Потерянная ведьма

– Я же говорил… сила есть, только теперь немного модернизирована.

– Но как нам теперь взаимодействовать? Как вообще работать? – спросил Альбус.

Он, не отпуская мою руку, зажмурил глаза и что-то пробормотал. Ничего не произошло. Совсем ничего.

– Ну? – спросил он, открыв глаза и взглянув на меня с полным недоумением.

– Не вышло? – уточнила я, ощущая, как тревога внутри нарастает.

– А что вообще должно было случиться? – растерянно поинтересовался Никита, нахмурившись от разочарования.

Альбус повернулся к нему и спросил:

– Ты меня видишь?

Никита кивнул, широко раскрыв глаза.

– Значит, не сработало, – мрачно заключил Альбус, опустив плечи. – Энергия появляется только от прикосновения. А у кого права администратора? Можно ли их переключать?

– Не думаю, что тут есть какие-то права, скорее, есть всего один владелец всей силы – и всё, – заметила я.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как раздражение нарастает внутри.

– Дай теперь попробую я, – сказала я, пристально глядя на Альбуса и стараясь сдержать бушующие эмоции. – Какое заклинание ты пытался применить? Объясняй.

Альбус закатил глаза, словно снисходя до объяснений.

– Невидимка. А смысл… Впрочем, скажи лучше, что это было за зелье в той зелёной склянке? Может быть, ещё не всё потеряно? Есть шанс обратить процесс вспять?

Я глубоко вздохнула, сдерживая раздражение, и рассеянно покачала головой, погружаясь в раздумья.

– Ты же знаешь… мои зелья – не панацея, – с горечью прошептала я. – Их действие необратимо. Это средство должно было объединить мои и Никитины силы, создать своего рода «древо», которое можно корректировать, модифицировать, обновлять. Я хотела облегчить его участь, усмирить «Пожирателя» внутри него… Я долго работала над формулой, но так и не довела её до совершенства. Сейчас, если мои расчёты верны, зелье лишь перераспределяет энергию, переплетая наши магии, расширяет их пределы, а затем возвращает поток обратно, разделяя силу поровну.

– Возвращает, – подхватил Альбус, – но этот этап ты не завершила. Поэтому энергия зависла где-то между мирами. Я о правах говорю: их обычно закладывают в самом начале – сортировку и главного хранителя, то есть администратора.

– Да. Фабиан предупреждал: сортировка и хранитель – критически важные параметры с самого начала. Если что-то пойдёт не так, должна остаться возможность внести коррективы. Он ведь ещё ребёнок, поэтому права следовало оставить мне. Он сам добавил один компонент – кажется, для связи. А вот компонент администратора я, кажется, не закладывала на этом этапе… В самом конце – да, разумеется.

Альбус прищурился, внимательно слушая, и вдруг спросил:

– Ты неопытна… И мне кажется, твой бывший сбил тебя с толку и, возможно, вмешался в процесс. Внёс свои «усовершенствования», не предупредив тебя, причём не единожды.

– Сейчас выясним, насколько его "гениальные" доработки повлияли на результат, – процедила я сквозь сжатые зубы с горькой усмешкой, скрестив руки на груди. – И насколько я сама бездарна в том, что создаю. Что дальше? Говори, что делать, – давай пробовать.

Он нахмурился, почувствовав, что моя ирония здесь совершенно неуместна.

– Просто подними руку вверх, – произнёс Альбус, его голос был ровным, но жёстким. – Закрой глаза и тихо, почти напевно протяни последние звуки каждого слова: «Купа, вуда, барм, шехти баги…»

Я, всё ещё держась за его руку, глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться, и послушно выполнила его указания. Затем открыла глаза и посмотрела на черта, который по‑прежнему стоял передо мной со своей злобной мордашкой.

– Ничего не произошло, – растерянно произнесла я.

– Ещё как произошло! – закричал мой сын. Его лицо было смертельно бледным, а голос дрожал от паники. – Я вас не вижу! Вы исчезли!

Я в смятении повернулась к Альбусу.

– А почему я его вижу? – спросила я, чувствуя, как тревога с новой силой накрывает меня.

Лицо Альбуса исказилось от раздражения. Он тяжело вздохнул и ответил:

– Потому что мы, чёрт возьми, связаны, – его голос был напряжён, в нём слышалась горечь. – Ты видишь меня только потому, что используешь мою силу.

Я нахмурилась, пытаясь осознать смысл его слов.

– Подожди, а телепортация… Ты ведь можешь телепортироваться, а я – нет. Значит, ты хочешь сказать, что…

– Именно, – перебил он. – Ты воспользовалась моей силой, чтобы переместиться в спальню. Зелье работает: я теперь опустошён, а у тебя прибавилось.

В его голосе звучала жёсткость, но я чувствовала – за раздражением скрывается нечто большее: усталость, может быть, даже обида.

– Ты хочешь сказать, что у меня теперь две силы, но пользоваться ими я могу только при контакте с тобой? – уточнила я, постепенно осознавая происходящее. – А у тебя больше нет магии нашего мира?

Альбус медленно кивнул, и в его глазах промелькнула горечь, словно от глотка полыни.

– Именно так. Взмахни рукой и произнеси: «Рахуль мутар критериус», иначе твой сын и вправду может навсегда лишиться дара речи и не увидит нас.

Я послушно прошептала заклинание, после чего пелена невидимости рассеялась. В наступившей тишине слышалось только прерывистое дыхание Никиты.

– Ой ли, – раздался обиженный, но неуверенный голос сына. – Мам, ты хотела совсем лишить меня сил? Думаешь, я не справлюсь? Не доверяешь мне?

– Доверяю… – еле слышно выдохнула я, ощущая, как страх сжал горло. – Просто я очень боюсь за тебя. Поверь, я не хотела, чтобы всё так получилось. Зелье было ещё не готово… Но, похоже, кто-то успел завершить его – правда, по-своему.

В глазах Альбуса вдруг вспыхнул тревожный, почти пугающий огонь, смысл которого ускользал от меня.

– Это не просто случайность. Он намеренно добавил свой ингредиент, – произнёс Альбус, пристально глядя мне в глаза. – Он либо сам замешан в заговоре, либо оказался под чьим-то влиянием. Думаю, он хотел либо завладеть твоей силой, либо кто-то другой воспользовался им.

Я остолбенела, словно поражённая молнией, а сердце болезненно сжалось от тревоги.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я, чувствуя, как клубок интриг всё больше затягивает нас в ловушку. – Всё это слишком запутанно, слишком сложно…

– Сложно? – Альбус резко отвернулся, его плечи напряглись. – Ты только что призналась, что зелье не было готово. А потом вдруг появляется «доработанная» версия с добавленным компонентом. Ты действительно веришь, что Фабиан сделал это просто так, из лучших побуждений? – Он на мгновение умолк, позволяя словам осесть. – Ты ведь знаешь главный закон алхимии: любое изменение состава после начала ритуала ведёт к непредсказуемым последствиям. Твой муж не был глупцом; он отлично понимал, на что идёт.

По спине пробежал холодок. Я вспомнила его настойчивые предостережения о важности сортировки и ключнике… и вдруг – ту странную, спокойную решимость, с какой он принял моё согласие добавить тот самый компонент.

– Но… он уверял, что это необходимо для стабилизации связи, – слабо попыталась возразить я. – Чтобы «древо» не рухнуло под нагрузкой.

– Для стабилизации? – усмехнулся Альбус. – Подумай сама. Сейчас ты можешь пользоваться моей силой, но только через меня, благодаря нашему контакту. А что произойдёт, если меня не станет? Останется при тебе сила, которую ты "одолжила", или она вернётся к своему источнику? А если первоначальная энергия исходила из тебя самой?

Никита, всё ещё бледный и дрожащий, сделал шаг вперёд.

– Мама, – его голос прозвучал тихо, но решительно. – Папа вчера днём куда-то уходил. Я видел, как он вернулся только поздно вечером… и сразу пошёл в твою комнату. Ты тогда была на кухне. Возможно, он сам закончил зелье…

Я отмахнулась, вспомнив, что хорошо знала: он ходил к любовнице. Однако тут же вновь сосредоточилась.

– Ты прав! Вчера от него действительно исходил странный запах, – внезапно осознала я. – Горечь. Именно так пахнет искажённая магия, если в неё вмешиваются посторонние элементы.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающую панику:

– Но зачем? Чтобы завладеть моей силой? Или… передать её кому-то другому?

– В нашем мире сила Земли слабеет, и каждый стремится пополнить свою копилку, – вмешался Альбус. – Здесь все друг друга предают. Но…

В его взгляде мелькнула мысль.

– Есть способ это проверить, – сказал он. – Но важно повторять за мной слово в слово.

– Говори. Ты же знаешь, я не сильна в этом.

– Нужно обратиться к источнику зелья – к тому самому «древу», которое ты создала. Ты увидишь его следы и сможешь понять их природу. Всё, что он изменил, отразится в структуре зелья. Так ты окажешься способна определить, что он туда внёс. Но придётся погрузить сознание прямо в ритуал. Это рискованно: если связь нарушена, ты можешь застрять между мирами. Или, что ещё хуже, твоё сознание может раствориться в потоках силы.

Я взглянула на Никиту. Страх, отражённый на его лице, говорил сам за себя. Но отступать было уже некуда.

– Действуем, – коротко сказала я.

Альбус кивнул и протянул ко мне ладони.

– Дай мне руки. И запомни: что бы ты ни увидела внутри – не сопротивляйся, просто наблюдай. Почувствуешь боль – сразу выходим.

Я положила ладони на его руки. Его кожа была ледяной, почти мёртвой на ощупь. Альбус начал произносить слова на древнем языке. Я сосредоточенно повторяла за ним каждое слово. Воздух вокруг нас задрожал, завибрировал, словно над раскалённым камнем.

Постепенно границы реальности начали растворяться, краски размывались, переплетаясь друг с другом…

И тогда я увидела его. Древо.

Оно было одновременно прекрасным и страшным: ствол сплетён из светящихся нитей, ветви тянутся в бесконечность, а корни пронизывают непроглядную тьму. На одной из главных ветвей зияла чёрная, пульсирующая трещина. Из неё сочился густой, вязкий дым, медленно отравлявший всё вокруг.

– Вот оно! – выдохнула я, как будто только что выбралась из воды и смогла вдохнуть. – Вот, искажение… змеиный яд в нашей чаше. Этот ингредиент – отравленная ложь, а вот и последнее кольцо – наш обруч, символ вечной клятвы, обернулся кандалами. Он пульсирует силой связи, но какой ценой? Моя магия – скомканная птица в тесной клетке, мечется наружу, а твоя… твоя прикована к талмуду, запечатанному кровью.

Я протянула руку, чтобы коснуться их, но тут же отдёрнула – жар предательства обжёг пальцы. Артефакты вспыхнули багровым, как раскалённое клеймо.

В груди болезненно сжалось. Фабиан не просто изменил зелье – он его осквернил, вывернул наизнанку саму суть. Он воспользовался нашей связью, вплёл её в древо, забрав мою силу. Альбус произнёс слово освобождения, и я, повторив его почти механически, вынырнула из вязких, тягучих потоков древа зелья.

– Уже ничего не исправить, – прошептала я, ощущая леденящую безысходность, – мы связаны, Альбус… переплетены нитями. Возможно, обречены. Возможно, навсегда.

Я смотрела на него неподвижно, словно окаменев. Вихрь догадок разрывал рассудок, уводя к теням последних лет. Если допустить, что Альбус прав, кошмар приобретал жуткую ясность. Фабиан – всегда рядом, с нужными словами, всегда вовремя. Но если он – пешка в чьей-то тёмной игре, тогда становится понятно всё: его необъяснимые вспышки ярости, отчаянное пьянство, и, конечно, тот самый последний ингредиент, который он настойчиво предлагал добавить. А в конце – наше кольцо, финальный штрих в формуле зелья. Кто управляет им? Ведь зная Фабиана, он сам бы не смог разработать столь изощрённый замысел…

– Задумалась… Раньше бы просто отправила меня в преисподнюю, не раздумывая, – с невесёлой усмешкой заметил Альбус, приподнимая бровь.

Он подошёл ближе; голос его стал мягче, но в нём всё ещё звучала настойчивость.

– Значит, мы справимся. Не спеши с ответом, – добавил он. – Давай я выскажу всё, что думаю, а ты потом соединяешь это воедино.

Я кивнула.

– Ты не избалованная дочка самой великой ведьмы, но в тебе есть странная сила – та, что когда-то даже меня пугала. Твои способности и знания хороши, но ты всегда была бунтаркой. Не воспринимала ничего всерьёз, не хотела задумываться о важности происходящего. И ты боялась своей силы… не спорь. Поэтому ты предпочла создавать зелья, а не использовать магию напрямую, изнутри. В итоге ты научилась варить зелья высокого уровня, хотя в школе никогда не была звездой. Прости, но тогда ты была, откровенно говоря, настоящей лентяйкой. Так откуда у тебя этот дар? Просто так наша магия не выбирает себе носителя. Но она выбрала тебя, и твоя сила, несмотря на недостаток знаний, отличается от способностей других. Ты это прекрасно понимаешь, просто предпочитаешь не смотреть правде в глаза. И твой отец стремится к твоей силе вовсе не случайно.

Я вздрогнула, услышав его слова.

– Именно поэтому твоя мать так оберегала тебя, – продолжил Альбус. – Она всегда была против чужаков. Когда ты ушла из королевства вместе с Фабианом, она пришла в отчаяние. Ты ведь знаешь, почему? Да, это был твой выбор, но ты отказалась и от защиты со стороны матери, посчитав врагами всех, кто был с тобой не согласен. Твои противники стали множиться, словно фанатики, жаждущие заполучить власть.

Он смотрел на меня, и с его губ сорвалось то, что я меньше всего хотела услышать:

– Тот факт, что ты вычеркнула меня из своей жизни как врага, до сих пор причиняет мне боль.

Я опустила глаза, ощутив, как его слова задели меня.

– Ты это заслужил… – пробормотала я. – К тому же не тебе решать, с кем мне быть. Это мой путь, мои ошибки, которые я должна пройти сама. А насчёт силы – ты сильно преувеличиваешь. Я такая же, как все, просто мне чуть больше повезло.

– Возможно, – отвечал Альбус уже мягче, хотя его взгляд оставался холодным. – Но это не избавило тебя от врагов. Защита дварфов была сплошным лицемерием; им нужна была только твоя сила. Думаю, они знают гораздо больше, чем мы можем себе представить. И если твой муж действительно подкинул тебе этот ингредиент, возможно, он и сам был чьей-то марионеткой. Или…

– Или? – переспросила я.

– Или всё это время он играл против тебя, – закончил Альбус, и его слова повисли в воздухе тяжёлым, гнетущим грузом. – Кольцо – это доказательство его вины.

– Его кто-то мог украсть и добавить вместо него, – вмешался нахмурившийся Никита. – Может, я ошибаюсь. Может, ошибаетесь вы. Но это всё не похоже на моего папу.

Я, словно зачарованная, всматривалась в его лицо. Потом мысли вновь закрутились вихрем, возвращая меня к анализу событий последних лет. С позиции предположений Альбуса вырисовывалась вполне логичная картина, объяснявшая многое. Фабиан всегда был рядом, всегда знал, что сказать и когда. Но если он действительно оказался замешан в чьём-то заговоре, или был ничьей марионеткой, тогда его странное поведение в последние месяцы находило объяснение: внезапные вспышки гнева, приступы неконтролируемой злости, пьянство – и, главное, тот самый последний ингредиент, который он так настойчиво уговаривал меня добавить в зелье. Но если всё это правда, то кто стоит за этим? Чего от меня добиваются?

– Ты задумалась. Раньше бы просто послала меня к черту, – удивлённо заметил Альбус, приподнимая бровь.

– Я должна всё это проверить, – прошептала я, ощущая, как холодный пот стекает по спине. – Но даже не знаю, с чего начать и где найти силы… Я совершенно одна… ни подруг, ни друзей. Я слишком долго жила в вакууме и потеряла всех.

– Ты не одна, – сказал Альбус, словно читая мои мысли. Его голос был на удивление мягким. – Я был и остаюсь твоим другом, хоть и долго катился с горы, считая на ней бугорки. Я рядом. Я помогу тебе. Вместе мы выясним, кто стоит за этим заговором. Возможно, это твой отец… или кто-то из его соратников.

Я кивнула. Теперь у меня появилась цель: разобраться в происшедшем заговоре и защитить себя и всех, кто мне дорог.

– Скрепим ладони – теперь у нас есть общая задача, – сказала я, озарённая множеством мыслей.

– Есть план? – уточнил Альбус, внимательно глядя на меня.

– Будет, – ответила я и затем добавила, больше рассуждая вслух: – Ты думаешь, он хотел, чтобы я создала особое зелье, которое отберёт мои силы и передаст их кому-то другому?

Он кивнул.

– Меня обвели вокруг пальца, как ребёнка, – вырвалось у меня. Я сжала кулаки, пытаясь подавить злость. – Но сейчас это не главное. Мне не хватает одной детали, чтобы понять больше. Что происходит в нашем мире сейчас?

– Король Аври умер, – начал Альбус. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога. – На трон взошёл его мерзкий сын Грумий. Твоя мать отошла от дел, и клан «Белых Ведьм» больше не защищает королевство. Основная свита короля теперь – клан тёмных друидов «Гидра», действующий в союзе с кланом «Валум», которым управляют дварфы.

Он сделал паузу, чтобы я могла осмыслить услышанное, а затем продолжил:

– Твой дядя Понтий до сих пор занимает пост верховного судьи, но его позиции слабеют – его активно пытаются сместить. Сейчас он затаился в другом городе. По всему королевству происходят странные события: загадочные убийства, объединение ранее враждовавших кланов и война в Долине. Кровавая война.

Я замерла на мгновение, а затем, стиснув зубы, произнесла:

– Наш мир сделали слабым. Сильных игроков уничтожают или выдворяют в другие миры, города. Если ты считаешь, что я важна, значит, и мой уход был кому-то выгоден.

Я начала нервно ходить по комнате, ощущая, как гнев и тревога нарастают внутри меня.

– Дядя говорил, что у тебя есть дар ясновидения. Он очень хотел бы обсудить его с тобой.

– Моё ясновидение пока бессильно, но даже моей интуиции достаточно, чтобы почувствовать: за всем этим стоят определённые заговорщики. Я не знаю их имён, но я выясню это.

Я замерла, вглядываясь в Альбуса.

– В тебе проснулся воин, – заметил он. – Прежняя беспечность словно исчезла. Уже не осталось той отстранённости, той равнодушной девочки, для которой чужие беды проходили мимо.

– Теперь это касается меня непосредственно, – отрезала я, чувствуя, как мой голос окреп и в нём появилась сталь. – Слишком долго я была марионеткой, игрушкой в чужих руках. Пришло время оборвать эти нити и стать взрослой.

Но в этот момент к нашему разговору вмешался сын, напомнив о самом главном:

– Мама, нам нужно уходить! Стража Миров уже близко, они арестуют нас за магию. Папа говорил, что в этом мире использование магии путешественниками строжайше запрещено.

– Ты прав, мой мальчик, пора бежать, – согласилась я, стараясь избегать мыслей об отце. – Собирай вещи, а я займусь уничтожением следов. Альбус, иди за мной.

Мы вышли из спальни и направились на кухню. Плотно закрыв за собой дверь, я обернулась к Альбусу и прошептала:

– Теперь мы связаны по рукам и ногам. И хочешь ты того или нет, нам придётся действовать вместе. Но если ты ещё раз попытаешься предать меня… я уничтожу тебя без малейших колебаний.

– Во-первых, я никогда не предавал тебя. Я просто всегда выбирал сторону победителя. Теперь ты убедилась, что я был прав.

– Очень смешно! – процедила я сквозь зубы. – Зато теперь ты – неудачник вместе со мной.

– А во-вторых, не стоит угрожать тому, от чьей поддержки теперь зависит твоя судьба, – резко оборвал он, скрестив руки на груди. Его голос был ледяным, но в глубине глаз промелькнула тень уязвлённой гордости. – Поодиночке мы ничто, мы бессильны.

– Осадок – ядовитая гуща – въелся в душу, – прошипела я, каждое слово звучало, как змеиный плевок, испепеляя его взглядом. – Мы сотрём это место с лица земли, опутаем зловещей магией, чтобы даже тени воспоминаний не уцелело.

– Как скажешь, – Альбус усмехнулся, будто внезапно смирившись с приговором.

– Как тебе удалось сюда пробраться? Дядя помог?

– Как только завеса дрогнула, твой амулет – тот, что ты мне подарила, – вспыхнул, словно маяк, указывая путь к тебе, – ответил он, пожав плечами, словно речь шла о простом и привычном деле.

– Мой талисман… чтобы мы всегда могли найти друг друга, несмотря ни на что, – прошептала я, будто открыла давно забытое сокровище. – Ты его берёг…

На губах Альбуса появилась едва заметная улыбка.

– Когда почувствовал, что барьер рушится, я связался с твоим дядей. Он отправил меня к тебе через портал, используя координаты, которые подсказал амулет, и поручил передать важную весть.

– Какую? – нахмурилась я, ощущая, как холод тревоги медленно обвивает сердце. – О чём речь?

Альбус замолчал, будто взвешивая каждое слово.

– Мы поговорим об этом позже, – ответил он уклончиво, ускользая от прямого ответа, словно тень. – Главное, помни: ты в смертельной опасности. Не только ты – всё, что нам дорого, под угрозой. Остальное он объяснит тебе лично… если успеет.

Я стиснула зубы, сдерживая вспышку гнева. Сейчас не время для споров – на кону слишком многое.

– Как ты собирался выбираться отсюда? – спросила я.

– Твой дядя откроет обратный портал сегодня в двадцать три часа на старом кладбище в Коломне, – ответил Альбус, бросив беглый взгляд на часы. Время неумолимо утекало, словно песок сквозь пальцы.

– Это три часа пути. Нам потребуется транспорт, прикрытие и маскировка, – пробормотала я, задумчиво прикусывая губу. – Ладно, объясни мне, как накладывать личины. У меня нет подходящего зелья, а ты, насколько помню, владеешь этим искусством.

– Конечно, я же черт! – фыркнул Альбус с лёгким раздражением, но, кажется, был даже рад похвале. – Слушай внимательно. Представь моё лицо, а рядом с ним образ другого человека. Главное – максимально чётко визуализировать этот образ, лучше всего использовать собственные воспоминания, так будет проще.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что я его слушаю, и продолжил:

– Только не превращай в уродца, хорошо? Затем мысленно поменяй лица местами и задай параметры тела. После этого произнеси: «Лопинус и веренус».

– Так просто? – я удивленно подняла бровь. – Жаль, что ведьмы не могут делать такие вещи. Мы можем только менять физиологически, а тут все визуально, без последствий для организма.

– У всех свой набор даров, – ухмыльнулся Альбус, скрестив руки за спиной. – У чёртов есть свои преимущества.

Я смерила его холодным взглядом, но промолчала. Времени оставалось слишком мало – спорить сейчас было бессмысленно.

Я взяла Альбуса за руку и сосредоточилась на его лице, размышляя, в кого бы его превратить. Он был небольшого роста – вышел бы карлик. Это же визуализация, значит, накладывать личину нужно строго по пропорциям. Хмм…

Вдруг мне вспомнилась нахальная подруга моего сына из школы. После первого класса она расписала его рюкзак в розовый цвет. Эта девочка тоже была маленького роста, пухленькая, с русыми волосами, которые обычно собирала в два хвостика, и с коротко подстриженной челкой. У неё были слегка лопоухие ушки, пухлые губки, круглые щечки, большие зелёные глаза и нос картошкой.

Я так живо представила её, что, когда поменяла их местами и произнесла заклинание, результат меня поразил.

– Ты моя прелесть! Хочу потрепать тебя за твои алые, пухленькие щёчки. Ты прямо как сладкая булочка, так бы и съела! – не удержалась я, смеясь до слёз.

– Что ты натворила?! Ведьма! Ты меня опозорила?! – заорал Альбус, заворожённо глядя на себя в зеркало.

Его лицо то краснело, то чернело, а на щеках начали пробиваться чёрные волоски, что выглядело ещё комичнее.

– Почему я периодически вижу черта? – спросила я, всё ещё хихикая.

– Ты сделала меня девчонкой! – продолжал визжать Альбус. Голос его был тонким, почти писклявым, что только добавляло абсурда ситуации.

Я уже не могла сдержаться и захохотала.

– Ну, зато теперь ты не так уж страшен, – сказала я, пытаясь вытереть слёзы смеха.

Альбус злобно зыркнул на меня, но с этим лицом его попытка выглядеть угрожающим была ещё нелепее.

В этот момент на кухню вошёл Никита и разразился громким смехом. Альбус стоял перед ним в женском платье, с двумя косичками на голове и лицом, явно выдающим его демоническую природу.

– Ненавижу тебя! – закричал Альбус, скорчив обиженную рожицу и скрестив руки на груди. – Других лиц не нашлось?!

– Ты слишком маленький для мужского образа. Будешь выглядеть как карлик, – ответила я с лёгким сожалением, еле сдерживая смех.

– И что? Это моя стандартная личина! – буркнул он сварливо.

– В этом мире твоя стандартная личина слишком приметна. Нам надо быть незаметными до двадцати трёх часов, пока не покинем этот мир, – пояснила я.

– Значит, девчонка. Ксюшка! – хохотнул Никита, вытирая слёзы от смеха.

Альбус бросил на нас злобный взгляд, тяжело вздохнул и, явно смирившись с судьбой, пробормотал:

– Тьфу на вас. Ладно, поверю вам. Но зафиксируй наши лица! Добавь фразу "держать личину". А то я то Ксюша, то Андрюша, чёрт возьми!

Я закатила глаза, но его просьбу всё же выполнила. Альбус тут же перестал метаться между обликами, застыв в образе девочки с двумя косичками, словно навеки впечатавшись в эту форму. Затем, с методичностью человека, привыкшего к цейтноту, он расставил по комнатам особые камни, призванные стереть пыль былого и туман воспоминаний. Когда последний камень занял своё место, мы вышли на улицу, поймали такси и отправились в путь.