Выбор белого дракона

Выбор белого дракона

Глава 1.

Гость из тёмных гор

В тот день над Эларином стояло, редкое для конца лета, серое небо.

Облака медленно ползли над дворцом, цепляясь за высокие шпили, будто не хотели выпускать из своих объятий белокаменные стены. Ветер шевелил флаги на главной башне, и золотой герб королевского дома то появлялся, то исчезал в тумане.

Аврора терпеть не могла такие дни.

В ясную погоду мир казался ей большим и полным обещаний. Тогда сады пахли мятой и розами, птицы перекликались в кронах старых вязов, а солнечные лучи играли на её медальоне, заставляя лунный камень сиять жемчужным светом.

Но сегодня это камень казался ей холодным и серым.

Девушка сидела на низкой каменной скамейке у пруда и рассеянно перебирала пальцами длинную травинку. Вокруг неё носились младшие сёстры.

Алмаз, самая маленькая, пыталась поймать золотую бабочку, Мария и Фиона плели венки из ромашек, а десятилетняя Алана уверяла всех, что умеет разговаривать с лягушками.

— Она не разговаривает, — заявила Сайнира, поправляя голубую ленту в волосах. — Она просто квакает.

— Ты ничего не понимаешь в тайных языках, — важно ответила Алана.

Сицилия тихо рассмеялась. Она сидела под яблоней и вышивала на белом платке маленькие розовые цветы. Её мысли в последнее время всё чаще возвращались к юному конюху. Аврора знала, что сестра уже давно вышивает не цветы, а его имя, спрятанное среди лепестков.

— Аврора, — позвала Сицилия, — ты опять смотришь на дорогу. Опять мечтаешь о свободе?

— Я смотрю не на дорогу, а на горизонт.

— Горизонт сегодня серый.

— Именно поэтому он интереснее. Неизвестно, что может скрываться за этим туманом.

Сайнира фыркнула.

— Ты всегда говоришь загадками, когда хочешь показаться умнее остальных.

Аврора медленно повернула голову. Её белокурые кудри рассыпались по плечам, а большие голубые глаза потемнели.

— А ты всегда говоришь неприятности, когда хочешь, чтобы на тебя обратили внимание.

На мгновение между девушками повисла тишина.

Сицилия оторвала взгляд от вышивки. Младшие сёстры перестали бегать, почувствовав приближение ссоры.

Но Аврора уже смотрела не на Сайниру - за дальними воротами поднялась пыль.

Сначала она заметила тёмные силуэты лошадей, потом блеск металлических доспехов. К дворцу приближалась странная процессия: чёрные кони, закрытые экипажи, знамена с серебряным вороном и багровым солнцем.

— Кто это? — спросила Мария.

Аврора встала.

В этот момент лунный камень на её груди обжёг кожу. Она резко вдохнула и прижала ладонь к медальону.

Боль была короткой, но такой сильной, будто внутри камня проснулась маленькая звезда.

Сжав медальон на груди она впилась взглядом в приехавших.

Среди всех, больше всего, выделялся всадник в тёмном плаще. Он держался прямо и неподвижно, словно был частью своей высокой чёрной лошади. Ветер откинул его капюшон, и Аврора увидела лицо.

Принц Волемар.

Она знала его имя. Все знали.

Третий сын короля Норвейна. Единственный оставшийся наследник мужской линии после гибели двух старших братьев. Воин, прошедший обряд в горах Оракула. Человек, о котором говорили, будто он не улыбался с детства.

Волемар повернул голову в сторону замерших от удивления принцесс.

Аврора встретила его взгляд и на одно короткое мгновение дворцовый сад исчез.

Она перестала слышать сестёр, шум ветра и скрип колёс. Остался только этот взгляд — холодный, внимательный, слишком спокойный для человека, который смотрел на неё так, словно уже пытался разгадать.

Лунный камень снова нагрелся.

Волемар едва заметно нахмурился и коснулся своего медальона. Его камень был тёмно-серым. Но в какой-то миг по его поверхности скользнула тонкая серебряная искра.

— Аврора? — окликнула Лили.

Служанка стояла у мраморной лестницы, придерживая плащ. Её лицо выражало тревогу.

— Король велел всем принцессам немедленно вернуться во дворец. Гости уже подъезжают.

— Кто они?

Лили бросила быстрый взгляд на всадника.

— Делегация из Норвейна.

— Я вижу.

— Тогда не задавай вопросы таким тоном.

— Каким?

— Таким, будто собираешься вызвать на дуэль весь королевский совет.

Аврора улыбнулась.

— Я пока не решила, с кого начать.

Лили подошла ближе и поправила выбившуюся прядь из её причёски.

— Пожалуйста, сегодня будь осторожнее.

— Я всегда осторожна.

— Нет. Ты умна. Но твой острый язык доведет когда-нибудь до катастрофы.

Аврора снова посмотрела на Волемара.

Он уже спешился и направлялся ко дворцу вместе со свитой. Тёмный принц не оглядывался, но Аврора почему-то была уверена: он всё ещё чувствует её взгляд.

— Лили, — тихо сказала она, — ты когда-нибудь видела, чтобы лунный камень менял цвет?

Гувернантка побледнела.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь.

— Нет, — после паузы сказала Лили. — Но в старых книгах говорится, что такое бывает.

— Когда люди находят свою судьбу?

— Да. Либо когда судьбы тесно связаны.

— А если судьба ошибается?

Лили посмотрела на неё с необычной серьёзностью.

— Судьба не ошибается, Аврора. Ошибаются люди, которые считают, что имеют право выбирать её за других.

Из дворца донёсся звук рога.

Первый.

Затем второй.

Это звук оповещал, что семь принцесс должны были явиться в тронных зал.

Аврора расправила плечи, подняла подбородок и направилась к лестнице. Её шаги были быстрыми, но внутри всё дрожало от странного предчувствия.

Она ещё не знала, что приезд тёмного принца изменит не только её жизнь, но и жизнь трех королевств.

Не знала, что через три дня хрустальная сфера назовёт имя её избранника.

Не знала, что её собственный медальон смешает цвета трёх стихий — земли, моря и гор.

И уж точно не знала, что в её крови просыпается не просто древняя магия.

Просыпается дракон.

Глава 2.

Ужин семи принцесс.

В тронном зале, несмотря на лето, было прохладно.

Высокие окна закрывали тяжёлые синие портьеры, и дневной свет проникал внутрь узкими серебристыми полосами. Между колоннами горели чаши с благовониями, пахнущими можжевельником и горькими травами. На стенах висели портреты прежних королей — суровых мужчин в коронах, украшенных драгоценными камнями.

Аврора никогда не любила эти портреты. Ей казалось, что каждый из них следил за ней и ждал, когда она совершит ошибку.

Король Ясфен стоял у подножия трона. Это был высоким мужчиной с серебром в тёмных волосах и усталым лицом. За последние годы его лицо изменилось: вокруг глаз залегли глубокие тени, а губы почти всегда были сжаты в тонкую линию.

Когда вошла Аврора, он едва взглянул на неё.

— Ты опоздала.

— Я пришла до начала приёма.

— Принцессы не должны заставлять гостей ждать.

— Принцессы не обязаны приходить раньше приглашённых гостей.

В зале стало тише.

Лили, стоявшая за спиной Авроры, едва заметно покачала головой.

Король Ясфен сжал пальцы на набалдашнике своей трости.

— Твоя мать не позволяла себе подобных ответов.

Аврора застыла.

О матери говорили редко. Ещё реже — с ней.

— Моя мать умерла, когда мне был год, — спокойно произнесла она. — Думаю, за это время я могла приобрести собственный характер.

На лице короля мелькнуло раздражение.

— Собственный характер? Ты называешь это характером?

— А как называете это вы?

— Невоспитанностью.

Аврора хотела ответить, но Лили мягко коснулась её локтя.

В зал вошли принц Волемар и старший лорд-советник Норвейна. Он был широкоплечим, седым и тяжёлым на вид. На его чёрном плаще серебром был вышит ворон, расправивший крылья.

Сам Волемар выглядел моложе, чем Аврора представляла. Ему было двадцать пять лет, но его лицо казалось старше из-за холодного, почти неподвижного выражения. Чёрные волосы были убраны назад, а на шее лежал тёмный медальон с лунным камнем.

Он снова посмотрел на Аврору..

— Ваше величество, — произнёс Велимар, обращаясь к Ясфену, — благодарю за гостеприимство.

— Норвейн всегда был желанным союзником Эларина, — ответил Ясфен.

Аврора едва не усмехнулась.

Союзником.

Не гостем. Не другом. Именно союзником.

Она уже понимала, зачем приехал Волемар.

Обряд в горах Оракула прошёл недавно. Все при дворе знали: Оракул предрёк принцу великое правление. Но власть должна была прийти к нему через брак со светлой дочерью.

Король Ясфен явно не собирался отдавать ему Аврору, старшую из дочерей. Он вообще никогда не делал ничего, что могло бы ослабить его положение.

— Когда же мы сможем познакомиться с вашими прекрасными дочерьми? — спросил советник Норвейна.

— Все семеро будут представлены за ужином, — ответил Ясфен. — Я подумал, что принц сможет познакомиться с ними в спокойной обстановке.

Волемар слегка склонил голову.

— Я не возражаю.

Его голос был низким и ровным. В нём не чувствовалось ни любопытства, ни радости от предстоящего выбора.

Аврора невольно подумала: интересно, знает ли он вообще, как разговаривать с женщинами?

— Ужин состоится через час, — продолжил Ясфен. — До этого принц может отдохнуть после дороги.

— Я предпочёл бы прогуляться по дворцу, — сказал Волемар. - Размяться после долгой поездки.

— Разумеется. Принцесса Аврора может сопровождать вас.

Король произнёс её имя с таким выражением, будто передавал нежелательную вещь.

Аврора медленно повернулась к нему.

— Я?

— Ты старшая. Тебе следует научиться быть гостеприимной.

— Я не служанка.

— Аврора.

Волемар перевёл взгляд с короля на принцессу. В его глазах впервые появилось что-то похожее на интерес.

— Если принцесса не желает, я не стану её принуждать, — произнёс он.

— Она желает, — сухо ответил Ясфен.

Аврора улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла.

— Конечно, ваше величество.

Волемар и Аврора вышли в западную галерею.

За огромными окнами моросил дождь. Капли стекали по стеклу, искажая сад: белые фонтаны превращались в призрачные башни, цветущие кусты — в тёмные волны.

Аврора шла впереди, не оглядываясь.

— Вы всегда так разговариваете с отцом? — спросил Волемар.

— Только когда он начинает принимать решения за меня.

— Не боитесь его гнева?

— Боюсь скуки. Гнев проходит быстрее.

Волемар посмотрел на неё внимательнее.

— Вы намеренно стараетесь казаться дерзкой?

— А вы намеренно стараетесь казаться безразличным?

Он остановился.

Аврора прошла ещё несколько шагов и тоже остановилась. Между ними оставалось расстояние всего в несколько шагов.

— Я не стараюсь, — ответил Волемар. — Мне действительно безразлично большинство вещей.

— Большинство?

— Не все.

Их взгляды встретились.

Аврора почувствовала тепло под медальоном. Не боль, как в саду, а мягкое, глубокое жжение, словно камень медленно просыпался.

Она коснулась его ладонью.

— Вам нехорошо? — спросил Волемар.

— Мне всегда хорошо.

— Вы часто лжёте?

— Только людям, которые задают слишком много вопросов.

На этот раз уголок его губ дрогнул.

Это нельзя было назвать улыбкой, но Аврора заметила.

И почему-то это встревожило её сильнее, чем холодная сдержанность.

Они продолжили путь. Аврора показывала ему зимний сад, библиотеку и зал старинных карт. Волемар слушал внимательно, задавал короткие вопросы и почти ничего не рассказывал о себе.

В библиотеке он остановился у витража.

Сквозь цветное стекло на его лицо легли красные и золотые отблески.

— Вы изучаете историю? — спросила Аврора.

— Войны.

— Это не одно и то же.

— Историю пишут победители.

— Значит, вы хотите стать победителем?

— Я хочу стать хорошим правителем.

— И думаете, для этого достаточно победить всех врагов?

Волемар повернулся к ней.

— Нет. Но иногда без победы невозможно сохранить мир.

— А если врагом окажется тот, кого вы любите?

Он замолчал.

Аврора сама удивилась собственному вопросу. Она хотела сказать что-то насмешливое, но слова вдруг прозвучали слишком серьёзно.

Волемар опустил взгляд на её медальон.

— Камень на Вашем медальоне отличается.

Аврора почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Откуда вы знаете?

— У всех лунных камней есть оттенок. Ваш слишком светлый.

— Он принадлежал моей матери.

— Королеве Алисии?

Аврора резко подняла голову.

— Вы знаете её имя?

— В Норвейне чтят древние роды. Ваша мать происходила из дома, который хранил кровь первых драконов.

— Мой отец говорит, что это всего лишь старая легенда.

— Ваш отец говорит то, что считает полезным для себя.

Волемар подошёл к окну. За стеклом дождь усилился, сад потемнел.

— А вы что считаете полезным? — спросила Аврора.

— Правду.

— Тогда почему приехали сюда?

Он ответил не сразу.

— Потому что Оракул предрек союз со светлой дочерью.

Аврора усмехнулась.

— И вы решили осмотреть всех дочерей короля, словно лошадей на ярмарке?

— Я не выбирал этот путь.

— Но всё равно идёте по нему.

— Иногда человек идёт туда, куда должен, даже если не понимает зачем.

Аврора посмотрела на него и впервые увидела за холодной маской не надменность, а усталость.

Он тоже был пленником чужой воли.

Просто его клетка состояла не из придворных правил, а из пророчества, отцовских ожиданий и короны, которую он ещё не получил.

— Ужин через четверть часа, — сказала Аврора. — Вам стоит подготовиться.

— Вы не боитесь, что сфера выберет меня?

Она уже собиралась уйти, но остановилась.

— Я не боюсь предметов из хрусталя.

— А чего вы боитесь?

Аврора положила руку на дверную ручку.

За окнами гром прокатился над садом.

— Что однажды кто-нибудь решит, будто имеет право выбрать за меня.

С этими словами она вышла из библиотеки.

А Волемар ещё долго стоял у витража, глядя на дождь и пытаясь понять, почему ему впервые в жизни стало важно мнение женщины, которую он встретил всего час назад.

Глава 3.

Серебряная нить

К ужину дворец преобразился.

В коридорах зажгли сотни свечей, и их золотой свет дрожал на мраморных стенах. Слуги расставили на столах серебряные блюда с запечёнными яблоками, пряной дичью, молодым сыром и сладкими пирогами с вишней. В хрустальных чашах мерцало рубиновое вино, а между блюдами лежали веточки розмарина и свежей мяты.

За окнами продолжался дождь.

Он стучал по стеклу, словно кто-то невидимый просился внутрь. Ветер трепал мокрые кроны деревьев, и тёмные ветви царапали стены дворца.

Аврора стояла перед зеркалом, пока Лили застёгивала на её спине платье из тёмно-зелёного шёлка.

— Не затягивай слишком туго, — попросила Аврора.

— Если оставить свободнее, ты снова скажешь, что платье держится на честном слове.

— Оно и должно держаться на честном слове. Это единственное, что во дворце ещё не успели продать.

Лили посмотрела на неё через зеркало.

— Ты злишься.

— Я всегда злюсь перед официальными ужинами.

— Нет. Сегодня ты злишься на делегацию из Норвейна.

— Я их не знаю.

— Значит на принца Волемара.

Аврора промолчала.

Её отражение казалось почти незнакомым. Длинные белокурые волосы спадали на плечи крупными кудрями, переплетёнными с тонкими золотыми нитями. Глубокие голубые глаза смотрели настороженно, а на шее лежал медальон с лунным камнем.

Камень был тёплым.

Слишком тёплым.

Аврора коснулась его пальцами, и по коже пробежала слабая дрожь.

— Он странный, — сказала она.

— Кто?

— Принц Волемар.

— В каком смысле?

— Смотрит так, будто оценивает крепость стен.

— Может быть, он просто не умеет разговаривать с девушками.

— Тогда ему будет трудно выбрать жену.

— Возможно, именно поэтому он и приехал.

В дверь постучали.

На пороге появилась Сицилия. Её каштановые волосы были собраны в длинную косу, украшенную голубой лентой и ниткой жемчуга. В руках она держала веер, хотя в покоях было прохладно.

— Отец велел идти в зал, — сказала она. — И ещё… Аврора, пожалуйста, не спорь с ним за столом.

— Я никогда не спорю.

Лили и Сицилия одновременно посмотрели на неё.

— Хорошо, — поправилась Аврора. — Почти никогда.

В коридоре уже собирались остальные сёстры. Маленькая Алмаз сонно тёрла глаза и держалась за руку гувернантки. Фиона поправляла на платье вышитую ленту, Мария что-то шептала Алане, а Сайнира стояла у окна и смотрела во двор.

— О чём вы говорите? — спросила Аврора.

— Алана говорит, что тёмный принц ест только сырое мясо, — ответила Мария.

— Неправда, — возмутилась Алана. — Мне это сказал паж.

— Паж хотел тебя напугать.

— А вдруг он вампир?

— Тогда он, вероятно, разочаруется в нашем ужине, — заметила Аврора.

Сицилия тихо рассмеялась.

Сайнира резко обернулась.

— Мне кажется, он очень красивый.

— Волемар? — спросила Сицилия.

— Конечно, Волемар.

— Он выглядит так, будто способен заморозить человека одним взглядом, — сказала Аврора.

Сайнира улыбнулась.

— А ты всё равно не перестаёшь на него смотреть.

— Мне приходится на него смотреть. Он гость нашего дома.

— А может ты хочешь, что-бы он выбрал тебя?

Аврора медленно повернула голову.

— Если бы я хотела, чтобы меня выбрали, я бы старалась понравиться.

— А ты никогда не стараешься понравиться?

— Нет. В этом и есть моя главная прелесть.

Сицилия вздохнула:

— Пойдёмте, пока отец не прислал за нами всю королевскую стражу.

Принцессы вошли в зал по старшинству, начиная с младшей Алмаз.

Девочка шла, крепко держась за руку гувернантки. На ней было белое платье с золотыми цветами, а маленькая корона съезжала набок при каждом шаге.

Король Ясфен поднялся со своего места.

— Моя младшая дочь Алмаз, — представил он. — Ей три года, но она уже знает названия всех птиц в королевском саду.

Алмаз важно сделала книксен.

— А ещё я умею кусаться.

По залу прошёл смех.

Король сделал вид, что не услышал.

Следом вошла Фиона.

— Фиона — прекрасная певица. Её голосом заслушиваются даже лебеди.

Фиона смутилась и присела в реверансе.

— Мария — искусная танцовщица. Она получила первый приз на весеннем празднике.

Мария улыбнулась и склонила голову.

— Алана — талантливая художница. Её картины уже украшают восточную галерею.

— А ещё она разговаривает с лягушками, — вставила Алмаз.

На этот раз засмеялись даже гости из Норвейна.

Алана обиженно надула губы.

Затем появились близняшки.

— Сицилия и Сайнира, — сказал Ясфен с особой гордостью. — Обе прекрасно вышивают, танцуют и играют на арфе. Сицилия особенно искусна в музыке, а Сайнира отличается живым умом и сильным характером.

Сицилия скромно присела в реверансе.

Сайнира же подняла глаза на Волемара. В её взгляде было столько открытого восхищения, что это заметили даже слуги.

Волемар ответил ей вежливым поклоном.

Сайнира расцвела.

Аврора стояла у дверей и ждала. Король посмотрел на неё и между ними повисла короткая пауза.

— Аврора — моя старшая дочь, — произнёс Ясфен.

И всё.

В зале стало тихо.

Аврора почувствовала, как внутри поднимается знакомый жар. Не тот, что исходил от медальона. Этот жар был её собственным — острым, гордым и почти болезненным.

Она сделала шаг вперёд.

— Позвольте представиться самой, раз отец не нашел более слов.

— Аврора, — предупредил король.

Но она уже стояла перед гостями.

— Я Аврора, старшая дочь короля Ясфена, единственная наследница крови семи великих королей. По материнской линии во мне течёт кровь древнего драконьего рода. Я изучаю историю, магические языки, фехтование, придворную дипломатию и искусство управления стихиями.

По залу прошёл шёпот.

Советник Норвейна заинтересованно поднял брови. Волемар смотрел на Аврору неподвижно, но его внимание стало почти осязаемым.

— Довольно, — холодно сказал Ясфен.

Аврора повернула голову.

— Я лишь дополнила ваше представление.

— Ты выставляешь нашу семью в нелепом свете.

— Разве нелепо говорить правду?

— Твоя мать тоже любила говорить о древней крови, — резко произнёс король.

Эти слова прозвучали громче, чем он, вероятно, хотел.

На миг его лицо изменилось. В нём мелькнуло не раздражение, а что-то похожее на страх.

Аврора заметила это. И запомнила.

— Моя мать умерла, когда мне был год, — сказала она. — Но, кажется, её слова до сих пор беспокоят вас.

Лили, стоявшая у стены, едва заметно побледнела.

Король Ясфен сжал пальцы на подлокотнике кресла, на которое лопирался.

— Сядь.

— Конечно, Ваше Величество.

Аврора заняла место напротив Волемара.

Между ними стояли серебряные подсвечники, кубки с вином и хрустальная ваза с белыми лилиями. Но ей казалось, что через весь стол протянулась невидимая нить.

Ужин продолжился.

Делегация из Норвейна говорила о северных дорогах, горных перевалах и нападениях разбойников. Ясфен отвечал осторожно, подбирая каждое слово. Советники слушали, запоминая малейшие намёки на будущие соглашения.

Сайнира несколько раз пыталась заговорить с Волемаром.

— Принц Волемар, говорят, вы победили в состязании северных воинов ещё до посвящения.

— Это было давно.

— Но вы наверняка помните каждую победу.

— Я помню ошибки.

— Вы очень скромны.

— Нет. Просто ошибки полезнее побед.

Сайнира улыбнулась.

— Вы всегда так серьёзны?

— Не всегда.

— А когда бываете другим?

Волемар взглянул на неё, потом на Аврору.

— Когда рядом нет людей, которые задают слишком много вопросов.