ДОБРОВОЛЬЦЫ

Всю дорогу, в сторону украинской границы тянулись многочисленные колоны военной техники с боеприпасами и вооружением. Все машины выглядели достаточно удручающе. По их внешнему виду было понятно, что они были сняты с консервации и простояли под открытым небом не один десяток лет.

Володя ехал в кузове Урала, вместе со своими бойцами. Он лежал на вещмешках и рюкзаках, сваленных посередине, и смотрел в проём не зашторенного тента сзади. Урал притормозил, свернул с асфальта на проселочную дорогу, наклонился вперед и стал медленно спускаться с крутой насыпи. Задняя часть машины максимально задралась вверх. В проем было видно только небо и облака. От неожиданности по телу Владимира пробежала холодная дрожь. Сердце бешено заколотилось. Облака на небе, сформированные в лицо Дьявола, смотрели прямо на него и зловеще улыбались. Оцепенев от ужаса и не в силах пошевелиться и даже моргнуть, Володя принялся мысленно произносить текст Псалма, который он читал на своем смартфоне в первую ночь в учебном лагере. Он молился первый раз в своей жизни и наблюдал как раза с третьего, лик Дьявола растекается в небесной глазури. Ритм сердца потихоньку выровнялся, и он немного успокоился. Но тревога перед предстоящими событиями, плотно поселилась у него на душе. Видение, привидевшееся ему, было словно знаком свыше, наглядно предупреждающем о той смертельной опасности в которою им всем предстояло войти. Такое с ним было впервые в жизни, ни чего подобного он раньше не видел. Посмотрев по сторонам, на лица бойцов, он отметил для себя, что кроме него никто больше не обратил на это зловещее облако своего внимания.

С наступлением темноты колона Уралов въехала в город Изюм. Разместился отряд на элеваторе. В полной темноте, парни кое как распределились по просторным комнатам и завалились спать. Это была последняя спокойная ночь. Ночь, перед заходом на первую линию. Туда, где шли тяжелые боестолкновения и от куда артиллерийская канонада звучала в круглосуточном, непрекращающемся режиме.

Утром Гек вызвал Владимира и сообщил ему:

– Значит так. Готовь своих бойцов на заход. Выбери двадцать человек, наиболее подготовленных. Проведешь ротацию с той группой, которая там уже несколько дней край леса держит. Как только список составишь сразу его мне. Как понял?

– Вас понял. Могу идти.

– Да, иди, сам готовься и людей готовь. Вам еще каски и бронежилеты получить надо.

– И магазины. – добавил Володя.

– В смысле магазины? Вам же в Валуйках выдали их вместе с автоматами.

– Нам всего по два магазина дали.

– Ну и достаточно. Там только на наблюдении и корректировке огня нашей артиллерии сидеть будете.

– На первой линии? – возмутился Володя. – А если хохол попрет, а у нас боекомплекта нет? Что нам тогда делать? У них магазины попросить?

– Хорошо, я подниму этот вопрос в штабе. А ты готовь группу на выход. Ближе к обеду двинетесь.

Владимир вышел из штаба и стал спускаться по лестнице, ему навстречу прошла незнакомая группа бойцов грязных, взъерошенных, чем-то сильно недовольных. Они, не обращая внимания на Володю громко и эмоционально материли всё армейское командование:

– Вот же уроды. Пусть так сами воюют. Твари. Подстава за подставой. Только о своих звездах думают. Чем нас больше забаранят, тем им лучше.

Володя дошел до расположения своего взвода и попросил своего зама составить список на выход двадцати бойцов.

Эфиоп, принялся составлять список, громко называя позывные, в него включаемых. Парни, услышавшие себя, принимались собирать рюкзаки и готовиться к боевому выходу.

– Командир, а рационы питания брать? – спросил у Владимира боец с позывным Сталкер.

– Да, возьми что ни будь на всякий случай, на день, на два. С обеспечением обещали, что там перебоев не будет. Да и выход наш на пару тройку дней. Сейчас группу поменяем, они отдохнут, отоспятся, отмоются и снова нас поменяют. Так и будем с ними менять друг друга.

– Понятно. Это случайно не та группа что на входе в элеватор возмущается? – с издевкой в голосе поинтересовался Сталкер.

– Нет, та группа еще на позициях, – отстраненно ответил Владимир и поинтересовался. – А что там за кипишь на входе? Я не в курсе.

– Какая-то наша группа самостоятельно снялась с позиций и вернулась. Парни говорят, что их отправили в один конец. На позиции вывели и забыли про них. Они без еды, воды и боеприпасов больше недели просидели в болоте под дождем и как патроны закончились, запросили выход. Им отказали, и они самостоятельно снялись. Сейчас их в дезертирстве обвиняют.

К разговору подключился Эфиоп:

– В дезертирстве, ни их, ни нас, никто обвинить не сможет. Мы добровольцы. Мы не кадровые военные. Мы же добровольцы, для военных вообще, как гражданские. Поэтому и отношение к нам такое. Завести завели, а вернуть забыли.

Володя снова вспомнил слова Андрея Константиновича, но Эфиопу ответил по-другому:

– Так, ну-ка давай прекращай мне тут даже думать об этом. Нас сюда силой никто не загонял. Все мы давно взрослые люди и способные принять то решение, за которое в состоянии ответить. Поэтому раз мы здесь, значит мы пойдем туда и сделаем всё, чтобы доказать, что мы не пальцем деланые. Дома на диване, перед телевизором, все герои, покажите теперь это здесь, лицом к лицу с теми, кто вашим родным и близким смерти желает. Не надо думать сейчас про комфорт и уют, не надо думать про еду и завтрак с горячим кофе и свежей прессой. Чем там хуже нам, значит тем хуже и нашим заклятым врагам. Значит мы все, сожмем свои зубы и через не могу и не хочу выполним то, что нам прикажут. А если есть те, кто в себе не уверен, то лучше откажитесь сейчас и здесь, но только не там.

В помещении наступила тишина. Только шелест пластиковых пакетов, в которые бойцы складывали свои запасные вещи и тревожные, взволнованные вздохи звучали со всех сторон.

Володя вышел из комнаты и направился вниз, посмотреть на ту группу отказников что вернулись самостоятельно с позиций.

Во дворе он увидел два десятка бойцов, грязных, худых, измученных и злых. Которые что-то бурно пытались донести на перебой приехавшему на общение с ними Бородаю.

– Да вы поймите, Александр Юрьевич, нас туда просто на убой кинули. За десять дней нам ни разу ни сух пайки не привезли ни боеприпасы. Мы свой боекомплект у украинских трупов пополняли, как и рационы питания. За дохлыми укропами всю воду допили и все их недоеденные консервы сожрали. Эти армейские командиры нас просто кинули туда и забыли. Мы еле вышли. Наших погибших парней кто теперь доставать оттуда будет?

– Парни я вас услышал, – пытаясь понизить градус напряженности говорил им Бородай. – Давайте сейчас все успокоимся, отдохнем и потом спокойно проведем работу над ошибками. Обещаю, что я решу этот вопрос и впредь такого не повторится.

– Да пошли вы все, командиры… – бойцы успокаиваться не собирались и их эмоции только росли.

Бородай продолжал пытаться их успокоить:

– Если вы не хотите меня слушать, то чем я тогда смогу вам помочь? Давайте отложим этот разговор. Я обещаю вам помочь во всем…

– Да иди ты со своей помощью к своему генералу Рязани. Ему помоги, парнями нашими, кого ещё на верную смерть кинуть. Нам всё понятно с вами. Воюйте тут сами, а мы уходим.

– Зря вы торопитесь и на эмоциях решение принимаете. Такие вопросы на спокойную голову решать надо.

– Да ты ещё наши эмоции не видел. Сейчас на Родник, в ваш штаб прогуляемся, всех полу покеров перестреляем как баранов, вот тогда и будут тебе эмоции. Посмотрим кто из штабных крыс воевать умеет и нам сопротивление окажет. А то только ордена и медали за наши пропавшие жизни получать могут.

– Вы все тогда под уголовку попадете.

– Да чем ты нас пугаешь? Тоже мне, нашел чем пугать. Лучше под уголовку чем в пакет пластиковый, различными фрагментами с землей вперемешку. На тюрьме и в зоне и еда и крыша над головой, там к зекам лучше отношение чем к нам тут. Короче идите вы все, сами знаете куда. Пошли парни оружие сдавать. Пусть эти вояки сами воюют.

Договориться с парнями у Бородая не получилось. Парни толпой направились к оружейному складу.

Бородай увидел Володю и направился к нему.

– Привет, – с некоторой настороженностью в голосе спросил Александр Юрьевич. – Ну как дела?

– Готовимся к выходу, – без эмоций ответил Володя.

– Понятно. Просьбы пожелания есть?

– Есть. Магазины нам нужны и патроны. А то я смотрю с этим проблема может быть.

– Вот они сейчас сдадут своё вооружение, их магазины и возьмете себе.

– Хорошо.

– Как у бойцов настроение?

– После подобных концертов, как-то не очень.

– Отказники есть?

– Пока нет. Надеюсь и в дальнейшем не будет.

– Не переживай, всё будет нормально.

– Всё будет, так как будет. Мы сюда не на легкую прогулку в парке ехали. Это личное решение каждого из нас. Так что какая разница как там всё будет. Каждый получит именно то, что он заслуживает. Кто-то почет и уважение, кто-то глупую смерть, кто-то презрение товарищей. Наша задача бить врага. И пока мы это в состоянии делать, мы будем это делать.

– Вот и отлично. Надеюсь, ты своих парней так же замотивировал?

– Почти так же.

– Хорошо. С магазинами я всё решу, не переживай. Сейчас эти свое вооружение сдадут и через час ты своих к оружейке подтягивай.

– Принято. Через час у оружейки с личным составом.

– И ещё, всех предупреди чтобы свои мобильники туда вообще не брали. Укропы вычисляют мобильный сигнал и бьют по нему с точностью до метра. Так что телефоны просто запрещены.

– Я понял, – Володя тяжело вздохнул. В голове появилась мысль, что нужно будет перед отключением телефона, написать Елене сообщение что он какое-то время на связь выходить не будет.

Бородай продолжил:

– У меня к тебе ещё одна просьба есть.

– Слушаю вас Александр Юрьевич, – угрюмо произнес Володя.

– Может быть тебе стоит поменять позывной? А то как-то командир взвода с позывным Таксист, звучит не очень. Генералу докладывать, что группа из взвода Таксистов выдвинулась на позиции. Сам понимаешь…

– А какой позывной звучит у командира взвода?

– Что-то ты смурной какой-то в последнее время. Может быть Сумраком?

– Значит группа Сумраков выдвинулась на позицию, звучит лучше?

– Во всяком случае по-военному.

– Да, честно говоря, мне без разницы, если это для генерала так важно и других забот у него нет, то могу и Сумраком быть. Позывной Таксист ко мне тоже прилип спонтанно.

– Вот и отлично, Сумрак. Значит договорились. Ладно, мне пора к Рязани по этим типам пообщаться. Их теперь до границы нам довести как-то надо. Транспорт нужен.

Бородай направился в штаб, а Володя, снова тяжело вздохнув сел на бетонный блок, достал свой смартфон и принялся писать Елене сообщение. После того как он его отправил, мобильное устройство было выключено.

Прошло несколько часов. Время близилось к полудню. Военный Урал с бойцами в кузове мчался на выезд из города. Кругом были следы артиллерийских прилетов, сожженные заправочные станции и разрушенные торговые центры. Город Изюм хоть и жил своей прежней жизнью, работал и центральный рынок, и магазины, но следы войны уже оставили на нем, свои неизгладимые отметины.

Переехав по понтонной переправе, возведенной военными инженерами рядом с подорванным украинскими военными автомобильным мостом, через реку Северский Донец и вырулив на Ростовский шлях, армейский грузовик помчался в сторону Малой Камышевахи, сразу за которой начиналась зона активных боевых действий. Там уже артиллерийские выходы и прилеты звучали не где-то там вдалеке, а повсюду. Главное для водителя, это было не пропустить поворот на Бражковку, так как если его проскочить, то всего через несколько сотен метров можно было выскочить прямо на украинские укреп сооружения и огневые точки. Попадая тем самым под огонь прямой наводкой, от которого уйти шансов было мало.

Миновав Бражковку, армейский Урал, по сельской грунтовой дороге проехал через полностью разбитое село Сулиговку и свернув за ним, на проселочную, стал объезжать лесной массив с левой стороны. На правой его стороне уже свободно перемещались диверсионные группы неприятеля и попасть тут в засаду, тоже было обычным делом.

В северной части этого лесного массива, автомобиль с бойцами, на большой скорости въехал в густые заросли кустарника и замер. Володя, ставший теперь Сумраком, подал команду:

– К машине. Быстро разгружаемся и разсосредотачиваемся. Готовим себе укрытия на случай минометного обстрела. Старшим остается Эфиоп, а я убываю к армейским для налаживания взаимодействия. Эфиоп, командуй.

Посмотрев на карте точку, где они остановились и точку, где стояла армейская бронегруппа, Владимир, вышел на проселочную дорогу, по которой они ехали и быстро зашагал в нужном направлении. Разгрузившийся Урал, задним ходом выехал из кустарника и помчался обратно. Володя посмотрел ему в след и прибавив шагу, пошел в противоположном направлении. Снова в памяти всплыл лик Дьявола, который собранный из облаков заглядывал к ним в Урал при заходе в зону боевых действий.

Воспоминание смеющегося над ним ликом вызвало у Володи дикое желание помолиться, но текста той молитвы что он читал в машине, он не помнил. На ходу он стал придумывать себе свою личную молитву. В итоге получился следующий текст, с которым он и встречал, в дальнейшем, каждый свой новый день на войне и который помогал ему прожить его. Тогда Володя четко уяснил для себя одно, что атеистов на войне не бывает.

Я живу под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоюсь!

Говорю Господу, прибежище мое и защита моя.

Бог мой, на Которого я уповаю!

Бог мой, к Которому я молю, к Которому я взываю.

Защити меня от всех бед и несчастий. От всех злых людей.

От подлости и предательства, от бесславной гибели.

Вразуми меня и направь путем истинным, путем праведным.

Даруй мне благо земное, смелость и доблесть.

Дай мне силу воли, силу тела, силу духа.

Крепость воли, крепость тела, крепость духа.

Помоги мне быть достойным сыном и воином Твоим.

Прости мне все мои прегрешения вольные и невольные.

Помоги во всех начинаниях и делах моих.

Благодарю Тебя, Господи за то, что Ты есть на этом свете.

За то, что Ты заботишься обо мне, защищаешь меня и оберегаешь меня.

Благодарю Тебя! Благодарю Тебя! Благодарю Тебя!

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Аминь!

Перекрестившись, он почувствовал, что ему стало легче и тревожное чувство, подкатывающее к горлу, отпустило.

Через метров двести его из кустов окликнули:

– Слышь, пешеход, жить что-ли надоело, уйди с дороги, нах. Она снайперами просматривается и простреливается.

Володя свернул в кустарник, в сторону от куда слышал голос и зайдя в заросли спросил, не видя никого перед собой.

– Парни, мне командир БМПешек Патриот нужен. Где могу его найти?

– Ты сам кто такой?

– Командир группы Сумрак, отряд Центр, прибыл на ротацию другой нашей группы.

– Понятно, двигай сюда, к нам. Сейчас проводим.

Углубившись в кустарник, Володя встретился с двумя бойцами, полностью облаченными в маскировочные костюмы.

– Здорово парни.

– Привет. Мы как раз тебя вышли встречать. А группа где?

– В точке разгрузки. Чтобы толпой не отсвечивать, я их пока там оставил. Как тут обстановка?

– Стабильно напряженная. Укроп постоянно поддавливает. Расслабится ни на секунду не дает. Если бы не буряты Патриота, то тяжело пришлось бы нам.

– В смысле буряты? Тут что, буряты воюют?

– Да ещё как воюют. Отморозки те ещё. На своих бехах прямо под огнем артиллерии на позиции и воду, и боеприпасы подвозят. Раненых забирают и группы прикрывают. Красавчики. Воюют что надо. Все бы так воевали.

– Понятно, ну что, двинули тогда, – предложил Сумрак.

– Двинули, – согласился боец и повернувшись к кустарнику вошел в него. Второй остался на месте и занял наблюдательную позицию.

Владимир направился за первым и тоже скрылся в плотной листве.

Через несколько минут движения по лесной тропе они вышли на опушку леса вокруг которой были вырыты землянки. Возле одной из землянок, под густыми ветвями вековой ели, было сложено четырехугольником несколько бревен и в середине этого импровизированного квадрата горел костер и грелся чайник. Бревна выполняли функцию скамеек.

– Сюда садись и жди, – произнес провожатый и развернувшись направился обратно. – Патриот пока на выезде. Скоро будет.

Володя подошел к костру и сказал сидящим на бревнах бойцам:

– Здорова парни. Не возражаете если я тут присяду у вас?

– Садись конечно, – ответил парень с азиатскими чертами лица. – Чай будешь?

– Не плохо было бы.

Со всех сторон к костру начали стягиваться другие бурятские парни. Они садились на спиленный ствол дерева напротив Владимира и с любопытством разглядывали его.

Один из парней налил из чайника в металлическую кружку крепкий чай и протянул Володе. Принимая угощение Владимир непроизвольно глянул на сидящих напротив него парней и на секунду оцепенел. Все буряты, открыв рты и насколько у них получалось широко глаза, не моргая смотрели на него как на какую-то диковинку. Понимая то, что если уже и вот эти отмороженные на всю голову механики водители, не знающие страха и каждую минуту рискующие своими жизнями, смотрят на него как на какую-то невидаль, то куда же ему предстояло зайти самому и завести свою группу. Понимание того, что впереди их ждет что-то невообразимое, медленно приходило в сознание.

Володя вздохнул и сделал несколько глотков самого настоящего чифира. Сердце бешено заколотилось, на щеках появился румянец, в тело вернулась и бодрость, и силы. Все тревоги отошли в сторону.

Вскоре появился и сам Патриот. Он тоже был бурятом. Подойдя к Володе и беря у него кружку с чаем, он, сделав глоток спросил:

– Ты Сумрак?

– Да, я.

– Здорова.

– Привет.

Мужчины обменялись рукопожатием, и Патриот сел рядом.

– Где твои люди?

Володя достал карту и пальцем показал точку высадки с Урала.

Подозвав к себе своего бойца и показав на карте точку, Патриот на бурятском стал давать указания. Потом повернувшись к Владимиру и перейдя на русский, он пояснил:

– Короче, сейчас идешь с ним. На его броне за своими парнями доедешь, там погрузишься и он вас в Долгенькое отвезет.

– У меня двадцать парней. Одной коробки мало. Еще и вещи и б/к.

– Боекомплект мы тебе потом привезти на точку сможем. Двадцать человек говоришь? Хорошо, на двух бехах поедете.

Он посмотрел на своих бойцов и на бурятском обратился еще к одному мехводу.

Бурятские парни, махнув Владимиру, пошли к своим БМПешкам.

Запустив движки и выпустив из своих выхлопных труб два черных облака дизельного дыма, БМП выскочили из своих укрытий и помчались за бойцами Сумрака.

Быстро погрузив свой личный состав по десять бойцов на каждую коробочку, Сумрак дал отмашку мехводу своей бронемашины, и они помчались в сторону деревни через открытое сельскохозяйственное поле.

БМПешки летели на максимальной скорости, перепрыгивая препятствия и мягко глотая все неровности ландшафта своими гусеницами.

Володе впервые довелось ехать таким способом. Вцепившись в ствол сто миллиметровой пушки, он смотрел вперед и видя воронки от прилетов снаряда надеялся, что техника или притормозит или хотя бы их объедет, но бурятские мехводы четко следовали указаниям своего командира Патриота, доставить бойцов из точки А в точку Б, за максимально короткий промежуток времени, а это означало что они должны ехать строго по прямой. БМП мягко перепрыгивали на полной скорости все ямины от артиллерийских прилетов и не сбавляя скорости мчались дальше. Несмотря на всю опасность и возможность попасть под огонь противника Владимир даже начал получать удовольствие от этих гонок. Он даже представить себе не мог, что это такое захватывающее занятие, гонять по пашне на гусеничной бронетехнике, на полной скорости, держась за ствол пушки, перепрыгивая канавы и артиллерийские воронки. Езда на броне БМП на полной скорости больше походила на захватывающий и незабываемых аттракцион, но только если это происходит в мирной жизни, без возможности угодить под вражеский обстрел.

Влетев в полностью разрушенную деревню под названием Долгенькое, БМПешки с ходу зарулили в укрытия, сооруженные специально для них в разбитых домах и дворах. Быстро выгрузив свой десант, они развернулись и умчались обратно.

По Долгенькому враг долбил без остановки. То там то тут разрывались прилетевшие со стороны неприятеля мины. Бойцы Сумрака спустились в подвальное помещение куда их позвали находящиеся там армейцы.

Володя в подвал спускаться не стал. Он зашел в сарайную постройку, где находилось несколько военных.

– Привет парни. Кто тут у вас старший?

– Здорово. Я старший. Чё хотел? – ответил ему худой тридцатилетний парень кавказской внешности.

– Я Сумрак, командир группы отряда Центр. Прибыл на ротацию другой нашей группы.

– Да, я уже в курсе. Меня Магомед зовут. Короче тут пока загорайте до темноты. Как темнеть начнет, я лично вас по серому отведу туда.

– Далеко идти?

– Карта есть?

– Да, – Володя достал карту и развернул.

Магомед глянул на нее и сказал, водя по ней поднятой с земли веточкой.

– Сейчас мы здесь. Дойдем до вот этого перекрестка и повернем направо. На перекресток выходить нельзя. Он постоянно под обстрелом хохло танка. Только кого заметит, сразу долбит. Шансов уцелеть мало. Поэтому пойдем вдоль дороги под её насыпью. Дойдем до завода удобрений, там я вас состыкую с командиром той группы, которую вы будете менять.

Идти не далеко, до перекрестка триста метров, по прямой воль дороги, около километра, а там уже по лесу я не знаю, может ещё метров сто или двести. Короче рядом, полтора км от силы.

– Понятно. А укропы где?

– Они везде. И справа и слева, и прямо. Даже здесь, в деревне ещё есть кто по подвалам прячется и отстреливается от нас. Короче расслабляться вообще нельзя. – Понятно. – Володя тяжело вздохнул.

Глядя по сторонам, спросил Магомед.

– А где ваше вооружение всё?

– Какое именно?

– Ну мухи там, шмели. С одними автоматами ловить там нечего. Вас там мигом минами засыпят.

– Слышь братец, я дополнительные магазины к автоматам кое как выпросил, а ты мне тут про гранатометы рассказываешь. Нет их у нас.

Кавказский парень весело подмигнул и успокоил.

– Да ладно, не парься, сейчас всё будет.

Магомед поднялся и разговаривая на дагестанском наречии со своим товарищем перебежал дорогу и скрылся за металлическими воротами. Спустя пять минут они тащили две большие охапки реактивных противопехотных, противотанковых ракет и штурмовых гранат.

– Вот парни, разбирайте. Вам они нужней, а мы еще себе намутим.

Володя обрадовался, как ребенок желанной игрушке:

– Слышь Магомед, дружище, огромная благодарность тебе за этот подгон босяцкий. Выручил так выручил. Я в долгу теперь перед тобой.

– Э, забудь, да. Уши укропа мне принесешь, и мы в расчете.

– Договорились.

Парни рассмеялись. После чего Магомед проинструктировал.

– Короче, как темнеть начнет, собирай своих бойцов в этом дворе. Я подойду, и мы выдвинемся. А пока отдыхайте, набирайтесь сил.

Он ушёл в соседний подвал, а Володя разместился на сорванной с петель двери и слушая минометные разрывы стал ждать темноты.

Когда солнце склонилось к горизонту, Сумрак по рации вызвал к себе Эфиопа.

Заместитель поднялся из подвала и подойдя сел рядом:

– Какие дела командир?

– Готовь народ к выходу. Проверь вооружение и раздай бойцам трубы.

Володя показал на подаренные ему Магомедом реактивные штурмовые и противотанковые гранаты.

– Только предупреди, чтобы ими без команды никто самостоятельно не работал, особенно в лесу.

– Да знаем мы. Что маленькие дети что ли?

– Эфиоп! – напрягся Сумрак. – Маленькие дети или нет, покажет огневой контакт. Ты делай так как я прошу.

– Хорошо, – недовольно отреагировал заместитель.

Володя его недовольство оставил без внимания и продолжил.

– Тут нам бойцы Маги, две лопаты подарили нормальные. Сказали, что без них там ни как. Выдай их бойцам, кто понесет.

– Да какие лопаты? У всех шмурдяка под завязку. Его бы дотащить.

– Блин, Эфиоп твою мать. Не надо со мной спорить. Делай как я говорю. Надо или не надо там на месте разберемся. Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Нам всего полтора километра ходу. Потерпят, не развалятся, зато окопаться нормально смогут.

– Да у каждого саперная лопатка есть. Зачем ещё лопаты?

– Твои саперные лопаты, это как деревяные зубочистки в этом грунте.