Осколки счастья

– Я подарю тебе твой кулончик, когда ты нам проиграешь, – рассмеялся Арсен. – А потом мы решим, как ты сможешь вернуть нам долг…

– Договорились, – кивнула Люба и глуповато взвизгнула, увидев его руках колоду карт, которую он принялся тасовать, будто заправский фокусник.

Первую партию выиграл Арсен, вторую Эльдар. Григорий, глядя как неумело Люба управляется с картами, бледнел всё сильнее и сильнее. А Любаша хмурилась и кусала пухлые губы, невольно дёргая раненой когда-то щекой. Проиграв во второй раз, она вдруг протянула руку к колоде и просящим взглядом посмотрела на Арсена:

– А можно я попробую раздать карты, как вы?

***

Услышав скрежет дверного звонка, Елена вскочила с дивана, на котором сидела с вязанием, и бросилась в прихожую встречать мужа. Это и в самом деле был Игорь, только не один, а со своим зятем – Сергеем, в подчинении которого теперь работал в дежурной части. Они оба были сильно пьяны и не падали только потому, что цеплялись друг за друга.

– Ой, Игорь…Серёжа… – ахнула Елена и прижала ладони к губам, прыснув от смеха. – Где же вы так набрались?

– П-п-ожрать собери что-нибудь, – запнувшись, проговорил Парфёнов, хватаясь руками за стену. – И побыстрее…

– Сейчас-сейчас, – заторопилась Елена. – Проходите, давайте я вам помогу…

Она кое-как дотащила обоих мужчин до гостиной и там усадила на диван, подложив каждому по подушке, боясь, что без опоры они просто свалятся на пол.

– Отдыхайте, ребята, а я сейчас принесу вам что-нибудь перекусить, – сказала она, обращаясь сразу и к Игорю, и к Сергею. А потом поспешила на кухню, где принялась раскладывать еду на две тарелки.

Готовить Елена умела и любила. И Игорь каждый раз хвалил её стряпню, сетуя только на то, что, живя с ней, начал поправляться.

– Глупый, – смеялась Елена. – Я люблю тебя любым, и всегда буду любить, что бы ни произошло.

– Тогда давай добавки, – кивал он в ответ, с аппетитом съедал всё, что она предлагала, и чувствовал себя при этом прекрасно.

Даже Ольга, его сестра, однажды заметила, что рядом с Еленой Игорь как будто помолодел.

В самом деле, всегда сытый, обстиранный, наглаженный Парфёнов теперь выглядел с иголочки. Тёмные круги под глазами исчезли, лицо разгладилось, в глазах светилось полное удовлетворение. Он был доволен жизнью и совсем не скрывал этого. Елена полностью устраивала его во всём, и это было намного лучше какой-то там любви, придуманной глупыми людьми.

Разложив по тарелкам жёлтое, пахнущее сливочным маслом картофельное пюре и ароматный, дымящийся гуляш, Елена подхватила поднос и отнесла ужин мужу и гостю, потом снова ушла на кухню и вернулась оттуда с новыми блюдами – овощным салатом и «Мимозой», ещё утром приготовленными по просьбе Игоря. На отдельной тарелке лежали голубцы и котлеты, украшенные зеленью.

– М-м-м, – вдохнул аппетитные ароматы Сергей и пробормотал, качая головой. – Лен-ка-а, ты чудо. А вот моя Олька готовить не хо-чет…

Слова Сергею давались с трудом, он произносил их медленно и почти по слогам. Это показалось Елене очень забавным, и она не удержалась смеха:

– Ладно, ешьте… вам сейчас это просто необходимо. А я пойду на кухню, заварю свежий чай. Если что, зовите.

Она и в самом деле поставила чайник на плиту и снова взялась за вязание, которое не забыла прихватить с собой. Жаль, конечно, что мужчины помешали ей досмотреть любимый сериал, но это ничего. Она посмотрит его завтра в утреннем повторе. Интересно, что там будет дальше с главной героиней. Всё-таки, когда за тебя борются сразу двое достойных мужчин, выбрать бывает очень трудно…

Она прислушалась к тому, что происходило в гостиной. Игорь и Сергей о чём-то спорили, сначала громко, потом тише. Но только через час их голоса смолкли совсем, и Елена услышала тихое похрапывание обоих мужчин.

Тогда она прошла в комнату и принялась осторожно убирать посуду, боясь разбудить крепко спавших Игоря и Сергея. Они оба разметались по дивану, повалившись головами в разные стороны, и Елена, улыбнувшись, укрыла их одним большим тёплым пледом.

Потом взяла телефон, снова вернулась на кухню и там набрала знакомый номер:

– Алло… Оль, привет. Слушай, я звоню, чтобы ты не волновалась по поводу Сергея.

– Он что, у вас? – в голосе Ольги послышались нервные нотки. – Опять пьяный? А Игорь?

– Оба готовые, – тихонько рассмеялась Елена. – Пришли два часа назад, уже очень хорошенькие. Если честно, я удивляюсь, как они вообще добрались до дома. Но ты не волнуйся, я их накормила, и теперь они спят в гостиной на диване. Думаю, не проснутся до утра.

– Достало меня это всё, – выругалась Ольга, добавив несколько непечатных ругательств, услышав которые, Елена покраснела.

Она никогда не позволяла себе выражаться таким образом и вообще не понимала, как женщины могут так разговаривать. И, чтобы хоть как-то успокоить разгневанную Ольгу, миролюбиво сказала ей:

– Да брось! Просто у них работа такая нервная… Особенно у твоего Сергея. Всё-таки он начальник и отвечает за всю работу дежурной части.

– Ой, вот только не надо его защищать, – вспылила Ольга. – Пусть только явится завтра домой, я ему устрою весёлую жизнь. А ты Игоря за жабры хватай. Пусть немного в себя придут, пока в алкашей не превратились.

– Далеко им до алкашей, – улыбалась Елена. – Ладно, Оленька. Я тоже пойду спать, уже половина двенадцатого, а мне завтра мужиков ещё завтраком кормить перед работой.

– Не сильно ты их там балуй, – проворчала Ольга. – А то сядут на шею и ножки свесят. Я этих мужиков знаю…

Елена положила трубку и улыбнулась: да, мужики они всегда такие мужики… Но если женщина умная, она всегда найдёт подход к самому требовательному из них. Вот сумела же она привязать к себе Игоря. А ведь он совсем не так прост, как может кому-то показаться. Зато сейчас она живёт той жизнью, которую всегда заслуживала.

Елена с аппетитом поужинала, потом приняла душ и прошла в спальню, где уютно устроилась в мягкой двуспальной кровати. Игорь обещал, что в августе они поедут на море и это будет просто чудесно. Однажды она уже была там с Денисом и …

Мысли о бывшем муже, неожиданно ворвавшиеся в её мечты, заставили Елену нахмуриться. Ну а что? Он сам во всём виноват. Во-первых, гулял от неё направо и налево, во-вторых, стал пить, в-третьих, зачем-то сел пьяный за руль. Она, что ли, заставляла его делать это? Нет. Вот пусть и решает теперь свои проблемы сам. И вообще, в чём он может её упрекнуть? В том, что она тоже хочет жить? Извините. Жизнь у неё одна и тратить её на ожидание мужа из тюрьмы она не собиралась.

Между прочим, у неё все вышло очень хорошо. Сергей помог Игорю вернуться на нормальную должность. На деньги, вырученные от продажи её магазинов, они купили хорошую квартиру и, по совету Ольги, записали её на Игоря. Теперь Денис не сможет претендовать на это имущество, да он и не будет делать этого. После драки кулаками не машут.

Конечно, жаль, что так получилось с детьми. Но ведь Елена не предала их. Она позаботилась о том, чтобы их воспитывала родная бабушка, а не кто-то там чужой и незнакомый. Ничего, когда они подрастут, она сумеет объяснить им всё. И они обязательно её поймут…

Не желая больше думать о прошлом, Елена взяла с тумбочки свежий номер «Космополитен» и долго листала любимый журнал, с головой погрузившись в мир блеска и красоты. Потом протянула руку, выключила ночник и уснула, укутанная темнотой и покоем.

Её разбудили прикосновения мужа, который прилёг рядом и принялся мягкими, нежными движениями ласкать её грудь. Стряхивая с себя сон и ощущая необыкновенное желание, Елена подалась к нему и позволила стянуть с себя шёлковую сорочку.

– Только тише, – прошептала она и, открыв глаза, различила в темноте склонившегося над собой Сергея.

Глава 5

Люба взяла в руки карты и принялась тасовать их. Но делала она это так неумело, что то одна, то сразу несколько карт два-три раз выпадали у неё из рук, и она лезла под стол, чтобы поднять их, вызывая тем самым веселье у всех, кроме Григория.

Арсен и Эльдар посмеивались над глупой девчонкой, которая всё глубже и глубже запутывалась в их сетях. Конечно, они снимут проигрыш с её мамаши, но это всего лишь деньги, а им ещё очень хотелось немного развлечься. Нужно только потерпеть несколько партий, а потом они выпроводят Григория и займутся делом с этой чернявой, явно ещё никем не тронутой малышкой.

Ни Арсен, ни Эльдар, ни Григорий даже не догадывались, что Люба, наклоняясь под стол за рассыпанной колодой, ногтями делала на нужных ей картах отметки и зарубки, понятные только ей. Но это было ещё не всё. Тасуя колоду, она мастерски разложила карты в той последовательности, которая обещала ей хорошую взятку.

– Снимайте! Я банкую! – наконец весело объявила она, протягивая Арсену перетасованную колоду, и добавила наивным тоном, снимая с себя кулон: – Мы когда с девчонками играли в «Ведьму», «Пьяницу» или «Дурака», я всегда выигрывала, потому что везучая… Мне все так говорили… И теперь мне тоже обязательно повезёт. Хоп-хоп-хоп! Видели, как я могу? Ну что, делайте ваши ставки…

Арсен растянул губы в сладкой улыбке и сверкнул золотым зубом:

– Какая серьёзная девушка…

Какое-то время в купе раздавались только короткие, отрывистые фразы:

– Ещё!

– Себе!

– Перебор…

И вдруг Эльдар громко рассмеялся:

– Очко!

Григорий покраснел, увидев десятку и туза под его смуглой ладонью.

Арсен усмехнулся:

– Ну что, красавица моя, ваша не пляшет?

Люба пожала плечами и положила на карты Эльдара два туза…

Глаза Эльдара округлились и брови Арсена так смешно поползли вверх, что Любаша невольно рассмеялась:

– Я же говорила, что я везучая!

Она сгребла к себе весь выигрыш и поднялась:

– Ну что, я пойду к себе. А то мама будет меня искать…

– Ай-ай! Почему так быстро? – Арсен обменялся молниеносным взглядом с Эльдаром. – Куда спешишь? Игра только пошла. Садись, пожалуйста.

Люба снова пожала плечами и села. Теперь банковал Арсен и карты он тасовал сам, но Любе странным образом снова повезло и два её наглых туза остановили игру, снова принеся ей весь банк.

Григорий во все глаза смотрел на девушку и не понимал, что происходит, а она уже повесила себе на шею свой кулон и его крестик, потом сунула в карман часы, и отправила туда же большую часть выигрыша.

– Давай ещё… – прохрипел Арсен.

Теперь он внимательно следил за игрой, и когда Люба выложила рядом с тузом крестовую десятку, закричал, ударив рукой по столу:

– Была!!! Эта десятка уже была! У меня была! Его карту побил!

Он показал толстым пальцем на Григория.

Люба недоуменно захлопала ресницами:

– Она только что ко мне пришла. Я вот сейчас взяла её!

– Нет! Нет!!! – продолжал кричать Арсен, обращаясь к Эльдару на родном языке. – Смотри, что она творит!

Люба расплакалась, я её руки нервно тряслись:

– Вот смотрите! – стала показывать она карты сразу всем трём мужчинам. – Пересчитывайте! Вы же помните все взятки! Я никого не обманывала…

Арсен округлил глаза: в картах, которые прошли через его руки, была десятка, только пиковая. Но по счёту всё совпадало, как у всех остальных.

– Я не буду больше с вами играть! – громко всхлипывала Люба, вытирая слёзы. – Вы хотите меня обмануть! Так нельзя! Это не честно! Я всё маме расскажу!!!

Она резко поднялась с места и смахнула со стола не только карты, но и лежавшие на нём купюры, а потом стремительно вышла из купе, не забыв наступить Григорию на ногу.

Тот, мгновенно всё понял и молча выскочил за ней следом, думая, что она пойдёт в свой вагон. Но Люба, быстро пробежав по коридору купейного вагона, уже скрылась за противоположной дверью. Григорий рванулся за ней и сделал это очень вовремя, потому что едва за ним закрылась дверь, в коридор выбежали Эльдар и Арсен.

Они не сразу сообразили, что произошло, но Любе и Григорию хватило нескольких минут их замешательства, чтобы добежать до следующего вагона.

– Станция Троицкая будет примерно через два километра. На повороте поезд замедлится, – торопливо проговорила Люба, обращаясь к своему спутнику, когда они оказались в тамбуре. – Прыгайте сразу, дядя Гриша, и прячьтесь в кустах. Нас не должны увидеть.

Ни слёз, ни волнения на её лице как не бывало, но удивляться этому времени у Григория уже не было. Поезд в самом деле начал притормаживать и Григорий, выбрав удачную минуту, спрыгнул на насыпь вслед за Любой.

Придорожные кусты мгновенно скрыли их от проносившихся мимо окон, и только когда последний вагон простучал над головами притаившихся мужчины и девушки, Люба осторожно пошевелилась и поморщилась, трогая разбитые колени:

– Сссс…– покачала она головой и выглянула из кустов: – Кажется, пронесло. Ой, как больно…

– Ты прости меня, Люба, – после недолгого молчания заговорил Григорий. – Но какая же ты молодчина! Всё быстро сообразила… Одного не могу понять, где ты научилась так в карты играть? Я не думал, что ты так умеешь…

– А я и не умею, – щека Любаши нервно дёрнулась. – Просто повезло, я же уже сказала.

– Ой ли… – недоверчиво тряхнул седеющей шевелюрой Григорий.

– Не играйте больше, – попросила его Люба. – Вы же знаете, дядя Гриша, что эти люди шутить не любят.

– Знаю, – кивнул он и невесело усмехнулся: – Второй раз со мной такое. Всё это карты проклятущие. Однажды, много лет назад, я также проигрался, возвращаясь с заработка. На шулеров нарвался. Профессиональные каталы были, специально садились на поезда, где такие работяги как я ездили. Раздели они меня до нитки, а когда я попытался отыграться и не смог, документы забрали, избили и с поезда сбросили. Я чуть ли не сутки до какого-то полустанка добирался. А там торговки, местные, деревенские. Я к ним, помогите, мол. Но до них разве достучишься? Гнать меня начали. Одна девчушка только пожалела. Маленькая совсем. Пирожков дала, молока бутылку и заработок свой. Чтобы я на электричку сесть смог.

Люба повернулась к Григорию, не скрывая своего изумления:

– Так это были вы, дядя Гриша?! То-то ваше лицо мне показалось знакомым. Это я была тогда, на полустанке. Моя бабушка Анфиса пекла пирожки, а я ими торговала. Я помню, как вы сказали мне тогда: «Народу много, а людей мало». Я долго думала над вашими словами, но только потом их поняла, когда стала старше…

– Не может быть… – недоверчиво покачал головой Григорий. – Хотя… Ну да! Та девчушка тоже была чернявая и смуглая, похожая на нахохлившегося воробьишку. Стало быть, второй раз я тебе жизнью обязан… Что ж, Люба… Как-нибудь обязательно с тобой сочтёмся…

– Сочтёмся, – кивнула Люба. – А теперь давайте выбираться отсюда. Только разными дорогами. Нельзя нам долго здесь находиться. И вместе идти тоже нельзя.

Она сняла себя крестик Григория и вынула из кармана его часы:

– Вот, это ваше. И это ещё.

Люба протянула ему деньги, оставив себе на билет до Воздвиженка, куда теперь ей нужно было добираться на автобусе.

– Я не возьму.

– Ну и не надо, – она положила деньги на землю, придавила их камнем и, чуть-чуть прихрамывая, пошла прочь, надеясь как можно скорее разыскать дорогу.

Григорий постоял немного, глядя ей вслед, потом перевёл взгляд на деньги, снова качнул седеющей головой, и, даже не подумав наклониться за ними, зашагал в противоположную от насыпи сторону.

***

Старик-обходчик, живший неподалёку от станции Троицкой, шагал по шпалам, проверяя состояние вверенного ему участка железной дороги. Но мысли его были далеки от порученных обязанностей. Старика беспокоила Наталья, его жена, вот уже вторую неделю находившаяся в больнице. Подхватила где-то, старая, воспаление лёгких и теперь с трудом дышала, готовясь, видимо, отдать Богу душу. Все нехитрые сбережения потратил старик на то, чтобы поднять жену на ноги, в долги к соседям влез, слёзно обещая с пенсии всё отдать, но на хорошее лекарство всё равно денег не хватало. И совсем отчаявшийся обходчик не знал, как и с чем теперь поедет навещать свою супругу.

– Хоть бы ты помог мне, Господи, – бормотал он, прибегая к последней инстанции, хоть и не верил в его помощь. – Помрёт ведь старуха моя, тогда и меня принимай. Куда я без неё, сердечной? Шутка ли, больше пятидесяти лет вдвоём, душа в душу. А видишь, какие времена настали… Знаю, негоже денег у тебя просить, Господи, да сам ведь видишь, без них тоже никуда. Пенсия у меня копеечная… Еле-еле концы с концами сводим. А тут ещё Наталья слегла… На какие шиши мне её на ноги поднимать? Забирай, тогда нас обоих… Пусть в одну могилу кладут, да камнем каким-нибудь приткнут…

Старик осёкся на полуслове, не веря своим глазам: прямо перед ним, на насыпи, аккуратно прижатые камнем, лежали купюры, крупные и мелкие. Ветерок шевелил уголки бумажек, но унести их с собой не мог, и деньги преспокойно дожидались своего нового хозяина.

Старик с недоумением посмотрел по сторонам, потом поднял глаза к небу, и рухнул на колени, крестясь:

– Прости меня, Господи, за неверие моё!!! Спасибо, спасибо тебе, Господи… Сам теперь верить буду и другим расскажу… Ох ты, Господи, да зачем же много столько… Тут же три моих пенсии… Слава, Господи! Слава тебе!!!

И долго ещё старик вёл разговоры с Богом, благодаря его за милость и послание помощи.

А Люба в это время уже ехала в автобусе до родного городка, и даже думать забыла об оставленных ею на насыпи деньгах.

Григорию пришлось ловить попутки. Он тоже не вспоминал про выигранные его необыкновенной попутчицей деньги. Мысли Григория занимала она сама. Он решил во что бы то ни стало разыскать девушку и отблагодарить её за всё, что она сделала для него. Вот только ни он, ни Люба, даже не догадывались, что встретятся они, ох, как не скоро…

***

А в это время на станции Троицкой две полные женщины и худощавый мужчина, чем-то напоминавший Дон Кихота, громко ругались с милиционером, ссадившим их с поезда по требованию проводницы. Точнее, кричали и размахивали руками попутчицы Дон Кихота, а он сам благоразумно молчал, то и дело поправляя очки, сползавшие с его длинного носа.

– Да они сами на нас набросились! – вопила Софа, раздувая и без того круглые щёки. – Прибежали двое, разорались! Какую-то дочку искали! А я никаких дочек не знаю! Все они с ума посходили, и вы тоже!

– Почему вы этих бандитов не схватили? – поддержала её возмущённая Нелли. – А если бы они нас убили или обокрали? Хорошо, что все деньги у Коленьки! Это же надо, сплю, никого не трогаю, а меня стаскивают с койки и начинают толкать, за волосы даже дёргали. Подавай им какую-то Любу! Горланят что-то по-своему…

– Вы зачем проводницу оскорбляли? – сдвинул брови милиционер.

– А пусть знает, кто у неё в поезде ездит! – продолжала топать ногами Софа. – Кто вам дал право ссаживать нас? Если те два урода сбежали, мы, что ли, в этом виноваты? Я жаловаться буду! В мэрию пойду! Я вам устрою! Я вам покажу кузькину мать!

– Сначала заплатите штраф, – потребовал милиционер, радуясь, что к нему направляется помощь в виде двух дежурных. – А потом идите хоть в мэрию, хоть в Белый дом, хоть в Гаагский суд. Хулиганить в поездах нельзя!

– Да они же сами! – повысила голос Нелли, пытаясь доказать свою правоту, и принялась загибать толстые пальцы, перечисляя. – Я спала, они прибежали, накинулись, за ноги дёргать стали!

– Вот-вот!!! – продолжила кричать и Софа. – И никакой штраф мы платить не будем! Коленька! Давай сюда деньги!

– Так нету их… – развёл руки в стороны Коленька-Дон Кихот. – Молодые люди забрали. Я крепко держал, а они дёрнули и всё. У меня только вот…

Он показал всем ручку от дипломата, которую до сих пор сжимал в ладони.

– Лю-ди!!! – паровозным гудком завопила Софа. – Помогите!!! Грабят!!!

Не скоро милиционерам удалось успокоить разбушевавшихся женщин, но и найти Арсена и Эльдара они тоже не смогли.

Увидев, что Люба обвела их вокруг пальца и обе толстухи понятия не имеют, кто она такая, Арсен побежал в свой вагон и там толкнул дверь одного из купе:

– Девка сбежала… – быстро сказал он сидевшим на койках здоровенным парням. – Чернявая, большеротая. Лет восемнадцать-двадцать. Люба. Шрам на щеке. С ней мужик. Григорий. Седой. В джинсах и чёрной куртке. Ищите! Расчёт на хате…

Парни живо разошлись по всему поезду, заглядывая в купе и внимательно рассматривая пассажиров плацкарта. Ещё никто и никогда не кидал их так нагло, и это нельзя было оставлять безнаказанным.

Эльдар тем временем бросился за вещами в своё купе. И едва поезд остановился на станции, они оба выскочили из вагона и скрылись в толпе, проклиная на чём свет стоит обманщицу Любу и её подельника Григория.

– Найду и убью… – прошипел сквозь зубы Эльдар и открыл дипломат, надеясь, что он будет полон денег. Однако нашёл среди книг и аккуратно сложенного белья только несколько крупных купюр, которых могло хватить всего на пару походов в ресторан.

– Э-э-э, проклятие! – выругался он, – найду и всех убью… Клянусь небом…

***

Проводница только ахнула, когда один из парней, заглянув в её закуток, схватил и крепко сжал её горло:

– Где эта тварь? – тихо и злобно спросил он.

– Я ничего не знаю, – прохрипела несчастная женщина.

– Знаешь, корова старая… – пальцы парня сжались сильнее. – Чернявая молодая девка и мужик с ней. Где они? Говори? Убью…

– Были… В плацкарте ехали… – проводница от страха бешено моргала глазами. – Паспорт его у меня. Он обронил. Где сейчас – не знаю…

Парень отпустил испуганную женщину, и она тут же закашлялась, а парень, повертев в руках паспорт Григория, сунул его в карман и показал проводнице ряд белых, ровных зубов:

– Ну, вот и умница. Значит живи… Пока…

***

Елена, прижатая к постели крепким телом Сергея, попыталась пошевелиться, но не смогла. И кричать тоже не стала. Мысли в её голове отчаянно метались, сопротивляясь охватившей её страсти, но всё было бесполезно. Покорённая, обезоруженная чужим мужчиной она невольно отвечала ему, поддаваясь в безмолвной и в то же время оглушающей её борьбе.

– Только бы не проснулся Игорь… Только бы не проснулся Игорь… – промелькнули в голове Елены проблески потухающего сознания и тут же её накрыла безумная, яркая, обжигающая волна наслаждения.

Елена не сразу открыла глаза, а когда сделала это, увидела, что Сергей одевается, сидя на краю кровати. Она молчала, глядя на него и ожидая, что он сейчас повернётся к ней, и в то же время боялась этого. Что он ей скажет, и что она должна ответить ему? Всё, что сейчас между ними произошло – невероятно, немыслимо, недопустимо…

Сергей не повернулся и ничего не сказал. Он молча поднялся и ушёл, тихо прикрыв за собой входную дверь. Елена снова надела сорочку, сверху накинула халат и подошла к окну, осторожно отодвинув рукой плотную занавеску: в свете качающегося фонаря она увидела фигуру Сергея, уходившего прочь по тротуару…

Елена поднесла ладонь к опухшим от его жадных поцелуев губам: может быть это всё сон, и она сейчас проснётся? Елена ущипнула себя за руку – больно… И снова закрыла глаза. Что же ей теперь делать? Как жить дальше? Ведь она только что изменила Игорю и с кем! С Сергеем, мужем его сестры… Господи, а если об этом узнает Ольга?

Елена крепко сжала ладонями пульсирующие виски, а тело предательски заныло, напоминая ей о пережитых минутах мимолётного блаженства…

Елена прошла в ванную комнату, приняла душ и вернулась к себе. Парфёнов крепко спал, ни о чём не подозревая, и Елена тоже уснула, убаюканная ручьями слёз, катившимися по её пылающим от стыда щекам.

***

Утром Парфёнов, как всегда после вечерней попойки, был помят и хмур. Но душ и свежий горячий бульон, приготовленный Еленой, быстро поставил его на ноги и, бреясь у зеркала в ванной, он спросил жену:

– А когда Серёга ушёл? Я что-то и не слышал.

– Я тоже, – пожала плечами Елена и прильнула к нему: – Игорь, а мы в этом году поедем с тобой отдыхать? Ты мне обещал…

– Если обещал, значит поедем, – он закончил бритьё, умылся и осторожно промокнул горевшую кожу мягким полотенцем. Потом взглянул на Елену: – А что это ты вся светишься? Есть хорошие новости?

– Нет, – покачала она головой и улыбнулась ему: – Просто я очень сильно тебя люблю. Вот и всё…

***

Юля сидела над спавшим Ильёй и осторожно поглаживала ёжик его немного отросших волос:

– Бедный мой мальчик… – шептала она. – Как же мне тебе помочь…

– Ремнём… – громко проговорил Павел, заходя в комнату и отодвигая в сторону стул. – Юля, я сегодня был в опеке и сказал, что Илья не поддаётся воспитанию. Они обещали забрать его у нас и вернуть в приют…

Глава 6

Общежитие кулинарного техникума, где училась Люба, с виду напоминало старый, полуразвалившийся корабль, выброшенный на берег волнами житейского моря. Двухэтажное кирпичное здание с облупившейся краской и потрескавшимися стенами никогда не выглядело особенно привлекательным, однако, за свою сорокалетнюю историю приютило под собственной крышей немало молодых людей, увлечённых поварским искусством.