Из личного дела 2224

Взрослым это не нравилось тоже, но мне было важно зафиксировать некоторые детали нашего разговора.

— Конечно, за справедливостью, — жестикулируя и разводя руки в стороны, ответил Карен, оглядываясь на своих близких.

— Тогда давай поступим так, — продолжил я. — Мы сейчас едем ко мне в офис. Там все бумаги и расчёты. Сядем и посчитаем на калькуляторе, сколько я ему должен по факту. Математика не врёт. По пути я приглашу в офис Сашу — он вместе со мной доделывал работу, оставленную Дато. И мужиков его можем вызвонить. Я с ними разговаривал, они подтверждают, что видели, как он брал у меня деньги на фанеру.

— Послушай. Мы никуда не поедем. Ты что-то потерял. Дато тоже потерял. Давай сначала ты с ним вопрос закроешь, отдашь ему сколько должен, а потом про твои потери поговорим.

— Карен, ты это называешь справедливостью? Тогда будь по-твоему: я отдам ему шестьдесят тысяч и разбегаемся. Я отдам столько, сколько должен. А раз речь зашла про мои потери — тут у меня тоже есть вопросы. Если ты за него ответ держишь.

Я имел в виду потери и переплату на объекте у Дмитрия.

— Какие ещё вопросы? — перебил Карен. — Я говорю конкретно за эту ситуацию.

— Карен, ты приехал за Дато. Говоришь, это твой человек. Разговариваешь со мной за ситуацию, в которой не был. В моём понимании сейчас ты берёшь на себя ответственность за дела Дато. И если твоя ответственность — только забрать или получить, а отвечать за него ты не будешь, тогда я не вижу смысла решать с тобой этот вопрос. Потому что твоя ответственность ограничена. И мне всё равно придётся спрашивать с него самого.

— С кого ты спрашивать собрался, ты... — резко выкрикнул дерзкий паренек и вышел вперёд, сократив со мной дистанцию. — Ты кто такой? Ты по улице базарить вообще права не имеешь, тем более вопросы задавать.

— Так этот базар — не моя инициатива, — парировал я. — Я предлагал альтернативу: один на один или в суде. Там я имею право базарить?

В стычку вмешался Ильнар, отвёл паренька в сторону. Карен тоже его осадил.

Карен был немного растерян и злился. Разговор он явно не вывез. Пошёл тупой гонор.

— Послушай, ты... Я с тобой разговаривать больше не буду.

— А что ты будешь делать? — перебил я. — Побить меня хотите? Давайте. Вперёд. Только я на голову себе сесть не дам. Я должен шестьдесят и отдам шестьдесят, ни копейки больше. Всё, пока.

Я отвернулся и пошёл в сторону машины. Ильнар поговорил с Кареном около минуты и сел внутрь.

— Так-то ты всё по факту сказал. Они, похоже, не ожидали такой подачи, — сказал Ильнар. — Но это вряд ли последняя встреча. Они тебе покоя не дадут.

— Да мне похуй вообще. Ты извини, но реальная власть и возможности в руках других людей. К тому же я точно знаю, что прав. Но тебе спасибо, что поддержал.

Пока Ильнар вёз меня домой, я попросил его отойти в сторону и не принимать участия в ситуации. Чем больше людей, тем хуже. Я всё равно буду решать этот вопрос только с Дато. Ну или с Кареном напрямую, в крайнем случае. Не хочу, чтобы на фоне этой ситуации у нас с ним отношения испортились.

Ильнар меня услышал.

ГЛАВА 7. РАСУЛ

Ильсур был профессионалом своего дела. Я стоял на участке Дмитрия и тихо радовался: работа шла с опережением графика, арматурный каркас уже был связан как надо, ребята собирали новые щиты для опалубки — ещё день-два, и можно принимать бетон. Вроде бы всё шло гладко, хотя бы здесь. Но… Наверное, как раз в то время во мне и появилась привычка настораживаться, когда всё идёт по плану. Я как-то привык, что всё и всегда идёт через задницу.

Один старший товарищ сказал мне тогда: «Меняй мышление, нельзя настраиваться на негатив».

Я был согласен с ним.

Я всегда старался держаться на позитиве и верить в лучшее, даже когда всё сыпется. Ведь это как радиоволна: можно настроиться на классику, можно на попсу. В моём случае надо было настраиваться на светлое будущее, и я старался изо всех сил.

Утром того дня я решил для себя, что больше не хочу вникать в то, что про меня пишут в интернете, — это отвлекало меня от главного. Вернувшись с объекта в офис, я сел разбираться с бумагами. Самые большие деньги, на которые я рассчитывал, я собрал в папку с огромным знаком вопроса. Под этим знаком вопроса значился Кирилл. Надо ему набрать, подумать вместе, что мы можем с этим сделать.

Дальше я свёл дебет с кредитом по прочим текущим объектам и проектам. Расчёты были неутешительными. Все авансы уже выработаны, на них я продолжал постепенно закрывать долги перед поставщиками и своими рабочими, но всех перекрывал лишь частично. В коллективе уже ходили разговоры на этот счёт, и я чувствовал общее напряжение — деньги нужны всем. Я старался оставаться на виду и создавать впечатление, что всё под контролем, но цифры говорили о полном крахе.

Созданная мною финансовая пирамида требовала новых участников, чтобы я мог остаться на плаву. Я упорно искал что-то «жирное». Мне нужны были большие объёмы, которые могли бы дать если не прибыль, то достаточный объём оборотных средств. Если денег не будет больше месяца, люди просто не захотят работать дальше, и тогда пиши пропало. А новый «жирный» объект под большим вопросом — моя репутация к тому моменту была совсем дерьмовой.

Вообще я уже тогда понимал, что сумма моего долга почти всё это время не становилась меньше. Я просто брал деньги у новых клиентов и закрывал ими старые дыры, а обязательства перед новыми клиентами закрывал по той же схеме. Фактически, если не считать мою маржу, чистыми я должен не меньше восьми миллионов. И эта цифра меня пугала.

На носу уже осень. Погода пока позволяет работать, но всего через месяц стройка встанет, а лезть на субподряд многоквартирок без финансовой подушки — это самоубийство. Я так уже поработал. Хватит. Работать с тем же генеральным подрядчиком в обход Кирилла я не стал — хотя были и контакты, и работа, и фирма. Было всё, кроме нормальных, регулярных платежей. А это было самым важным.

Пока я слушал телефонные гудки на том конце провода, дозваниваясь до Кирилла, по второй линии мне звонил неизвестный абонент.

Это был Карен. Он попросил меня о встрече — вечером, около известного бильярдного клуба. Я сразу согласился, надеясь поставить точку в этом вопросе сегодня. Настрой у меня был боевой, честно признаюсь: я был готов к силовому конфликту, прекрасно осознавая, что в разговоре истину мы не найдём. Я был уверен в своих силах, но, как говорится, один в поле не воин. Поэтому я позвонил своему другу детства, Расулу.

Расул был мастером спорта по кикбоксингу, рост под сто восемьдесят, вес за сотню — здоровый, крепкий, одним словом, богатырь нашего времени. Помимо всего прочего, его знали в околокриминальных кругах, люди с улицы относились к нему с уважением. Или хотя бы с осторожностью. А ещё он был близок к местной группировке — той самой, которую в городе хорошо знали все, кто хоть как-то соприкасался с теневой стороной жизни.

Август 2020 года, город N, разгар дня. Компания крепких, бесстрашных ребят средь бела дня, практически не скрывая лиц, напала на хозяина ларька с шаурмой и его друзей.

Пока один стрелял почти в упор из травматического пистолета в хозяина, пытавшегося укрыться за витриной, остальные крушили ларек, используя всё, что попадалось под руку. Итог: бизнесмен и его друг в больнице, один — в тяжёлом состоянии. По городу разошёлся слух. Это и была та самая группировка, к которой был близок Расул.

Я дружил с ним с детства. Мы выросли в одном дворе, наши родители были знакомы и дружили. Я могу назвать его лучшим другом той поры — юности и беззаботности. Он был частью моего близкого круга — нашего, близкого круга. Мы росли, времена менялись, каждый выбрал свой путь, наши дороги разошлись, но мы всегда продолжали поддерживать контакт. Я мог позвонить ему просто раз в месяц, и как только он брал трубку, я начинал рассказывать анекдот, который точно его порвёт, — чувство юмора у нас было схожим. А дальше мы уже говорили о делах, семье и так далее.

При этом Расула сложно было назвать человеком острого ума. В споре на словах он никогда не блистал — не умел слушать, чтобы зацепиться за фразу собеседника, не умел парировать, перетягивать диалог на свою сторону. Любой, кто привык оперировать аргументами, мог поставить его на место за пару минут. Но с Расулом мало кто пробовал спорить. Потому что за его спиной стояли сто килограммов мышц, мастерская коронка и репутация человека, с которым лучше не выяснять отношения там, где слова заканчиваются.

Я позвонил Расулу, предложил встретиться, сказал, что есть разговор. Он предложил пообедать в «Центре плова».

— Расул, у меня проблемка есть. Тут ситуация у меня произошла с одним грузином, — и дальше я начал рассказывать ему всю эту историю про Дато. — Так вот, за него люди какие-то приехали, хотят, чтобы я деньги отдал, но просят больше, чем я должен. Я с ними уже встречался неоднократно, разговоры ни к чему не ведут, они пытаются наехать на меня, поэтому я думаю, что сегодня будет ахуенная драка. Ты можешь со мной поехать, подсобить?

— А что за люди, от кого представились?

— Да я понятия не имею, от кого они. Мне, если честно, вообще до фонаря. Правда за мной.

— Интересно, конечно. Похуй, давай съездим. Во сколько говоришь надо?

Чёрный «Порше» Расула припарковался на стоянке у места встречи. Там же стояла БМВ наших оппонентов. Мы вышли из машины, обменялись рукопожатиями.

— Меня Расул зовут. Я с улицы, люди меня знают, — представился он и начал задавать вопросы по ситуации.

Я стоял рядом, слушал и не перебивал. Ждал, когда смогу вставить слово.

— Дато — пиздабол, — вмешался я, когда Карен заговорил о сумме долга. — Я не должен ему сто пятьдесят. Вам уже несколько раз на пальцах всё посчитали. Короче, если вы хотите получить с меня — вы клиентом ошиблись. Хуй чего у вас выйдет.

Я отвёл правую ногу назад, чуть развернул корпус, опустил подбородок и приподнял левое плечо. Я был заряжен и готов к любому развитию событий. Но Карен растерялся и начал оглядываться на Расула.