Безбрежная любовь и Танцы с Фортуной

Лейтенант, разгневанный его ответом до самых глубин ответственной души, повернулся к одному из матросов патруля:

- Дементьев, а ну-ка шустро доложи старшему лейтенанту Алябьеву, что четверо подозрительных субъектов оказали сопротивление! Пусть вышлет нам подкрепление!

- Быстро - к шлюпке! – шепнул Бенгалик компаньонам.

Пока офицер отдавал распоряжения подчинённому, стоя спиной к подводникам, они, дружно развернувшись, быстрым шагом устремились в обратном направлении.

- Так! Вы куда?! – послышался позади крик лейтенанта. - Приказываю вам вернуться!

Однако моряки с Б-397 и не подумали подчиняться его приказу. Прошедшие океанские бури, они не привыкли поддаваться диктату посторонних лиц, пусть и старших по званию. Вскоре экстремалы, идя быстрым шагом, возвратились к мысу Балка и увидели, что Техзиб, оставленный для охраны шлюпки, сидя в ней, упражняется в искусстве гребли, находясь примерно в двадцати метрах от косы.

- Лёха! – стали громко звать мотыля все четверо, торопливо спускаясь со скал и делая призывные жесты руками. – Ты что там прохлаждаешься?! Давай скорее греби сюда!

Техзиб, налегая на вёсла изо всех сил, быстро подгрёб к четвёрке запыхавшихся исследователей «земли незнаемой».

- Братцы, меня тут, без вас, чуть не арестовали надводники! – возбуждённо сообщил он друзьям, взирая на них большими глазами. – Даже шлюпку хотели отнять, но я вовремя от них слинял!

- Молодец, Лёшка! - похвалил мотыля Бенгалик. - С нами они хотели сделать то же самое!

- Только хрен они получили! – добавил Баясхал.

- И получат ещё круче! - пообещал Пан. – Братва, скорее сваливаем, преследователи уже близко!

Вся компания в темпе расселась по банкам. Панюшкин и Фефелов взялись за вёсла, и шлюпка путешественников, стремительно отчалив от негостеприимного мыса Балка, вырвалась на вольный морской простор. Когда мореплаватели находились уже примерно в пятидесяти метрах от косы, они увидели, как на скалах мыса появилась многочисленная группа моряков, одетых в униформу белого цвета.

Причалив к берегу бухты Аякс, пятёрка путешественников, не мешкая, выскочила из своего кораблика и бегом устремилась во двор санатория. Как они и предполагали, все моряки Б-397 сидели на скамейках возле столовой в ожидании скорого обеда. Панюшкин и Бенгалик коротко рассказали собратьям о приключениях своей экстремальной компании, начиная с причаливания к мысу Балка и до «героического улепётывания» от придирчивых надводников.

Собратья это событие оживлённо обсудили и приняли единогласное решение: если на территории санатория вдруг появятся представители надводного флота в поисках не подчинившихся патрулю экстремалов, то вся группа отпускников, сразу же оставив все дела, разбегается в разные стороны, куда глаза глядят.

Всё произошло, как и было запланировано. Лишь только гвардейцы Б-397 отобедали, как перед ними нарисовался замполит лодки Жарков, всю эту неделю обеспечивавший отдых группы (а больше сам отдыхавший). Он с сумрачным видом объявил о построении группы отпускников в помещении кубрика санатория. Это построение якобы объявлялось в связи «с прояснением какого-то ЧП». Внимательно выслушав распоряжение замполита, все моряки покинули кубрик и тут же разбежались по окрестностям острова Русский.

- Алик! – окликнул засовец Качунас метриста, направлявшегося к берегу быстрым шагом. – Хочешь пойти со мной? Я тут поблизости надыбал небольшой пляжик. Представляешь, если даже подойти к нему в упор, его так просто не увидеть – вокруг сплошная растительность! А какой там песочек!.. А какая в той лагуне водичка!.. Тёплая-тёплая и будто слеза – нырнёшь в маске, и всё вокруг себя видишь, как в аквариуме!

- Маску с собой прихватил? – поинтересовался Бенгалик.

- Обязательно, – улыбнулся Сергей и показал нехитрые принадлежности для снорклинга. – Там, на дне пляжа, много морских звёзд, выбирай любую для дембельской коллекции.

«Ну вот, - мысленно усмехнулся Бенгалик, - мне по жизни больше не встречается моя Морская Звезда в человеческом обличье, придётся достать себе со дна реальную морскую звёздочку».

Вскоре Сергей с Аликом пришли на тот самый пляж. Он, как его Качунас и описывал, действительно оказался райским местечком. Для начала моряки просто искупались и с полчаса позагорали. Потом по очереди стали нырять в маске, отыскивая себе звёзды.

Вода, как и говорил Качунас, в этом месте была кристальной чистоты. Алик в своей жизни никогда раньше не видел такой прозрачной воды. В реках Западной Сибири - Уене, Кашламе, Ине и Оби, на которых ему приходилось бывать, а также в Обском море, она обычно была мутной. В горных реках Алтая и Кузнецкого Алатау он через несколько лет тоже увидит кристально чистую воду, но дело в том, что в этих бурных потоках нет обитания такого большого количества необычных, красивых существ и растений. При этом в горных реках комфортно не покупаешься.

Вдоволь нанырявшись и достав со дна по несколько звёзд на брата, отпускники решили позагорать. Некоторое время они расслабленно лежали на горячем песке. Бенгалик уже чувствовал, что постепенно проваливается в дрёму, как вдруг Сергей промолвил тихим голосом:

- Алик, давай сейчас ещё разок просто искупаемся, а потом немного потренируемся. Я тебе покажу кое-какие приёмы из боевого самбо. Если вдруг кого-то из нас какие-нибудь мерзавцы захотят обидеть или повязать, мы им покажем, где раки зимуют!

Удивлённый Бенгалик присел на песке. Он до службы слыхал о некоем боевом самбо, очень эффективном единоборстве, но что оно из себя представляет, не знал. В гражданской жизни ему иногда встречались крепкие ребята, занимавшиеся спортивным самбо. Этот вид единоборства был в СССР достаточно распространён, но Качунас сейчас повёл речь именно о боевом самбо.

- Ты знаешь приёмы боевого самбо? – решил уточнить Бенгалик у Сергея. – Где ты им занимался? Кто тебя научил?

- Алик, - расплылся тот своей обаятельной улыбкой, - неважно, кто меня учил, главное, что я кое-чем владею! Совместный отдых и тренировку я предложил тебе по-дружески, чтобы помочь скрыться от надводников и отбиться, если что. Да и, честно говоря, мне самому нужен спарринг-партнёр. Вот я и решил выбрать тебя.

- Спасибо, Серёга! – поблагодарил Алик Качунаса. – Ценю твоё доверие! Ну тогда давай начнём треню, чего время зря терять.

Более часа моряки занимались боевым самбо. Потом ещё раз искупались, оделись и перед уходом присели на бережке, глядя на морской простор.

- Классно мы с тобой позанимались, Алик, - решил подвести итоги тренировки Качунас. - Ты хороший спарринг-партнёр, удар у тебя поставлен без замаха, причём с обеих рук. Где так бить научился?

- Я до службы почти три года занимался боксом, - не стал скрытничать Бенгалик. - Несколькими видами спорта увлекался, но профессионалом не стал – на флот забрали. Но сейчас я не так силён, как прежде, ослаб после похода: мышцы и дыхалка стали не те.

- Вот поэтому мы с тобой и должны регулярно тренироваться, — убеждённо молвил Качунас. – Нужно срочно восстанавливаться! Завтра прямо с утра сделаем до этого пляжа пробежечку, искупаемся и снова позанимаемся самбо. Согласен?

Последующие два дня Алик с Сергеем, прибегая с утра на свой тайный пляж, продолжили занятия по боевому искусству. За это время к отпускникам с Б-397 из части, дислоцированной в районе бухты Парис, больше никто не наведывался. Все моряки постепенно успокоились, хотя бдительности старались не терять.

На третий день после шлюпочного похода пятёрки Бенгалика для всей группы отпускников с Б-397 были организованы разнообразные психологические тесты, а также проверки на физические кондиции и состояние здоровья (кто был организатором проверок – в настоящее время неизвестно). У Бенгалика, в связи с вспыхнувшей в нём увлечённостью боевым искусством и другими занятиями физкультурой, возник повышенный интерес к познанию границ своих возможностей. Ему захотелось во всех этих проверках и тестах показать лучший результат в группе.

Всего различных проверок было не менее десятка, поэтому среди тридцати пяти участников стать лучшим во всех из них было просто нереально. Но неожиданно даже для самого Бенгалика его результаты действительно оказались неплохими. Например, при тесте на объём и силу лёгких он занял третье место, а ещё по двум проверкам он вообще оказался самым лучшим в группе. Восстанавливаемость Алика после любых физических нагрузок оказалась самой быстрой среди участников тестов, а результат проверки на скорость реакции изумил не только его самого, но и всю группу. Дело в том, что скорость реакции метриста вдвое превзошла скорость реакции его ближайшего «конкурента», а результаты основной массы проверяемых он вообще перекрыл от трёх до четырёх раз! Что было тому причиной – занятия боевым искусством или реактивная воинская специальность – он так и не понял.

Глава 6. Пешая экспедиция пятёрки Бенгалика. И море здесь, как будто, лежит как на ладони

И море здесь, как будто, лежит как на ладони,

И в небе синем птица свободная парит,

И солнце, восседая владыкою на троне,

Мне одному тайком благоволит.

Строки из песни «И море здесь, как будто, лежит как на ладони» (стихи: Олег Спицын – Владимир Печёркин, музыка: Олег Спицын), альбом №1 «Железные Ангелы»

На следующий день Бенгалик и Качунас, чувствуя некоторую усталость, решили тренировку пропустить. Метрист задумал посвятить этот день обычному отдыху: купаться и загорать, нежась под лучами солнца на пляже Аякса. А ещё у него теплилась надежда, что уж за целый-то день на этом пляже, в конце концов, должны появиться какие-нибудь молодые особы прекрасного пола.

Неужто в этих близстоящих к санаторию жилых домах совершенно не обитают какие-нибудь заметные глазу индивиды из другой половины рода человеческого, пожелавшие охладить в морской воде свою горячую плоть, а затем и погреть её на ласковом августовском солнышке? Однако его «донжуанским» планам сбыться было не суждено. Лишь только Бенгалик позавтракал, как к нему подошла четвёрка его компаньонов по морским экспедициям.

- Алик, - заговорил Саша Панюшкин, - а ведь наши экспедиции на шлюпке были реально крутыми! Мы все тебе благодарны за твои задумки, до сих пор их обсуждаем. И потом, ты только глянь, какие у нас получились на память классные снимки!

И радист продемонстрировал метристу несколько напечатанных фотографий. На одной из них Алик на круто накренившейся шлюпке грёб веслом к «заколдованному» острову Скрыплёва; на другой покорял «неприступный» утёс на мысе Балка; на третьей уже помогал взобраться на эту скалу Панюшкину; на четвёртой Лёха Техзиб, оставленный в одиночестве охранять шлюпку, подняв руку, прощался с четвёркой друзей, направлявшихся к бухте Парис…

- Да, действительно классные фотки получились, – согласился с Паном Бенгалик. – Для меня тоже напечатали?

- Конечно, сразу печатали для всех пятерых, - заверил его Фефелов, - но сейчас мы к тебе подошли по другому поводу. Видишь ли, у нас возник план продолжить наши экспедиции, но только уже пешком. И пойдём мы в другую часть Русского, подальше от бухты Парис.

- И хотим сделать побольше снимков о наших приключениях, - снова заговорил Пан. - Мы пожалели, что не засняли со шлюпки уже близкий к нам Скрыплёв. Да и того летёху с Париса со всеми его патрульными, что стояли на Балке с носом, тоже надо было сфоткать. Потеряли такие клёвые кадры!

Ну как искатель приключений мог отказаться от таких «далеко идущих» планов? Тем более было ясно: в этот день на пляже Аякса какие-то особы прекрасного пола, да ещё и «заметные глазу», не появятся. Единственное, что он предложил друзьям: по пути в северо-западную часть острова завернуть на некий небольшой пляжик и с полчасика там покупаться, чтобы освежиться и зарядиться энергией для дальнейшей экспедиции. Компаньоны сразу же согласились с его разумным предложением.

Сначала они пошли по асфальтовой дороге вдоль побережья острова, а потом по грунтовой дорожке стали всё дальше углубляться в лес, пока не оказались на территории какого-то старого артиллерийского форта (возможно, форта Поспелова), расположенного на возвышенности. С форта открывался шикарный панорамный вид практически на всю оконечность северо-западной части острова Русский, окаймлённую с одной стороны проливом Босфор Восточный, а с другой – какой-то бухтой (скорее всего, бухтой Новик). Артиллерийских орудий на форте не было, только каменные строения и казематы.

Исследователи с интересом обследовали это старинное оборонное сооружение, сделали на память несколько фотографий и двинулись в дальнейший путь. Через какое-то время они неожиданно для себя вышли на территорию пионерского лагеря. Несмотря на летний сезон, отдыхавших пионеров в нём не оказалось. Моряки, с любопытством оглядываясь по сторонам, прошли мимо безлюдных деревянных домиков и вышли на площадку с качелями, каруселями, гимнастическими брусьями и кольцами.

Решив сделать ряд снимков на этих снарядах, они дали волю эмоциям, по-детски разыгрались и развеселились. В тот момент им показалось, что их суровая служба благополучно завершилась и для них наступило время полной свободы от волнений и тревог. В таком легкомысленном настроении компания и вышла на территорию какой-то флотской воинской части.

Судя по стендам и плакатам, расставленным вдоль тщательно вычищенных от мусора асфальтовых дорожек, это воинское подразделение принадлежало к одной из многочисленных учебок надводного флота, расположенных на обширном пространстве острова Русский. Все эти учебки назывались «школами»: Школа связи, Школа оружия, Школа радио и так далее. На одном из стендов было указано, к какой из школ принадлежала данная часть, но, к сожалению, Бенгалик её названия не запомнил.

Моряки-подводники пошли по дорожке и вскоре очутились на небольшом плацу возле одной из казарм учебки. Этот плац по своим размерам значительно уступал огромному плацу Учебного Отряда Подводного Плавания, и это сравнение к уже легкомысленному настроению подводников ещё и добавило пренебрежительное отношение вообще ко всей учебке надводников.

С одной стороны плаца стояли курсанты, построенные в две шеренги и экипированные в униформу белого цвета, а на другой стороне находились двое военнослужащих: хмурый старшина первой статьи и сурового вида офицер в звании старшего лейтенанта. Этот старлей громким голосом что-то жёстко внушал строю молчаливых курсантов. И тут Бенгалик осознал: чтобы их компания прошла на другую сторону учебки, ей придётся проходить между строем курсантов и их рассерженными начальниками.

- Братцы, - обратился он к компаньонам, - может, не стоит проходить между курсачами и их начальством? Давайте свернём в сторонку.

- Ещё чего, – хмыкнул Баясхал. – Будем мы сворачивать в сторонку!

Остальные трое тут же согласились с гордым бурятом. Бенгалику, чтобы не выглядеть в их глазах пугливым зайцем, пришлось вместе со всеми идти в зону риска. Когда компания подводников проходила между шеренгами курсантов и мгновенно замолчавшим старлеем, метрист Б-397, бросив короткий взгляд в сторону офицера и старшины первой статьи, заметил, что они оба стоят с изумлённо раскрытыми глазами и отвисшими челюстями.

- Это что ещё за «анархия - мать порядка»?! – послышался за спиной искателей приключений возмущённый возглас вышедшего из оцепенения старлея. – Надо этих «анархистов» задержать!

Далее подводники услышали, как офицер отдаёт кому-то приказ осуществить задержание. Когда они с территории учебки уже вышли на грунтовую дорожку, чтобы углубиться в лес, их догнали четверо рослых курсантов.

- Нас за вами послал наш старший лейтенант, - стали они объяснять подводникам, явно смущённые их лычками и независимым видом. – Он приказывает вам немедленно вернуться.

- Немедленно?! – возмутился Шурик Фефелов. - Пусть ваш старлей засунет свои приказы в одно место! Он для нас - никто!

- Да, - подтвердил слова торпедиста Бенгалик, сразу уразумев, что в этой ситуации нужно вести себя как можно более жёстко. - Передайте вашему старлею вот такой мощный привет от моряков подводного флота, - и он продемонстрировал ошеломлённым курсантам правую руку со сжатым кулаком, откровенно изображавшую фаллос, - а к нему дружеское пожелание, чтобы немедленно шёл на х**!

Растерявшиеся курсанты отстали, а искатели приключений, серьёзно опасаясь, что командование учебки после их «сердечных пожеланий» вышлет за ними более многочисленную погоню, лёгкой трусцой побежали дальше по грунтовой дорожке, а затем свернули на едва заметную глазу тропку. После таких «заячьих петляний», сориентировавшись по расположению солнца, они снова вышли на асфальтовую дорогу, идущую вдоль побережья острова, и, двигаясь в обратном направлении, вскоре вернулись в санаторий.

Группа отпускников уже заканчивала обед. Наша криминальная пятёрка, тоже в темпе отобедав, поведала собратьям о своих новых экстремальных приключениях, и те, нисколько им не удивившись, вновь пришли к решению, что при появлении представителей надводной учебки всей группе надо будет, не мешкая, разбежаться по окрестностям острова.

В этот день больше ничего особенного не произошло, никто не появлялся. Однако утром следующего дня обеспечивающий офицер, как и в прошлый раз замполит, строгим голосом объявил о большом сборе для отпускников с Б-397. И вновь отпускники, внимательно выслушав распоряжение офицера, тут же растворились на просторах острова Русский.

Остаток своего санаторного отдыха главный герой саги практически ежедневно тренировался: и с Сергеем Качунасом, и в одиночку. Сначала он добегал до маленького пляжа, там купался, выполнял упражнения на гибкость и силу, затем отрабатывал боевые приёмы. В последний день отдыха он, прибежав туда сразу же после завтрака, только купался и загорал, по большей части лёжа на спине и мечтательно созерцая плывущие по небу редкие облака. Иногда он садился в турецкую позу со скрещёнными ногами и задумчиво смотрел на морской простор.

Море в тот день было, как по заказу, спокойным, даже каким-то безмятежным, и в один момент Бенгалику даже показалось, что оно будто лежит у него на ладони. Высоко в небе над моряком, временно отдыхавшим от бурь и тревог, долго парила какая-то одинокая птица, явно наслаждаясь своим свободным полётом в бескрайнем синем небе, а ещё выше, в бездонной глубине Вселенной, согревая весь мир жаркими золотыми лучами, им обоим ласково светило солнце уходящего лета. В такой момент думать о грядущих холодах и прочих ненастьях как-то не хотелось.

Глава 7. Далёкая отрада. Снова кровавое знамение. Приключения на Окатовой

Души отрада,

Любовь мне - как награда

За все искания,

За все мои скитания.

Но гром рокочет,

Нам бурю он пророчит:

Нагрянет ночь –

Времён ненастных дочь!

Строки из песни «Поцелуй надежды» (автор: Олег Спицын), альбом №4 «Солнечный День и Звёздная Ночь во власти РОКА»

Шла третья неделя сентября. Вторая половина команды Б-397, отправленная отдыхать на остров Русский после отдыха группы Бенгалика, была возвращена на базу на несколько дней раньше срока, положенного для такого отпуска. Это было связано с ускорением сроков текущего ремонта подлодки и её авральной подготовкой к новым выходам в море. Почему командование бригады приняло такое решение – этого в команде никто не знал.

Естественно, матросы второго потока, возвращённые с отдыха раньше времени, были этим недовольны: погода по-прежнему стояла по-летнему безветренная, солнечная и тёплая, а тебя, лишив по непонятной причине купаний, спортивных игр и всевозможных приключений, вновь отправляют в отсеки. В команде забродили бунтарские настроения, особенно они проявлялись у моряков самого старшего призыва, отдыхавших во втором потоке.

Наиболее ярко выражали своё вольнолюбие трое годков: акустик Пётр Тарасюк, сигнальщик Николай Степанов и электрик Алексей Андреев, которые теперь стремились уйти в самоход при любой появившейся возможности. Тарас, взяв с собой в компаньоны Стёпу, первым делом посетил Пентагон. Вначале он туда позвал Алика, но тот, помня, что его августовский визит в это заведение принёс ему разочарование, отказался.

На следующий день Пётр, благополучно вернувшись из самохода и весь находясь во власти положительных эмоций, стал в ярких красках расписывать Бенгалику их со Стёпой матримониальные похождения. В заключение рассказа он по секрету поведал метристу, что Стёпа несколько раз «подкатывал» к грустно сидевшей Соне, но та его неизменно отшивала. Удивлённый Тарас поинтересовался у Лены: а почему Соня, такая покладистая по характеру, стала вдруг неприступной и какова причина её грустного вида? Та ответила, что её подруга скучает по Алику.

- Алик, ты понял! – воскликнул акустик, в порыве эмоций хлопнув метриста по плечу. – Братан, тебя никак не может позабыть такая красотка, а ты тут сидишь и даже в ус не дуешь!

Далее Пётр рассказал другу, что на прощание Ленка попросила его в эту субботу обязательно привести с собой Алика, а они втроём к их визиту накроют стол с богатым праздничным угощением. Бенгалик задумался. Ему действительно хотелось праздника, но только не для желудка, а для души. И такое желание у него появилось давно, но особенно оно проявилось после дальнего похода. С момента возвращения с отдыха в санатории его стала частенько посещать ранее редкая на службе гостья – бессонница.

Он порой ловил себя на том, что глубокой ночью, вместо сна, пристально смотрит на окно, за которым ему в ночь после возвращения привиделся образ Гали. Во время приключений на острове Русский он редко вспоминал об этой девушке, но по возвращении на базу и по мере приближения очередной холодной зимы с новыми жёсткими испытаниями его душа стала всё больше тосковать, умоляя об отраде, так и не случившейся за всё это время. Однако эта «отрада» как была от него далека, так и не приблизилась хотя бы на один кабельтов.

Во время прошлого посещения Пентагона Бенгалик очень надеялся, что новое знакомство наконец-то избавит его от бесплодных душевных метаний, однако оно их только обострило. Сделать ещё одну попытку? Пётр сказал, что его, Алика, «никак не может позабыть красотка». Конечно, насчёт «красотки», как ранее о «девушке-модели», его друг загнул, но, может быть, Соня в этот раз вызовет в нём более яркие эмоции?

Короче, Бенгалик согласился на ещё один самоход в общежитие. Тарас не обманул: три хозяйки комнаты действительно к их приходу приготовили стол с разнообразными закусками. Внимание метриста сразу привлекла целая батарея из бутылок с водкой. Куда им столько алкоголя на двоих с Петром? Хотя, возможно, женщины тоже решили принять в возлияниях активное участие.

Однако хозяйки, дружно выпив только по одной маленькой стопке, в дальнейшем свои ёмкости отставили в сторону и поглощали только свои деликатесы. А Бенгалик с Тарасом, выпив первую стопку за тех, кто в данный момент находится в море, вторую - за здоровье хозяек, третью - за своё счастливое возвращение из похода, в дальнейшем уже пили за всё подряд, что только на нетрезвый ум взбредёт.

Надо признаться, что инициатором такой безудержной пьянки стал именно Бенгалик. Дело в том, что после тоста за их с Петром счастливое возвращение он взялся с юмором рассказывать об авантюрных приключениях своей лихой компании на острове Русский, надеясь увидеть живой интерес в глазах Сони. Однако он заметил такой интерес только в глазах Петиной Ленки и самого Петра, который понимающе посмеивался его шуткам и восхищённо кивал головой во время случаев, связанных с надводниками. Во время рассказа о дерзком проходе пятерых путешественников через плац надводной учебки он вообще, громко засмеявшись, одобрительно поднял вверх большой палец.

Что касается Сони и Наташи, то эти достойные дамы во время рассказа сохраняли спокойствие, даже, говоря точнее, равнодушие. А к концу историй и вовсе увлеклись поеданием какой-то морской рыбы и обсуждением достоинств этого блюда. При этом Бенгалик обратил внимание, что Соня во время его рассказов временами позёвывала: она явно боролась или со сном, или со скукой, навеянной на неё его историями.

В этот момент перед внутренним взором Алика вновь явился нетленный образ Гали. Она стояла перед ним такой, какой он её запомнил в последнюю встречу, пристально глядя на него своим лукавым взором. В её глазах было столько пламенной радости от встречи с ним, что он вдруг осознал: Фортуна, подсовывая ему «тени» прошлого, играет с ним, как кошка с мышкой. Все его попытки заменить Галчонка другой, забыть её яркий образ только приводят к обратному результату. К тому же он всё больше и больше стал чувствовать себя по отношению к Гале каким-то предателем.