Школа танцев "Поцелуй"

— Чего? Анну Болейн? — переспросила Даша, дёргая пуговицу пальто под подбородком.

— Неужели знаешь такую? Не ожидал от тебя, миссис троечница, — съехидничал Кирилл, получив массу удовольствия от хмуро насупленного Дашиного лица.

— Я знаю Анну Болейн. Любой дурак про неё слышал. Я в шоке, Кирилл: у нас меньше десяти минут до начала урока, а они принцесс обсуждают. Я-то надеялась, ты уже подобрал музыку для разминки ну или хотя бы переоделся, как минимум. Почему ты до сих пор в куртке? Тебе не жарко?

А ведь и правда. Он пришёл ровно за полчаса до начала, как приходил с самого первого своего дня в «Поцелуе». Даже нет, он пришёл за тридцать пять минут, так как знал, что помимо обычной подготовительной рутины нужно будет извиниться перед новой девочкой… то есть перед Алёной за то, чего он, как оказалось, и не делал. В итоге простоял у ресепшена почти всё свободное время, как этот бездельник Антон. Осознав это, Кирилл испытал смешанные чувства: поругал себя за слабину и ощутил некую гордость за своего внутреннего бунтаря, сломавшего систему и давшего самому себе двадцатиминутный перерыв посреди безумной гонки жизни.

Хотя Даша выглядела недовольной и в принципе вполне справедливо, ведь сегодня была его очередь готовить занятие, Кирилл улыбнулся.

— Королевой, Даша. Анна Болейн была королевой, — произнёс он и лёгкой походкой направился в тренерскую.

Глава 5. Она

…Разговаривает о «том самом»

Если раньше Алёна думала, что счастливейший день жизни наступил тогда, когда её взяли на работу, сегодня она поняла, что ошибалась. Вот он — счастливейший день, день, когда с ней заговорил мужчина её мечты! И пусть не совсем по своей воле, Алёна готова была расцеловать Дашу за её излишнее рвение.

Ей хотелось кружиться по комнате, вторя звукам танго, зазвучавшим из первого зала. Хотелось порхать, прижимая к груди любимую ручку с котятами, ведь её касался Кирилл! Кирилл, Кирилл, Кирилл! Его имя, дерзко и отважно произнесённое её мысленным голосом, прозвучало песней. И даже то, что она практически швырнула в него учебник, не умаляло для Алёны волшебства этого чудесного осеннего дня.

Она ликовала внутренне, но внешне всё так же сидела, вперившись в монитор, чтобы никто не догадался, что творится у неё на душе. На секунду отвлеклась, чтобы поздороваться с Денисом, педагогом по брейк-дансу, и сказать, что он может проходить без ключа, потому что в мужской раздевалке для тренеров обосновался Антон. Ответила на звонок и записала на соло-латину новую ученицу, которой ну очень рекомендовала «Поцелуй» подруга. Отослала Глебу Валентиновичу отчёт по электронной почте и даже умудрилась не забыть добавить к письму фирменную подпись школы, которую и в более сосредоточенном состоянии забывала через раз.

Единственное, о чём Алёна жалела, так это о том, что ещё не получила первую зарплату. А как было бы прекрасно принести домой тортик! Пусть даже самый маленький. Только как-то неправильно тратить на угощение деньги, выделенные мамой ей на карманные расходы. Но её сердце так горело, так хотело согреть своим теплом других, порадовать малышей, увидеть счастливую улыбку мамы, удивить усталого после смены Бориса, что Алёна твёрдо решила занять денег у Лики. Немного, рублей пятьсот. Всё равно зарплата уже через неделю, а Лика не откажет. Анжелика и раньше часто баловала их семью небольшими подарочками, тортик для неё был сущей мелочью, но Алёне хотелось потом с гордостью рассчитаться с подругой собственными заработанными деньгами.

С этими мыслями Алёна направилась в пилонный зал, дождавшись окончания всех занятий. Кирилл с Дашей ушли час назад в хорошем настроении, горящего желанием поболтать Антона Алёна выпроводила, сославшись на срочные дела. Быстро обойдя опустевшие залы и погасив свет, она вошла в класс, перед которым всегда робела, — класс танцев на пилоне. Лика собирала тонкие маты, разбросанные по полу, а Алёна замерла, прижавшись к косяку двери.

В пилонном зале постоянно было темно. Конечно, при желании никто не запрещал включить яркий верхний свет, да только желания не возникало. В завораживающем полумраке горели светодиодные сине-зелёные ленты по периметру зеркал, на стенах модные светильники отбрасывали на крашенные в тёмно-красный цвет стены фантасмагорические тени. В зал запрещалось входить в обуви, только босиком, оттого пол укрывал мягкий и приятный на ощупь бархатистый ковёр. Неспроста девушки и даже женщины зрелых лет выходили после занятий у Лики хоть и утомлёнными, но будто бы окрылёнными особым чувством мягкости, женственности и сексуальности, которое зарождалось в них в этой полутьме, разгоняемой светом переливающихся огней неона.

— Ой, я что, так сильно задержалась? — Лика удивлённо вскинула бровь, встряхивая полиуретановый синий коврик. — Прости, пожалуйста. Сейчас только сложу маты, а завтра закончу с уборкой.

— Не спеши, я пришла не за тем, чтобы тебя выгонять. К тому же нам ехать в одну сторону, я тебя дождусь, — улыбнулась Алёна.

— Хочешь сказать, что решила мне помочь?

— Не хочу. На самом деле я пришла выпросить у тебя пятьсот рублей до зарплаты. Не откажешь? — Алёне было неловко, но Лика только беззаботно тряхнула роскошными волосами, выпуская их на волю из стянутого хвоста.

— Да не вопрос. Что-то из косметики кончилось? Тогда я с тобой, думаю прикупить новую тушь.

— Нет. — Алёна мотнула головой, не отходя от стены. — Хочу заскочить в кондитерскую. Давно у нас дома не было тортика без повода.

— Хм, а это хорошее желание. Даже лучше, чем тушь. — Глаза Лики мечтательно блеснули. — Я в деле. Кусочек чизкейка — самое оно, чтобы утешить себя после чистки пилонов от магнезии.

Алёна заметила брошенные в углу тряпочки и пульверизатор со спиртом. Вообще, в школе была уборщица, но она убиралась настолько поверхностно, что девочкам часто приходилось наводить порядок в своих классах самостоятельно. Да и было в этом что-то собственническое, хозяйское. Даша часто протирала стоящие по углам колонки — её очень бесила пыль на их чёрном корпусе, к тому же она обожала акустическую систему из первого зала, считая, что та даёт самый чистый звук. Валерия, педагог по боди-балету, обязательно проходилась пипидастром по станкам перед каждым занятием. А сама Алёна полюбила полировать зеркала, особенно в зале танго. Благодаря своим стараниям она успела подметить правильное положение, при котором могла без опаски подсматривать за Кириллом через стеклянную дверь, не отражаясь в зеркале напротив.

Её любимой частью стала последняя пятиминутка урока. Каждое занятие в группе Даши и Кирилла заканчивалось их показательным танцем, в котором они под запись демонстрировали, как использовать в композиции изученные за урок движения. Алёна безошибочно ловила этот момент — музыка становилась громче, гул и голоса учеников смолкали, а сквозь стекло двери виднелись силуэты, выстроившиеся полукругом с телефонами в руках. И тогда Алёна проскальзывала к своему заветному тайному месту и замирала, сжимая стопку абонементов — на случай, если её любопытство засекут, она всегда сможет оправдаться, что сверяла число учеников, оплативших посещение школы.

Но Кирилл никогда её не замечал. Да и Даша тоже. В танце они были увлечены только друг другом. Их порывистые движения, внезапные остановки, взгляды друг другу в глаза и резкие повороты… Алёна знала, что у каждого из них своя жизнь, но ревновала с такой же страстной силой, с которой любовалась танцем того, о ком думала каждую свободную минутку. Она без раздумий отдала бы четверть жизни, чтобы его руки так же лежали на её талии, а её грудь так же прижималась к его груди, широкой и сильной.

— Помочь тебе? — предложила Алёна Лике, надеясь, что чем раньше они справятся, тем больший выбор тортов будет в кондитерской у метро «Рыбацкое», в её родном спальном районе.

— Давай, осталось немного, только стереть магнезию с шестов. — Лика протянула ей мягкую тряпочку из микрофибры.

Алёна брызнула на тряпку спиртом из пульверизатора и сморщилась от резкого запаха, ударившего в нос.

— Ой, они вертятся! — Она испуганно отдёрнула ладонь, когда блестящий пилон под её рукой прокрутился вокруг своей оси.

— Ну, не все, — ответила Лика. — Вот те закреплены, — указала она на дальний ряд из трёх пилонов, так же разукрашенных белёсыми отпечатками пальцев как и тот, что Алёна пыталась оттереть, придерживая второй рукой.

— Я-то думала, ты сама творишь эту красоту, а, оказывается, пилон делает всё за тебя, — разочарованно протянула Алёна, чьи представления о танце на шесте как о самом сексуальном несколько поколебались.

— Да вот ещё! Смотри!

Лика быстро отбросила в стопку у стены последний мат, сделала два длинных шага к ближайшему пилону, замахнулась ногой по дуге и, элегантно подогнув колени, прокрутилась вокруг одного из зафиксированных пилонов. Вроде бы простое движение, но Алёна пришла в восторг. Её подруга словно присела на воздушное кресло, так легко и невесомо она выглядела в тот короткий миг вращения.

— Хочешь попробовать? Это нетрудно, упражнение для начинашек, — предложила Лика, кивая на шест, манящий прикоснуться к нему и ощутить себя грациозной кошечкой, но Алёна отогнала наваждение, прекрасно осознавая, что вместо кошечки увидит в зеркале неповоротливую панду.

— Нет уж, я воздержусь. — Алёна предпочла вернуться к следам магнезии, которых, к счастью, становилось всё меньше и меньше. — Мне никогда не сравниться с тобой, так что даже позориться не буду. Я корова, а ты лань.

— А ты знаешь, корова, один молодой человек настойчиво выпытывал у меня, есть ли у тебя кто-то…

— Правда? — Сердце Алёны забилось в глупой, но сладкой надежде.

— Ну да… Я его послала, потому что… Ну, потому что Антон — тот ещё кобель, но мне кажется, ты должна знать. Вроде бы у вас хорошие отношения, вот я и подумала, вдруг тебе будет интересно?

— Антон… — Алёна постаралась скрыть горечь в голосе, но, кажется, из неё никакущая актриса. — Антон симпатичный… — пробормотала она, лишь бы что-то сказать и не думать о том, как у неё хватило наглости надеяться, что ей заинтересовался Кирилл.

— Он клёвый, согласна. Только бабник… С другой стороны, все мужики такие. А тебе уже пора вкусить взрослую жизнь. Понимаешь, о чём я?

— Вообще не понимаю, — честно призналась Алёна.

— Ну я к тому… Что ты как маленькая, всё тебе нужно объяснять! — Лика всплеснула руками. — Вы ладите, а он, скорее всего, хорош… в этом деле… Первый раз лучше с кем-то знающим. К тому же если нет чувств, так потом и разбежаться легче. Короче, чем Антон не вариант для лёгких и ненапряжных отношений?

— А с чего ты решила, что мне нужны лёгкие и ненапряжные отношения?! — воскликнула Алёна так громко, что сама испугалась.

— Кому они не нужны? — возразила Лика. — Тебе семнадцать, самое время завести парня и кайфовать! Пусть несерьёзного, пусть с придурью и ненадолго, зато будет что вспомнить! Или ты хочешь, чтобы о твоей юности тебе напоминала только учёба и работа?

Лика отчего-то выглядела расстроенной, и Алёна стушевалась, сдержав набор слов, рвущихся наружу.

— Лик, ты чего?

— Да ничего. — Лика опустила голову. — Мне просто жаль тебя. Ты ведь почти не отдыхаешь. У тебя и так синдром отличницы, ты от учебников не отлипаешь, а я тебя ещё в эту школу привела! Я знаю, о чём говорю! Я же сама учусь и работаю, я понимаю, как это тяжело. Но на меня хотя бы не давит семья, мне не нужно думать ещё и о них. Соглашайся, сходи с Антоном в кино, развейся. Порадуйся жизни хотя бы немного!

Лика всегда была такой. Защищала её от нападок девчонок во дворе, от задирающих мальчишек. Благодаря своей красоте и изяществу, Лика спасала её не силой, а тем, что никто не мог причинить зла такому очаровательному цветку, а часть её очарования падала и на Алёну. Вот и сейчас Лика наверняка думает, что Антон, каким бы он ни был для других, ради неё не разобьёт сердце её подруге. И Лика с большой вероятностью права. Даже если принять во внимание несерьёзность намерений Антона, он наверняка сделал бы всё возможное, чтобы они втроём остались друзьями.

В глубине подсознания мелькнуло предательское видение, как Антон заходит за ней после занятий на самый девчачий факультет института, на эконом. Внутри на долю секунды вспыхнуло тёплое и приятное чувство самодовольства, но Алёна без труда его отогнала. Ей не хотелось тешить собственное эго, ей хотелось другого.

— Спасибо, что переживаешь за меня. — Она оставила недочищенный пилон и шагнула к расстроенной подруге. — Но я не так устаю, как тебе кажется. Здесь, в «Поцелуе», есть много плюсов.

— Каких это? — Лика озадаченно посмотрела на неё. — Тебя так возбуждает бесконечный пересчёт остатков туалетной бумаги и отчёты Глебу Валентиновичу, которым нет конца?

— О, я всё это обожаю. Особенно туалетную бумагу, — отшутилась Алёна. — И чтобы ты себя не корила, я тебе кое в чём признаюсь. Есть ещё причина, по которой я не променяю это место ни на одно другое.

— Деньги? — предположила Лика, с интересом склонив голову набок.

— Не так банально. Ты только не ругайся, но мне здесь кое-кто нравится. Очень нравится.

— Э-э-э…

Было весело наблюдать, как к Лике медленно приходит осознание. Сначала её лицо не выражала ничего, кроме непонимания, затем глаза прищурились, усиленная работа мозга прямо-таки читалась в движении насупленных бровей, а завершилось всё тем, что её губы распахнулись, и Алёна догадывалась, что за этим последует.

— Кирилл! — ахнула Лика, не скрывая паники в голосе.

— Ты так быстро поняла, — кивнула Алёна с лёгкой полуулыбкой.

— Все хорошие варианты закончились. Денис точно не в твоём стиле, Антона ты упорно игнорируешь. Я скрестила пальцы, чтобы твоим интересом оказался Глеб Валентинович, но всё-таки ты выбрала Кирилла. Впрочем, — фыркнула Лика, — чему я удивляюсь? Наши вкусы всегда были строго противоположны.

— То есть, хочешь сказать, я настолько предсказуема?

— Кирилл слишком правильный. А ты любишь таких. И зря. Я-то надеялась, что ты, наконец, расслабишься, а ты… Ты влюбилась в того, в ком нет ни капли человечности.

— Во-первых, я не влюбилась, не надо так кричать, — тихо возразила Алёна, нервно заправляя за ухо прядь волос. — Я просто сказала, что он мне нравится. А во-вторых, мне кажется, Кирилл не такой, как ты о нём думаешь.

Лика молчала. Она снова выглядела расстроенной, и Алёна тяжело вздохнула. Ну вот, а день так прекрасно начинался. Не зная, что ещё сказать, Алёна молча продолжила оттирать от следов ладоней доверенный ей пилон. В голове хранились десятки аргументов того, почему она считает Кирилла замечательным, но, если она произнесёт хотя бы один из них, Лика точно догадается, что фраза «просто нравится» была наглой ложью.

— Прости. Я дура, — неожиданно заговорила Лика. — Даю тебе советы в любви, когда у меня самой последний раз парень был в одиннадцатом классе. Я, как обычно, сначала говорю, а потом думаю. То, что я не переношу Кирилла, ещё не значит, что ты обязана испытывать к нему такие же чувства. Если начнёшь встречаться с парнем, который тебе по-настоящему симпатичен, я буду только за.

— Да куда уж там. — Слова подруги взбодрили Алёну, но её щёки и уши привычно разгорелись. — Встречаться, скажешь тоже. Он такой взрослый, самостоятельный, а я… Что я могу ему предложить?

— Помнишь, Даша говорила, что у него никого нет? Не убудет же с тебя, если ты хотя бы пофлиртуешь с ним. Боги, я это говорю, и сама не верю — флиртовать с Кириллом! Эффект тот же, что у попытки соблазнить кирпичную стену!

Алёна захихикала. Она и сама себя перед ним чувствовала так же — маленькой девочкой перед неприступной стеной крепости. Но если долго стоять и смотреть на стену, может, удастся разглядеть в ней крошечные трещины?

— Слушай, Лик, — несмело спросила она, — а у тебя уже было то самое?

— Было. — Лика вздохнула то ли грустно, то ли просто задумчиво. — Уже давно. И я тебе скажу, мне понравилось. Я даже капельку тебе сейчас завидую. Ты хотя бы смогла в кого-то влюбиться.

— Так ты в тысячу раз красивее меня. Уверена, ты запросто себе кого-то найдёшь. Может, тебе установить то модное приложение для знакомств?

— Фигня это всё. Я пробовала. Скучно. Понимаешь. — Лика прислонилась щекой к пилону и устремила взор к потолку. — Я хочу встретить кого-то необычного, небанального. Хочу спорить с ним, обсуждать музыку, ходить на спектакли независимых студий, ты ведь со мной не ходишь. — Она укоризненно посмотрела на Алёну.

— Ну извини, по мне твои спектакли — полтора часа немыслимого феминистского бреда, — оправдалась Алёна.

— Да ладно, я же не спорю. Просто он должен быть не такой, как все. А сейчас все стремятся быть одинаковыми. Носить одно и то же, говорить одно и то же, даже стрижки у всех парней на один мотив. Так что я буду ждать. Буду ждать кого-то своего. А иначе никак. Если в душах нет ничего общего, внешние оболочки не притянутся… — Лика замолчала, а Алёна не хотела прерывать её монолог, думая о том, есть ли у неё самой что-то общее с душой Кирилла. Они обе молчали с минуту, пока первой не выдержала Лика: — Ну вот, теперь мне точно нужен чизкейк. Пошли уже за твоим тортом, ну её, эту магнезию.

Глава 6. Он

… Вне себя от злости

— Уже уходишь? Как… Как прошёл урок?

Кирилл и сам не понял, почему оглянулся на звук. Возможно, потому, что неосознанно ждал его с самого начала, с тех пор как оказался сегодня в «Поцелуе». Он уже с порога заготовил привычную улыбку, чтобы поздороваться с Алёной. Просто улыбку, ничего большего, но за последние недели это стало его ритуалом. Лёгкий кивок c его стороны и распахнутые голубые глаза за стойкой ресепшена с её, словно символ того, что его ждали, что зал готов к занятию, что всё идёт по плану.

Но этот вечер начался с того, что у администраторской стойки собралась целая толпа, и несчастная Алёна выхватывала из рук учениц абонементы, что-то попутно пытаясь разъяснить столпившимся девушкам. Кирилл не стал останавливаться, чтобы узнать в чём дело. Его в принципе раздражало такое количество галдящих девиц, к тому же некоторых он узнал — они были из класса Антона. А двух из них, к своему большому сожалению, Кирилл даже знал по именам, когда-то они ходили к нему на танго с парнями, а потом решили сменить танцевальное направление на латину, а своих парней — на пускание слюней по этому слащавому придурку.

Раздосадованный началом учебного дня, Кирилл хлопнул дверью раздевалки за спиной. Повезло хотя бы, что здесь он был в одиночестве. Прислонившись лбом к прохладному зеркалу, Кирилл несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь нащупать в глубине себя ту армированную ниточку, за которую он подтягивал своё душевное равновесие, как кукольник выравнивает игрушку на верёвочках. Ему нужен хороший секс, нужно снять напряжение. В глубине живота что-то вспыхнуло, когда он подумал о Есении, бывшей за стенкой, в соседней женской раздевалке.

Из Сочи Есения вернулась счастливая и вдохновлённая. Работы по ремонту шли с опережением графика. Кирилл не стал думать о том, почему его самого это известие не окрыляет так, как его девушку. Очень тяжело собраться с мыслями, когда все вокруг только и делают, что разочаровывают его. И даже она, Алёна, девушка с голубыми глазами, сломала этот день тем, что оставила его без привычного приветствия.

Она не обратила на него внимания и потом, когда он направился в зал. И из-за кого? Из-за поганца Антона, с которым они вместе пялились в монитор, как парочка идиотов. И даже не хихикали, не обсуждали очередные глупости, а будто бы серьёзно беседовали о чём-то таком, о чём Кирилл хотел бы говорить с ней сам. Разве она не пообещала, что со своими проблемами будет идти к нему, а не к этому тупице?

Конечно же, именно в этот день его ученики побили рекорды тугодумия, а Даша превзошла саму себя в занудстве и нравоучениях. Кирилл мечтал сбежать, добраться до входной двери и устремиться в кафе, где за матовыми тонированными стёклами его ждала лучшая в мире женщина, Есения. Как же злит, что им приходится скрывать свои отношения и даже из школы выходить по очереди, как парочке злоумышленников. Ничего, сейчас он насытится вкусным ужином в ресторане, а потом схватит Есению в охапку, отвезёт в свою квартиру, бросит в постель и насытится уже ею.

— Что-то случилось? — снова прозвучал тот же самый голос. Голос, который появился в его жизни меньше месяца назад, но к которому Кирилл уже прислушивался.

Натянутые ниточки внутри ослабли, будто кукловод сдался, устал играть спектакль. Кирилл ощутил, как опускаются напряжённые плечи. Всё-таки эта девочка помнит, не забыла о нём. Он улыбнулся, удивляясь, как легко вышла у него улыбка.

— Привет. Всё нормально. — Кирилл и сам не был уверен: соврал ли он или же сегодняшний дурацкий день действительно стал вполне себе нормальным. — А у тебя как дела? Что за ажиотаж был в холле? Я еле протиснулся в тренерскую.

— Да что-то компьютер притормаживает. Каждый абонемент заносила минут пять, не меньше. Он и сейчас еле дышит.

Алёна подошла ближе, а Кирилл снова отметил про себя, какая она маленькая и худая. Такая… трогательная, что ли, в полуосвещённой комнате. Что-то кольнуло в груди, что-то, похожее на жалость. Почему она здесь? Ради чего задерживается, провожая последних, чтобы закрыть школу, а завтра снова приехать самой первой? Ему стало немного стыдно за то, что он собирался так долго. И Есения ждёт его в кафе за углом, и эта крошечная будущая экономистка со стопкой учебников.

Лампы под потолком кто-то погасил, остались лишь отдалённый свет из третьего зала, яркий настольный светильник на Алёнином столе и мерцание монитора. Кирилл окинул взглядом непривычную картину. Он не первый раз уходил последним, давая возможность собраться Есении и пропуская перед собой в раздевалку Антона, которого меньше всего хотел бы видеть в одних трусах. Но давно ли он так останавливался, чтобы просто осмотреться? Кирилл терпел эту школу только ради Есении. А сейчас он будто бы впервые увидел, какой стильный и просторный холл встречает их гостей, как тщательно подобран Глебом Валентиновичем каждый предмет интерьера — от того самого пресловутого металлического изогнутого светильника на столе и бесполезных серебристых подсвечников с маленькими балеринками на стеллаже до ровных рядов папок. И Кирилл готов был поклясться, что видит эти папки впервые. Девушка, работавшая здесь раньше, предпочитала сваливать все бумаги в тумбочку, а Света, временно её заменившая, унаследовала ту же привычку. Директор, вечно казавшийся уставшим и вымотанным, похоже, всё же любил своё детище, а Алёна оказалась именно той, кто с первого взгляда разгадала эту его любовь.

— И как ты справилась без компьютера? — поинтересовался у Алёны Кирилл, вспомнив, как она тряслась перепуганной перепёлкой в свой первый рабочий день.

— Записала всех пришедших на листочек, а во время занятий вбила в программу. Он работал, но о-о-о-очень медленно, — ответила она со смешком, опуская глаза.

— А как философия? Сдала?

— Пишу реферат. Надеюсь на зачёт автоматом.

Алёна не поднимала глаз, но и не уходила, не пыталась спрятаться за ограждение своего массивного стола, и Кирилл решил, что, наверное, она хотела бы наладить контакт и с ним, а не только с любвеобильным полудурком, вечно трущимся возле неё. И это польстило его внутреннему обессиленному болванчику на верёвочках. Было бы слишком тяжело обзавестись ещё одним недругом в её лице.

— А как твоя вторая работа? — спросила Алёна тихим голосом.

Кирилл удивился. Благодаря Даше, многие в школе знали, что в основном он занят тренировками детей в спортшколе, подготовкой будущих чемпионов. Но мало кого это интересовало. Или же его мало интересовало их мнение, потому он и молчал. В «Поцелуе» его смогли бы понять только Антон и Света, те, кто с юных лет прошли ту же бальную выучку, что и он, но Кирилл не общался ни с одним, ни с другой. А остальные… Даже Есения относилась к его тренерству как к минутному умопомрачению, которому он отдался, скучая по былым танцевальным заслугам. А ведь Кирилл мог бы рассказывать о своих учениках часами. Видеть, как под его рукой расцветает их талант — ни с чем не сравнимое чувство.

— Там тоже всё хорошо. Как обычно, — ответил он, не решаясь сказать что-то большее. Понимал, что, скорее всего, это пустой вопрос из вежливости.

— Понятно, — протянула Алёна, всё ещё разглядывая пол под ногами.

В полутёмной комнате, как сквозняком, повеяло неприятной неловкостью. Кирилл закусил нижнюю губу, пытаясь придумать тему для разговора. Как же глупо, он совсем не знает, как разговаривать с такими, как она. Он вообще из тех, кто не умеет разговаривать с девушками. Наверное, поэтому всегда предпочитал тех, кто спокоен и уверен в себе, как Есения. И всё же, просто развернуться и уйти, выдавив ничего не значащее «пока»… Тогда Алёна точно решит, что ему далеко до говорливого пижона Антона.