Целительница для портального мага

Не простил. А на что я рассчитывала?

После душа мы с Соной вместе поспешили на ужин. Парни из нашей команды уже были в столовой. Я, как обычно, взяла свой скромный набор неострой еды и пошла ко всем. Сона шла рядом, и не думаю, что мне показалось, но это именно она подставила мне подножку в последний момент перед столом. Я не упала, но вся моя еда оказалась на Ли Джон Воне. Он резко обернулся, с его волос капал бульон, а ко лбу прилипла лапша.

– Извини! – в ужасе воскликнула я. – Я все почищу!

Джон недобро прищурился, но ничего не сказал. Встал и быстрым шагом вышел из столовой. Я перевела взгляд на Сону.

– Нехорошо, – заметил Брут, он тоже смотрел на некромантку.

– Извини, – поморщилась она. – Случайно так получилось. Я потом все объясню Джон Вону.

Я кивнула и пошла снова к линии раздачи, а Брут с Икао магией навели порядок возле нашего стола.

– Не переживай так, – сказал Брут, когда я вернулась. – Не такая это и беда.

– Только выглядит как повторение того, что было на первом курсе, – заметил Икао, бросая выразительный взгляд на Сону. – Тогда Джон Вона здорово травили. И он вряд ли так просто это проглотит.

Я уныло посмотрела на листик петрушки, плавающий по поверхности бульона в моей лапше.

– Может, тебе пойти на более подходящую специализацию? – предложила Сона. – Я помогу тебе с переводом, даже туда, где большой конкурс. Все равно у тебя не получается в нашей команде.

Я, прищурившись, осмотрела некромантку. От меня не укрылись фальшивая, понимающая улыбка и колючий взгляд лисьих глаз.

– Спасибо за участие, – холодно ответила я. – Я сама разберусь с возникшим недопониманием. И со всеми другими своими проблемами тоже. Аппетит был испорчен.

Солнце уже садилось, когда мы собрались снова на поле.

– Итак, – мастер Гирвин поднял раскрытую руку и загнул палец. – Я никогда не сбега́л из дома.

Палец загнули только мы с Соной, парни с ухмылками переглянулись. Только Джон стоял хмурый, что не удивительно. Следующий стоял Брут.

– Я никогда не целовал больше одного человека за день.

Все тоже загнули по пальцу, кроме Соны. Она сказала:

– Я никогда не врала.

– Только сегодня, – хмыкнул Икао тихо.

Пальцы не загнул никто.

– Я никогда не видел моря, – сказал Икао.

– Еще увидишь, – хмыкнул Брут и единственный загнул палец.

– Я никогда не играл в эту игру, – признался Джон.

Никто не загнул палец вслед за ним. А что сказать мне? В голову лезли всякие глупости.

– Я никогда не ходила в школу или академию, – первое, что я смогла быстро придумать.

Никто не загнул пальцев, все смотрели озадаченно.

– Аристократка? – спросил Брут с интересом.

– Нет, – я покачала головой, – У нас просто такое не принято. Для мальчиков только есть военное обучение, остальные дома учатся.

– Чудно́, – покачал головой Икао.

Мы еще некоторое время делились подобными мелочами, которые нас не сильно сближали, но немного давали тем для обсуждения.

Все посмеялись, когда Сона сказала, что никогда не встречалась с двумя парнями.

– Я тоже, – прокомментировал Икао, – Тогда мое следующее «не» – Я никогда не встречался и с одним парнем.

Брут громко захохотал. Я тоже загнула палец вместе с парнями.

– Мне теперь будет стыдно при тебе так шутить, – сказал Брут, глядя на мою руку. – Откуда ты такая правильная?

– Не из монастыря, можешь смело шутить, – хмыкнула я. – У нас не принято встречаться, как это делают здесь.

В целом все было безобидно. Мы немного повеселились, узнали друг о друге больше. Я ожидала подвоха от Соны. И она не подвела. Свой последний палец загнула со словами: «Я от тебя никогда не отступлюсь».

Джон напрягся, по его щеке прокатились желваки, но ситуация сразу стала доброй после того, как и я с Брутом и Икао тоже загнули пальцы. Лицо Джона сразу расслабилось, и он улыбнулся, хотя на меня за всю игру ни разу не взглянул. А куратор попросил Сону задержаться после занятия.

Я снова догнала Джона после игры. Было неловко и даже немного боязно после всех предупреждений о злопамятности Ли Джон Вона. Но я решила не оставлять себя времени на сомнения и решить возникшие проблемы сразу, пока они не разрослись и не стали непреодолимой пропастью между мной и капитаном.

– Извини, это, наверное, слишком навязчиво, но можно я тебя угощу ужином, раз так вышло? – спросила я.

Джон недоверчиво посмотрел на меня и снова нахмурился.

– Не боишься моей репутации? – спросил он с иронией.

Я растерялась от этого вопроса.

– Я пока не разобралась с твоей репутацией. Все так плохо?

Джон тяжело вздохнул.

– Ладно, давай куда-нибудь сходим, – он протянул мне руку.

Я неуверенно взялась за его ладонь, догадываясь, что дальше произойдет, но отступать было поздно.

Глава 9

В два шага мы оказались на узкой улочке перед небольшим ресторанчиком таянгской еды. Я не сразу смогла отпустить руку Джона. Голова кружилась, а пустой желудок совершил кульбит от телепортации. Как к этому вообще можно привыкнуть? Капитан терпеливо ждал, пока я приду в себя.

– Давай лучше я тебя угощу, – сказал он, когда я наконец-то смогла разжать ладонь и шагнула к светлой двери ресторанчика, на которой висела вывеска с таянгскими символами. – А ты расскажешь, чем я тебе так не угодил.

К моему лицу прилила краска от неловкости. Зато тошнота отступила. Джон придержал мне дверь.

– Все совсем не так, – попыталась объясниться я. – Это вышло совершенно случайно.

– Ты про лапшу? – спросил Джон и по-таянгски что-то сказал подошедшему пожилому мужчине. – Ты не против, что я сделал заказ? У них здесь отличный суп из морепродуктов и паровые булочки. А остальное так себе.

– Я все равно не разбираюсь в местной кухне, – вздохнула я. – Я правда не хотела тебя обидеть… ну кроме первого раза…

Джон усмехнулся.

– Ладно, можешь не объясняться. Я все понимаю. Попался в неудачный момент под руку. Неприятно, но ничего нового.

Нам принесли кувшин с лимонадом. Джон разлил его по высоким, узким стаканам.

– Я тогда испугалась, – поделилась я. – Я была одна у ивы. И твое присутствие было неприличным с точки зрения традиций Антильи. Я вроде бы головой понимаю, что здесь отношение к этому проще, но первая реакция сработала вот так.

– Бей или беги, – кивнул Джон, внимательно меня рассматривая. – Ладно. Я все понял. Больше не буду приходить под иву, чтобы не пугать тебя.

Я почему-то не могла перестать смущаться, глядя в черные глаза напротив.

– Это же было твое пространственное искажение, да? – догадалась я.

– Теперь твое, – улыбнулся Джон.

Его лицо, и так очень приятное, от этого становилось особенно красивым, а темные глаза были похожи на полумесяцы.

– Наше, – улыбнулась в ответ я. – Так будет справедливо, а мне нужно привыкать к новым традициям.

– Ты не думаешь вернуться домой? – спросил Джон, отпивая из стакана.

– Между нашими странами заключен договор. И согласно ему я не могу вернуться домой. Теперь я гражданка империи.

– Вот как, – сказал Джон, внимательно меня рассматривая. – Должно быть, это непросто.

Я пожала плечами.

– Здесь неплохо. Непросто быть далеко от семьи и не знать, живы ли они.

Джон не стал ничего говорить, но в его взгляде сквозило сочувствие.

– Звонки, наверно, так далеко не доходят, – кивнул он. – Но письма должны доставлять.

– Да, мы пишем друг другу, но почта идет очень долго, – кивнула я оглядываясь.

Этот ресторанчик, казалось, не отличался от других, виденных мной прежде и здесь, и на родине, но все же присутствовал особенный колорит в необычных картинах на стенах, выполненных простой тушью, но по-своему изящных, в деревянных дощечках с иероглифами и красных бумажных фонариках с осветительными артефактами внутри. В углу стояла статуэтка безмятежного Божества со сплетенными в крендель ногами. Перед ним лежали монеты.

– Это Хоу-Коган, – проследил за моим взглядом Джон. – Божество, покровительствующее в вопросах торговли и денег. Ему поклоняются уже только в деревнях.

Я кивнула. Прежде я видела только большие храмы Сотворения в столице. И по сути, религия была похожа на нашу – с одним изначальным Богом. Оказывается, в глубинке еще живы языческие верования.

– Стоило мне привыкнуть к столице, как здесь открывается еще один новый мир, – покачала я головой.

– Если останешься в команде, то будешь путешествовать по той части империи, к которой нас прикрепят. И это не обязательно будет Таянг. В него слишком многие хотят из-за мягкого климата. Там будет еще один новый мир, – сказал Джон с легкой улыбкой.

Я задумчиво кивнула.

– Надеюсь, нас закинут не совсем на север. Не люблю холод.

Нам принесли еду. От супа шел пар, пахло специями и мясом.

– Это вкусно вместе с пирожками, – Джон щипцами положил с подноса один на маленькую тарелочку и подвинул ближе.

А я подумала о том, как нам повезло, что в столовой еда уже успела остыть, когда мы пришли на ужин.

Не сказать, что мы стали после ужина с Джоном друзьями, но в целом неплохо провели время. Он был деликатен и дружелюбен, несмотря на все произошедшее. И довольно немногословен. А еще я понимала, откуда растут ноги у всех слухов. Джон был очень привлекателен, особенно когда начинал говорить и улыбаться. Его строгое лицо сразу оживлялось, и я тоже не осталась равнодушна к обаянию капитана. Мы недолго посидели в ресторане, поужинали, а после он доставил меня телепортом за угол общежития, подальше от чужих глаз. Я бы напряглась такой конспирации, если бы не пыталась удержать в этот момент в желудке паровые булочки.

– Раз на десятый становится легче, – с сочувствием сказал Джон, придерживая меня за руку. – А так даже зелья не помогают, пока не привыкнешь.

– Очень надеюсь, что так и есть, – сказала я, глубоко вдыхая воздух, наполненный вечерней свежестью и легким запахов роз, росших вдоль общежития.

Я попробовала даже помочь себе с помощью магии, но та не находила проблемы. По крайней мере, во мне. Во все еще держащем меня за руку Джоне я ощутила отголоски боли. Впрочем, я весь вечер об этом догадывалась по тому, как он иногда хмурился и прикрывал глаза.

– Мир? – спросил Джон с улыбкой, заметив, что я уже стою вполне твердо на ногах.

– Мир, – подтвердила я. – Давай только сниму головную боль.

– Так очевидно? – удивился Джон.

– У тебя очень живая мимика, – ответила я, нащупывая пульс. – Все.

– Спасибо, – кивнул Джон с облегчением. – До завтра.

В два шага он растворился во тьме. Интересно, как с такими способностями к конспирации кто-то может наверняка что-либо знать о личной жизни Джона?

Глава 10

Занятия в пятерке теперь стали одними из самых сложных. Куратор заставлял нас много бегать, придумывая различные задания с активным применением магии. А я потом всем должна была восстановить резервы и понемногу взять магии себе. Но прогресса с первого занятия почти не произошло. Икао с Бруном были ко всем дружелюбны, и это сильно чувствовалось на энергетическом плане. С каждым разом делиться с ними резервом или брать силы становилось легче. С Джоном, напротив, ничего не поменялось. Он вел себя доброжелательно, но довольно отстраненно. У меня получалось влить в его резерв всего несколько капель силы. Это было чуть лучше, чем в первый раз, но толку особого не несло. А Соне я и сама не собиралась идти на встречу. Она вела себя довольно мило на виду у всех. В остальное время общение не поддерживала. Да я и не набивалась в подружки. К некромантке точно не стоило поворачиваться спиной. Было понятно, что Сона ревновала Джона. А я, вторая девушка в команде, воспринималась ей, как соперница. Но облегчать жизнь Соне после подножки я не собиралась. Разобраться бы с капитаном…

У ивы мы встретились только в выходные. Я с утра посидела немного в библиотеке, наслаждаясь тишиной, оказавшейся очень дефицитной вещью в нашей комнате. Но тесно стоящие стеллажи с книгами давили.

Поэтому я взяла под мышку учебник за четвертый курс по ботанике и пошла в парк. Всю неделю Джон не нарушал мое уединение в своем же пространственном искажении. Я не ожидала встречи и сейчас.

Но стоило мне отвести ветви ивы, загораживающие вход, как по ушам ударили напряженные тягучие звуки скрипки. Я удивленно замерла. На берегу у озера сидел Джон спиной ко мне. По его спине стекали распущенные черные волосы до самого коврика, на котором сидел парень.

Я тихонько села на излюбленную склоненную ветку ивы. Читать учебник не хотелось. Я слушала пронзительную, все ускоряющуюся мелодию и любовалась необычным, красивым парнем.

Мелодия прервалась рваным резким звуком. Джон резко обернулся, заметив меня. Я даже не успела открыть учебник, чтобы сделать вид, что я сейчас не пялилась на него.

Джон сначала дернулся к заколке рядом, потом опустил руку, вероятно, решив все оставить как есть.

– Извини, я помешала, – сказала я.

Джон отрицательно качнул головой, взял правильно скрипку и заиграл снова. В этот раз он выбрал спокойную, красивую мелодию с таянгскими мотивами. А мои руки потянулись к блокноту, чтобы изобразить стройную, строгую фигуру, окутанную мягкими длинными волосами, так контрастирующими со всем собранным обликом пространственного мага.

Как объект рисования, он был идеален – неподвижен, фактурен и приятен для глаз. Рука легкими движениями наносила на бумагу яркие, точеные черты лица, резкую, прямую линию бровей, небольшую задумчивую морщинку между ними, полуприкрытые глаза, нос с горбинкой, четкий абрис губ. Джон точно не пользовался услугами мастеров красоты. Его черты лица были резковатые, не во всем правильные, но прекрасные в своей гармонии. Он сидел боком ко мне, согнув одну ногу в колене. Полностью рисунок отдавал какой-то меланхолией и одиночеством, но мне удалось передать это напряжение. Казалось, будто сейчас парень повернет голову, пронзая зрителя колким взглядом.

Постепенно мелодия сошла на нет. Джон немного посидел, глядя на идущую легкой рябью воду пруда, и потянулся к заколке. Я не успела разглядеть момент, когда скрипка исчезла из его рук. Штучки пространственных магов. Джон медленно закрутил волосы в жгут, формируя новый строгий пучок.

– Это было красиво, – сказала я.

– Музыка помогла мне почувствовать пространство при освоении дара. Теперь играю, когда нужно привести мысли в порядок, – сказал Джон, бросив на меня взгляд искоса.

– Меня успокаивает рисование, – показала я блокнот. – Я не помешала?

Джон подошел ближе и спросил:

– Можно?

Я протянула ему блокнот. Он удивленно моргнул, рассматривая свое одухотворенное лицо на рисунке.

– У тебя очень хорошо выходит, – Джон смущенно отвел взгляд и отошел. – Даже слишком.

Я аккуратно вырвала лист и протянула ему.

– Мой комплимент тебе, – улыбнулась я.

Джон не стал отказываться, смущенно поблагодарил. В его руках из ниоткуда возник большой учебник по магмоделированию. Джон аккуратно вложил туда рисунок, чтобы не помялся, учебник снова исчез.

– Пространственный карман, – пояснил парень, заметив мой взгляд. – Ты обедала? Как насчет пибимпапа?

– Что это? – заинтересовалась я.

– Ты даже не знаешь базу, – улыбнулся Джон. – Я просто обязан ввести тебя в мир таянгской кухни.

– Я пробовала то, что есть в столовой, – поделилась я.

Джон укоризненно покачал головой, его глаза смеялись.

– Надеюсь, ты не составила на основании их меню мнение обо всей кухне Таянга? Потому что там только жалкое подобие, – это он говорил, уже скручивая коврик. – Пошли, сходим в какое-нибудь приличное место.

Почему нет? Мне хотелось куда-нибудь сходить, особенно в компании Джона. Мне даже стало страшно на какое-то мгновение от той радости, что охватила меня при мысли об очередной прогулке с капитаном. Джон с его репутацией не лучший вариант для влюбленности. Но я посмотрела в его темные глаза, смотрящие с легким теплом. Почему-то ни в каких его словах и действиях не ощущалось двойного дна. И я решила рискнуть.

Глава 11

Он выглянул первый и сразу вернулся.

– Там сейчас людно. Давай попробуем отсюда, только настроиться надо, чтобы не сломать искажение.

Джон протянул мне руку.

– Не хочешь, чтобы нас видели? – спросила я с подозрением, хватаясь за его ладонь.

– Не хочу, чтобы тебе потом досталось ни за что, – коротко ответил он и повел пальцами свободной руки, будто пытался нащупать невидимые струны.

Через минуту мы шагнули в портал, а вышли из древней телепортационной рамки в небольшом городке у подножия горы. Я удивилась тому, что здесь эти сооружения поддерживали в порядке, никаких выщербин и трещин. В Антилье они уже почти рассы́пались.

– Ты не слишком далеко нас перенес? – удивилась я.

– В Тэнгу сейчас полно студентов. Это Хосак, находится в двух часах езды на поезде, – ответил Джон оглядываясь.

– Ты как будто меня стесняешься, – заметила я, начиная подозревать Джона в недостойном.

Он запоздало выпустил мою руку, серьезно посмотрел мне в глаза.

– Уверен, ты уже знаешь, что обо мне говорят. Я привык, а ты готова с этим столкнуться?

Я вздохнула и решила все-таки прояснить то, что меня больше всего мучило. Было неловко говорить о таких вещах.

– Знаешь, про тебя ходят слухи, что ты встречаешься тайно с девушками. И, выходит, это правда.

Джон удивленно хлопнул глазами.

– Да, так все выглядит довольно скверно, – серьезно кивнул он, а потом неожиданно протянул мне мизинец. – Клянусь, я ни с одной девушкой, кроме тебя, никогда никуда не ходил, тем более тайно.

Я растерялась от неожиданного откровения и детского жеста.

– К тому же мы с тобой просто пришли пообедать, – добавил он смущенно.

Я кивнула и опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– Извини, ты прав. Пинпаб?

– Пибимпап. Это простая еда и неострая. Самое то для новичка.

От арки нужно было немного пройтись до ресторанчика. Я с интересом озиралась, рассматривая необычные дома и людей, разговаривающих по-таянгски.

– На имперском здесь не говорят, – заметила я. – Я его с таким трудом выучила, и то не до конца.

– Маги говорят на имперском и в академии, и на работе, – успокоил меня Джон. – Еще сто лет назад к этому обязывали, сейчас это норма. Имперский – везде обязательный язык, его учат в школах. Так что тебя поймут, даже если ответить нормально не смогут.

– Это успокаивает, – кивнула я. – А можно личный вопрос?

Джон с интересом на меня посмотрел. Да казалось бы, что еще более личного я могу спросить после недавнего признания про девушек...

– Твое имя отличается от тех, что я слышала. Ты не из Таянгского княжества?

– Из Таянгского, но мой отец из столицы. Он хотел назвать меня Джоном. А мать встроила это имя так, чтобы я не сильно выделялся, – прозвучало это с легкой иронией. – В Таянге встречаются тройные имена, но это больше связано с соседним княжеством, провинцией которого мы раньше были. Это все времена древние. Такой традиции и не осталось уже.

– Значит, я могу тебя звать просто Джоном? – уточнила я.

– Можешь, – разрешил Джон с улыбкой.

Просто обед… тогда отчего мое сердце так бьется, будто я на самом настоящем свидании?

Джон был внимателен и улыбчив, легко поддерживал беседу ни о чем, не позволил самой заплатить, шутливо сказав, что после моего рисунка он в неоплатном долгу. А когда мы уже собрались уходить, пошел дождь, и мы долго уютно сидели у окна с чаем. Молчать с Джоном оказалось тоже комфортно. Он задумчиво рассматривал меня, когда думал, что я этого не вижу. Я занималась тем же.

– Рисование просто твое хобби? Ты никогда не хотела заниматься именно этим? – спросил он внезапно.

Я пожала плечами.

– Рисование – это часть светского образования для женщин. Оно мне просто давалось легче, чем прочие искусства.

– Звучит по-дворянски, – заметил Джон.

– Наверно, – я посмотрела на ползущие по стеклу капли дождя. – У нас женщин не обучают магии, целители – единственное исключение. Может быть, после войны все изменится. Из-за таких традиций мы оказались в очень невыгодном положении, спешно начали обучать девочек, у которых не затухла искра, хоть чему-то, чтобы экономика и самые важные магические производства не встали… – я помолчала, Джон внимательно слушал. – Мне нравится, что здесь мир не принадлежит только половине людей.

– У нас все проще, но тоже со своими нюансами, – согласился Джон. – А каким еще искусствам ты обучалась?

– Музицирование, рукоделия, ведение счетных книг и управление домом, – перечисляла я. – И, естественно, целительство. Только если сначала меня учили, как лечить ветрянку и разбитые коленки у детей, то после начала войны взялись за это дело серьезно. Поэтому половину занятий по домоводству я пропустила.

Джон покачал головой и проговорил:

– Другой мир. А еще я возмущался отсутствию выбора.

– А у тебя нет выбора? – удивилась я.

– Пока не отдам государству долг как исследователь аномалий, нет.

– Ты не можешь отказаться? – пришла моя очередь удивляться.

Джон отрицательно качнул головой и улыбнулся.

– У меня всего десять лет повинности, потом можно сменить профессию.

– Десять лет – большой срок, – задумчиво заметила я. – И многие меняют?

– Не всем подходит жизнь в разъездах, ночевки в лесу, не видеть свою семью подолгу… – ответил Джон и снова посмотрел в окно.

Я выбрала этот путь, пусть и вынуждено, но сама, и всегда смогу сменить работу.

–Тебе не подходит? – спросила я.

Джон пожал плечами.

– Я еще не пробовал. Хотя в детстве мне частенько хотелось иметь стихийную магию. Это и удобнее в бытовом плане и эффектнее, и шире выбор профессий.

– Я не могу твои внезапные исчезновения назвать неэффектными, – хмыкнула я.

Джон улыбнулся.

– Я уже не ребенок и осознал плюсы своей магии, но спасибо.

Дождь закончился, а мы еще какое-то время сидели, обсуждая музыку. Я рассказала про свои скромные умения игры на фортепиано, а Джон забавно намурлыкал мне какую-то современную мелодию, когда я спросила, что сейчас популярно. Опомнились мы, когда в ресторанчик зашла шумная компания таянгцев. Я вспомнила о так и не прочитанной главе, и мы пошли к выходу.

Глава 12

Мой взгляд случайно зацепился за ворох листовок, лежащих на столике возле входа. Там в хаосе лежали небольшие рекламки на таянском языке. Но мои глаза прикипели к одной. Точнее, к символу в ее углу, потому как прочитать надписи я не могла. Я схватила бумажку, поднося к глазам. Да, я не ошиблась. Солнце с перечеркнутым глазом внутри.

– Увлекаешься экологией? – спросил Джон, придерживая мне дверь.

Я в задумчивости вышла на улицу и повернулась к капитану.

– Экологией? – переспросила я тихо. – Здесь про экологию? Экологичный мир без магии?

Джон нахмурился, заметив переменившееся выражение моего лица.

– Позволишь? – он протянул руку к листовке. – Конец света близок. Проклятье драконов опустит наш материк на дно океана. Но мы можем все остановить. Твое будущее зависит от тебя. Приходи на лекцию по экологии. Экономия энергии сейчас даст будущее твоим детям, – прочитал он вслух непонятный для меня текст. – Это обычный призыв по экономному использованию магии. Немаги почему-то верят, что смогут внести вклад в благополучие мира, отказавшись от артефактов. Но конечность магии так и не была доказана. Нет смысла экономить.

Джон озадаченно всматривался в мое лицо, не понимая резкого изменения моего настроения.

– У нас тоже были сначала такие призывы к экономии магии, – тихо сказала я, рассматривая ненавистный символ. – Потом это сообщество организовало протесты и бунты среди немагического населения. И в момент, когда наша страна была ослаблена и раздираема внутренними противоречиями, началась война.

– Ты думаешь, нас ждет такая же судьба? – с сомнением спросил Джон. – У нас немаги не понижены в правах, напротив, к ним куда меньше требований. Зачем им бунтовать?

– Дело не в этом, – качнула я головой. – Это знак даргорницев. Негласный. Но все их командование носит знаки отличия с таким символом. Они воюют не за уменьшение использования магии. Они ее хотят уничтожить. Это они устроили волнения в Антилье, а потом улучшили момент для нападения. И эта листовка значит, что они уже здесь.

Джон сложил листок и убрал в нагрудный карман.

– Я передам все, что ты сказала, деду. Он служит в военном ведомстве и поймет в этом куда больше моего, – сказал он серьезно.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я.

Меня прошило нервной дрожью, когда я представила, что ужасы моей родины могут прийти и сюда.

– Империя очень сильна, – сказал Джон, внимательно глядя мне в глаза. – Здесь не так просто сместить равновесие или устроить беспорядки. Ты и сама уже часть команды, занимающейся сейсмической активностью нашего материка. Мы будем делать все, чтобы пророчества даргорнийцев не сбылись. В военной же мощи империи и вовсе нет равных.