Цена равновесия

– Следы грубые. Много людей. Шли строем, не скрываясь. – Она указала на глубокие вмятины в земле. – Тяжелое снаряжение. И… что-то волокли. Сани? Платформы?

Атлас почувствовал, как шрам на ладони заныл. Здесь было больно даже просто дышать. Он подошел к ближайшему мертвому дереву, осторожно положил на него руку. И тут же отдернул, будто обжегся.

Не боль. Пустота. Там, где должна была быть тихая, медленная память дерева – годы роста, соки, текущие по стволу, фотоны солнца, превращающиеся в древесину, – зияла дыра. Как будто память была не стерта, а высосана. Оставлена лишь оболочка, которая теперь разлагалась с неестественной скоростью.

– Что ты чувствуешь? – спросила Дрена, внимательно наблюдая за ним.

– Они… забирают, – прошептал Атлас. Его голос звучал чужим даже в его собственных ушах. – Не просто используют магию. Они выкачивают саму жизненную силу, память места. Оставляют после себя не пепел, а… ничто. Это не плата. Это грабеж. Насильственный, абсолютный.

Он опустился на колени, прижал ладонь к земле, стараясь не погружаться слишком глубоко, как учил его горький опыт с Теодором. Он просто приоткрыл дверь, позволив впечатлениям течь тонкой струйкой.

И они хлынули.

Безликие образы в тяжелых, темных доспехах. Эмблема черного солнца над пирамидой на нагрудниках. Они несли странные устройства – кристаллические цилиндры с шипящими, вращающимися кольцами. Когда они проходили, устройства начинали гудеть, и из деревьев, из земли, даже из воздуха вытягивалась видимая невооруженным глазом туманная субстанция – сияющая, переливающаяся всеми цветами. Сырая память бытия. Ее втягивало в цилиндры. А на месте, откуда ее высосали, оставалась серая пустота и быстротечная смерть.