Аэтернум: Пепел и Порядок

– Хорошо, – прошептала она. – Как оружие. И как свидетели.

Она протянула руку, не для рукопожатия, а просто ладонью вверх. На бледной коже запястья была видна тонкая сеточка вен, под которыми слабо пульсировал алый свет.

– Тогда нам нужен договор. Не магический. Словесный. Ты ведешь меня в Аркадию, защищаешь в пути. Я ищу знания, чтобы победить его. И когда придет время… мы вернемся сюда. Вместе. И покончим с этим. Один из нас может не вернуться. Оба могут не вернуться. Но мы сделаем это правильно.

Райден посмотрел на ее руку, потом на свое собственное запястье, где шрамы от старых ожогов магией были похожи на бледные звезды. Он не взял ее руку. Вместо этого он снял с пояса свой нож в простых, потертых ножнах и положил его ей в ладонь.

– Вот договор. Ты не умеешь с ним обращаться. Но если я паду, а ты останешься одна – используй его. Не против врагов. Против себя. Чтобы не попасть к нему живой. Это будет твоей частью сделки.

Она сжала рукоять ножа, пальцы ее побелели. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Решение было принято. Они повернулись спиной к Ущелью и к его давящей тишине. Первые шаги были самыми трудными – не физически, а духовно. Уходить, когда враг был так близко, чувствовалось как поражение. Но Райден, глядя на еле передвигающую ноги Элиару, знал, что это единственный разумный ход.

Они шли обратно через истерзанный лес, но теперь видели его другими глазами. Это был не просто театр ужасов. Это было поле битвы. И они отступали, чтобы перегруппироваться.

К вечеру они нашли ручей с относительно чистой водой и остатками старой охотничьей заимки – полуразрушенный шалаш из жердей и обрывков шкур. Райден устроил Элиару внутри, развел крошечный, почти бездымный костерок, чтобы не привлекать внимания. Она сидела, закутавшись в его плащ, и дрожала, хотя ночь была теплой.

– Он говорит со мной, – вдруг тихо сказала она, глядя в огонь. – Теперь тише. Не голосом. Ощущением. Как зуд в костях. Он удивлен. Он не понимает, почему мы уходим. В его схеме… либо атака, либо бегство в панике. Стратегическое отступление… оно не укладывается. Это хорошо.

– Значит, мы уже делаем что-то правильно, – пробормотал Райден, натирая травой лезвие своего меча.

– Райден… спасибо. За то, что пошел со мной. Не как за долг. За то, что… видишь во мне не только мага. И за то, что позволил мне увидеть в тебе не только солдата, полного ненависти.

Он не ответил сразу. Потом, не поднимая глаз от клинка, сказал:

– Мы еще не в городе. Не благодари раньше времени. Дорога длинная. И мы оба знаем, что он не просто отпустит нас. Он будет пробовать. Присылать кошмары. Искушения. Особенно тебе.

– Я знаю, – она закрыла глаза. – Но теперь у меня есть что терять. Кроме долга. И это… это странная тяжесть. Но она лучше пустоты.

Она уснула быстро, истощенным, беспокойным сном. Райден же сидел у входа в шалаш, глядя на звезды, которых не было видно из Ущелья. Он думал о городе. О людях. О том, как он, ненавидящий магию, поведет в их среду живую легенду, Хранительницу Источника. Это будет свой род битвы.

Но он дал слово. Не ей. Самому себе. И тем призракам из Сада, которые теперь молчаливо шли с ним, требуя отмщения. Он повернулся, чтобы бросить последний взгляд на север, туда, где лежало Ущелье.

«Жди, – мысленно сказал он той тишине. – Мы вернемся. И тогда мы посмотрим, чей порядок восторжествует. Твой мертвый… или наш, живой и яростный».

И впервые за долгое время он почувствовал не просто ярость, а нечто, отдаленно напоминающее цель. Это было мало. Но для начала пути – достаточно.

Они увидели Аркадию на третий день, когда солнце клонилось к закату. Город не был похож на то, что Райден помнил по старым марш-броскам. Высокие стены из темного камня стояли как прежде, но теперь их венчали не зубцы, а идеально ровные, геометрические выступы, напоминавшие сложенные в ряд угольники. Над главными воротами, где когда-то красовался герб герцога Аркадского – пышущий жаром феникс, – теперь был высечен огромный, упрощенный символ: круг, вписанный в квадрат, а внутри – равносторонний треугольник. Знак Малкара. Он был выжжен в камне так, что даже в сумерках отдавал тусклым, серебристым свечением, как гнилушка.

Но страшнее были не стены. Страшнее была тишина. Ни шума рынка, ни криков детей, ни перебранки возниц у ворот. Лишь мерный, отдаленный стук – как будто по камням бил гигантский метроном.

– Он уже здесь, – прошептала Элиара, остановившись на краю последней рощи перед полем, ведущим к воротам. Она была бледнее смерти, и седые пряди в ее волосах ярко выделялись в вечернем свете. – Не физически. Его воля. Она висит над городом как туман. Чувствуешь?

Райден чувствовал. Это было не то острое, режущее ощущение порядка из леса. Это было глухое, всепроникающее давление. Как будто сама реальность здесь сжалась, стала плотнее и холоднее. Воздух был неподвижен.

– Входим? – спросил он, наблюдая за воротами. Они были приоткрыты, но в проеме не было видно стражи. Только глубокий, непроницаемый мрак.

– У нас нет выбора. Мне нужны те архивы. И вода. И… и возможно, еда, которую не придется добывать с боем.

Они подошли к воротам. При ближайшем рассмотрении стало ясно, почему не было стражи. Стражники были. Они стояли по обе стороны проема, совершенно неподвижно, в полных латах, напоминавших доспехи стражей порядка, но более простых, без того абсолютного совершенства. Их забрала были подняты, открывая лица. Лица мужчин и женщин с пустыми, невидящими глазами, устремленными в одну точку перед собой. Они не дышали. Или дышали так редко, что этого нельзя было заметить. На их щеках и лбах, прямо на коже, были выжжены маленькие, аккуратные копии символа над воротами.

– «Упорядоченные», – тихо сказала Элиара, содрогнувшись. – Не полностью превращенные. Они… они замерли. Их воля подавлена. Они выполняют одну функцию: стоят. Пока не получат новый приказ. Или пока не умрут от голода и жажды.

Райден прошел между ними, ощущая на себе их стеклянные взгляды. Ни один не дрогнул. В городе их встретила прямая, как стрела, улица, вымощенная теперь идеально подогнанными плитами. Фонари горели на одинаковом расстоянии друг от друга, и пламя в них было не желтым, а холодным, бело-голубым, и не колебалось. Дома, некогда кривые и разноцветные, теперь были выкрашены в оттенки серого, а их ставни висели под одним углом. Окна были темными.

Но город не был мертв. На перекрестках, у колодцев, стояли люди. Они двигались. Но их движения были механическими, лишенными цели. Женщина у колодца поднимала ведро, ставила его на край, выливала обратно, снова поднимала. Снова и снова. Ее лицо было влажным от слез, но выражение оставалось пустым. Мужчина рядом методично бил кулаком в стену дома, раз за разом, уже разбив костяшки в кровь, но не останавливаясь.

– Контроль несовершенен, – шепотом заметила Элиара, прижимаясь к стене. – Он может подавить волю, задать простой алгоритм. Но тело… тело сопротивляется. Плачет. Бьется. Это ужасно.

Внезапно из боковой улочки вышла группа. Трое в серых мантиях с капюшонами, но без оружия. Они вели за собой цепочку из обычных горожан – человек десять, связанных веревкой за руки. У тех на лбах тоже были свежие, красные от ожога знаки. Их глаза были полны ужаса, но ноги двигались в четком, едином ритме, как по команде. Один из культистов нес свиток и что-то бормотал, сверяясь с ним.

– На проверку, – прошептал Райден, отводя Элиару в глубокую тень арки. – Они маркируют население. Те, кто сопротивляется контролю, видимо, отправляются в «Сады» или куда-то еще.

Они наблюдали, как процессия скрылась в одном из крупных зданий, бывшем, судя по архитектуре, ратушей. Над ее входом теперь висел тот же символ, но изнутри здания лился ровный, монотонный гул – сотни голосов, повторяющих что-то хором. Молитву или клятву.

– Библиотека Ордена, – вспомнила Элиара. – Она была в старом квартале, у Храма Рассвета. Дальше по этой улице, но надо свернуть до ратуши.

Они двинулись, стараясь слиться с тенями. Райден шел впереди, рука на рукояти меча. Его солдатское чутье кричало, что они идут по улью, и малейший звук может поднять рой. Вдруг из-за угла показался ребенок. Мальчик лет восьми. Он шел, не глядя по сторонам, и нес в руках идеально круглый камень. Его лицо было чистым от знаков, но глаза… глаза были взрослыми и полными такого леденящего ужаса, что Райден невольно замер.

Мальчик прошел мимо, не поворачивая головы. И исчез в очередном сером доме.

– Он видит, – прошептала Элиара. – Он все понимает. Но не может даже заплакать. Его воля еще борется, поэтому его не пометили. Но страх… страх парализует его лучше любой печати.

Они свернули в узкий переулок, который должен был вести к старому кварталу. Здесь следы порядка были менее явными – трещины на стенах еще не заделаны, кое-где валялся мусор. Видимо, культ еще не добрался сюда в полной мере. Но и здесь царила та же гнетущая тишина.

В конце переулка их ждала проверка. Двое «упорядоченных» стражей в простых кольчугах стояли у начала моста, ведущего через узкий канал в старый город. Они не были недвижны, как те у ворот. Они ходили взад-вперед по предписанному маршруту, пять шагов в одну сторону, разворот, пять шагов обратно. Их движения были зеркальны друг другу.

– Не пройдем незамеченными, – констатировал Райден, оценивая расстояние и обзор.

– Может, попробовать обойти? – предложила Элиара, но ее голос выдавал слабость. Она едва держалась на ногах.

– Нет времени искать пути. Ты не выдержишь. Нужно отвлечь.

Райден огляделся. Его взгляд упал на груду разбитой глиняной посуды у стены дома. Он поднял черепок, взвесил его в руке и метнул через крыши переулка. Черепок упал далеко за спинами стражей, с громким, неестественным в этой тишине звоном.

Стражи замерли на миг, затем, с идеальной синхронностью, повернулись и быстрым, мерным шагом двинулись на звук.

– Теперь! – Райден схватил Элиару за руку, и они бросились через мост.

Они были на середине, когда с другой стороны моста появилась фигура. Не страж. Культист в пепельных одеждах, с тем же угломерным инструментом в руках. Он шел, уткнувшись в свиток, и бормотал что-то о «коэффициентах сопротивления в секторе семь».

Они столкнулись нос к нос. Культист поднял голову. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Райдену, затем уставились на Элиару. На ее седые волосы, на слишком яркий, даже в полумраке, блеск глаз. Он замер. В его взгляде не было фанатичной радости узнавания, лишь быстро расчет.

– Аномалия, – произнес он тем же плоским, безэмоциональным голосом. – Незапланированная переменная. Женщина со следами высокоэнергетического воздействия. Требуется изоляция и анализ.

Он не стал звать на помощь. Он просто вытянул свободную руку, и на его ладони начал формироваться серебристый сгусток – тот же парализующий импульс.

Райден действовал быстрее. Он не стал обнажать меч – звук стали мог привлечь внимание. Он шагнул вперед и нанес короткий, сокрушительный удар кулаком в солнечное сплетение культиста. Тот захрипел, импульс рассеялся, и он сложился пополам. Но прежде чем он упал, его пальцы вцепились в край мантии Элиары.

– Протокол… удержания… – выдохнул он.

Райден увидел, как глаза культиста закатились, а на его лбу, прямо под кожей, вспыхнул и начал выжигать ткань маленький знак. Он пытался пометить ее. На расстоянии. Ценой собственной жизни.

Элиара вскрикнула, отшатываясь. На ее платье, где касались пальцы культиста, пошел дымок, и ткань начала чернеть и сворачиваться, но знак не проявился. Ее собственная, внутренняя энергия Источника, слабая, но все еще живая, сопротивлялась.

Райден прикончил культиста точным ударом рукояти ножа в висок. Тот обмяк. Они стащили тело с моста в темные воды канала, которые беззвучно поглотили его. Но тревога уже была поднята. Откуда-то издалека послышался мерный, нарастающий топот – бежал отряд «упорядоченных» стражей.

– Беги! – прошипел Райден, почти неся Элиару.

Они сбились с ног, нырнув в лабиринт старых улочек. Здания здесь были выше, тени – гуще. Они бежали, не разбирая дороги, пока не оказались в глухом тупике перед высоким, узким зданием с обвалившимся фронтоном. На ржавых железных воротах висел символ, который Райден не сразу узнал – раскрытая книга, пронзенная мечом. Библиотека Ордена Архонтов. Но ворота были заварены грубыми железными полосами, а на стене рядом чьей-то дрожащей рукой было нацарапано: «ЗАПРЕТНАЯ ЗНАНИЯМ».

Топот приближался. Улица позади них уже освещалась холодным светом приближающихся фонарей.

– Внутрь! Надо внутрь! – Элиара в отчаянии толкнула ворота. Они не поддались.

Райден огляделся. Сбоку была узкая щель между библиотекой и соседним домом, почти заваленная камнями. Без лишних слов он стал разбрасывать камни, обдирая руки в кровь. Завалу оказался неглубоким. За ним зиял пролом в стене библиотеки – старый, заросший паутиной.

Они пролезли внутрь в тот момент, когда отряд стражей высыпал на площадь перед тупиком. Райден, уже из темноты пролома, увидел, как они замерли в идеальном строю, осматривая место пустыми глазами. Один повернул голову именно к их укрытию. Секунды тянулись, как смола. Потом страж развернулся и отдал команду, которую нельзя было расслышать. Отряд мерным шагом двинулся прочь, продолжая патруль.

Райден отполз вглубь, в полную тьму, и прислонился к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Рядом слышалось прерывистое, хриплое дыхание Элиары.

Они были в логове зверя. И теперь заперты в его заброшенной кладовой знаний, которую сам зверь, судя по всему, счел ненужной или опасной. Перед ними лежали темные залы, полные запретных книг и, возможно, ловушек. А снаружи город методично, шаг за шагом, превращался в механизм под чужой волю, где каждый житель становился либо винтиком, либо браком, подлежащим утилизации.

Элиара коснулась его руки в темноте.

– Мы… мы внутри, – прошептала она. – Теперь нужно найти то, за чем пришли. Пока они не начали прочесывать каждый дом. У нас, возможно, есть только эта ночь.

Райден кивнул в темноте, хотя она не видела. Он достал огниво. Слабый огонек вспыхнул, выхватив из мрака очертания бесконечных стеллажей, уходящих в глубину здания, и толстый слой пыли на полу, на котором не было ни одного следа.

Они были первыми, кто вошел сюда за долгое время. Что бы они ни искали – оно ждало их здесь, в этой гробнице знаний, под самым носом у нового хозяина города, который, похоже, боялся или презирал то, что здесь хранилось.

Пыль в библиотеке лежала не просто слоем – она была саваном, скрывавшим целые эпохи. Райден осторожно вел Элиару между высоких стеллажей из черного дерева, чьи полки гнулись под тяжестью фолиантов в кожаных переплетах, свитков в тубусах из слоновой кости и странных артефактов, завернутых в ткань. Огонь их самодельного факела из обломка стула и промасленных тряпок выхватывал из мрака титульные листы: «Хроники Источников эпохи Рассвета», «Трактат о стабильности узлов», «Малкар: анатомия падения». Последнее название заставило Элиару замереть.

– Здесь, – прошептала она, протягивая дрожащую руку к толстому тому. – Это может быть…

Она не успела коснуться переплета. Воздух в центре зала между стеллажами дрогнул, как поверхность воды от брошенного камня. И из этой дрожи, бесшумно, материализовались три фигуры.

Они не вошли через дверь. Они просто появились, будто вышли из тени, которая стала на мгновение гуще воздуха. Двое мужчин и женщина, все в длинных, простых одеяниях темно-синего цвета, без украшений, но со сложной вышивкой на воротниках – переплетение линий, напоминающее карту звездного неба или схему энергетических потоков. Их лица были бледными, изможденными, но глаза горели острым, пронизывающим светом. В руках у них не было оружия, но от них исходило ощущение сконцентрированной, готовой к высвобождению силы. И усталости. Глубокой, костной усталости.

Элиара отшатнулась, узнавая. Райден мгновенно встал между ней и незнакомцами, меч уже в руке, хотя разум кричал, что против такой магии сталь бессильна.

– Стой, – произнес старший из мужчин. Его голос был тихим, но обладал странной резонансностью, будто звучал не только в ушах, но и в костях. – Мы не враги. Мы – те, кого вы ищете. Или кого вы должны искать.

– Орден, – выдохнула Элиара, выглядывая из-за плеча Райдена. – Вы… вы живы.

– Некоторые из нас, – ответила женщина. Ее взгляд скользнул по седым прядям Элиары, по ее исхудавшему лицу, и в нем мелькнуло что-то, похожее на боль. – Мы наблюдали. С того момента, как вы пересекли границу города. Поля подавления Малкара… они, как ни парадоксально, создают слепые зоны. Там, где его воля наиболее плотна, ее можно… отзеркалить. Спрятаться в ее тени. Мы ждали, когда вы доберетесь сюда. В последнее безопасное место.

– Безопасное? – Райден не опускал меча. – Для кого? Для вас? Вы привели их сюда? – он кивнул в сторону двери, за которой был город-тюрьма.

– Мы не привели, – сказал второй мужчина, более молодой, с нервным подергиванием века. – Мы попытались остановить. И проиграли. Аркадия стала полигоном. Экспериментом по полному подчинению воли. Мы уцелели, потому что отступили в эти стены. Библиотека… она построена вокруг слабого, но древнего Источника Знаний. Его энергия не питает силу, она хранит память. Малкар презирает ее. Она слишком… неупорядоченна для него. Но он боится ее. Поэтому запечатал выходы. Надеясь, что мы умрем здесь от голода. Или сойдем с ума.

Старший маг сделал шаг вперед. Райден напрягся, но тот поднял пустые ладони.

– Райден Торвальд. Мы знаем о тебе. О твоей потере. О твоей ненависти. Она оправдана. Мы… многие из нас несут вину за Лейнхольд. За безрассудство магов-призывников, которых наш Орден слишком поздно осудил.

– Слова, – проскрежетал Райден. – Только слова.

– Да, – согласился маг. – Слова – это все, что у нас осталось. И знания. Элиара… дитя мое. Подойди.

Элиара медленно вышла из-за спины Райдена. Она шаталась, и женщина-маг инстинктивно сделала движение, чтобы поддержать ее, но остановилась, видя предупреждающий взгляд Райдена.

– Мастер Вейн, – тихо сказала Элиара старшему. – Я думала… я думала, вы погибли, когда культ напал на цитадель.

– Мы едва успели уйти. И запереться здесь. – Мастер Вейн смотрел на нее с невыразимой грустью. – Мы воспитали тебя для одной цели. Чтобы ты стала Хранительницей Сердца. И щитом против того дня, когда тень Малкара снова поднимется. Мы знали о твоей крови. О связи.

– Но не сказали мне всей правды, – в голосе Элиары прозвучала горечь. – Вы сказали, что я – ключ. Но не сказали, что я также могу быть дверью.

– Потому что мы и сами не знали, – честно признался Вейн. – Пророчество древнее. Оно говорит о пробуждении Сердца и о выборе: якорь или жертва. Мы думали, что сможем контролировать это. Направить. Мы ошиблись. Малкар… он не просто хочет использовать тебя. Он хочет стать тобой. Или, точнее, сделать тебя собой.

Молодой маг нервно облизнул губы.

– Мы изучали архивы, пока была энергия. Пока Источник Знаний не иссяк почти полностью. Мы нашли кое-что. Запись времен Первого Падения. Малкар был не просто Архонтом Порядка. Он был Архонтом… Пустоты. Тишины. Его порядок – это не организация, это энтропия. Полное прекращение движения, мысли, чувства. Он хочет не управлять миром. Он хочет, чтобы мир перестал быть. А Источник Сердца… это антитеза ему. Источник всего чувства, всей жизни. Поэтому он жаждет его поглотить. Чтобы погасить последний огонь.

– А моя кровь? – спросила Элиара.

– Ты не просто Хранительница, – сказала женщина-маг. Ее звали Лира, как вдруг вспомнила Элиара. – Ты – последний прямой потомок династии, что когда-то заключила договор с Сердцем. Твои предки смешали свою кровь с его энергией, чтобы лучше служить мостом. Это сделало тебя невероятно сильной… и невероятно уязвимой. Он может использовать твою кровь как проводник, чтобы дотянуться до самого Источника и погасить его. Но… есть и обратный процесс.

Все замерли. Райден смотрел на магов, пытаясь уловить ложь в их глазах, но видел лишь измождение и отчаянную надежду.

– Какой обратный процесс? – спросил он.

– Если Хранительница, сознательно и добровольно, принесет себя в жертву у самого Сердца… – начал Вейн.

– Нет! – Райден перебил его, и его голос гулко отозвался в тишине зала. – Никаких жертв. Мы слышали это уже.

– Дай ему договорить, – тихо, но твердо сказала Элиара, не отводя глаз от Вейна.

– …не для того чтобы запечатать Малкара, – продолжил маг, – а чтобы усилить Сердце. Дать ему такой импульс жизни, такой взрыв чистой, неконтролируемой эмоции, который сожжет саму связь Малкара с реальностью. Его узор из печатей, его воля – все это держится на отрицании жизни. Огромный, направленный всплеск жизни… может разорвать эту ткань. Как гром среди полярной ночи.

– Цена? – спросила Элиара, уже зная ответ.

– Ты, – просто сказала Лира. – Вся твоя жизнь, вся твоя сущность, вся твоя душа. Безвозвратно. Это не будет просто смертью тела. Это будет… растворение в Источнике. Ты станешь частью того хора, который слышишь. Навсегда. Ни покоя, ни забвения. Только вечное эхо.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факела. Райден смотрел на Элиару. Он видел, как она осмысливает это. И видел в ее глазах не ужас, а… принятие. Почти облегчение.