
Полная версия:
Развод с миллиардером. Позвони теперь ей
Мне нужно было закончить собирать вещи и дождаться времени заезда. В понедельник — встретиться с юристом. Потом позвонить заказчице, посмотреть размеры кресел, понять, как прожить ближайшую неделю.
Но я все еще стояла возле стола и думала о том, как он сказал, что не хочет меня терять.
Он прямо ответил, что едет к другой женщине.
А я уже надеялась, что вернется.
Глава 2. Привычный номер
В квартире, которую я сняла на неделю, было три кружки и ни одной нормальной сковородки.
Я обнаружила это вечером, когда решила приготовить себе ужин. В холодильнике лежали купленные по дороге яйца, помидоры и кусок сыра. Я открыла нижний шкафчик, достала маленькую сковороду с поцарапанным покрытием и некоторое время разглядывала ее.
Потом убрала обратно.
В доме у нас было столько посуды, что половиной я почти не пользовалась. Большая кухня, два холодильника, отдельный шкаф для бокалов, которыми Глеб любил хвастаться перед гостями. А здесь на столешнице едва помещались чайник и разделочная доска.
Я отрезала хлеб, положила сверху сыр и съела стоя.
Квартира находилась на четвертом этаже старого дома возле метро «Сокол». Светлая, чистая, с небольшой спальней и окнами во двор. На фотографиях она выглядела просторнее, но мне понравилась сразу. Особенно кухня с круглым столом возле окна.
Я поставила на него ноутбук, блокнот и папку с образцами.
В спальне стоял открытый чемодан. Я успела разложить белье и домашнюю одежду, но остальные вещи оставила внутри. Не могла решить, стоит ли занимать шкаф, если через неделю придется снова все собирать.
Телефон завибрировал.
«Ты устроилась?»
Глеб.
Я перечитала сообщение дважды.
Утром он сказал, что не хочет меня терять. Потом уехал к другой женщине. Теперь спрашивал, удобно ли мне в съемной квартире.
«Да. Все нормально», — ответила я.
Три точки появились почти сразу.
«Если что-нибудь понадобится, скажи».
Я положила телефон экраном вниз.
Вчера я могла рассказать ему, что на кухне неудобно открывается нижний ящик. Он непременно спросил бы, почему я не проверила это при заселении, а потом нашел бы человека, который приехал и починил направляющие. Я посмеялась бы над его привычкой решать любую проблему через телефон.
Теперь я не собиралась просить его даже о такой мелочи.
Я включила ноутбук.
На почте ждали два письма от заказчицы, которой я помогала переделывать гостиную. Она прислала размеры найденных кресел и фотографии ткани.
Обычно я быстро принимала подобные решения. Сейчас трижды открывала одно и то же изображение, не понимая, что именно должна проверить.
Наконец достала план комнаты и посмотрела расстояние между диваном и книжным шкафом. Кресла оказались слишком широкими: после установки одного из них проход сузился бы почти до шестидесяти сантиметров.
Я написала заказчице, что цвет подойдет, а размер нет. Предложила два других варианта.
Отправила письмо и почувствовала неожиданное удовлетворение.
В этом маленьком вопросе все было понятно. Если кресло слишком большое, его нельзя поставить туда только потому, что оно красивое. Можно поискать другое. Передвинуть мебель. Изменить планировку.
С людьми все оказалось сложнее.
Я закрыла ноутбук и пошла в душ.
Перед зеркалом сняла обручальное кольцо.
Оно не снималось сразу. Пришлось намылить палец. Я осторожно стянула тонкий золотой ободок и положила возле раковины.
На коже осталась светлая полоска.
Я посмотрела на нее и вдруг испугалась, что потеряю кольцо.
Завернула его в бумажную салфетку, потом передумала, развернула и положила в маленькое отделение косметички. Проверила молнию.
Глупо было бояться потерять вещь, которая больше ничего не обещала.
Но я боялась.
Вечером позвонила мама. Она жила в другом городе и ничего не знала. Я ответила, что у нас с Глебом все нормально, работы много, а на выходных я постараюсь набрать ее подольше.
После разговора долго сидела на кровати.
Ложь показалась такой привычной, что я почти не заметила, как произнесла ее.
***
В понедельник я приехала к юристу за двадцать минут до назначенного времени.
Офис находился в тихом переулке, на втором этаже небольшого здания. На двери висела табличка с фамилией Лады Сергеевны Литвиновой. Секретарь предложила кофе, я отказалась и попросила воды.
Последние несколько дней я спала урывками. Просыпалась среди ночи, проверяла телефон, а утром никак не могла заставить себя встать.
В воскресенье Глеб прислал сообщение о том, что подготовит документы для развода. Я ответила, что сначала поговорю со своим юристом.
Он написал: «Как скажешь».
Эти два слова почему-то разозлили меня сильнее всего.
Как будто я выбирала ресторан, а не разбиралась с последствиями четырнадцати лет совместной жизни.
— Таисия?
Я подняла голову.
В дверях кабинета стояла женщина лет сорока пяти в темных брюках и светлой блузке. Волосы собраны в аккуратный пучок, на шее тонкая серебряная цепочка.
— Проходите.
Лада Сергеевна предложила сесть напротив стола и открыла блокнот.
— Вероника сказала, что вопрос связан с разводом. Расскажите, пожалуйста, что произошло и на какой стадии вы находитесь.
Я начала говорить.
Сначала довольно спокойно. Объяснила, что мы женаты четырнадцать лет, общих детей нет, муж хочет развестись, спорить с этим я не собираюсь.
Потом дошла до слов о другой женщине и запнулась.
— Простите.
— Не торопитесь, — сказала Лада Сергеевна. — У нас достаточно времени.
Я сделала глоток воды.
— Он предложил мне квартиру. И какую-то сумму денег. Конкретно мы еще не обсуждали.
— Брачный договор заключали?
— Нет.
— Совместное имущество оформлено на вас обоих?
— По-разному. Квартира, которую мы покупали несколько лет назад, записана на него. Есть недвижимость, счета, доли в компаниях. Я не все знаю подробно.
— Это нормально. Сейчас наша задача — собрать информацию, а не решить все за одну встречу.
Она задала еще несколько вопросов. Когда мы поженились, чем занимается муж, какие активы были у него до брака, что приобреталось позже.
О некоторых вещах я не знала почти ничего.
Глеб всегда занимался бизнесом самостоятельно. Я знала названия нескольких его компаний, была знакома с партнерами, присутствовала на ужинах, иногда помогала выбирать помещения для офисов.
Но о документах мы почти никогда не разговаривали.
— Мне было неинтересно, — сказала я, чувствуя себя неразумной школьницей.
Лада Сергеевна подняла взгляд.
— Вам было неинтересно или вы привыкли, что этим занимается супруг?
Я подумала.
— Наверное, второе.
— Тогда не стоит винить себя за то, что вы сейчас не можете назвать все активы. Для этого и существует юридическая работа.
Она объяснила, что при взаимном согласии и отсутствии общих несовершеннолетних детей развод можно оформить через ЗАГС. А вопросы раздела имущества решать отдельно.
Мы обсудили, какие документы понадобятся и что пока лучше не подписывать.
— Ваш муж уже предложил конкретное соглашение?
— Нет. Сказал, что поговорит со своими юристами.
— Когда пришлет, передайте мне. Мы изучим.
Я кивнула.
— Он не собирается меня обманывать, — сказала я и тут же пожалела об этом.
Лада Сергеевна закрыла ручку колпачком.
— Возможно. Но ваша задача сейчас не проверять его порядочность на доверии. Ваша задача — понимать, на что вы соглашаетесь.
Я опустила глаза.
— Он считает, что я смогу жить в нашем доме, пока захочу.
— А вы хотите?
— Нет.
Это оказалось единственным вопросом, на который я ответила без колебаний.
— Тогда не нужно заставлять себя оставаться там, — спокойно сказала она. — Но и отказываться от причитающегося вам имущества не следует только потому, что вы решили жить отдельно.
Я потерла пальцем светлую полоску от кольца.
— Знаете, я все время думаю, что это как-то некрасиво. Он уходит к другой, а я начинаю выяснять, сколько мне положено.
— Таисия, раздел имущества не является местью. Вы вместе прожили четырнадцать лет. У вас есть права, и вы можете ими пользоваться.
— Он все заработал сам.
— Вы тоже работали?
— Да.
— Вели хозяйство, участвовали в совместной жизни, принимали решения?
— Конечно.
— Тогда давайте не будем заранее решать, чей вклад важнее. Для начала выясним, что именно входит в состав совместного имущества.
Она не пыталась меня утешить. И мне это понравилось.
Мы договорились, что я соберу доступные документы, а она подготовит запросы и список следующих шагов.
Когда встреча закончилась, я впервые за несколько дней почувствовала, что у меня есть хотя бы приблизительный план.
Выйдя на улицу, я постояла возле машины и позвонила Нике.
— Ну как? — спросила она.
— Нормально. Очень спокойная женщина.
— Я же говорила.
— Она сказала, чтобы я ничего не подписывала без проверки.
— Отлично. И чтобы ты не отдала Глебу все имущество за красивое извинение.
— Ника.
— Что?
— Я не собираюсь отдавать ему все имущество.
— Вот и хорошо.
Я села за руль.
— Ты говоришь так, будто я совсем беспомощная.
Подруга замолчала.
— Прости, — сказала она. — Не хотела.
Я посмотрела на прохожих за стеклом. Молодая женщина вела за руку мальчика, который отказывался обходить лужу и настойчиво тянул ее прямо через воду.
— Я сама не знаю, какая сейчас, — призналась я.
— Ты все та же Тая. Просто тебе очень плохо.
— Мне кажется, что я всю жизнь чего-то не замечала.
— Ты не обязана была следить за собственным мужем.
Я откинулась на спинку сиденья.
— Он говорит, что я для него очень близкий человек.
— Тая...
— И я понимаю, что это ничего не значит. Он же ушел. Я видела, как он собирал чемодан.
— Но?
Я посмотрела на телефон.
— Но мне хочется ему верить.
Ника долго молчала.
— Я могу тебя понять. Четырнадцать лет не заканчиваются за один разговор. Только не принимай сейчас его слова за обещания.
Я согласилась.
После разговора заехала пообедать в небольшое кафе. Заказала суп и салат, но салат почти не тронула.
У соседнего столика сидели две женщины и обсуждали поездку в Италию. Одна рассказывала, как муж потерял паспорт перед вылетом, вторая смеялась и спрашивала, чем все закончилось.
Я невольно прислушалась.
Раньше мы с Глебом тоже часто путешествовали. Особенно в первые годы, когда он еще мог позволить себе выключить телефон хотя бы на несколько дней.
Я вспомнила Рим, гостиницу возле вокзала и то, как мы заблудились после ужина. Глеб уверенно вел меня в противоположную сторону, а потом купил мороженое, чтобы я перестала жаловаться на неудобные босоножки.
В тот вечер мы целовались посреди улицы, не обращая внимания на прохожих.
Я перестала есть.
Мне хотелось позвонить ему и спросить, помнит ли он Рим.
Вместо этого я попросила счет.
***
На следующий день после встречи с юристом мы с Глебом подали совместное заявление на развод. Дату регистрации назначили на июль.
К середине недели квартира стала выглядеть немного обжитой.
Я купила две большие кружки, нормальную сковородку, полотенца и настольную лампу. С хозяйкой договорилась продлить аренду еще на две недели.
Часть вещей привезла из дома, пока Глеб был на работе. Предупредила его заранее сообщением, он ответил, что препятствовать не будет.
В спальне я нашла книгу, которую читала прошлой зимой, и забрала ее. Еще взяла несколько папок с проектами и старую коробку с эскизами.
Когда вынесла вещи в машину, задержалась на крыльце.
Дом выглядел точно так же, как всегда.
Садовник убрал ветки возле дорожки. Лампочку над входом кто-то заменил. На окнах висели шторы, которые я выбирала почти три месяца, потому что Глебу не нравился слишком теплый оттенок ткани.
Я стояла и пыталась понять, вернусь ли когда-нибудь сюда просто так. Не за документами и одеждой, а домой.
Потом села в машину и уехала.
В квартире я разложила папки на столе, включила ноутбук и занялась работой.
Заказчица согласилась заменить кресла. Нужно было уточнить ткань, отправить чертеж мебельщику и согласовать доставку.
Я работала до вечера, почти не отвлекаясь.
В семь приготовила себе ужин. Сковородка оказалась хорошей, яйца не прилипли, а помидоры неожиданно были вкусными.
После еды помыла посуду и включила телевизор.
По экрану ходили какие-то люди, о чем-то спорили, но я не понимала, кто они и чего хотят.
Выключила.
Телефон лежал рядом с кружкой.
Я несколько раз проверяла сообщения, хотя знала, что звук включен.
Глеб не писал с понедельника.
У меня не было причин ждать.
И все-таки я ждала.
Около одиннадцати я решила лечь спать. Умылась, надела домашнюю футболку и забралась под одеяло с книгой.
Прочитала полстраницы.
Телефон зазвонил.
Я сразу узнала мелодию. Для Глеба у меня много лет стоял отдельный звонок, который я когда-то выбрала сама.
На экране высветилось его имя.
Я смотрела, пока не осталось всего несколько секунд до сброса вызова.
Потом ответила.
— Алло.
— Тая? Ты не спишь?
Он говорил тихо, чуть хрипло.
— Нет. Что случилось?
— Прости, что поздно. Я только сейчас освободился.
Я села в кровати.
— Что-то серьезное?
— Да нет... Хотя черт его знает.
Послышался шорох. Потом короткий раздраженный выдох.
— Сегодня окончательно сорвались переговоры по Северному терминалу.
Я нахмурилась.
Об этом проекте Глеб рассказывал еще зимой. Его компания собиралась расширять логистический комплекс, подключить нового партнера и запустить дополнительные складские площади. Он несколько месяцев ездил на встречи, обсуждал финансирование, ругался из-за сроков.
Я помнила название не потому, что хорошо разбиралась в его делах. Просто Глеб постоянно о нем говорил.
— Почему сорвались?
— Партнеры решили пересмотреть условия. Причем сегодня, когда мы уже должны были выходить на окончательное согласование.
Он замолчал.
— И что они хотят? — спросила я.
— Дополнительные гарантии. Еще часть расходов на нас переложить. Понимаешь, они два месяца соглашались с одним, а теперь вдруг выяснилось, что им недостаточно.
Я отложила книгу.
Глеб заговорил быстрее.
— Илья сидел напротив меня с таким лицом, будто я лично у него деньги украл. Хотя все расчеты у них были с февраля. Они сами их утвердили.
— А ты что сказал?
— Что на новых условиях мы работать не будем.
— И?
— И все. Встали и ушли.
Я представила Глеба в переговорной. Темный костюм, напряженная челюсть, привычка медленно складывать бумаги, когда он очень зол.
— Может, они рассчитывают, что ты передумаешь?
— Конечно, рассчитывают. Там же уже слишком много вложено в подготовку.
Он немного помолчал.
— Знаешь, что самое мерзкое? Я с утра чувствовал, что разговор пойдет плохо. Еще до встречи. Обычно такие вещи заранее понимаю.
— Ты просто злишься, что они решили давить на тебя в последний момент.
— А ты как всегда сразу все раскладываешь по полочкам.
Я невольно улыбнулась.
— Ничего я не раскладываю. Я в ваших договорах не разбираюсь.
— Зато меня хорошо знаешь.
Он произнес это легко, почти ласково.
Я опустила глаза на одеяло.
— Знаю.
— Помнишь, когда у нас первый крупный заказ сорвался? Я тогда два дня ходил по квартире и орал на всех подряд.
Я помнила.
Нам было по двадцать с небольшим. Глеб уже занимался перевозками, но компания существовала скорее на его упрямстве, чем на прибыли.
Один из заказчиков внезапно отказался от договора, на который Глеб очень рассчитывал. Он пришел домой, швырнул ключи на стол и сказал, что больше никогда не будет заниматься бизнесом.
Я приготовила макароны с сыром.
Он съел две тарелки, лег спать, а утром поехал искать нового клиента.
— Ты тогда сказал, что продашь компанию и пойдешь работать по найму, — напомнила я.
Глеб тихо засмеялся.
— Господи, точно.
— И еще собирался уехать в Сочи.
— Не в Сочи. В Краснодар.
— В Сочи. Ты даже посмотрел квартиры.
— Ничего подобного.
— Глеб, я прекрасно помню. Ты хотел купить маленькую квартиру возле моря и открыть кафе.
Он рассмеялся громче.
— Слушай, правда. Я совсем забыл.
У меня защемило в груди.
Так давно я не слышала его смех.
Не вежливый, не короткий, которым он отвечал на шутки коллег. Настоящий, немного мальчишеский, какой был у него в нашей первой квартире.
— А ты сказала, что если я открою кафе, то разорюсь еще быстрее, — вспомнил он.
— Потому что ты не умеешь готовить даже яичницу.
— Зато умею считать деньги.
— Очень полезное качество для человека, который собирался кормить туристов.
Мы оба засмеялись.
На несколько секунд я забыла, где нахожусь.
Хотелось продолжать разговор. Вспоминать старые смешные истории, спорить о поездках, рассказывать ему про новую сковородку и слишком маленький стол.
Я даже повернула голову к пустой половине кровати, словно ожидала увидеть его рядом.
— Спасибо, — сказал Глеб.
Я прижала телефон плотнее к уху.
— За что?
— За то, что выслушала. Я весь вечер готов был кого-нибудь прибить.
— Не надо никого прибивать. Потом опять переговоры переносить придется.
— Вот за это я тебя и...
Он не договорил.
Я перестала дышать на мгновение.
— Что? — тихо спросила я.
— За это я тебе всегда был благодарен, — произнес он после паузы.
Конечно.
Я отвернулась к окну.
На улице проехала машина. По потолку скользнул свет фар и исчез.
— Ты ужинал? — спросила я.
— Нет. Не успел.
Я закрыла глаза.
Мы разговаривали минут двадцать, и все это время я даже не вспомнила, что он больше не мой муж.
— Поешь что-нибудь, — сказала я. — И спать ложись. Ты завтра все равно ничего не решишь, если будешь сидеть до трех ночи.
— Ты права.
Послышался щелчок. Наверное, он открыл машину.
— Я сейчас поеду домой.
Домой.
Я посмотрела на незнакомую спальню. На светлые стены, дешевую настольную лампу и свой раскрытый чемодан возле шкафа.
— К Кире? — спросила я.
Глеб не сразу ответил.
— Да. Она уже дома.
— Понятно.
— Тая...
— Что?
— Не надо так.
Я выпрямилась.
— Как?
— Я же не хотел тебя расстроить.
— А что ты хотел?
Он тяжело вздохнул.
— Просто поговорить. Мне сегодня очень паршиво.
Я почувствовала, как обида смешивается со стыдом.
Он действительно звонил не для того, чтобы сделать мне больно. Возможно, даже не подумал, что я могу неправильно понять его смех, воспоминания и теплый голос.
Ему было плохо.
Он позвонил человеку, который всегда умел его успокоить.
А я ответила.
— Ты как сама? — спросил Глеб.
Так поздно.
Когда я уже успела узнать про его переговоры, вспомнить нашу молодость и посоветовать ему поесть.
— Нормально, — сказала я.
— С квартирой все хорошо?
— Да.
— Не тесно?
Я посмотрела на дверь спальни, за которой находилась маленькая кухня.
— Нет. Мне хватает места.
— Если захочешь, могу найти что-то побольше.
— Не нужно.
— Хорошо. Я просто предлагаю.
Он помолчал.
— Ты работаешь?
— Да. Заканчиваю один проект.
— Молодец.
Я стиснула зубы.
Он всегда так говорил, когда я рассказывала о небольших заказах. Не со злостью. Даже с искренним одобрением. Так можно похвалить человека за хорошую оценку на экзамене.
Раньше меня это не задевало.
Или задевало, но я быстро забывала.
— Глеб, мне пора спать.
— Конечно. Прости, что так поздно.
— Ничего.
— Тай?
Я не ответила сразу.
— Да?
— Я очень рад, что ты подняла трубку.
Я закрыла глаза.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, хорошая.
Вызов закончился.
Я сидела с телефоном в руке и смотрела на погасший экран.
Хорошая.
Он называл меня так много лет. Когда мы только встречались, когда поженились, когда ссорились из-за пустяков. Если я болела, он гладил меня по голове и говорил: «Ну что ты, хорошая моя».
Последние несколько месяцев почти перестал.
А сейчас снова назвал.
Я положила телефон на подушку, встала и пошла на кухню.
В холодильнике стоял йогурт, лежали помидоры и сыр. Я открыла дверцу, хотя есть не хотела. Постояла, глядя на полки, потом закрыла.
Села за стол.
Часы показывали без двадцати двенадцать.
Глеб наверняка уже ехал к Кире. Возможно, она встретит его, спросит, как прошел день. Он расскажет ей о переговорах. Или промолчит, потому что уже все рассказал мне.
Я попыталась представить их вместе.
Кира в домашней одежде. Глеб снимает пиджак, целует ее. Она спрашивает, почему он так поздно.
И он отвечает: «Разговаривал с Таей».
От этой мысли мне стало неожиданно приятно.
Я тут же разозлилась на себя.
Что приятного в том, что мой муж звонит мне по ночам, а спать ложится с другой женщиной?
Я взяла телефон.
Открыла нашу переписку.
Снова прочитала: «Если что-нибудь понадобится, скажи».
Мне захотелось написать: «Я скучаю».
Я набрала эти два слова.
Посмотрела на них.
Стерла.
Потом написала: «Ты правда думаешь, что мы сможем остаться близкими людьми?»
Это тоже удалила.
Телефон погас.
Я отнесла его в спальню, поставила на зарядку и легла.
Но стоило закрыть глаза, как я снова услышала его смех.
Мне казалось, что между нами еще что-то осталось. Не только общая квартира, имущество и документы.
Он ведь мог позвонить кому угодно.
У него были друзья, партнеры, люди, с которыми он работал больше десяти лет.
Но он позвонил мне.
Я повторяла это, пока не уснула.
***
Утром я проснулась почти счастливой.
Это длилось несколько секунд.
За окном шумели машины, в комнате было светло. Я потянулась к телефону, ожидая увидеть сообщение от Глеба.
Ничего.
Тогда вспомнила, что он вчера рассказывал про Киру, которая ждала его дома.
Я перевернулась на спину и долго смотрела в потолок.
Накануне вечером мы разговаривали больше получаса. Я смеялась, вспоминала, давала советы, а потом легла спать с ощущением, будто между нами что-то изменилось.
Но ничего не изменилось.
Он поехал к другой женщине.

