже продолжать не хотелось.

— Пойду загляну к профессору Джареку, — сказала я, нехотя вставая. — Заодно и проветрюсь. Что-то голова закружилась.

— Да, и я пойду. — Грозный ловко сунул под мышку бутылочку от зелья. — Дела, знаете ли… Дела.

Профессора Джарека не оказалось на месте. В другой раз я была бы весьма раздосадована этим, но сейчас… Похоже, успокоительное зелье раскрылось во всю свою силу, поскольку я ощущала лишь невероятное, почти философское спокойствие. Краски даже стали будто бы мягче, звуки тише, а вместе с этим как бы сгладились и острые углы реальности.

Я не спешила в комнату, остановилась во дворике недалеко от главного корпуса и присела на прохладный камень у подножия фонтана. Опустила пальцы в воду и стала выводить рукой незамысловатые узоры. Холодок от фонтана был приятным, а струи воды рождали на поверхности идеальные круги. «Как пуговицы на его мантии», — мелькнула в голове глупая отстраненная мысль.

Я продолжала водить пальцем по воде, нарушая идеальную геометрию кругов. Мое собственное отражение расплывалось, смешиваясь с отражением облаков.

Послышались тяжелые размеренные шаги. Почему-то я сразу их узнала. Они отдавались в висках ровным, навязчивым стуком даже сквозь ватную пелену зелья.

Я медленно подняла голову.

Кайл Вальтур стоял прямо передо мной, заслонив собой солнце. Его высокая фигура, обычно такая раздражающе собранная, сейчас казалась мне невероятно сильной и привлекательной. А эти широкие плечи, четкая линия скул, сжатый рот… В моем размягченном зельем сознании мелькнула одна-единственная кристальная мысль: «Варравы раздери, а он красив».

— Надеюсь, вы не собираетесь устраивать здесь потоп? — поинтересовался он, как всегда, холодно.

Но я его вдруг почти перестала слышать: мой взгляд остановился на его руках. И на длинных пальцах, сцепленных в замок. Хм, а ведь эти руки могут не только писать замечания на полях курсовых работ…

— Ты всегда такой серьезный, — выдохнула я лениво, почти зевая.

Его глаза чуть расширились в удивлении.

— Что с вами? — произнес он отрывисто и сделал шаг ко мне. — Вы заболели?

Я покачала головой, и мир слегка поплыл. Теперь мой взгляд скользнул по его мантии, и мне вдруг дико захотелось узнать, какие под этой тканью плечи и насколько сильные и твердые у него мышцы…

— Просто... устала, — прошептала я, и это была почти правда. Мне резко захотелось спать.

Веки налились тяжестью, тело стало ватным. Я почувствовала, как начинаю заваливаться набок. И последнее, что я увидела, – лицо Вальтура, на котором появилась нескрываемая тревога, и его руки, которые пытались поймать меня.

«Хорошие руки...» — была моя последняя мысль перед тем, как провалиться в сон.

***

Кайл Вальтур

Кайл направлялся в ректорат, мысленно составляя план на предстоящий семестр и одновременно с раздражением отметая назойливые воспоминания о помолвке.

Но скрыться от них было просто невозможно, ведь в следующую секунду он увидел ее.

Фрея Уйлдхарт сидела у фонтана, медленно водя рукой по воде. Солнце играло в ее растрепанных рыжих волосах, превращая их в золотистый ореол вокруг головы.