Развожу с драконами. За любовь не отвечаю

Стук повторился.

Я поднялась, спустилась на несколько ступеней и выглянула через лестничное окно.

У входа стоял мужчина в тёмном пальто.

Эдгар Роэн.

Он держал плоский служебный пакет.

Я поспешила вниз, стараясь не думать о том, что выгляжу сейчас как человек, которому срочно необходимы сон и парикмахер.

Открыла дверь.

— Господин Роэн?

Он повернулся.

— Госпожа Вейр. Получил вашу записку.

— Я просила прислать документы с посыльным.

— Да.

Он протянул пакет.

— Управление уже закрыло приём документов. Я возвращался с дежурной проверки и решил передать лично.

Я посмотрела на пакет.

Потом на него.

— Вы работаете посыльным в свободное время?

— Только когда обычные посыльные недоступны.

Я не удержалась от улыбки.

— Очень щедро с вашей стороны.

— Заверенные документы внутри. Два экземпляра. Один для бюро, второй для клиента. Состояние печатей можете проверить.

Я взяла пакет.

Он был сухим.

Печати целыми.

На обороте стояли номера актов.

— Спасибо, — сказала я.

Роэн посмотрел на меня внимательно.

— Вы отдыхаете?

— Конечно.

Он перевёл взгляд на мой рабочий фартук, который я так и не сняла.

— Выглядит убедительно.

— Я почти закончила.

— Что именно?

Я открыла рот.

Потом закрыла.

— Не знаю.

Он чуть улыбнулся.

Я почувствовала, что краснею, и разозлилась на себя.

— Сегодня всё прошло хорошо, — сказала я, чтобы сменить тему.

— Да.

— Инга сделала отличную работу.

— Согласен.

— Ильва теперь сможет восстановиться.

— Надеюсь.

Мы замолчали.

Дождь снова начал моросить.

Роэн стоял под узким навесом, а я держала пакет обеими руками.

Почему-то мне не хотелось сразу закрывать дверь.

— Вы сегодня подтвердили мою квалификацию перед судом, — сказала я.

— Подтвердил результаты вашей работы.

— Это разные вещи?

— Иногда.

Я посмотрела на него.

Он ответил спокойно:

— В первый день вы правильно обнаружили вторую ветвь, но едва не нарушили зажим ради дополнительного отпечатка. Сегодня вы остановились, когда обнаружили сопротивление узла, и изменили порядок действий. Это говорит о вашей квалификации больше, чем уверенные слова.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Он заметил мою реакцию.

— Я не хотел вас обидеть.

— Вы не обидели.

Я посмотрела на пакет.

— Просто мне давно никто не говорил такого без продолжения о том, как я всё испортила два года назад.

Роэн помолчал.

— Я знаю о вашем прежнем деле.

— Разумеется.

— Читал заключение комиссии.

Я подняла голову.

— И что думаете?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Что без первоначального оригинала невозможно установить, каким был документ до передачи в Палату.

Я почувствовала знакомую горечь.

— Очень удобный ответ.

— Возможно. Но это единственный вывод, который подтверждают имеющиеся материалы.

Я хотела возразить.

Хотела сказать, что знаю, что видела.

Что тот документ изменили.

Что меня сделали виноватой в том, чего я не совершала.

Но всё это он, наверное, уже слышал от других.

Роэн продолжил:

— Сегодня вы сохранили доказательства до расплетения. И не стали вмешиваться в систему, пока Инга не подтвердила безопасность. Это было правильно.

Я молчала.

Он слегка наклонил голову.

— Поэтому я и подтвердил ваше заключение.

Впервые за долгое время мне не захотелось ничего доказывать.

— Спасибо, — сказала я.

На этот раз совсем тихо.

Роэн посмотрел на часы.

— Мне пора. У нас вечерняя проверка среднего моста.

— Конечно.

Он сделал шаг назад.

Я вспомнила о документах.

— Подождите.

Он остановился.

— Там есть показания после отключения?

— Да. Полный технический акт.

— Можно один вопрос?

— Слушаю.

Я открыла пакет и достала листы технического акта.

На третьей странице стояла таблица распределения нагрузки.

Я нашла обозначение К-17.

Рядом было несколько строк с числами и временными отметками.

— После снятия связи Ильвы канал продолжил работать?

Роэн посмотрел на таблицу.

— Да.

— Нагрузка уменьшилась?

— Незначительно. В пределах обычных колебаний для общего канала.

Я нахмурилась.

— То есть там есть другие источники?

— В городских каналах их обычно много.

— Но К-17 не должен был получать силу по этому поручительству.

— По поручительству госпожи Саррен — не должен.

Он произнёс это с осторожностью.

Я подняла глаза.

— А по другим?

— Это отдельный вопрос. Сам по себе общий канал не незаконен. Нужно проверить основания каждого подключения.

Я посмотрела на цифры.

Система продолжала работать.

Большая, привычная, почти незаметная для горожан.

Сегодня мы остановили одну незаконную ветвь.

Но основной поток остался.

— Вы собираетесь проверять К-17? — спросила я.

— По материалам сегодняшнего дела у надзора есть основания запросить сведения о подключении. Мы передадим соответствующий запрос.

— Палате клятв?

— И службе городских контуров. У них отдельные журналы.

Я вспомнила Северина Морна.

Его безупречный сюртук.

Серебряный кофейник.

Спокойную улыбку, с которой он предлагал исправить «техническую неточность» без независимой экспертизы.

— Надеюсь, документы сохранятся, — сказала я.

Роэн посмотрел на меня.

— Для этого и нужны независимые экземпляры.

Он произнёс мои собственные мысли.

Мне стало неуютно.

И одновременно немного спокойнее.

— Доброй ночи, госпожа Вейр.

— Доброй ночи, начальник Роэн.

Он спустился с крыльца.

Я проводила его взглядом.

Высокая фигура быстро скрылась за поворотом. На мокрой мостовой отражались фонари. Где-то у реки ударил колокол.

Я закрыла дверь.

Поднялась в бюро.

Положила пакет на стол и открыла журнал.

Снова посмотрела на имя Ильвы.

Первая клиентка.

Первое завершённое дело.

Первая маленькая победа.

Я хотела обвести запись аккуратной линией, но рука дрожала от усталости.

Пришлось отложить перо.

Я погасила лампу и пошла в свою комнату.

Уже лёжа в кровати, вспомнила таблицу из технического акта.

К-17.

Одна незаконная ветвь закрыта.

Но городской канал продолжал получать энергию.

И больше всего меня тревожило даже не то, сколько там могло быть других подключений.

А то, что без жалобы Ильвы никто, похоже, не собирался проверять, откуда эта энергия берётся.

Глава 4. Мы хотим остаться вместе

На следующее утро я обнаружила, что избавить женщину от незаконного магического поручительства гораздо проще, чем заставить собственную помощницу перестать относиться ко мне как к тяжело больной.

— Нет, — сказала Дора.

Я даже не успела открыть шкатулку.

— Я ещё ничего не сделала.

— Именно. И не сделаешь.

Она поставила передо мной тарелку с овсяной кашей и забрала со стола футляр с диагностическими пластинами.

— Двадцать четыре часа после полного расплетения. Инга повторила трижды. Я записала.

— Я помню.

— Тогда зачем достала инструменты?

— Хотела почистить.

— Их можно почистить обычной тряпкой. Но ты обязательно решишь заодно проверить, не осталось ли на серебре магического следа.

Я посмотрела на неё.

Дора невозмутимо переложила футляр в шкаф.

— Видишь? Даже спорить не стала. Значит, угадала.

За окном Медная улица просыпалась медленно и неохотно. Ночью прошёл дождь, вода стояла между камнями мостовой, а над крышами висел туман. Соседский пекарь ругался с поставщиком муки. Переплётчик внизу ещё не открыл мастерскую, поэтому в нашем бюро было необычно тихо.

Я отодвинула тарелку.

Дора вернула её на место.

— Марта.

— Я взрослая женщина.

— Тогда веди себя соответственно и позавтракай.

Пришлось подчиниться.

Вчера, на четвёртый день работы бюро, у нас наконец появились деньги. Немного, но достаточно, чтобы оплатить следующую неделю работы Доры и купить новый запас мела.

Я пересчитала монеты вечером, прежде чем лечь. Утром выяснилось, что Дора пересчитала их ещё раз.

В её тетради рядом с доходами появилась новая строка: «Непредвиденные расходы на питание госпожи Вейр».

— Убери, — потребовала я.

— Это бухгалтерия.

— Это издевательство.

— Одно другому не мешает.

Я снова взялась за кашу.

Вчера я провела первое полное расплетение после двух лет работы с ограниченным допуском. Ильва Саррен получила освобождение от незаконной нагрузки и документы о разводе, а я — ноющие руки, тяжёлую голову и странное ощущение, будто в собственной жизни наконец сдвинулась с места.

Хорошее ощущение.

Непривычное.

Я даже опасалась слишком долго на нём задерживаться.

— Из магистрата что-нибудь принесли? — спросила я.

Дора достала из сумки сложенный лист.

— Подтверждение приёма технических актов. Ещё письмо из регистрационной канцелярии: постановление Ильвы внесено в реестр. Заверенную выписку можно получить завтра.

— Отлично.

— А ещё пришёл счёт за отопление.

— Не надо портить мне утро.

— Поздно. Я уже посчитала.

Она положила передо мной маленький листок.

Я посмотрела на сумму.

— Мы отапливаем бюро или весь дом?

— По мнению хозяина, половину дома.

— С такими расходами нам срочно нужен ещё один клиент.

Дора осторожно отодвинула тарелку и достала чистый лист.

— Клиенты появятся. Только давай договоримся, что на этот раз мы сначала выясним, чего они хотят, а уже потом начнём спасать их от мужей.

— Что это должно означать?

— Ничего. Просто полезная привычка.

Я хотела спросить, с каких пор Дора занимается воспитанием моего профессионального характера, но на лестнице послышались шаги.

Два человека.

Один шёл быстро и неровно, другой — медленнее, останавливаясь через несколько ступеней.

Затем раздался тихий звон.

Будто кто-то ударил маленькой ложечкой о стакан.

Мы с Дорой переглянулись.

— Если опять дракон с жалобой, — сказала она, — я беру за приём двойную плату.

В дверь постучали.

— Войдите, — ответила я.

Первой появилась молодая женщина в тёмно-зелёном плаще. Она была невысокой, с рыжеватыми волосами, убранными под капюшон. Из-за рукавов выглядывали кончики тонких кожаных перчаток.

За ней вошёл мужчина.

Высокий, светловолосый, с широкими плечами и кожаной сумкой через плечо. Он нёс деревянный ящик, из которого при каждом шаге доносился тихий металлический перезвон.

Я заметила ещё кое-что.

Он держался рядом с женщиной, не прикасаясь к ней, но постоянно следил, чтобы она не оступилась.

Дракон.

Это было видно по едва заметному бронзовому блеску в глазах и тому, как тепло от его тела рассеивало холодный воздух возле воротника.

Женщина остановилась перед моим столом.

— Госпожа Вейр?

— Да. Проходите.

Она посмотрела на вывеску, видневшуюся через открытую дверь.

Потом на мужчину.

— Мы, кажется, пришли по адресу.

— Это зависит от вашей проблемы.

— У нас брачный договор, — сказала она.

Я указала на стулья.

— Тогда садитесь. Меня зовут Марта. Это Дора Фенн, моя помощница. Мы занимаемся магическими обязательствами и их прекращением.

Мужчина поставил ящик на пол и помог спутнице снять плащ.

Она тут же забрала у него ткань и повесила сама.

Жест был быстрым, привычным.

Я заметила, как он слегка улыбнулся.

— Меня зовут Мирена Лат, — представилась женщина. — Я ведьма. Работаю со стеклом.

— Феликс Лат, — сказал мужчина. — Часовой мастер.

Они сели рядом.

Я открыла журнал приёмов.

— Сколько лет вы в браке?

— Три года, — ответила Мирена.

— Четыре в следующем месяце, — уточнил Феликс.

Она посмотрела на него.

— В следующем месяце будет четыре со дня знакомства.

— Верно. Прости.

— А поженились мы три года и семь месяцев назад.

Феликс улыбнулся.

— Вот поэтому документы обычно заполняет она.

Мирена чуть заметно толкнула его локтем.

Я записала срок брака.

— Понимаю. И что вас привело ко мне?

Женщина глубоко вдохнула.

— После подписания одного документа у меня начали болеть руки. Я быстро устаю. Иногда кажется, что жар в печи вытягивает из меня больше силы, чем раньше.

Я посмотрела на её перчатки.

— Когда подписали документ?

— Четыре дня назад.

— Муж знает о вашем обращении?

Мирена удивилась.

— Конечно. Мы вместе пришли.

Я перевела взгляд на Феликса.

Он сидел спокойно, положив ладони на колени.

— Что именно вы подписывали? — спросила я.

— Акт о завершении добровольного участия в городском щите, — ответил он.

Я перестала писать.

— В каком щите?

— В общем. Том, что защищает набережные и мосты, — пояснила Мирена. — Три месяца назад я согласилась помогать городу своей силой. На девяносто дней.

— Добровольно?

— Да.

— Муж предложил?

Феликс слегка повернул голову.

Мирена нахмурилась.

— Нет. Я сама решила.

— А он поддержал?

— Марта, — негромко сказала Дора.

Я сделала вид, что не услышала.

— Просто хочу понять обстоятельства.

Мирена сложила руки на столе.

— Я подписала договор добровольно. Феликс отговаривал, потому что у меня и без того много работы. Но я настояла.

Мужчина улыбнулся уголком рта.

— Она обычно настаивает.

— И часто оказываюсь права.

— Часто, — согласился он.

Я посмотрела на них обоих.

Слишком спокойные.

Слишком согласные друг с другом.

Гарт Саррен тоже наверняка умел улыбаться, когда хотел произвести хорошее впечатление.

Я поставила следующую отметку.

— А почему пришли именно ко мне?

Феликс посмотрел на вывеску за окном.

— Мы сначала пошли в Палату. Там сказали, что нужно подождать проверки. Потом Мирена увидела ваше объявление.

— У вас написано, что вы разбираетесь с драконами, — добавила она.

— С магическими обязательствами, — поправила я.

— Да. Но драконы там тоже упоминаются.

— Обычно в менее приятном контексте.

Мирена посмотрела на мужа, потом снова на меня.

— Вот поэтому я и хотела сразу объяснить.

Она наклонилась ближе.

— Мы не собираемся разводиться.

Я подняла глаза.

— Простите?

— Мы хотим остаться вместе.

Несколько мгновений я молчала.

Дора очень медленно закрыла бухгалтерскую тетрадь.

Мирена продолжила:

— У нас хороший брак. По крайней мере, я так считаю.

— Я тоже, — сказал Феликс.

— Мы иногда ссоримся, но не из-за этого. Мне нужно разобраться с магическим обязательством. Я не хочу разводиться с мужем, чтобы перестать отдавать силу.

Я почувствовала, как лицо начинает теплеть.

— Конечно. Для этого развод не требуется.

Дора кашлянула.

Я не посмотрела на неё.

— Тогда давайте разберёмся с документами, — предложила я.

Феликс поднял с пола деревянный ящик.

— Я принёс всё, что нам выдали.

Он открыл крышку.

Внутри лежали аккуратно сложенные бумаги, маленький карманный хронометр и две металлические пластинки с регистрационными номерами.

Я посмотрела на хронометр.

— Это тоже относится к делу?

— Возможно.

Он осторожно вынул прибор.

— Я делаю часы. Достаточно точные, чтобы замечать небольшие отклонения в работе магических механизмов. Когда Мирена стала жаловаться на усталость, я начал записывать, в какое время она возникает.

— И что обнаружили?

— Почти каждый день около четырёх часов пополудни происходит короткое усиление нагрузки. Не сильное, но заметное. В это время наши домашние часы начинают отставать.

Я подняла бровь.

— Все часы?

— Те, которые стоят рядом с мастерской.

— Почему?

— Они используют небольшую долю тепла от стекольной печи для стабилизации хода. Мирена раньше поддерживала этот режим почти не задумываясь. Теперь ей приходится тратить больше силы, и механизм реагирует.

Я посмотрела на Мирену.

— Вы это подтверждаете?

— Да. Хотя сначала думала, что Феликс просто неудачно починил собственные часы.

— Один раз такое было, — заметил он.

— Три раза.

— Третий был из-за кошки.

— Кошка не должна разбирать часы.

— Она не разбирала. Только уронила.

Я невольно улыбнулась.

Потом вспомнила, что веду приём, и открыла папку.

Первый документ оказался договором добровольного участия в городской программе поддержки щита.

Девяносто дней.

Не более одной десятой доступной силы.

Вклад принимался только при соблюдении предела и прекращался по окончании срока.

Всё выглядело совершенно законно.

Мирена подписала договор три месяца назад. Рядом стояла отметка нотариуса и номер городского канала.

К-17.

Я задержала взгляд на обозначении.

Тот самый номер.

— Вы знали, в какую систему передаёте силу? — спросила я.

— Да, — ответила Мирена. — Нам объяснили. Городской щит. После весеннего паводка часть защитных узлов требовала усиления, и собирали добровольные вклады.

— Почему вы согласились?

Она пожала плечами.

— Наш дом возле северной набережной. Весной вода дошла почти до мастерской. Если бы щит не удержал вторую волну, мы потеряли бы всё оборудование.

Феликс добавил:

— Программа была открытая. Список условий лежал в городской канцелярии. Я сам прочитал.

Я посмотрела на него.

— То есть вы изучали договор?

— Да.

— Внимательно?

— Насколько мог. Я не специалист по клятвам, но умею читать условия.

Он произнёс это без раздражения.

Отчего мне стало только неудобнее.

Я перевернула лист.

Договор действительно содержал ограничения. Никаких скрытых вкладышей в предоставленной копии не было.

— Акт о завершении участия?

Мирена передала следующий документ.

— Вот.

Он был подписан четыре дня назад.

На первой странице крупно стояло:

«Акт окончательного закрытия добровольного поручительства».

Ниже следовало подтверждение окончания девяностодневного срока.

Я прочитала документ до конца.

Подписи Мирены и Феликса.

Отметка Палаты клятв.

Ссылка на первоначальный договор.

И короткая строка о технической сверке действующей формулы.

Я перечитала её.

— Что вам сказали перед подписанием?

Мирена ответила сразу:

— Что обязательство закрывается. Мы спрашивали, нужно ли что-то ещё делать. Писарь сказал, что после подписи сила больше уходить не будет.

— Вы оба подписали?

— Да, — сказал Феликс. — Мирена как участница, я как второй подписант при совместном оформлении.

— Вы касались действующего листа?

Мирена кивнула.

— Да.

Я положила документ на стол.

— После этого началась слабость?

— На следующий день, — сказала она. — До этого я чувствовала себя нормально.

— А раньше, во время добровольного участия?

— Иногда уставала, но не так. Я знала, что отдаю часть силы. Следила за нагрузкой и меньше работала по вечерам.

Я внимательно посмотрела на Феликса.

— Вы получали какие-нибудь дополнительные документы после подписания акта?

— Нет.

— С кем-нибудь разговаривали отдельно?

Он нахмурился.

— О чём?

— О продлении поручительства. О дополнительном обеспечении. О том, чтобы временно сохранить нагрузку.

Мирена перевела взгляд с меня на мужа.

Феликс медленно положил хронометр на стол.

— Нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Никаких заявлений? Платежей посредникам? Просьб ускорить оформление?

Его лицо стало серьёзным.

— Госпожа Вейр, вы хотите что-то мне сказать?

— Я пытаюсь установить, кто мог заказать изменение условий.

— Тогда почему спрашиваете только меня?

Я замолчала.

Он смотрел прямо, без агрессии, но и без прежней лёгкости.

Мирена тоже перестала улыбаться.

— Марта, — сказала она, — я понимаю, почему вы спрашиваете.

— Правда?

— Мы слышали о вашей первой клиентке. У нас знакомая работает рядом с её мастерской. Люди обсуждают, что там произошло.

Я почувствовала неприятный холод в животе.

— И что говорят?

— Что муж скрывал от неё обязательства. Что ей стало плохо, а вы помогли снять незаконную нагрузку.

Она помолчала.

— Но у нас другая история.

Феликс взял её за руку.

Я посмотрела на их пальцы.

Мирена не вздрогнула.

Не попыталась отстраниться.

Наоборот, сама переплела пальцы с его.

— Я хочу понять, почему после закрытия договора мне стало хуже, — сказала она. — И хочу, чтобы Феликс помогал мне с этим разбираться. Я не хочу, чтобы мы начинали подозревать друг друга из-за чужой ошибки.

Мне стало стыдно.

Не резко, как бывает после публичного замечания.

Гораздо неприятнее.

Я вдруг увидела со стороны собственные вопросы.

Сначала муж.

Потом подозрение.

А потом уже документы.

Хотя люди пришли ко мне за помощью, а не за оценкой своей семейной жизни.

— Вы правы, — сказала я.

Феликс поднял бровь.

Я повернулась к нему.

— Прошу прощения. Я поспешила с предположениями. Пока у меня нет оснований считать, что вы заказывали дополнительное поручительство.

Он посмотрел на Мирену.

Потом снова на меня.

— Спасибо.

Ответ был коротким.

Но напряжение в его плечах немного ослабло.

Я закрыла договор.

— Давайте начнём заново. С того, чего вы оба хотите.

Мирена ответила первой:

— Чтобы мой добровольный вклад действительно закончился.

Феликс добавил:

— И чтобы никто больше не забирал её силу без согласия.

— Брак сохраняем?

Мирена улыбнулась.

— Желательно.

Феликс посмотрел на неё.