Школа танцев "Поцелуй"

— Совсем вы в дочь свою не верите, Екатерина Юрьевна, — проворчала Лика. — У неё средний балл по ЕГЭ какой? Восемьдесят?

— Восемьдесят семь, — вставила Алёна, с мольбой глядя на мать.

— Значит, умная. На мордашку симпатичная, характер ангельский. Да Глеб Валентинович такого администратора на руках носить будет! Вот хотите поспорим? Сейчас сентябрь. Уверяю, к Новому году он ей зарплату прибавит. А как в следующем августе восемнадцать исполнится — сразу трудовой договор заключит. Как вам? Из института выпустится со стажем в четыре года!

— Так не по профилю же… — попыталась возразить мама Алёны, но уже как-то неуверенно.

— Ой, да что экономика, что административная работа — одна ерунда. В офис возьмут.

Алёна подметила, как на последних словах губа Лики пренебрежительно дёрнулась. Едва видимо, но всё же. Алёна усмехнулась про себя. Лика — творческий человек от мизинцев ног до макушки головы. Сначала она набиралась опыта в народных танцах, а потом нашла себя в пилонном спорте. Но и оттуда быстро ушла, влюбившись в экзотик. Так что для Лики «Поцелуй» стал жизнью, а офис какой-нибудь из компаний Газпрома, в котором грезила когда-то оказаться Алёна, выглядел адом на земле.

— А коллектив-то хороший? — В голосе мамы Алёны звучало всё меньше и меньше убеждённости в своей правоте, и Алёна воспрянула духом, нетерпеливо ёрзая на диванчике.

— Хороший. Ну, во-первых, там я. — Лика театральным жестом откинула с плеча прядь натуральных блондинистых волос, которым завидовали все её и Алёнины подруги. — Во-вторых, у нас в основном девочки работают. Мальчиков только трое, ну и Глеб Валентинович — владелец. Но он давно глубоко и счастливо женат. Мы Алёну не обидим. Нам всем только проще будет, если в школе появится хороший администратор.

— Ну а ты что скажешь? — Мама повернулась к Алёне. — Хочешь ведь, вижу, что хочешь. Глаза горят, губы вон все искусала, пока подружка за тебя распинается. Ох, горе ты моё, с мальчишками-то проще. А в тебе я будто саму себя вижу, так волнуюсь, как бы жизнь ты себе с младых лет не усложнила… Ладно, иди на свою работу. В конце концов, ты не дерево — не понравится, так к месту этому не приросла, уйдёшь.

***

Алёна и сама не знала, почему вспомнила сейчас разговор двухдневной давности. Наверняка вечером мама устроит ей допрос. И она всё честно расскажет: как ей нравится её новёхонький белоснежный ресепшен, как приятно пахнет при входе чем-то цветочным, напоминающим сирень. Как очаровательно выглядит Лика в коротком топике и мини-шортиках, с голубыми гетрами, чтобы сохранить тепло в размятых мышцах. Она обязательно в красках обрисует маме Свету, острую на язык любительницу конфет, но пообещавшую, что всегда выйдет на замену, если Алёне нужно будет отлучиться. Наверное, она упомянет и об Антоне — местном ловеласе с обворожительными смешливыми глазами и непокорной шевелюрой, который двигается, словно в его голове никогда не прекращает звучать музыка. Расскажет про тоскующие взгляды учениц, даже не думающих скрывать, что давно уже покорены своим учителем. Конечно же, с гордостью поставив вечером на стол коробку дорогущих шоколадных вишен в коньяке, — первой прибыли с нового места работы — она признается маме, как её очаровала Есения: добрая, заботливая, спокойная и очень красивая.

Но про Кирилла она будет молчать. Ни словом его не упомянет, и даже мысли нём будет сдерживать. Иначе мама всё поймёт. Догадается, что её дочка по уши влюбилась в мужчину на девять лет старше в свой первый же рабочий день!

Конечно же, Алёна влюблялась и раньше. Мечтала, смотрела в тёмные окна на улицу и вздыхала по объектам своей страсти. Ей хотелось писать стихи, но строки выходили такие корявые, что она, любительница чисел и точных наук, быстро сдалась. Но тогда это были парни, её ровесники, а сейчас она ощущала кульбиты в животе от взрослого мужчины. И оттого вдвойне обидно, что при первой встрече он назвал её ребёнком. Ясное дело, Кирилл — не её лига, он явно парень обеспеченный, уверенный в себе, с чёткими планами на жизнь, но и она уже не выпускница.

И всё же, Алёна была рада, что её опасения не подтвердились. Между Кириллом и Дашей не было ничего, кроме общего танцевального прошлого и особой привязанности партнёров, которые прошли через многое. Муж Даши, Михаил, — привлекательный мужчина в очках, аудитор, как поведала Света, — приехал за ней в компании пятилетнего рыжеволосого мальчишки. Эта бестия сразу же отпинала светло-бежевый плинтус измазанными в сентябрьской грязи ботинками, а Алёна узнала, где в школе хранятся чистящие средства и как тяжело оттирается от разводов светлый пластик.

Кирилл ушёл один, сразу же после занятия, бросив им со Светой краткое «пока». Света вызвала такси и уехала в ночь спустя час, передав Алёне тяжёлую связку ключей. И сейчас, сидя в полупустой школе в ожидании окончания последних занятий, Алёна ощущала себя хозяйкой. Теперь её ответственность, чтобы здесь было комфортно и преподавателям, и ученикам.

А пока от безделья она листала странички маркетплейса, мысленно примеряя на себя каждое платье. Да, так она и сделает — с первой же зарплаты купит нарядное, но утончённое платье для работы, а оставшиеся деньги можно будет и маме отдать. А ещё она научится собирать волосы, чтобы не лежали бесполезно по плечам. И надо бы раздобыть подводку, а потом уговорить Лику показать, как рисуются ровные стрелки. И может быть, тогда, если она очень-очень постарается, Кирилл разглядит в ней не ребёнка, а ту, кем она хотела бы стать — девушку, стоящую на пороге взрослой жизни.

Глава 2. Он

… Отказывается собирать чемоданы

Кирилл лежал на широкой двуспальной кровати и задумчиво пялился в потолок. Сегодня он вымотался. Почти до вечера гонял парочку упрямых детишек, никак не желающих включать мозг и вслушиваться в музыку. Казалось бы, в каждого танцора музыкальность должна быть вбита с первыми шагами на танцполе, но эти двое будто бы слышали в румбе совсем не те акценты, которые заложил композитор. И это бесило.

Гораздо лучше шли дела в новых потоках. Шести- и семилетки, пришедшие в бальную школу с началом учебного года, радовали Кирилла неиспорченностью и при этом амбициозностью. Каждый из них мечтал о кубках, медалях, а указания выслушивал как юный солдат на плацу. Но с теми детьми, что достались ему от прошлого педагога, ещё работать и работать. Ну как можно не улавливать элементарный счёт ча-ча-ча?

— Мечтаешь? — в его размышления вторгся нежный, но глубокий голос, и потолок тут же потерял для Кирилла всякую привлекательность.

Задумавшись, он не услышал, как в ванной иссяк поток воды. А теперь, повернувшись к двери в комнату, ощутил, что сил в нём ещё о-го-го как много. Четыре месяца прошло, а Кирилл до сих пор не мог поверить, что это всё его: нежная кожа, лицо фотомодели, длинные волосы, которые шёлком скользили по его обнажённому телу в минуты близости. Жаль, что всё это богатство сладострастия скрывалось под слишком длинной, на его взгляд, чёрной атласной сорочкой.

— Думал о работе, — признался он, пытаясь заглянуть в вырез декольте, тоже чересчур целомудренный.

— Значит, я вовремя! Как обычно, в ду́ше ко мне пришла отличная идея, и я хотела бы её с тобой обсудить!

— Есь, давай не сейчас. — Кирилл придвинулся ближе к Есении, севшей на кровать. В разрезе сорочки обрисовалась длинная стройная нога, и в желудке Кирилла заныло, словно от голода.

— Подожди. — Она упёрлась ладонью в его грудь, когда он потянулся к манящему разрезу. — Мне нужно знать, покупать два билета или один. Нам пора уже определиться с помещением. Твой отец, конечно, знает, что у меня всё под контролем, но мне хотелось бы дать ему понять, что дело движется. И, согласись, нашему главному инвестору было бы приятно видеть больше энтузиазма с твоей стороны.

— Да знаю я, знаю. — Голод не утих, но на время забрался в укромный уголок, спугнутый упоминанием отца. — Но лететь так долго, а у меня только-только стабилизировалось расписание…

— А в Сочи пока тепло, — лукаво прищурилась Есения. — Бархатный сезон. Мы могли бы поплавать в море. Когда ещё получится? Только в следующем году.

— Когда переедем в твой ненаглядный Сочи, тогда и получится! — Обрадованный её игривым тоном, Кирилл подхватил Есению и уложил в постель рядом с собой. — Пробежки по берегу моря, йога под шум волн — я помню, как ты мечтала об этом. Мечтала, что однажды твой йога-центр назовут лучшим в области.

— Наш йога-центр. Прозвучало так, будто ты там работать не собираешься. А ведь это твой бизнес, — напомнила Есения, устраиваясь на подушке в облаке пушистых волос.

И Кирилл знал, что ему не возразить. Конечно, он будет работать. Будет работать изо всех сил. Надо же показать отцу, что не зря тот столько вложил в своего отпрыска. Кирилл принимал как должное, что семья не жалела ничего для единственного сына. И он старался как мог. Ради матери стал чемпионом, мастером бальных танцев. Он вовсю использовал возможности, предоставленные ему жизнью. Благодаря деньгам отца, Кирилл посещал иностранные мастер-классы, курсы, оплачивал частные уроки для себя и Даши у именитых танцоров. Во время расцвета его танцевальной карьеры он питался лишь по одобренному диетологом меню и находил время на спортзал, чтобы тренировать выносливость. Кирилл использовал любую возможность научиться новому. Он гонял себя до седьмого пота, но всё воздавалось ему сторицей, когда он видел счастливые глаза мамы. Да что скрывать, он и сам внутренне торжествовал, глядя с высоты пьедестала первого места на тех, кто оказался не настолько талантливым, не настолько сильным, не настолько стремящимся победить.

Они всегда были командой — он, мама и отец. Шли единым фронтом к общему благу. Не было ни одного местного соревнования, на которое не вырвался бы его загруженный делами своей строительной фирмы отец, а мама часто поддерживала Кирилла и Дашу на выездах. Даже если случались неудачи, в адрес Кирилла не звучало и слово укора. Сын приносил родителям удовлетворение и гордость, и было естественно, что они вознаграждали его материально. Квартира-студия в хорошем районе, новая машина за несколько миллионов — ничего из этого Кирилл не купил за свои деньги. И однажды в их семью случайно попала четвёртая — Есения. Обворожительная девушка, с которой мать Кирилла познакомилась на занятиях по йоге у какого-то супер-просветленного индуса, и которую она как-то раз пригласила домой на кофе на правах подруги.

Как только Есения впервые пересекла порог квартиры Баженовых, каждый понял, что она идеально вписывается в их семью. Мать Кирилла, увлекающаяся эзотерикой и развитием сознания, приобрела в её лице интересного собеседника и хорошо разбирающегося в теме товарища. Сам Кирилл увлёкся Есенией молниеносно: она на сто процентов попала в его типаж. Темноволосая, сероглазая, стройная, с узкими запястьями и щиколотками, похожая на фарфоровую статуэтку — таких он любил. Поэтому, кстати, никогда не испытывал романтических чувств к своей ослепляюще-огненной партнёрше Даше, хотя многие парни в их окружении сходили по ней с ума.

Рассудительная, красивая и цепкая девушка пленила и отца Кирилла, Алексея Петровича. Алексей Петрович владел не только строительной фирмой, но и на редкость ясным умом и умением просчитывать ситуацию наперёд. Когда Есения, тогда ещё только подруга мамы Кирилла, вскользь упомянула, что получила интересное предложение о выкупе довольно побитого спортзала в центре Сочи, Алексей Петрович увидел перспективы выгодного дела. Есения, которая намеревалась вложить в бизнес полученную в наследство квартиру и заёмные средства, с радостью согласилась взять семью Кирилла в совладельцы будущего модного центра йоги и пилатеса. Ну а после того, как Есения и Кирилл объявили родителям о том, что живут вместе, Есению стали считать одной из Баженовых, а Кирилла, само собой, — будущим директором сочинского спортивного центра.

— Я полечу с тобой в следующий раз, — искренне пообещал Кирилл, веря каждому своему слову. Действительно, таким поведением он разочаровывает родителей, но сейчас и правда было не самое лучшее время для поездки.

— Что-то случилось?

— Не могу так поступить с моими учениками. Дети наконец начали мне доверять, перестали зажиматься, стесняться… Не хочу, пусть даже и временно, предавать их другому тренеру.

— Но однажды всё равно придётся, — заметила Есения.

— Я понимаю. Чёрт… — Кирилл откинулся на подушку, и вновь перед его взглядом показался белый потолок, по которому сновали изломанные следы фар от проезжающих внизу автомобилей, так похожие на пока ещё неверные шаги его воспитанников по паркету. — Но до этого так долго! Даже один лишний день, проведённый с ними, может изменить их танцевальную судьбу. Это же дети, Есь. Один-единственный день длится для них гораздо дольше, чем для нас.

— Я, конечно, это понимаю, но очень неудобно вести дела удалённо. Было бы проще, если бы мы перебрались в Сочи, не дожидаясь готовности здания.

— И что бы мы там делали? Знаешь, прораб из меня так себе, — скривился Кирилл. — Ремонтом занимаются специально обученные люди, ты следишь за расходами. Я — последний, кто тебе нужен, при нынешнем положении вещей.

— Да, но ты мог бы найти временную подработку. Сочи — крупный город, думаешь, в нём нет любителей танго? К тому же это сейчас популярно. И конкуренция среди школ меньше, чем у нас в Питере.

— Не смеши. Я до сих пор жалею, что пошёл у тебя на поводу и притащил Дашу в этот «Поцелуй». Теперь она полна энтузиазма, а я не понимаю, почему трачу время на тех, у кого ни таланта, ни хотя бы минимального желания заниматься. Я смотрю на топчущуюся позади меня толпу слонов и мечтаю запустить чем-нибудь тяжёлым в зеркало, лишь бы не видеть этого позора. Зарплата там копеечная, а нам ещё приходится делить её на двоих.

— Ты серьёзно? — Есения выпрямилась на постели и недоверчиво прищурилась. — В твоей спортивной школе ты зарабатываешь меньше.

— Это другое…

— То же самое. Заработок — это твоя цена, то, за сколько ты продаёшь свои усилия, свой опыт, свои возможности и потенциал. И ты, Баженов Кирилл Алексеевич, стоишь намного больше, чем тебе платят в твой государственной конторе. — Есения наконец улыбнулась и прильнула к Кириллу, положив голову ему на грудь. — Ты потрясающий мужчина и достойнейший спортсмен. Я рада, что привела тебя в «Поцелуй». Так мы с тобой можем проводить больше времени вместе. И есть что-то волнующее в том, что никто не знает о нас, ты так не думаешь?

Кирилл осторожно вздохнул, чтобы не потревожить аккуратную головку Есении на своей груди. Ему нравилось ощущать её тяжесть и то, как становилось тепло от её рук. Да, его раздражала эта школа танцев для тех, кому нечем заняться вечерами, но, с другой стороны, Есения права — видеть её в школе в сексуальном комбинезоне для йоги и знать, что уже ночью она окажется в его объятиях — приятный бонус. Однако в «Поцелуй» он пришёл в июне, чтобы скоротать время каникул на основной работе, а теперь, когда начался учебный год, он предпочёл бы взять дополнительную нагрузку в спортшколе. Но тогда Есения обидится, она же была так рада, когда он и Даша стали её коллегами. А обидеть Есению означало угодить в немилость к матери и отцу. Ладно, ради спокойствия в семье можно потерпеть и эту бесполезную школу.

— В общем, я заказываю один билет. Снова. — Кирилла неприятно задело, как Есения выделила последнее слово. — Завтра позвоню Алёне и предупрежу, чтобы нашла мне замену на неделю.

— Кто такая Алёна? — лениво поинтересовался Кирилл, перебирая локоны мягких волос, упавших ему в пальцы.

— Ты совсем больной? — Есения села в кровати и недовольно сморщилась, когда он случайно дёрнул её за волосы, не ожидая резкого движения. — Света же только вчера нас с ней познакомила.

— А, было что-то такое. Я вспомнил. Подружка этой ненормальной Анжелики.

— Почему это Анжелика ненормальная?

— Эта психованная как обычно наехала на меня, едва только я подошёл. Я всего-то пошутил, что у Глеба Валентиновича всё настолько плохо, что он начал брать в рабство детей. Интересно, он хоть паспорт ей оставил? Если у неё вообще есть паспорт.

— Хватит уже со всеми ругаться, — обречённо покачала головой Есения. — С Антоном цапаешься, с Ликой. А теперь ещё и предвзятое отношение к Алёне. Она милая девочка.

— Ну, по твоим словам, эта полоумная блондинка тоже милая девочка… — пробурчал Кирилл.

Он попытался вызвать в памяти образ девчонки, которая сидела за ресепшеном, сжавшись так, будто ожидая, что на неё упадут стены школы. Он хорошо помнил, как рядом раскинулась в кресле Света, выставив на всеобщий обзор длинные ноги профессиональной танцовщицы с упругими мышцами голеней, помнил тупого паяца Антона, лебезящего перед девчонками как половая тряпка. Помнил, как вскинулась на него Анжелика, а может, и не вскинулась. Может, он и правда предвзят. Просто она была из тех, кто выводил его из себя одним только видом — смазливая блондиночка без мозгов. А пилон — это вообще какая-то блажь, а не танец. Пошло и глупо. Но новую девочку он так толком и не вспомнил. Вроде бы чёрненькая… На этом возможности его памяти себя исчерпали.

— Если она такая же, как эта пилонщица, то надолго у нас не задержится, — заявил он.

— Да прекрати уже! — Есения несильно пихнула его в бок. — Женоненавистник! Лика очень хорошая, добрая девушка. Ей всего восемнадцать, она может позволить себе немного ребячества.

— Спорим, ты в её возрасте такой не была?

— Не была. — К удивлению Кирилла, Есения улыбнулась немного грустно и будто бы попыталась спрятать эту печальную улыбку. — Мне всегда было важно, что думают обо мне другие. А ей нет. Анжелика свободна. Ты видел когда-нибудь её танцы?

Кирилл замотал головой. Он и правда никогда даже краем глаза не заглядывал в пилонный зал, зная, что не увидит там ничего, похожего на искусство.

— Анжелике нравится ломать каноны. От пилонщицы ждут эротики, возбуждения, а она экспериментирует, творит свою реальность. Я видела, как Лика танцевала под тяжёлый рок, и поняла, что она живёт в своём танце. Даже я прониклась, а ты знаешь меня — я не люблю экспромты. Поэтому я и выбрала йогу. Йога для меня как стиль жизнь. Комплексы упражнений распланированы наперёд, в каждой асане есть смысл, а сложность повышается постепенно. Я как ты…

Укол в самолюбие Кирилла не заставил себя долго ждать. Он не настолько зажатый в своих рамках, как думает Есения. Да, бальные танцы построены на определённой системе, но и там есть простор для фантазии, для самовыражения. Кирилл хотел было возразить, но не решился отвлечь свою девушку. Она мечтательно смотрела в угол комнаты, и её профиль, её вздымающаяся грудь заставили Кирилла ощутить прилив сил. И совсем он не устал, ни капельки. Тигры не знают усталости.

— Я к тому, что Лика не стала бы дружить с посредственностью. Думаю, Алёна ещё удивит нас… Эй, ты что?

Кирилл обхватил её сзади за талию и прикусил мочку уха. Атласная ночная рубашка холодила, а от тонкой шеи шло тепло и нежный аромат геля для душа.

— Плевать я хотел на твою Лику. И на всех, кого она тащит в эту школу, тоже, — пробормотал он, спускаясь губами вдоль линии шеи Есении вниз, к лопаткам. — Скоро у нас появится свой спортивный центр, где будут работать только профессионалы, а не всякая заурядность, пробивающаяся по блату.

— Приятно слышать, что тебя всё-таки волнует наше общее дело.

Есения запрокинула голову и прогнула спину. Кирилл хоть и был занят, расцеловывая её лопатки, не скрытые за тонкими бретельками, но успел подумать, что Есения пластичнее многих девушек из танцевального сообщества, которых он знал.

Не то, что бы он знавал многих… Но их было и немало. Когда с детства окружён красотками, они становятся обыденностью. И пусть в бальном спорте Кирилла интересовали только победы, в личной жизни девушки оставались для него приятным дополнение. Если есть та, с кем можно разделить постель и снять напряжение — это удача. Если нет… Что же, ему и так было чем занять свободное время.

Стыдно признаться, но даже к Есении он вряд ли подошёл бы первым, если бы по счастливому стечению обстоятельств она не оказалась в их доме. А может быть, именно так и должно быть. Может быть, судьбоносные встречи выдуманы и переоценены. Нет любви с первого взгляда, да и вообще любви нет. Если в танцах есть партнёр, на которого можно положить в любых трудностях, почему бы не быть партнёру в жизни? В этом плане Есения идеально ему подходила, и отпускать её Кирилл не собирался. Хорошими партнёрами не разбрасываются.

Глава 3. Она

…Вливается в коллектив

Первая и вторая недели пролетели как в тумане. Алёна была счастлива. Действительно счастлива, по-настоящему. Коллектив оказался чудесным, Лика всегда была рядом, работа не давала скучать, а перед закрытием школы Алёна успевала просмотреть конспекты и подготовиться к завтрашним занятиям. Хотя учёба в институте не приносила ей столько радости, сколько пребывание в школе. Возможно, в пользу школы сказалось то, что здесь она четыре… нет, целых ЧЕТЫРЕ раза в неделю видела Кирилла.

В еженедельном расписании у него стояли два занятия для начинающих и два занятия для продолжающих, а значит, только в среду Алёна шла на работу без посторонних мыслей и оттого трудилась вдвое усерднее. Она успела модернизировать таблицу для учёта абонементов, быстро разобралась как вести табель отработанных часов сотрудников. И всё это за одну только среду, когда она не знала, куда себя девать.

— Что делаешь?

Возле стойки администратора нарисовался довольный донельзя Антон. В принципе, он всегда был таким. За две недели Алёна ни разу не видела его без улыбки.

— Считаю плановый бюджет на следующий месяц, — спокойно ответила Алёна, не отвлекаясь от компьютера. Боялась сбиться с мысли и потерять ощущение азарта, накрывающего её, когда дело доходило до цифр. — Глеб Валентинович попросил прикинуть, сколько мы заработаем при условии, если девяносто процентов наших учеников продлят абонементы. Хочет вложиться в СММ-рекламу. Мне кажется, мы сможем себе это позволить. Надо только правильно обрисовать целевую аудиторию.

— М-м-м, ты такая умная, — вкрадчивым голосом скорее промурлыкал, чем произнёс Антон. — Люблю умных девушек.

Алёна оторвалась от монитора, зная, что, когда Антон в таком настроении, он всё равно не даст ей поработать. У этого парня шило в пятой точке и ещё в одном месте. Он мог вертеться вокруг неё часами и сыпать сальными шуточками, которые никогда не повторялись. Но Алёна не имела ничего против его компании. Несмотря ни на что Антон ей нравился.

— Я думала, ты предпочитаешь красивых, а не умных, — улыбнулась она, складывая руки под подбородком.

— Ну это само собой! — оживился Антон, заметив её интерес. — Но соблазнить умную интереснее.

— Хочешь соблазнить меня?

— Как откровенно, прекрасная Алёнушка! Очень хочу! Что ты делаешь после работы? Могу я угостить это очаровательное создание чашечкой кофе?

— Антон, угомонись. Здесь уже никто не ведётся на твои подкаты. — Из тренерской раздевалки вышла Лика, грубо оборвав разошедшегося Антона громким щёлканьем запираемого замка.

Для верности Лика подёргала дверь тренерской, а после бросила Алёне ключ, который та ловко поймала в воздухе и сразу убрала в нужный ящик. Антон надулся, демонстративно взирая на Лику злобным взглядом, и всё же Алёна не думала, что здешний покоритель девичьих душ всерьёз заинтересовался ей настолько, чтобы пригласить на свидание. И пусть по Антону никогда нельзя было сказать говорит ли он правду или в очередной раз мается дурью, болтать с ним было приятно. А уж разделить эту болтовню ещё и с подругой приятнее вдвойне. Бюджет подождёт и до начала занятий, хотя руки безумно чесались продолжить. Кроме доходов, Алёна хотела подсчитать ещё и расходы. А что, если ей удастся найти, на чём можно сэкономить? Это гораздо интереснее, чем перечитывать конспекты.

— Неужели злишься, что я не у твоих ног, а у ног нашей обворожительной Алёнушки? Смею напомнить, ты однажды меня отшила. Так что вини лишь себя, незабвенная Анжелика, что в этом сердце больше нет для тебя места.

— Опять Анжелика? Никогда не стала бы встречаться с парнем, не способным запомнить моё имя, — отрезала Лика и отвернулась от Антона. — Если он тебе мешает, гони его в шею. Он быстро утешится. Ты же видела, он скоро уроки на Дворцовой площади начнёт проводить, да и та не вместит всех его фанаток. Прям питерский Джастин Бибер.

Алёна прыснула, не сдержавшись, Антон тоже рассмеялся, наверняка польщённый комплиментом. Он и правда был довольно мил и стоял на той тонкой грани, где идеальная красота встречалась с обычной человеческой привлекательностью. Не настолько красив, чтобы сбивать девушек с толку и считать себя недостойной даже просто приблизиться, но и не настолько посредственно привлекателен, чтобы можно было сказать: «Да, он ничего такой, но не более». Смотреть на Антона было так же увлекательно, как на актёра-сердцееда из молодёжного сериала. Но при этом он был рядом, живой и непосредственный, отчего девушки слетались к нему одинокими мотыльками. И даже беспечное поведение и постоянные незамысловатые ухаживания Антона не заслоняли для Алёны его улыбку — солнечную, яркую. И только в карих глазах будто бы пряталась лёгкая грустинка. А может быть, карие глаза всегда такие — тёмные и печальные.