ДОБРОВОЛЬЦЫ

Олег Алтайский

ДОБРОВОЛЬЦЫ

ДОБРОВОЛЬЦЫ

Примечание:

В произведении упоминается название террористической

организации батальон Азов, чья деятельность запрещена

на территории Российской Федерации.

От автора.

Начавшаяся в уже далеком две тысячи четырнадцатом году новая и возможно одна их самых ярких и трагичных страниц новейшей истории нашей страны, получившая начало при возвращении Крыма в родную гавань, продолжившаяся на Донбассе и перешедшая в специальную военную операцию на украине навсегда изменила и образ жизни и образ мышления миллионов людей, так или иначе прикоснувшись к этим событиям.

Эта моя книга, уже третья по счету из рубрики «Русские идут», рассказывает именно о событиях, происходящих на СВО. Вернее, не рассказывает, а повествует. Так как все мной написанное носит художественный жанр, никаких документальных подтверждений не имеет и по своей сути является творческим вымыслом человека с богатым воображением. Мои главные герои носят собирательные образы, некоторые истории вымышленные, некоторые приукрашенные, некоторые записаны мной со слов очевидцев и участников всех тех непростых событий, а на сколько они являются правдой или вымыслом лично я судить не берусь. Прошу и своего читателя сильно этим вопросом не задаваться, а просто насладиться чтением на сколько это у него получится.

Все мои привязки к реальным населенным пунктам, датам, людям, выполнены с целью придания моим историям реалистичности и на самом деле таковыми не являются. Если где-то мой читатель встретит что-то знакомое для себя, позывной или само событие то мы вместе с ним удивимся моей неуемной фантазии что я так точно смог выдумать ту или иную ситуацию.

Во всяком случае я желаю получить читателю от моих произведений именно тех эмоций, которые он и ожидает. А заодно и сохранить в памяти имена и позывные тех великих, достойных мужчин, настоящих русских воинов, с кем довелось пересечься нашим героям и которые были в действительности. Были, потому что они геройски пали на полях сражений этой необъявленной войны, по названием СВО. Это в первую очередь Новиков Сергей позывной Дизель, Мозговой Геннадий, позывной Партизан, Дмитрий Тишин, позывной Волга, Сталкер, Бумер, Шмель, Мирон, Сипай, их имена я, к сожалению, не знаю.

Где-то я, конечно, приукрасил рассказанные мне истории о них, придавая дополнительных творческих красок своему произведению, а где-то и не договорил чего-то того, что следовало бы сказать. Во всяком случае прошу не судить меня строго за мелкие неточности и мои фантазии тех, кто об этих достойных людях знает больше.

Желаю всем своим читателям Добра, мирного неба над головой и приятного чтения.

P.S. И да, кстати, заглавная маленькая буква в слове украина, это не грамматическая ошибка, а моё отношение к территории на которой некогда находилось соседствующее с нами государство. Страна ошибка и эту ошибку необходимо исправить как можно скорее, иначе националистическая зараза, зародившаяся в ней, расползется своими метастазами повсюду и процесс гниения станет необратимым.

Олег Алтайский.

Союз добровольцев.

На календаре было начало марта две тысячи двадцать второго года. Прошла ровно неделя с начала специальной военной операции на украине. Весь мир пристально наблюдал за развитием этого конфликта. В те дни еще никто не предполагал, что эта специальная военная операция затянется на долгие годы.

Главного моего героя, принявшего самое активное участие в тех событиях зовут Владимир. Володя был мужчиной в самом расцвете сил, крепкий и могучий русский богатырь с богатым спортивным прошлым и высокими достижениями в борьбе самбо. На момент начала СВО, ему было около сорока лет, но с годами он своей формы не утратил, постоянно поддерживал её и на борцовский ковер готов был выйти когда угодно и с кем угодно.

Свои детство и юность Владимир провел в Средней Азии. Его родители были военнослужащими и в годы существования могучей империи СССР были переведены по службе из Забайкальского военного округа в Среднеазиатский. После развала СССР наступили непростые и тревожные времена для всех русских проживающих в Средней Азии, и многие приняли для себя решение вернуться в Россию. Туда, где их тоже особо никто не ждал, туда, где они были приезжими из Средней Азии. Достаточно непростые годы перестройки отпечатались на самой судьбе парня и внесли свои неизгладимые корректировки в будущий образ жизни нашего героя. Ему чудом удалось избежать тюрьмы, побывать во множестве непростых ситуаций и познакомиться с сотрудниками спецслужб, с кем он и продолжил своё плотное сотрудничество. На его долю выпало участие в Крымской весне, пусть и не в самой гуще событий, но тоже ярких и незабываемых. Потом он в составе группы бойцов спецподразделения участвовал в противостоянии против украинского нацбата Азов на южном направлении, вблизи города Мариуполя и вот теперь он оказался на СВО. Все те истории Владимира описаны мной в предыдущих произведениях «Крайности» и «Мужская работа», а в этом моём произведении речь идет о его участии в специальной военной операции.

На момент начала спецоперации на украине Владимир уже был женат. Его молодая супруга Елена принимала самое активное участие в образовательном процессе своего мужа, который ввиду того, что на его долю выпали непростые годы перестройки имел достаточно большой пробел в этой области. Он больше был похож на бандитствующего братка из девяностых с мизерным айкью в голове и живущего больше инстинктами чем умом. Его молодая супруга Елена не покладая рук боролась с этим недугом мужа и её старания были весьма успешными. Она делала всё для того, чтобы её муж получил высшее образование. Но, время диктует свои законы и не всегда всё получается так как нам хочется. Так случилось и с нашим героем.

Владимир, медленно двигался в столичной пробке, в сторону университета и слушал по радио тревожные новости с украины. То, что он слышал его совсем не радовало. Он как никто другой прекрасно понимал, чем всё это может закончится. Уже неделю как его Елена принялась пристально наблюдать за ним, понимая, что если вдруг её муж соберется ехать туда, на вспыхнувшую как стог сена украину, и превратившуюся в новую горячую точку на нашей планете, то она отговорить его не сможет. Именно для того, чтобы уберечь своего супруга от этого шага, она провела закрытый разговор со своим отцом, генералом Андреем Константиновичем и взяла с него обещание что он ни при каких условиях, Владимира отправлять туда не будет.

Володя видел все опасения своей молодой супруги, прекрасно понимал и поэтому старался не беспокоить её и эти вопросы с ней не обсуждать. Тем более что и группа Француза, активным членом которой он являлся сам и в составе которой он выполнял боевые задачи под Мариуполем, находилась в данный момент в Африке. А также, что Дмитрий, его самый близкий друг и соратник по подобным авантюрам, полностью загружен работой и особо не стримится менять свой устоявшийся рабочий и жизненный ритм в своем провинциальном городке.

Володя полз в столичной пробке в сторону своего Университета, но мысли его были уже далеки от учебного процесса. Где-то на уровне подсознания он уже осознавал, что и ему придется отправится туда и делать то, чему его когда-то обучили на закрытых военных учебных полигонах. Как бы в подтверждение его мыслительного процесса у него в машине заиграла мелодия вызова смартфона. Номер был ему не знакомым. Включив громкую связь, он произнес:

– Да, я слушаю.

– Здравствуй Володя.

Голос говорившего был знаком, но вспомнить кому он принадлежит мужчина не мог.

– Добрый день. С кем я разговариваю?

– Александр Юрьевич меня зовут. Фамилия Бородай. Помнишь такого?

Володя расплылся в улыбке, вспоминая момент их знакомства, в кабинете Главы Крыма, Аксенова Сергея Валерьевича в момент их общего награждения, по случаю возвращения Крыма в родную гавань.

Александр Юрьевич Бородай был основателем и руководителем Союза Добровольцев Донбасса и с самых первых дней принимал максимально активное участие в управлении тогда еще молодой Донецкой Народной Республикой. Под флагом его организации были сформированы отряды добровольцев, которые сначала проводили гуманитарно-медицинские миссии и мероприятия, а затем приступил к созданию боевых групп. К февралю две тысячи двадцать второго года организация Союз Добровольцев Донбасса уже была достаточно известной среди боевых формирований и имела несколько своих отрядов, успешно выполняющих все поставленные перед ними боевые задачи, на территории Донбасса.

– Рад слышать вас Александр Юрьевич. Как ваши дела?

– Да судя по заявлениям в прессе, как-то напряженно, мои дела.

– Да, согласен. Разворошили змеиное гнездо. Думаете, что это надолго?

– Не удивлюсь если на долгие годы?

– Да ладно?! Считаете, что мы с этими националистическими хохлами и бандеровцами за месяц не справимся?

– Хохлы тут не при чём. Они просто глупые марионетки в руках тех, кто дергает за ниточки. Им уготована одна миссия, лебезить перед своими кукловодами и остаться крайними, когда всё закончится. Главные игроки намного серьезнее чем украинские выскочки. Тут Америка и Европа на ведущих ролях стоят. Их мечта сбылась. Развязали военный конфликт у границ с Россией и стравили нас с соседним государством. Теперь они свой проект накачивать и деньгами, и вооружением, и людьми будут максимально долго.

– Ясно, – задумчиво произнес Владимир. – Очень печально.

– Да, не весело. Я чего набрал-то тебе. Вопросу меня один имеется.

– Говорите, я слушаю вас.

– Присоединиться к этому важному историческому событию у тебя нет желания?

– Да я уже неделю об этом думаю. Только я же в группе всегда работал. Мои парни сейчас в Аденском заливе пиратов кашмарят. Куда я без них?

– А ты тогда чего не с ними?

– У меня универ. Учусь я.

– Понятно. Ну мой номер теперь есть у тебя. Сохрани. Надумаешь, звони.

– А в качестве кого вы меня видите у себя?

– В качестве командира диверсионно-разведывательной группы.

– Заманчивое предложение. Хорошо, я посмотрю и подумаю, что смогу сделать чтобы вырваться к вам.

– Давай. Буду рад видеть тебя в наших рядах.

– Взаимно. Я был бы рад стать членом вышей прославленной организации, но мне это надо со своими обсудить.

– Хорошо. Надумаешь, набирай.

– Да, обязательно. Всего доброго.

– До встречи.

Связь отключилась. Владимир погрузился в переосмысление прошедшего разговора и привычное тревожное чувство перемен медленно наполнило собой весь его организм.

Лекции в университете прошли как-то скомкано, большинство всего того, что им вещал профессор Володя пропустил мимо ушей. Мысленно он был уже совсем в другом месте.

Стоило ему только переступить порог квартиры вечером, вернувшись домой, как Елена, глянув на него, сразу всё поняла. Он ещё не успел открыть рот и произнести первую фразу, а в глазах девушки уже стояли слезы.

– Леночка, ты чего? – взволновано произнес Владимир. – Что-то случилось?

– Да, случилось. – обижено произнесла девушка.

– Что именно?

– Муж мой меня бросить собрался и хочет уехать туда, где его могут убить.

– От куда такие мысли в твоей милой головке?

– В зеркало на себя посмотри. Взъерошенный и довольный. Я как чувствовала, что всё равно не усидишь на месте и рано или поздно это произойдет.

– Ну раз по мне всё видно, тогда и говорить на эту тему не будем. Хорошо?

– С тобой не буду, я с отцом поговорю. Он же обещал мне.

– Что обещал?

– Что тебя не будут трогать его подчиненные.

– А он тут совершенно не при чем.

– А кто при чем?

– Мои очень хорошие знакомые. С кем я в Крыму познакомился, на награждении у Аксенова.

Елена от изумления села на пуфик и округлив глаза несколько секунд смотрела на мужа открыв рот. Собравшись с мыслями, она спросила:

– Так ты значит вообще не понятно с кем на войну собрался?

– Что значит не понятно с кем? Я людей знаю.

Из глаз Елены покатились крупные слезы. Она соскочила и убежала в спальню.

Володя тяжело вздохнул и направился успокаивать её, но дверь в комнату оказалась закрытой изнутри. Решив дать ей какое-то время побыть одной и успокоится, парень направился на кухню. Володя включил чайник и сев за стол уставился в телевизор. Погруженный в свои мысли он не слышал, что транслировал новостной канал. Все мысли были о том, как успокоить свою Лену и помириться с ней. Из этого состояния его вывела мелодия смартфона. Ему звонил генерал, отец Елены.

Тяжело вздохнув, Володя взял свое переговорное устройство и включил связь:

– Добрый день, Андрей Константинович, – произнес Владимир в трубку.

– Привет. Ну-ка подъедь ко мне пожалуйста, в управление. Мне Елена только что звонила. Заплаканным голосом сказала, что ты там какую-то глупость себе надумал. Поговорить нам серьезно надо.

– Почему глупость? – удивился Владимир.

– Вот ты подъедь, мы пообщаемся, и я тебе всё объясню.

– Хорошо. Подъеду.

– Только ты не затягивай. Я тебя тут ждать до ночи не собираюсь. Подъезжать будешь, набери мне, я выйду. В кафе посидим, кофе попьем, пообщаемся спокойно.

– Я понял. Выезжаю.

Владимир поднялся из-за стола. Выключил телевизор, посмотрел, как щелкнул вскипевший чайник и направился к выходу из квартиры.

Через полчаса пути, он, подъезжая к управлению. Позвонив Андрею Константиновичу, Володя стал искать место, где припарковаться.

Еще через пятнадцать минут, мужчины встретились в уютном тихом заведении и приветственно пожав друг другу руки сели за стол.

Подождав пока официант примет заказ и отойдет от стола, Андрей Константинович спросил:

– Через кого ты заходить собрался?

– Через СДД.

– Что такое твое СДД?

– Союз Добровольцев Донбасса.

– Добровольцем что-ли?

– Да, добровольцем.

– Володя, я смотрю что учеба в Университете особо тебе ума не добавила. Ты как был дубом, так им и остался. Ты что, правда ничего не понимаешь, что происходит? Или просто умереть хочешь молодым?

– Что не так? Как мне ещё заходить туда?

– Туда заходить вообще никак не надо. Тем более добровольцем.

– А что вы советуете, сидеть тут и слушать радио? Какая разница через кого заходить? Война для всех одинаковая.

– Нет, не для всех. И разница очень большая. Боевые действия должна вести регулярная армия. Есть Генштаб, планирование, стратегия. Есть подразделения, обученные и заточенные под выполнение стратегических планов Генштаба. Война, это армейская работа, а не разного рода сброда добровольцев. Ты пойми, это уже не игрушки, тут за неделю армейских соединений сколько погибло, кадровых военных, тех кто учился этому. А разного рода колхозников типа казаков и добровольцев вообще не меряно. Я тут сижу из кожи лезу чтобы группа Француза из Африки на это СВО не сдернула, а тут мне дома ты ещё сюрпризы подбрасываешь.

– Андрей Константинович, я же не посторонний. Кое-что умею уже и опыт, и подготовка есть. Не понимаю почему вы отговариваете меня. Если я могу помочь чем-то, то почему я дома сидеть должен?

– Да кому и чем ты помогать собрался? Ты только погибнуть можешь там со своей подготовкой. Ты пойми, все кто не кадровый военный, формируются во вспомогательные отряды. Эти отряды казаков и добровольцев передаются армейским соединениям, где они обязаны выполнять вспомогательные функции под командованием армейских командиров. А теперь поставь себя на место этого командира, когда ему сброд пенсионеров и алкоголиков в усиление дали. Кого он в первую очередь под раздачу пустит? Своих парней, или этих приданных ему непонятных тел? Кем он рисковать готов? Естественно добровольцами, которых он знать не знает. Не знает, как они воюют, как могут справится с поставленной задачей, кому он не доверяет, но которых ему передали и которых он обязан и расселять, и одевать, и вооружать, и кормить, и отвечать за них. Так не проще ли ему отправить их вперед, перед своими и чем меньше их останется, тем ему проще и спокойней.

– Я не в такое подразделение иду.

– Да это только на словах так. Все не кадровые, все обычное пушечное мясо. Скот на убой. С чего ты решил, что к тебе особое отношение будет?

– СДД с четырнадцатого года воюет. У них и отряды, сформированные уже не один год и опыт общения с армейскими есть.

– Забудь про тот опыт. Тут всё по-другому. Тут тебе не детская песочница что раньше была.

– Меня туда руководитель СДД сам лично завет. Я с ним в Крыму у Аксенова познакомился. Не думаю, что он меня в мясо отправлять будет.

– А на какую должность он тебя зовет?

– Командиром диверсионно-разведывательной группы.

– Ты совсем дурак что-ли? Это и есть самое что ни на есть мясо. Сто процентное и без каких-либо вариантов. Ты меня вообще удивляешь. Неужели ты такой тупой что сам этого не видишь?

– Андрей Константинович, хватит меня тут оскорблять. Чего вы добиваетесь?

– Чтобы ты идиот, живым остался, с руками и ногами. Про мозг я уже молчу. Контузии тебе не страшны, всё равно там пустота.

Владимира не на шутку задели слова генерала.

– Ну это мы ещё посмотрим, пустота там у меня или нет. Поеду я пожалуй. Ваш тон разговора со мной мне вообще не нравится.

– Погоди, не спеши. Послушай меня. Ты член группы Француза, предлагаю не спешить и его дождаться. Если они заходить будут в работу, то и ты вместе с ними. Там я тебя не собираюсь отговаривать. Но здесь, ты допускаешь большую ошибку.

– Моя жизнь. Мои ошибки.

– Не только твоя жизнь, но теперь и моей дочери тоже.

– И что теперь, мне возле её юбки сидеть и на вас оглядываться? На того, кто меня за дебила тут держит. Если полчаса назад я ещё и сомневался в своем решении, то теперь нет. Вы не отговорили меня, а наоборот, убедили. Не буду я Француза ждать. Всего вам доброго.

Владимир встал и направился к выходу. Слова генерала его сильно задели и теперь он точно был настроен на самый скорейший заход в зону СВО. Сев в свою машину он позвонил Дмитрию.

– Привет, дружище! – произнес он, услышав голос приятеля.

– Здорова Вован. Как сам?

– В норме. Ты как?

– Да тоже по-тихому. Что там у тебя? Что-то по срочному или не очень? А то я тут занят маленько.

– Пять сек повремени со своим занят.

– Говори тогда.

– Я короче в укропию собрался. Ты со мной?

– Что, французы с Африки вернулись? Конечно, об чём базар.

– Нет, не вернулись. Я сам, добровольцем, один, или с тобой.

В воздухе повисла тишина. Дмитрий задумался и что-то пытался осмыслить. После продолжительной паузы он осторожно спросил:

– Как сам? Как один? А как же наша группа? Что-то я тебя недопонял. А с кем?

– У меня хорошие отношения с руководителем СДД, он лично позвал.

– Не братец, у меня есть группа. С незнакомыми в таких темах я не участвую. Я ещё пожить хочу. Опыт есть. Вспомни сам. Или с Французом или ни с кем. И тебе бы не советовал. Мы тут с Максом заезжали на сборный пункт, я там посмотрел на подготовку будущих воинов. Простые мужики ни одного хотя бы приблизительно понимающего куда их готовят. С такими вояками та ещё войнушка будет. Короче нет братец. Без обид. Мы, конечно, друзья, но просто так подыхать я не согласен и тебе не советую. Считаю, что это глупость.

– Да пошли вы все. Генерал меня тут идиотом называет, ты тоже. Короче, ну вас всех в задницу. Сидите тут, ждите пока хохлы сами к вам придут. Как будто не знаете, что происходит.

– Брат, да в том-то и дело что знаем. Это не война, это специальная военная операция. Объявят войну, тогда святое дело, а пока они там амбициями меряются, то пусть сами и воюют. Короче я нет.

– Я тебя услышал. Ладно, отбой связи.

– Ага. Пока.

По дороге до дома, Володя обдумывал своё положение. В принципе он был полностью согласен с Дмитрием и прекрасно его понимал. Но после разговора с генералом он уже по-другому поступить просто не мог. С подобным отношением к себе отца своей жены, он мириться не собирался.

Вернувшись домой, Владимир попал под очередную атаку Елены и понимая, что его просто тупо ставят перед выбором, или залезть под каблук генеральской дочери, или сохранить своё мужское Я. Не поддаваясь на провокацию вступить в долгую и бесполезную ругань, выслушав все оскорбления и претензии в свой адрес, Володя молча встал и вышел из квартиры. Возвращаться обратно он больше не планировал. Тем более если он сейчас пойдет на попятную, то потом очень будет об этом жалеть. Опыт жизненных ошибок говорил именно о том, что когда не сам распоряжаешься своей жизнью, а слушаешь кого-то другого, то в итоге получается только хуже и тот червячок сомнения, который поселился внутри, вырастает до размеров Змея-Горыныча и потом поедает полностью и тебя самого и тех, кто рядом. Что непременно повлечет за собой разлад в отношениях и развал семьи, Владимир даже представить себе не мог тот вариант что они с Еленой расстанутся из-за его минутной слабости сейчас. Решение было принято.

Созвонившись с Александром Юрьевичем Бородаем, он выяснил адрес пункта сбора, предупредил что выдвигается и поехал в свой гараж.

Достав со стеллажей свой армейский рюкзак и перебрав вещи, Володя переоделся в военную форму, собрал все необходимое и изучив по интернету все возможные маршруты до Ростова, вызвал такси.

Доехав до автовокзала Саларьево, Владимир с тяжестью на душе, приобрел билет и сев на скамейке стал ждать прибытия своего автобуса. Ждать пришлось долго и времени подумать обо всем было предостаточно.

Совсем не так он представлял себе отправку мужчины на фронт. Никакой тебе торжественной обстановки. Только ругань, сопли, слезы и оскорбления. Смартфон молчал, ни звонков, ни смсок от Елены не было. От этого становилось ещё более невыносимо и хотелось только скорее оказаться на передовой, чтобы выпустить весь свой негативный пар на противника, длинной, автоматной очередью. Честно говоря, Владимир уже и сам где-то глубоко внутри чувствовал, что и погорячился, и поторопился со своим отъездом, но подобное отношение к себе со стороны близких ему людей он тоже терпеть был не намерен. А теперь, когда он уже в военной форме со своим огромным, тяжеленным рюкзаком ждет автобус и билет на него уже куплен, вариант что-то поменять, просто на просто, для него уже отсутствовал.

На перрон подъехал Неоплан и объявили посадку. Поставив свой рюкзак в багажное отделение, Владимир вошел в салон и занял своё место.

Дорога до Ростова-на-Дону заняла всю ночь и только ближе к обеду следующего дня Володя добрался до места, которое ему сообщил Бородай. Это была одна из туристических баз на краю города. В районе Левого берега Дона, которое местные привыкли называть сокращенно – Левбердон.

На этой базе, Владимир нашёл старшего и был приятно удивлен что о нём уже в курсе. Поселили его в двухместном номере, отдельно от всей общей человеческой массы и началась у парня процедура оформления документов. По отношению к себе он видел, что по его персоне были даны отдельные указания и все шли ему на встречу, как будто он один из командиров. Потом несколько дней он просто ждал, когда наберется необходимое количество добровольцев для отправки на учебный полигон. Время тянулось медленно. Он то гулял по округе, то часами пялился в телевизор, то болтал ни о чём с такими же, как и он сам парнями, на крыльце здания, используемого в качестве курилки.

Контингент добровольцев был разношерстным. На подготовленных бойцов мужчины походили мало. Больше всего они походили на донбасское народное ополчение две тысячи четырнадцатого года. Обычные мужики, работяги, шахтеры, трактористы и водители. Правда почти каждый был со своим боевым опытом. Но ни одного похожего хоть отдаленно на бойцов группы Француза не было. Были конечно и другие, молодые модно и дорого разодетые в американскую военную форму, с тактическими очками и перчатками на армейских карабинчиках. С модными ремнями и в дорогой армейской обуви. По их виду было понятно то, что они еще более посторонние на войне люди, чем те измученные жизнью мужики. Что это просто любители игры в страйкбол, думающие, что на войне им будет так же весело как на игровой площадке.

Непроизвольно Владимир вспоминал и слова Андрея Константиновича, и Дмитрия. Но ни чего уже изменить был просто не в состоянии. Документы уже были оформлены, контракт подписан и теперь, до его завершения, все мысли кроме как отвоевать достойно в обозначенный в контракте срок, необходимо было отметать в сторону.

Учебный центр.

По истечении десяти дней необходимое количество людей для формирования отряда было собрано. Народ погрузили в автобусы и повезли на учебный полигон, расположенный под Тамбовом. Прибыв на место, бойцов поселили в огромной палатке, вмещающей в себя более ста человек, оружейную комнату, медицинский и бытовой блоки.