Школа танцев "Поцелуй"

Входная дверь распахнулась, и Алёна застыла, быстро стирая улыбку с лица. Почему-то ей казалось, что улыбаться глупо, когда на пороге стоит тот, от кого рванулось к рёбрам сердце. Остаётся надеяться, что когда-нибудь она привыкнет и будет встречать Кирилла с ничего не выражающим лицом. Таким же, как у него сейчас.

— Привет. На входе бахилы закончились, — бросил он, проходя мимо. — Положите новых… кто-нибудь.

Он шёл в раздевалку, провожаемый тишиной и взглядами трёх пар глаз. Разговор возобновился, лишь когда дверь тренерской захлопнулась.

— Кто-нибудь… Вот козлина, — прошипела Лика. — Можно подумать, называть нас по имени выше его достоинства.

— Да ладно тебе, ничего страшного. — Алёна поспешила заглянуть в нижний ящик стола, где лежал ключ от кладовой. — Он прав, я сама видела, что бахил маловато, но позабыла, пока делала задание Глеба Валентиновича.

— Хочешь, я схожу в кладовку? — предложил Антон настолько естественно и легко, что Алёна удивилась.

— Не надо, это же моя работа, — искренне улыбнулась ему она, тронутая заботой. — Да и мне самой приятно, когда всё в школе лежит на местах.

— Ты ещё спасибо этому мудиле скажи, что обратил своё царственное внимание на комфорт наших учеников. — Лика, наконец, прекратила буравить взглядом закрытую дверь тренерской и повернулась к администраторскому столу. — Мне кажется, он скоро и здороваться с нами перестанет.

— Да забей на него. Я ревную, когда в моём присутствии говорят о других мужчинах. — Антон всё-таки выхватил у Алёны связку ключей и сейчас вертел её на пальце за кольцо брелока. — Наверное, ему просто секса не хватает.

Алёна резко почувствовала прилив крови к ушам и сделала вид, что её очень заинтересовали бумаги, которые срочно нужно было перечитать. А глаза Лики лукаво блеснули, и она склонилась ниже к стойке.

— Вот смотрю я на него и не могу ответить однозначно: он по девочкам или по мальчикам? — прошептала она вполголоса.

— Да ты что, как ты можешь такое говорить?! — возмутилась Алёна, ощущая острое желание приложить к щекам что-нибудь холодное.

— Хм… А что, мысль-то в верном направлении… — задумался Антон. — Как мне помнится, он даже не пытался подкатить к Анжелике, это явный симптом… Или подожди, ты из-за этого и бесишься, мой покинутый ангелочек?

— Ой, заткнись, Кирилл не в моём вкусе. И хватит называть меня этим ужасным именем! Ну а что, ты видел его хоть раз с девушкой? — продолжала гнуть своё Лика.

— С Дашей видел, — с готовностью отозвался Антон.

— Это не считается! Я слышала, среди бальников каждый второй из «этих». «Эти» якобы лучше танцуют, да и вообще костюмы с вырезом до пупка только геи и наденут, — поделилась знаниями Лика. — Ты-то должен знать? — она уставилась на Антона, прищурив глаза.

— Откуда?! Я, хоть и носил рубашки для латины, точно натурал! — Он поднял руки, сдаваясь на милость проницательной Лики, за версту чующей представителей нетрадиционной ориентации.

— Мне кажется, Кирилл нормальный, — несмело подала голос Алёна. — Ну, по крайней мере, он же не такой, как показывают в кино или как эти американские актёры, которые уже ничего не скрывают…

— Бедное незамутнённое дитя, — проговорил Антон возвышенным тоном. — Среди геев самые страшные те, кто ничем себя не выдают. Как хорошо, что я уже успел переодеться. Боюсь, наш товарищ-педант с латентными гейскими наклонностями мог бы не выдержать вида моего шикарного тела и набросился бы на меня прямо в раздевалке. Эх, какой был бы скандал…

— Фу-у-у-у, — Алёна помотала головой, отгоняя эту новомодную картинку мужской любви, к которой её сознание не было готово. — Ты и Лика — ужасные люди!

— А почему ты его так защищаешь? Ты вообще на чьей стороне? — поинтересовалась Лика.

— Ни на чьей. Я даже думать не хочу о том, что вы себе о нём напредставляли.

Алёна поднялась с кресла, забрала у Антона ключи и двинулась к кладовке не оборачиваясь, иначе выражение её лица могло бы подсказать подруге, отчего она готова защищать Кирилла сейчас и до конца жизни. Будет как-то обидно, если его на самом деле интересуют не красивые девушки, а симпатичные парни… Столько часов, проведённых в мыслях о нём, пропадут зря.

Она набрала побольше синих упаковок с бахилами. Никому не поднимают настроение грязные разводы на полу, особенно если по ним потом приходится ходить в нарядных танцевальных туфлях. Через стену отчётливо звучала зажигательная колумбийская музыка, под которую отплясывали поклонники зумбы. Педагогом у них была Саша, женщина лет сорока с сиреневыми афрокосичками, но её Алёна знала на уровне «здравствуйте — до свидания», слишком уж мало между ними было общего. Жаль, что Есения взяла недельный отгул, но её свободные часы Алёна заполнила дополнительными занятиями по стретчингу, а в день, когда Лике было ну никак не вырваться, ей удалось найти педагога по йоге на замену. Алёна задумалась. А ведь она на самом деле хорошо справляется со своими обязанностями… А ещё боялась соглашаться на предложение Лики, не верила, что потянет администраторскую работу без всякого опыта.

Обнявшись с пухлыми, наполненными бахилами пакетами, Алёна позволила себе расслаблено выдохнуть и улыбнуться. Скорее всего, Глеб Валентинович её уже не уволит, а значит, можно задуматься о новогодних подарках маме и малышам. И Лике, конечно же, и Антону, и Даше, и Есении. А вот если, в теории, ей выпал бы шанс подарить что-то Кириллу… Нет, осуществить эту мечту не под силу и Деду Морозу.

Окутанная запахом воображаемых мандаринов, Алёна вышла из кладовки, заглянула в класс зумбы, убедилась, что занятие идёт своим чередом. Проходя мимо первого зала, она уловила тихое танго, но, к сожалению, не увидела Кирилла сквозь стеклянную дверь, хотя он наверняка был там. Зато у стойки ресепшена её ослепила копна огненно-рыжих волос.

— Мы всё узнали, он не гей, — с грустной физиономией вздохнула Лика, а Антон удручённо закивал, соглашаясь с ней.

— Эти двое налетели на меня с порога, — пожаловалась Даша, которая ещё даже не успела снять уличную одежду. — Потребовали рассказать, кого предпочитает Кирилл — женщин или мужчин. Вы чем тут занимаетесь вообще?

— Не знаю, меня здесь даже не было. — В свою защиту Алёна показала связки с бахилами. — И я сразу сказала, что Кирилл не такой.

— Конечно, не такой! Гони этих двух сплетников подальше. — Даша сверкнула тёмными глазами в сторону Лики и Антона. — Они тебе расскажут. Я всех девушек Кирилла помню ещё с института. Правда, до чего-то серьёзного не доходило, всё-таки сложно вести нормальную жизнь, когда постоянно на сборах, да ещё и почти живёшь со своим партнёром. Но всё равно, я знаю, он влюблялся и переживал после расставаний. Он обычный парень. Не то что ты. — Она выразительно посмотрела на Антона.

— А что со мной не так? — картинно распахнул глаза Антон.

— Да всё не так, — фыркнула Даша, но без злобы. — И как только Света тебя терпела столько времени?

— Эй, вот не надо! Светуся в мужчинах разбирается. Как вцепилась в меня со школы, так и держалась. А твоего вкуса хватило только на этого чемпиона по занудству…

— Подожди, Антон, — Лика жестом остановила тираду обиженного танцора. — Хочешь сказать, у нашего ледяного барона кто-то есть?

— Ну-ка, ну-ка, с этого места подробнее. — Антон тут же воспылал интересом, а Алёна закусила губу, боясь услышать неприятный ответ.

— Нет, сейчас точно нет, — убеждённо произнесла Даша. — Я бы знала. Никто не звонит ему во время уроков, он не читает СМС с блаженным выражением лица. И когда он влюблён, он другой. Не могу это объяснить, но это чувствуется. Привычка — партнёры знают всё друг о друге, иначе это сильно влияет на танец. Каждый начинает танцевать будто бы сам по себе.

— Ты такая мудрая, Дашуль. И так хорошо его знаешь, — выдохнул Антон с восхищением. — Признайся, между вами что-то было? Скажи, что было! Иначе откуда такие познания? И когда? Разок по пьяни, пока отмечали победу? Или утешительный секс после проигрыша?

— Алён, вот объясни мне, почему я трачу время на этих придурков? — Даша жалобно посмотрела на Алёну, и та улыбнулась ей в ответ. — Знаешь, ты, озабоченный идиот, иногда люди просто танцуют вместе и не думают о том, как бы переспать. Ты же сам из бальных танцев, понимаешь, когда между двумя любовь, а когда просто эмоции для зрителей. Можно подумать, у вас со Светой не так.

— Вообще-то, я видел её голой, — невинным тоном заявил Антон. — Мы встречались пару лет, а потом поняли, что не подходим друг другу, и разошлись, как шикарная яхта и одинокая лодочка. Если что, яхта — это я.

На несколько секунд все замолчали. Судя по всему, услышанное оказалось в новинку не только для Алёны. В глазах Даши и Лики читалось недоверие, смешанное с удивлением. Сама Алёна была склонна поверить Антону несмотря на то, что обычно его слова правдой и не пахли. Но почему бы и нет?.. Да и какое ей дело, что когда-то было между этими двумя?

— А чего ты раньше не рассказывал? — первой нарушила молчание Лика.

— Не хотел, чтобы ты ревновала меня к бывшей, восхитительная Анжелика. А теперь её здесь нет, так что все карты на стол. Увы, я достался вам не девственником, милые дамы, смиритесь! — Антон самодовольно улыбнулся, но тут же получил толчок в плечо от Лики.

— Да кому ты вообще нужен такой?! — воскликнула она. — Такой… Такой бывший в употреблении!

— Ладно, надоели вы мне. Шума от вас столько, будто за сыном в сад пришла. Алён, они больные на голову, не связывайся с ними. Дай ключик от тренерской, пожалуйста, — попросила Даша, протягивая руку.

— Да, конечно, держи. Если что-то потребуется ещё, ты скажи. А я пойду уже закину в корзину эти бахилы.

Алёна отдала Даше тот самый ключ, который ей бросила Лика получасом ранее. Кстати, два дня назад Алёна повесила на него новый брелок. Она разобрала огромную связку ключей Светы, и теперь каждый ключ украшала аккуратная, распечатанная на компьютере бирка с названием помещения.

— Спасибо, — улыбнулась Даша. — С твоим появлением стало гораздо легче работать. Зеркала в зале прям светятся, ни пятнышка. Ты не устаёшь? — участливо спросила она.

— Нет! Мне здесь очень нравится! — поспешила ответить Алёна с воодушевлением. — И совсем не тяжело! Все такие добрые, всегда готовы помочь.

— Кроме Кирилла, — вставила Лика.

Даша вопросительно взглянула на Алёну.

— Он обидел тебя? — спросила она.

— Да ты что? Нет! — Алёна едва не задохнулась от возмущения.

— Он может, — задумчиво пробормотала Даша, но потом улыбнулась. — Я с ним поговорю. Кирилл у меня хороший мальчик, но общение — его слабая сторона. Хотя он любит детей, а ты здесь самая младшая. Так что не волнуйся, если тебе понадобится помощь, он первым прибежит. Всё, пошла, а то не успею повторить новую связку. Увидимся через час!

Алёна снова подхватила многострадальные бахилы, которые никак не могла донести до опустевшей корзины, стоящей за входной дверью. Пока её любопытные коллеги обсуждали пристрастия Кирилла, три ученицы успели прошмыгнуть в раздевалку в сапогах, но не останавливать же их из-за такой мелочи. Нечего портить девушкам настрой перед занятиями. Да и на улице ещё не так грязно.

На душе у Алёны пели птицы, пока бабочки плясали в животе. У Кирилла никого нет, а ещё Даша сказала, что он неплохой парень. Может, и правда, попросить его о каком-нибудь небольшом одолжении? Но для этого как минимум нужно набраться смелости с ним заговорить… Невыполнимая задача.

— Слушай, а тебе не кажется, что Дашка раздалась в талии? — услышала она за спиной голос Антона. — Уж поверь, я знаю на глазок формы всех наших девчонок.

— Хм, кажется, так и есть… Думаешь, не за горами ещё один декрет? — присоединилась к нему Лика.

— Светусика наберём? Она должна знать.

— Давай! Ставь на громкую. А если не знает, удивим новостями!

— Отлично! Звоню.

Алёна хмыкнула, аккуратно разрывая полиэтилен, сдерживающий сотни бахил, готовых хлынуть в корзину. Вот уж и правда сладкая парочка сплетников!

Глава 4. Он

…Обсуждает Анну Болейн

Вот уж по ком он точно скучать не будет, когда уедет в Сочи, так это по рыжей, упрямой, самоуверенной и вечно настаивающей на своей правоте Даше! А ведь он сам её разбаловал. Когда их объединили в пару, ему было всего одиннадцать, а этой плутовке — двенадцать. И если Кирилл сам себе тогда казался почти ребёнком, то Даша уже выглядела взрослой девушкой, которой ещё больше возраста и авторитета в его глазах добавляли накладные ресницы до бровей, блестящие тени и залитый лаком строгий пучок — а именно такой Кирилл видел её на соревнованиях. И искренне верил в то, что старшую партнёршу нужно слушаться.

И даже потом, быстро догнав её в росте, а затем и солидно обогнав, Кирилл не перестал относиться к Даше как к старшей сестре (которой у него никогда не было, поэтому Даша с удовольствием заняла пустовавшую нишу). И сейчас Кирилл проклинал всё и вся, пока нехотя тащился от входной двери к администраторской стойке. Снова он тратил время на ерунду вместо того, чтобы готовиться к занятиям. Но перечить Даше было выше его сил, единственное, чем он мог улучшить своё положение — быстро объясниться с девчонкой до захода в раздевалку, а потом выбросить эту Алёну из головы и постараться добиться хотя бы какого-то подобия танго от хромоногих учеников.

— Привет, — выпалил он на одном дыхании, пока подготовленная речь не вылетела из памяти, подгоняемая злыми пинками накатившего раздражения. — Даша сказала, тебе показалось, будто бы я тебя обидел. — Фух, как же противно произносить каждое слово, точно лимон разжёвывать вместе с кожурой. — В общем, не знаю, что я сделал, но я не хотел.

Кирилл выдохнул с облегчением. Пытка закончилась. Он смог. Правда, позабыл добавить ту часть, где якобы извиняется и клянётся быть добрее, или, возможно, его язык физически не был способен на такие экзерсисы, особенно перед пигалицей, которую из-за стойки едва видно.

Голубые глаза со страхом и любопытством уставились на него в упор. Кирилл почувствовал, что запутался в ощущениях. А почему, собственно, её глаза такие голубые? Не линзы ведь. Но на контрасте с тёмно-коричневыми, почти чёрными волосами и бледной кожей, глаза этой девочки точно светились изнутри. А розовые губы без всякой помады беспомощно приоткрылись, обнажив кончики зубов, но тут же снова сошлись вместе, словно она не решилась заговорить. А молчание уже затянулось.

— Ну, ты как тут вообще? — нервно выдавил Кирилл, потому что уйти, так и не дождавшись её ответа, означало выписать себе от Даши билет на второй заход с извинениями.

— Я… Я нормально.

Голос этой девочки оказался вполне приятным, не резким и достающим в любом углу школы, как голосок блондинки Анжелики. Алёна выглядела на удивление аккуратной и спокойной, а ещё Кириллу понравился её синий свитер с белым воротничком. Кирилл нахмурился, не понимая, откуда у него в голове эти дурацкие мысли. Голубые глаза девочки расширились ещё больше, и он провёл пальцами по лбу, зачёсывая волосы назад. Не хватало ещё, чтобы она приняла его сведённые к переносице брови на свой счёт.

— У меня всё хорошо, — повторила Алёна, то пряча взгляд, то возвращая его к Кириллу. — Я уже освоилась. Если что-то нужно, скажи, я всё для тебя сделаю, — она на секунду замялась, — для тебя и для Даши, конечно же. Ой, ты же, наверное, ждёшь ключ от тренерской?

Девочка подскочила так стремительно, что Кирилл непроизвольно вздрогнул. Хотя, скорее всего, его напугала не шустрая девчонка, а увесистая книга в мягком переплёте, пролетевшая в считаных сантиметрах от его бедра. Глаза несчастной девочки достигли колоссальных размеров, а бледность сменилась красно-розовым румянцем.

— Прости! — отчаянно выкрикнула она и ринулась вокруг стойки, но Кирилл, действуя на автомате, успел поднять книгу первым.

«Философия. Первый Курс. Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет», — прочитал он на обложке. А на титульном листе простым карандашом было выведено каллиграфическим почерком отличницы: «Шамирова Алёна».

— Будущий строитель? — усмехнулся он, протягивая учебник подбежавшей Алёне. Казалось, она преодолела стометровку, а не разделяющие их полметра, так тяжело подымалась и опускалась её грудь и пылало лицо.

— Да нет, экономист. — На её губах впервые появилось что-то, похожее на улыбку.

— Любишь цифры?

Девочка мило прижала учебник к груди, словно актриса из фильма про СССР. Из тех, что показывали скромных и умных девушек в платьях с разлетающимися юбками до колена. Она совершенно не походила на белобрысую истеричку, её подружку. Но Кирилл разучился верить первому впечатления. Он не удивится, если под этой нежной внешностью прячется капризное и глуповатое существо. Однако вопреки тому, что он собирался только выдать текст извинения и после отчитаться перед Дашей, Кирилл неожиданно для себя понял: он не хочет уходить. Эта крошка в синем свитерке, узких джинсах и потрёпанных кроссовках, чистых, но уже потерявших белизну, заинтриговала его, и он испытал рядом с ней то же желание, что и в спортшколе перед своими детьми — желание поумничать и показать себя старшим товарищем, на которого можно положиться.

— А я закончил спортфак, — начал он тихим голосом, каким обычно разговаривал с только поступившим в школу учеником, чтобы не спугнуть зарождающееся доверие. — Но я стопроцентный гуманитарий. Если бы не танцы, то стал бы историком.

Она вскинула на него голубые глазёнки, и Кирилл порадовался, разглядев в них среди ужаса толику интереса. Кажется, этот оленёнок пока не собирается бежать от него в лес, как от пугающего волка. Конечно же, Кирилл догадывался, что умение располагать к себе людей — не его конёк. Всё, чего он добился — более или менее научился ладить с детьми, которые не отталкивали его от себя своей испорченностью так, как взрослые. И к этой студентке-первокурснице он ощущал похожие чувства — чувства педагога, перед которым поставили нового воспитанника. Кирилл выдохнул, пытаясь расслабиться и согнать со лба строгую морщинку, поселившуюся там уже, наверное, навечно. Когда он вспоминал о том, что обзавёлся морщиной всего-то в двадцать шесть, начинал жутко злиться и оттого хмурился ещё сильнее.

— Ты любишь историю? — спросила Алёна, несмело улыбаясь кончиками губ, но Кирилл внутренне восторжествовал. Съела, злобная морщина? Не так уж он и страшен.

— Люблю. Правда, больше английскую. Меня завораживает, что англичане до сих пор чтят своих монархов. Причём ладно бы на престол восходили только выдающиеся люди, как Альфред Великий, но ведь были же короли с сомнительной репутацией. Эдуард VIII женился на разведёнке, а Генрих VIII, например, только и делал, что разводился и заводил новых жён.

— Это тот, что казнил Анну Болейн? — улыбка Алёны стала расслабленней, а взгляд — более открытым.

— Ты тоже разбираешься в истории? — обрадовался Кирилл.

— Нет, я смотрела сериал. — Алёна потупилась и покраснела. — И мне было её жаль.

— Анна Болейн — вертихвостка с амбициями, стремящаяся захватить власть. Зачем её жалеть?

— Но что плохого в желании стать королевой? И, может быть, она была по-настоящему влюблена в Генриха?

— В мужчину на десять лет старше, вдобавок ещё и женатого? Отличный выбор, когда вокруг вьются герцоги-ровесники на любой вкус. Это определённо была самая искренняя любовь, — фыркнул Кирилл.

— Иногда просто любишь того, кого любишь.

Алёна вцепилась в учебник так, что побелели костяшки пальцев, и двинулась к своему креслу. Кирилл пожалел, что она ушла. Если подумать, он не мог вспомнить, когда в последний раз общался с кем-то на такую абстрактную тему, как история. Кто знает, что за штучкой была Анна Болейн на самом деле, но впервые за долгое время он высказал мнение о чём-то, не имеющем отношения к танцам, йоге или бизнесу. Да и вообще, он впервые поговорил в «Поцелуе» с кем-то на тему, не связанную с работой.

Когда Алёна оказалась в кресле, она бережно положила учебник на угол стола, сдвинув на несколько сантиметров от края, и взглянула на Кирилла. Она казалась спокойной и улыбалась, но бледно-розовый румянец ещё был заметен на её щеках. Наверное, расстроилась, что он не поддержал её романтичную фантазию о чистой и незамутнённой любви между Генрихом VIII и его скандальной фавориткой, выдающей королю доступ к каждому новому сантиметру своего тела за подарки и поблажки для её семьи. Эти юные девочки такие наивные.

— Я не знаю, отчего Даша решила, что ты меня чем-то обидел, — наконец сказала Алёна. — Как ты мог меня обидеть, если до сегодняшнего дня мы даже ни разу не разговаривали?

— Вот и я о том же! — Кирилл оперся локтями на стойку ресепшена и краем глаза окинул своё отражение в стеклянной двери ближайшего класса. — Но я не хотел с ней спорить. К тому же я могу перегнуть палку, бывает, — он недовольно поморщился, — но в любом случае к тебе это не имело бы отношения. Если честно, мне всё равно, чем ты здесь занимаешься, это проблемы Глеба Валентиновича. Я слежу за порядком среди своих учеников, а он — среди своих работников. И, я бы сказал, некоторым наш начальник позволяет слишком много.

Кирилл снова отвёл взгляд к стеклянной двери, понимая, что сказал лишнего. Но последние слова вырвались у него непроизвольно. Наверное, дело было в том, что Алёна молчала, будто бы слушала его всерьёз, а не выжидала свою очередь, чтобы чем-то загрузить в ответ. Редкое качество для современных людей — умение просто терпеливо слушать.

— Ты про Антона?

— Неважно, — отмахнулся Кирилл, подавляя желание вывалить на случайно подвернувшуюся слушательницу все мысли касательно обнаглевшего «типа танцора», которому он на самом деле завидовал.

Он завидовал, и потому Антон бесил его. Бесил своим видом а-ля «у меня всё прекрасно», тем, что рассыпался перед каждой красивой девушкой в витиеватых комплиментах, тем, что флиртовал с Есенией, а она находила это забавным и заливалась смехом в ответ. А больше всего Кирилл хотел вынести Антону смертный приговор за то, что он был гораздо успешнее в «Поцелуе» как учитель. Этот говнюк выстраивал программу так, что за ним успевали даже самые отстающие, при этом опытным ученицам он легко и как бы между делом подкидывал усложнения элементов, которые девушки увлечённо отрабатывали до конца занятий. И они улыбались. Ученицы Антона улыбались всегда — на уроке ли, во время отчётного концерта. Кирилл хотел, чтобы и его группа улыбалась так же. Но вместо этого они выходили из зала с видом затравленных зверей, а сам Кирилл ощущал себя не педагогом, а жестоким дрессировщиком.

Он любил детей, но не умел общаться со взрослыми.

— Ты… Эм… Это моя ручка…

Кирилл пришёл в себя и заметил, что сжимает в кулаке голубую ручку с котятами. Слишком легкомысленная ручка, чтобы лежать на ресепшене для оформления документов. Кирилл догадался, что она, скорее всего, выпала из учебника Алёны. Он смутился, осознав, что мог бы сломать эту ни в чём не повинную ручку, как хребет Антона, который, напротив, повинен был во многом, а главное, в том, что рядом с ним Кирилл отчётливее видел собственные недостатки. Да этот мальчишка был просто ходячим плакатом «Живое воплощение качеств, которых вы никогда не найдёте у Баженова».

— Прости, — Кирилл улыбнулся, отдавая присвоенное хозяйке. — Если бы сломал, подарил бы тебе две новых.

— Не надо! Ты что, она же дешёвая!

Щёки Алёны снова порозовели, а когда она опустила взгляд на ручку в своих пальцах, Кирилл отметил, какие длинные у неё ресницы. И совершенно натуральные, не похожие на тот новомодный ёршик, что цепляет себе на глаза сейчас каждая вторая. Какое счастье, что Есения ненавидела наращённые волосы и ногти, она была прекрасна сама по себе. Заглядевшись на Алёну, Кирилл вдруг отчего-то решил, что и она когда-то станет красивой женщиной. Алёна молчала, сидя к нему вполоборота и глядя на голубую ручку, будто давала время рассмотреть себя. Он заметил изгиб её шеи, то, как блестели забранные наверх тёмные волосы…

Дверь громко хлопнула. Кирилл обернулся на шум, взмолившись, чтобы это оказался не Антон. И боги его услышали. За ручку двери держалась Даша, с виноватым видом прикусившая губы.

— Не сдержала, извиняюсь, — сказала она. — Ну и тяжеленная! Ещё и три замка. Можно подумать, у нас есть что воровать.

— Ты вовремя! Смотри! — Кирилл двумя руками указал на сидящую за столом Алёну. — Мы разговариваем, и она до сих пор не в слезах. Не трогал я её ни тогда, ни сейчас. Мы даже подружились!

— А Алёна в курсе, что вы теперь друзья? — Даша с подозрением скользнула по нему взглядом, подходя ближе. — Алён, что он хотел? Я его знаю, у него нет друзей. Наверное, опять сыпал указаниями? Просил надраить паркет в зале, заменить освещение или перевесить крючки в тренерской?

— Эм… Ну, вообще-то… Мы обсуждали Анну Болейн… — с улыбкой ответила Алёна и украдкой посмотрела на Кирилла, а он с трудом сдержался, чтобы не подмигнуть ей в ответ как соучастнице.