Выбор белого дракона

Дождь пока не начинался, но на стекле уже появлялись первые капли.

Казалось, сама природа затаилась в ожидании.

Аврора сидела между Сицилией и Сайнирой. На ней было простое светло-зелёное платье без украшений, но медальон с лунным камнем казался особенно заметным. Он лежал на груди и время от времени нагревался, словно внутри него билось маленькое сердце.

Сицилия сидела прямо, сложив руки на коленях. Она старалась выглядеть спокойно, но пальцы постоянно перебирали край голубого рукава.

Сайнира, напротив, почти не скрывала волнения. Её взгляд то и дело возвращался к Волемару.

Тёмный принц сидел напротив Авроры, рядом со своим советником. Он сохранял обычную сдержанность, но Аврора чувствовала, что за неподвижностью скрывается напряжение.

- Вы чувствуете как ухудшается погода? — спросил он мысленно.

Аврора не повернула головы.

- Нет. Я сейчас чувствую только тревогу.

- Иногда это может быть связано.

- Вы всегда находите такие мрачные объяснения?

- Я вырос в Норвейне.

- Это не оправдание.

Волемар едва заметно изменил выражение лица. Аврора не была уверена, что это можно назвать улыбкой, но в его мыслях почувствовалось тепло.

В этот момент дверь зала распахнулась. В зал вошли многочисленные советники, послы и министры. Последними вошли король Ясфен и Моан.

Ясфен выглядел непривычно напряжённым. Его движения были резкими, а пальцы крепко сжимали рукоять трости. Он не смотрел на дочерей и избегал взгляда Моана.

Аврора сразу поняла: разговор в малой приёмной прошёл не так, как хотел отец.

Моан шёл рядом с ним, спокойный и собранный. На нём был тёмно-синий камзол с серебряными застёжками в форме раковин. Длинные золотисто-русые волосы были заколоты у виска знакомой заколкой из белой ракушки.

Он легонько склонил голову в знак приветствия всех присутствующих, после чего посмотрел на Аврору.

Его взгляд был слишком внимательным.

Аврора почувствовала не радость, а тревогу.

Ясфен занял место во главе стола. Моан сел справа от него на свободное место.

— Прошу прощения за задержку, — произнёс король. — Возникли обстоятельства, требовавшие моего внимания.

— Весьма веские обстоятельства — сказал Моан.

Ясфен бросил на него быстрый взгляд.

— Я думаю, принц Моан, вы уже достаточно ясно изложил свою позицию.

— Я лишь сказал правду.

— Иногда правда бывает неуместна.

Между ними повисло молчание.

На краю стола лежало перо. Оно вдруг поднялось в воздух, покачалось над раскрытой картой и мягко опустилось обратно.

Никто не заметил.

Кроме Волемара.

- Это сделали вы?

Аврора едва заметно напряглась.

- Я ничего не делала.

- Похоже ваше тело отзывается на тревогу и пробуждает всё новые способности. и перо со мной согласно.

Король Ясфен развернул перед собой свиток.

— Мы собрались обсудить порядок обряда хрустальной сферы и будущего бала.

— Не только это, — сказал Моан.

— Я сам объявлю то, что считаю необходимым.

— Разумеется, ваше величество.

В голосе Моана звучала вежливость, но за ней скрывалось раздражение.

Ясфен глубоко вдохнул.

— Через три дня состоится бал. Во время праздника будет проведён обряд хрустальной сферы.

— Обряд должен показать, кто станет женой принца Волемара и будущей королевой, — произнёс советник Норвейна.

— Возможно, — ответил Ясфен. — До обряда принц может общаться с моими дочерьми в присутствии прислуги.

Ясфен холодно посмотрел на присутвующих.

— Напомню, что речь идёт о судьбе трёх принцесс.

Он указал на Аврору, Сицилию и Сайниру.

— Все три достигли брачного возраста и примут участие в обряде.

Сицилия подняла голову.

— Все три?

— Именно.

— Но я думала, что сфера выбирет лишь одну невесту.

— Сфера определит ваш путь и вашу судьбу. Каждая из вас должна коснуться кристалла.

Аврора нахмурилась.

— Почему мы узнаём об этом только сейчас?

— Потому что прежде мы не знали, сколько достойных претендентов прибудет в Эларин.

— Претендентов? — переспросила Сайнира.

Ясфен оглядел дочерей.

— У нас появились два возможных жениха.

Сицилия побледнела. Сайнира выпрямилась и посмотрела на Волемара. Аврора медленно перевела взгляд на Моана.

Он смотрел только на неё.

— Принц Волемар, наследник Норвейна, прибыл по воле своего покойного отца и в исполнении пророчества Оракула, — продолжил Ясфен. — Принц Моан, единственный наследник Талассара, прибыл по собственной воле.

— Я прибыл за Авророй, — сказал Моан.

Аврора закрыла глаза.

— Моан…

— Я говорю лишь о своих намерениях, а не о твоём ответе.

— Ты объявляешь их перед королём, советниками и моими сёстрами.

— Потому что не хочу, чтобы твой отец делал вид, будто меня не существует.

Ясфен резко стукнул ладонью по столу.

— Никто не делает вид, что вас не существует.

— Вы пытались отправить меня обратно в Талассар.

— Я хотел избежать лишних осложнений.

— Я не осложнение, — произнёс Моан.

— Не забывайтесь! Вы гость в моём доме!

— А Аврора — ваша дочь, а не вещь, которую можно использовать как предмет торга.

В комнате стало тихо.

Аврора почувствовала, как медальон нагревается. Рядом с её рукой лежала серебряная чайная ложечка. Она медленно поднялась над столом, покружилась и опустилась на скатерть.

Сайнира заметила движение.

— Что это было?

— Ничего, — быстро ответила Аврора.

Волемар не сводил с неё взгляда.

- Вы сейчас злитесь.

- Я не хотела этого.

- Ваш дар отвечает на эмоции. Попробуйте успокоиться.

Ложечка перестала двигаться.

Ясфен продолжил:

— Судьба трёх старших принцесс будет решаться в день бала. До обряда принц Волемар и принц Моан смогут общаться с каждой из них. Принц Моан официально заявил о своих намерениях при всех членах королевского совета.

— Я не вижу проблемы, — сказала Сайнира. — Обряд всё равно покажет предначертанное.

— Он может показать не то, что ты жаждешь увидеть. - осекла её Аврора. — Я напоминаю тебе, что речь идёт о браке, а не о танце.

Сайнира резко посмотрела на неё.

— Ты всегда всё превращаешь в спор.

На столе задребезжали серебряные ложки. Одна из них поднялась над скатертью и со звоном упала обратно.

Все замолчали.

Аврора застыла.

— Сквозняк, — сказала она.

Все окна были закрыты.

Волемар смотрел на неё.

- Сдерживайте гнев.

- Не могу.

- Представьте спокойную воду.

- Вода тоже бывает бурной.

- Тогда снег.

Аврора глубоко вдохнула.

Перед внутренним взглядом возникла белая горная долина. Снег падал медленно и бесшумно. Ни криков, ни приказов, ни чужих требований.

Ложки перестали дрожать.

Волемар перевёл взгляд на Сайниру.

— Что бы вы хотели увидеть на обряде? — спросил он.

Сайнира тут же смягчилась.

— Я не думала об этом.

— Тогда вы никогда не узнаете оправдала ли сфера ваши ожидания.

Она улыбнулась.

— Мне кажется, вы любите сложные вопросы.

— Я люблю честные.

Сайнира опустила глаза.

Аврора почувствовала прикосновение к сознанию.

- Кажется она уже знает какой хочет получить ответ от сферы, — подумал Волемар.

- Она влюбилась в вас с первого взгляда.

Волемар посмотрел на неё.

- Я всё утро думала о вас.

Аврора ощутила жар в груди.

В этот момент свечи вспыхнули выше, а пламя вытянулось в её сторону.

Она опустила взгляд.

Моан заметил изменение света.

— Если судьба трёх принцесс будет решаться на балу, — сказал он, — почему вы обсуждаете их брак так, будто они уже согласились?

Ясфен медленно повернулся к нему.

— Потому что мои дочери знают свой долг.

— Долг не отменяет права выбора.

— Вы слишком уверенно говорите о порядках Эларина.

— А вы слишком легко говорите о будущем своих дочерей.

Старший советник Норвейна нахмурился.

— Принц Моан, вы находитесь в чужом дворце.

— Я знаю.

— И должны соблюдать уважение к его правителю.

— Уважение не означает молчание, когда человек собирается решить судьбу трёх беззащитных девушек без их согласия.

— Вы прибыли сюда как гость, — произнёс Волемар.

Моан повернулся к нему.

— А вы, видимо, решили, что можете говорить от лица принцесс.

— Нет. В отличие от вас, я не делаю этого вслух.

Аврора почувствовала, как гнев снова поднимается внутри.

Сразу несколько предметов сдвинулись на столе. Кубки поплыли по серебряному подносу, карта приподнялась над столешницей, чернильница поползла к краю.

— Довольно! — воскликнула Аврора и вскочила со своего места.

Её голос прозвучал резко.

В тот же миг двери зала распахнулись. Ветер ворвался внутрь. Все свечи погасли. Снаружи ударил гром.

Затем дождь хлынул внезапно — плотной серой стеной. Капли застучали по окнам, крышам и каменным подоконникам. Небо потемнело так быстро, что зал показался почти чёрным.

Молния вспыхнула за стеклом.

Аврора увидела своё отражение в рыцарских доспехах, стоявших позади отца: растрёпанные волосы, широко раскрытые глаза и белое сияние медальона.

Она не управляла магией. Магия отвечала за неё.

Вазы с цветами начали дрожать. Розы распускались одна за другой, несмотря на холод, а затем лепестки сорвались с них и закружились по залу.

Сицилия вскрикнула.

— Аврора!

В следующую секунду тяжёлая карта сорвалась со стены. Аврора подняла руку, сама не понимая зачем, и карта остановилась в воздухе.

За окном снова грянул гром.

Она почувствовала, как ветер поднимается внутри груди. Ей казалось, что ещё немного — и воздух разорвётся от силы.

- Представьте спокойное место, — прозвучал в её сознании голос Волемара.

- Я не могу.

- Снег. Представьте снег.

Волемар осторожно вошёл в её мысли, не касаясь ничего без разрешения. Он показал ей белую горную долину. Снег падал медленно и бесшумно. Ни криков, ни приказов, ни отцовского гнева.

Только тишина.

Аврора ухватилась за этот образ.

Ветер стал слабее. Карта медленно опустилась на пол. Кубки вернулись на место. Дверь закрылась. Пламя свечей снова зажглось. Дождь продолжал барабанить по стеклу, но гроза отступала от дворца. Последним на пол упал белый лепесток розы.

Аврора открыла глаза.

Все смотрели на неё.

Король Ясфен — с подозрением.

Моан — с тревогой.

Сайнира — со страхом.

Сицилия — с сочувствием.

И только Волемар — с пониманием.

- Я никому не скажу, — произнёс он.

- Мне кажется, что все уже догадались.

На его лице впервые появилось почти незаметное выражение нежности.

Аврора отвела взгляд.

Моан поднялся.

— Я хочу сделать официальное заявление.

— Моан, не надо, — сказала Аврора.

Он всё равно продолжил:

— Я прошу руки Авроры.

Сицилия затаила дыхание.

Сайнира сжала веер.

Король Ясфен посмотрел на Моана с неожиданным удовлетворением.

Аврора почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Я не даю своего согласия.

Моан опустил голову. В его глазах появилась боль.

Аврора увидела её и почувствовала вину.

Ваза с розами у стены внезапно накренилась. Цветы высыпались на пол и рассыпались по мрамору.

Волемар поднялся.

— Принцессе нужен воздух.

— Не подходите, — сказала она.

Он сразу остановился.

— Хорошо.

Он не стал спорить. Не приблизился. Не потребовал объяснений.

Моан увидел это.

— Ты доверяешь ему больше, чем мне?

— Я никому не позволю решать за меня.

— Я не…

— Именно это ты делаешь, Моан.

Слово прозвучало жёстко.

Он замолчал.

Ясфен поднялся.

— Достаточно. Через три дня на балу все три принцессы пройдут обряд сферы. После этого мы обсудим результаты и возможные брачные соглашения.

— Возможные? — переспросила Аврора.

— Я сказал то, что счёл нужным.

— А я говорю, что ни один результат не станет моим согласием.

В ответ на её гнев по залу прошла новая волна магии.

Карты на стенах зашелестели. Перо старшего советника взмыло в воздух. Тяжёлая дверь захлопнулась, а затем снова распахнулась.

Цветы на гобелене раскрылись живым ковром.

Аврора не могла остановить силу.

- Представьте снег, — повторил Волемар.

Она закрыла глаза.

Белые горы. Тишина. Спокойствие.

Постепенно предметы остановились. Перо опустилось на стол. Дверь закрылась. Живые цветы снова стали вышитыми.

За окном дождь продолжал литься, но гром начал удаляться.

Совет закончился вскоре после этого.

Когда три сестры вышли в коридор, Сицилия остановилась.

— Что теперь будет?

— Отец попытается решить всё за нас, — ответила Аврора.

— А сфера?

— Сфера только покажет наше предназначение. Но отец постарается перевернуть все увиденное в свою пользу

Сайнира сжала веер.

— Я боюсь обряда.

— Ты боишься не обряда, — сказала Аврора. — Ты боишься, что Волемар выберет не тебя.

Сайнира вспыхнула.

— А ты боишься, что сфера заставит тебя сделать выбор раньше, чем ты сама решишься на него.

Аврора не ответила.

На стене рядом с ними распустились три белые розы.

Сайнира посмотрела на цветы и прошептала:

— Ты действительно не можешь управлять магией?

— Пока нет.

— Значит она сама выбирает, на что отвечать.

Аврора коснулась медальона.

— Возможно.

В её сознании прозвучал голос Волемара:

- Судьба может назвать имя. Но она не может заставить сердце ответить.

Аврора посмотрела на розы.

А если сердце ответит не тому, кого выбрала сфера? Тогда человек должен выбрать сердце? Или отдаться на милость предназначению.

За окнами дождь постепенно ослабевал. Но над дворцом всё ещё висели тяжёлые тучи.

До бала оставалось три дня.

Глава 6

Между морем и горами.

Вечером после совета Аврора долго не могла уснуть.

Она лежала в своей комнате, глядя на тёмный потолок, и снова прокручивала в памяти слова отца.

Два жениха. Три принцессы.

Обряд, который должен был решить их судьбу пройдёт перед всем двором.

За окном шёл дождь. Он начался вечером и не прекращался всю ночь. Вода стекала по каменным стенам дворца, шумела в водостоках и собиралась на дорожках сада.

Аврора слышала каждый удар капель.

Когда она закрывала глаза, ей виделась вода. Море Моана. И снег Волемара.

Между ними стояла она сама — невеста, дочь, принцесса, наследница древней крови.

Но ни один из этих образов не казался ей настоящим.

Аврора повернулась на бок.

На соседней подушке лежал медальон, снятый с шеи. Лунный камень светился в темноте. Белый и серебряный оттенки перемешивались с морской синевой.

— Что же ты хочешь мне сказать? — прошептала Аврора.

Камень ответил слабым теплом.

Утро выдалось серым.

Дождь закончился ещё до рассвета, но небо осталось затянутым облаками. На крышах дворца сверкали капли, дорожки блестели, а сад был окутан серебристым туманом.

Аврора проснулась от глухого стука.

Она села на кровати.

У дальней стены лежала шкатулка с гребнями. Крышка была закрыта, но сама шкатулка медленно двигалась по ковру, словно невидимая рука подтягивала её к кровати.

Аврора протянула ладонь. Шкатулка остановилась.

— Я не хотела.

Из вазы у окна поднялась белая роза. Её стебель наклонился, а лепестки раскрылись один за другим.

В дверь постучали.

— Кто?

— Лили.

Гувернантка вошла с подносом. Увидев розу и шкатулку, она остановилась.

— Сегодня магия решила поздороваться первой?

— Лучше бы она научилась стучать.

— Видимо магия не отличается хорошими манерами.

Аврора подошла к окну.

Во дворе стояли стражники.

— Отец поставил охрану?

— После вчерашнего совета.

— Чтобы наблюдать за нами?

— Чтобы охранять вас.

Аврора усмехнулась.

— Почти одно и то же.

Из коридора донёсся голос стражника:

— Принцесса Аврора, по распоряжению короля вам запрещено покидать дворец без сопровождения.

— Передай королю, что я не собиралась его покидать.

— Также вам запрещено посещать восточное крыло, подземные галереи и Хрустальный зал.

— А дышать мне разрешено?

За дверью наступила тишина.

На столе дрогнула чашка. Она поднялась над блюдцем, повернулась в воздухе и опустилась обратно.

Лили посмотрела на Аврору.

— Дыши спокойнее.

— Я спокойна.

За окном порыв ветра ударил в стекло.

— Конечно, — сказала Лили.

Через час Аврора встретилась с Сицилией и Сайнирой в музыкальной галерее.

Сицилия сидела у арфы, но не играла. Её пальцы лежали на струнах. Сайнира стояла возле окна и смотрела на мокрый сад.

— Вы тоже под охраной? — спросила Аврора.

— Отец сказал, что это ради нашей безопасности.

— Мне сказал то же самое.

— Значит, это правда.

Аврора посмотрела на неё.

— Ты действительно ему веришь?

Сайнира промолчала.

Сицилия провела пальцем по струне. Та тихо звякнула.

— После вчерашнего я почти не спала, — сказала она. — Я видела, как двигались предметы.

— Прости, если напугала.

Сайнира повернулась.

— Значит, у тебя действительно есть способности как у первой королевы.

— Да. Но они только пробуждаются.

— Отец должен знать.

— Именно он и не должен знать.

— Почему ты всё время думаешь, что все хотят причинить тебе вред?

— Потому что мой отец уже много лет решает, всё за меня, хотя почти не разговаривает со мной.

Сайнира скрестила руки.

— Может быть, он просто хочет защитить нас.

— От чего?

— От ошибок.

— А если ошибка — это жизнь, которую выбрали за тебя?

Сайнира отвела взгляд.

Сицилия тихо сказала:

— Я не хочу выходить замуж за незнакомца.

— А за кого хочешь? — спросила Сайнира.

Сицилия покраснела. Аврора села рядом с ней.

— Тебе не нужно отвечать.

— Я хочу, — сказала Сицилия. — Хочу выйти замуж за человека, которого люблю.

Сайнира удивлённо посмотрела на неё.

— За конюха?

Сицилия побледнела.

— Ты знала?

— Все знают, кроме отца.

— Он добрый, — тихо сказала Сицилия. — Рядом с ним я настоящая. Мне не нужно притворяться, не нужно соблюдать весь этот дворцовый этикет. В эти моменты я счастлива. Очень.

На арфе сами собой зазвучали три струны. Музыка вышла короткой и печальной.

Сайнира посмотрела на инструмент.

— Ты сделала это?

— Нет.

Аврора коснулась струн. Они дрогнули ещё раз.

— Магия слышит то, что я чувствую.

— Тогда что она чувствует сейчас?

Аврора посмотрела на сестёр.

— Страх. Страх перед тем, что уготовила нам судьба. Даст ли она нам самим сделать выбор.

На стекле окна появился узор из инея, хотя на улице был конец лета.

Сицилия взяла Аврору за руку.

— Мы с тобой.

Сайнира отвернулась, но через несколько мгновений тоже подошла ближе.

— Я не обещаю, что всегда буду с тобой соглашаться.

— Ты никогда и не соглашалась.

— Но я не расскажу отцу о твоём даре.

Аврора внимательно посмотрела на неё.

— Почему?

Сайнира пожала плечами.

— Потому что не хочу, чтобы ты беспокоилась еще и за это.

Это было первое доброе слово, которое Аврора услышала от неё за долгое время.

После полудня Аврора получила записку.

На плотной серой бумаге было написано:

«Если хотите научиться держать силу под контролем, приходите в старую оранжерею»

Подписи не было.

Но Аврора знала, кто её написал.

Старая оранжерея находилась за западной стеной дворца. Ею давно никто не пользовался. Стеклянная крыша заросла плющом, каменные дорожки покрылись мхом, а из трещин в полу пробивались тонкие стебли неизвестных растений.

Волемар ждал у круглого бассейна.

— Вы не должны были покидать комнату, — сказал он.

— Тогда не нужно было посылать записку.

— Я хотел предложить помощь.

— Мне не нужна помощь.

— Вам - нужна.

Аврора сняла плащ.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда чувствую, что человек стоит на краю эмоционального срыва.

— Я не стою на краю.

За её спиной горшок с сухим плющом поднялся в воздух.

Волемар посмотрел на него.

— Разумеется.

Аврора обернулась. Плющ медленно опустился на пол.

— Как вы научились управлять своими эмоциями?

— В Норвейне обучают этому с детства.

— А я росла среди гувернанток, которые запрещали мне прикасаться к старым книгам и я почти ничего не знаю об управлении магией.

— Вам пока это и не нужно. Начнём с простого. Вам нужно научиться держать эмоции под контролем.

Он указал на бассейн.

— Вода.

— Я не умею управлять водой.

— Я видел как Вы управляете предметами, цветами и погодой. Вода подчиняется тем же законам.

— Каким?

— Сила следует за намерением.

— Моё намерение — чтобы всё перестало двигаться.

— А вы думаете о том, как оно движется?

Аврора нахмурилась.

— Вы раздражаете.

Вода в бассейне поднялась волной и окатила Волемара с головы до ног.

Несколько секунд он стоял неподвижно.

Аврора прикрыла рот рукой.

— Не смейтесь, — сказал он.