Целительница для портального мага

– Вы вчера вдвоем котят топили? – громким шепотом спросил Брут. – В чем дело?

Ли Сона зло ответила:

– Они вчера на глазах у всей академии ушли на свидание.

Джон сделал вид, что не услышал, а Брут только пожал плечами и с усмешкой заметил:

– Скорее всего, не они единственные. Ну и популярный ты парень, Джон.

Тот еле заметно поморщился и бросил на меня извиняющийся взгляд. Я легко дернула плечом, показывая, что ничего страшного. Это было ожидаемо.

– Ты, Джон, мог и бы подумать, как все эти слухи скажутся на Наоми, – язвительно сказала Сона. – Она здесь никто, без связей и поддержки. Ее просто заклюют. И виноват будешь ты!

Джон прищурился, его лицо застыло, не выдавая эмоций, хотя по еще больше почерневшим глазам было заметно, что Сона попала в больное место.

– Ничего, Наоми, мы одна команда, – спокойно сказал Брут, – В обиду не дадим.

К нам подошел встрепанный Икао.

– Чего такие похоронные лица? – спросил он, набрасываясь на завтрак.

– Тоже вчера был на свидании? – с усмешкой спросил Брут.

Икао посмотрел на него, как на идиота.

– Моя единственная девушка – это работа, – отрезал защитник. – Я только пару часов, как со смены пришел.

– А где ты работаешь? – спросила я с интересом.

– В таверне вышибалой, – пробормотал с набитым ртом Икао.

Сона презрительно фыркнула, на что Брут покачал головой.

– Вот не приживешься ты в нашей команде, – сказал он ей и обратился ко всем. – Пари?

Но спорить под злобным взглядом Соны никто не стал. Все, пряча усмешки, вернулись к завтраку.

Когда я после занятий я зашла в общежитие занести вещи и переодеться в спортивную форму для занятий с командой, комендантша, строгая сухопарая женщина с непроницаемым лицом, отдала мне плотный конверт с множеством печатей. Это было письмо из дома.

Я не помнила, как взлетела по лестнице в комнату и разорвала бумагу. Там ровным летящим почерком мамы было написано:

«Милая моя Наоми! Мы все рады, что ты смогла полностью вылечиться и не перестаем молиться за тебя. Надеюсь, тебе достанется хорошее распределение. Мне даже страшно представиться, как ты там живешь одна без защиты отца или брата. Моя мать порывается поехать за тобой, но мы пока ее сдерживаем. Да и сейчас все границы закрыты. К нам плавают только военные корабли империи.

Твой дед, магистр Бланк, единственный иногда заезжает к нам и держит в курсе событий. С помощью империи мы смогли остановить наступление Даргорна, и теперь идут выматывающие бои. Наши сосредоточили все силы на том, чтобы отвоевать Корнуржский источник. Без него даргорнийцы потеряют свое преимущество.

Твой отец, слава Всевышнему, жив, и сейчас работает в тылу. Я к нему смогла съездить в прошлом месяце. Он так похудел и страшно переживает за тебя. Но ты знаешь, он крепкий.

Эрик сейчас на передовой, его перевели в Корнурж, где идут самые серьезные бои. Не перестаю за него молиться.

У всех нас все в порядке, на здоровье не жалуемся, за вас только болит сердце. Пиши, как устроишься!

С любовью, мама!»

Ниже была сделана приписка твердой рукой дедушки Алекса.

«Наоми, Эрик объявлен пропавшим без вести. На момент отправки письма, пятнадцатого августа, уже как две недели. Твоей матери мы пока не говорили. Боюсь, ее эта новость убьет. Мы готовимся к худшему. Чтобы дальше не происходило, оставайся, где находишься, не вздумай возвращаться. Мысль, что ты в безопасности, поддерживает всю семью. Береги себя.

Александер Бланк»

Хлопнула дверь, вырывая меня из оцепенения. Я вздрогнула. Соседки вернулись с занятий. Они шумно переговаривались.

– … Наоми?

Кажется, у меня уже не первый раз что-то спрашивали.

– Я… мне надо… – произнесла я и вышла из комнаты.

Ноги сами несли меня к иве. Там сейчас как раз никого не будет.

Я сидела на берегу, сминая злополучное письмо, и старалась уложить в голове слова дедушки. Эрик, мой любимый, несносный старший брат пропал. Он уже четыре года на войне. Столько нервов, страшных сражений, ранений у него было! Он через столько прошел, что даже не верилось, что он мог после всего этого умереть. Он такой сильный и умный… Даже не создал семьи…

Глаза были сухими. На этой чертовой войне я разучилась плакать, разучилась быть слабой.

Не знаю, сколько я сидела на траве у темной воды озера, часы или минуты. Я провалилась в какую-то пугающую прострацию.

Неожиданно рядом со мной сел Джон. Выглядел он взволнованным.

– Ты не пришла на тренировку. Что-то случилось? – спросил он.

Я посмотрела в его черные глаза и протянула письмо.

Джон скользнул по нему взглядом.

– Я не понимаю, что здесь написано. Кто-то умер?

– Эрик пропал без вести, – сказала я тихо.

– Это кто? Брат? Знакомый? – уточнил Джон, – Давно?

– Брат. Уже полтора месяца прошло.

Джон сжал мои руки, его ладони казались такими горячими. Когда я успела замерзнуть?

– Он может быть в плену, а может быть у нас. Я попробую что-нибудь узнать через деда, – сказал он, растирая мне руки. – Это не значит, что твой брат мертв.

– Даргорнийцы не берут пленных, – шмыгнула носом я, – Они всех магов выжигают или расстреливают, что почти одно и то же.

В глазах начало жечь, а потом по щекам хлынули слезы. Оказывается, плакать так легко, когда кто-то смотрит на меня с таким участием и обещает хоть чем-то помочь, когда кто-то не отворачивается от чужого горя, не боится моих эмоций. Джон просто обнял меня, давая выплакаться. И я рыдала, цепляясь за его спортивную легкую рубашку, так быстро намокающую от моих слез. Кажется, я что-то ему рассказывала, и, возможно, даже не на имперском. Но Джон ничего не говорил, только легко поглаживал меня по спине.

Глава 20

Успокоилась я небыстро. Слишком давно я не позволяла себя выплескивать эмоции. Поэтому в этот раз просто провалилась в истеричный рев. Стало стыдно. Но в объятиях Джона было так спокойно. И он сам не был таким напряженным, как обычно. Расслабленно сидел рядом, ненавязчиво обнимал. Я неловко отстранилась, отворачиваясь. Представляю, как ужасно я сейчас выгляжу – опухшая, с красными пятнами по всему лицу.

Джон выудил из пространственного кармана салфетки и протянул мне. Пришлось позориться еще и трубными звуками, потому что нос после истерики знатно заложило. Он протянул мне железную бутылку. Я недоверчиво принюхалась. Просто вода.

– Спасибо, – сипло сказала я, отпивая и немного умываясь.

Магией сняла отек с лица.

– Прости, – сказала я неловко Джону, – Слишком долго не позволяла себе раскисать и сорвалась.

– Я рад, что был рядом, – сказал он просто.

Его слова еще больше заставили меня смутиться.

– Я, если честно, решил, что это из-за утренних пересудов, – сказал тихо Джон. – Думал, как буду звать тебя обратно в команду.

– Я пропустила тренировку, – вспомнила я.

– Тренировки не было.

– Из-за меня? – виновато спросила я.

– Потому что я ушел, – ответил Джон успокаивающе.

– Мы можем еще пойти, – с сомнением предложила я.

Джон достал из пространственного кармана плед.

– Ты не в форме, – мягко ответил он. – Отдыхай сегодня.

Я пересела на плед, отряхнув с платья прилипшие травинки. Письмо, зажатое в руке, совсем измялось, некоторые буквы расплылись от моих слез. Я аккуратно разгладила бумагу и сложила пополам.

– Я понимаю, что ты в этом всю жизнь варишься, и не хочу обесценивать твоих страданий, – сказала я тихо, с тоской поглаживая строки, выведенные руками моих любимых людей. – Но для меня все эти слухи кажутся не такими значительными, как остальным. В академии мало событий, вот студенты и развлекаются как могут.

Джон смотрел на меня с сочувствием. Я положила письмо в карман. После того как выплакалась, мне стало легче. И правда, сначала нужно попробовать выяснить, вдруг имперцы и Эрика забрали.

– Репутация важна. Я всю жизнь сталкиваюсь с неприятием из-за выбора матери, – со вздохом сказал Джон. – А ты не сможешь всю жизнь мотаться по аномалиям. Поэтому, может, и правда, не стоит так всех дразнить.

Он смотрел серьезно. Наверное, и правда успел что-то придумать себе, обнаружив, что я не пришла. И в чем-то он прав. Как бы здесь прогрессивно ни относились к магичкам, но длительные поездки в мужской компании репутацию точно подмочат. Но обсуждать такие серьезные темы сегодня я была не готова.

– Тогда тебе придется на мне жениться, – ответила я в шутку.

Джон удивленно моргнул и опустил в смущении взгляд. По его шее разлилась краснота.

– Я шучу, – проговорила я неловко, тоже смущаясь.

Зачем я это сказала?

– Я понял, – тихо ответил Джон, – Извини, я не вовремя завел этот разговор.

Я кивнула.

– Ты умеешь кипятить воду магией? – спросил Джон неожиданно.

– Умею, – я подняла на него глаза.

Джон жестом фокусника поставил на плед две кружки и еще одну бутылку воды, полотняный мешочек с заваркой, а затем и небольшие коробочки с печеньем, конфетами, и даже пару яблок.

– Решил на всякий случай носить с собой небольшой набор продуктов, – сказал Джон, – И у нас принято в любой непонятной ситуации пить чай.

– Хорошая традиция, – одобрила я, разливая по кружкам воду и нагревая ее заклинанием.

Печенье было творожным. Он запомнил…

Засиделись мы до темноты. Я рассказывала про свое детство и про то, как мы с Эриком шалили, а потом он всегда получал наказания в одиночку, потому что прикрывал меня. За это я с братом делилась своими сладостями, на которые его обычно и наказывали. Джон немного тоже про себя рассказал. Здесь друзей у него не было, да и он дома обучался, но часто ездил к отцу и там веселился с многочисленными кузенами и кузинами.

– Ты мог бы жить с ним, – сказала я.

– Мог, наверное, – пожал плечами Джон, – Но мать меня всегда увозила, когда заканчивался ее отпуск. Когда я стал постарше, понял, что причина была в бабушке. Матери моего отца. Она постоянно меня жалела из-за того, что родители не в браке. В каком-то возрасте это подкармливало мои детские обиды и бунт. Позже я понял. Мать не хотела, чтобы я рос с ощущением, что я жертва. Хотя не скажу, что у нее это получалось, – Джон усмехнулся. – В подростковом возрасте я обижался и много с ней ссорился.

– А сейчас? – спросила я, вдумчиво разворачивая очередную конфету.

Джон задумался.

– Мы неплохо общаемся, когда видимся. Я вполне понимаю ее страхи. У нее перед глазами всегда был очень патриархальный брак ее родителей. Хотя и счастливый, – заметил он с улыбкой. – А она очень свободолюбивая. Обычная жизнь не для нее.

– Я так поняла, что твои родители любят друг друга, раз проводят вместе отпуск, – сказала я, пытаясь разобраться.

Джон кивнул.

– Я сначала думала, что они решили не быть вместе. И теперь я ничего не понимаю, – призналась я.

Он в свойственной ему манере загадочно улыбнулся и пожал плечами.

– Они вроде бы вместе, уже почти тридцать лет. Но видятся довольно редко. В этом их романтика.

– Ей повезло с твоим отцом. Не каждый бы принял такой выбор и продолжил отношения.

Джон вздохнул и поднял голову к небу, где начинали появляться первые звезды.

– На него я злился еще больше. Мне он казался тряпкой, который на все готов, лишь бы заслужить внимание матери.

– А сейчас не кажется? – я тоже посмотрела на небо, бархатная чернота, расцвеченная яркими звездами, успокаивала и наводила на философский лад.

– И сейчас кажется, – вздохнул Джон. – Но его я тоже теперь понимаю.

Я не решилась повернуть голову, чтобы посмотреть на него. Мне показалось, будто Джон сейчас сказал обо мне. Даже стало немного жарко. Или это мое богатое воображение? Сразу вспомнилось, как я сушила его волосы в беседке. Я покосилась на Джона. Он смотрел на небо, опершись на руки, а его волосы падали на плед и терялись в темноте.

Джон повернул ко мне лицо, но его выражение уже было не рассмотреть.

– Уже поздно, – сказал он спокойно. – Я тебя провожу.

Я создала несколько светлячков, чтобы мы смогли убраться.

Глава 21

Следующий день прошел как в тумане. Я постоянно проваливалась в свои безрадостные мысли. Хотелось верить в лучшее, но за годы работы военным целителем, рационализм стал моим вторым «я». Вероятность того, что Эрик попал к имперцам, есть, но она невелика. Слишком много бойцов просто оставалось на полях сражений, и, повторюсь, даргорнийцы не берут пленных. И своих солдат, которые попали в плен к нам, считают умершими. Если тем удавалось вернуться, их тоже ждал расстрел. Надеяться на лучшее в данной ситуации не выходило. На тренировке я запнулась о камень, упала и рассадила обе коленки. Джон сразу оказался рядом и в одно мгновение доставил меня к трибунам.

– Наоми, у вас что-то произошло? – спросил подошедший куратор Гирвин.

– Извините, – я залечила ноги, насколько это было возможно, хотя шагать все равно было больно, – Я возьму себя в руки.

– Возьмете, – кивнул мастер Гирвин, внимательно меня рассматривая. – Отдохните пока.

Он дал задание остальным членам команды снова охотиться на перемещаемую Джоном мишень.

– У нас нет обязаловки, – сказал куратор, вернувшись ко мне. – Из команды можно и уйти, если вам не по плечу тренировки.

Я подняла тяжелый взгляд на мастера.

– А выглядит так, будто мне что-то не по плечу? – сухо спросила я.

Не стоило так разговаривать, но сдержать накопившееся раздражение не получилось.

Куратор нахмурился.

– Выглядит так, будто ваша пятерка не может нормально взаимодействовать. Я и вижу проблему в вас.

На меня будто вылили ведро холодной воды. Было неприятно бодряще. Объяснять что-либо я не собиралась. Что меня раздражало, так это – оправдываться.

– Я стараюсь решить проблему взаимодействия, – холодно ответила я. – Очень легко во всем обвинить именно меня. Не ожидала от вас такого непрофессионализма.

По щеке куратора прокатился желвак. Я понимала, что повела себя очень грубо. Но сегодня не получалось быть дипломатичной и терпеливой. Я похромала в сторону раздевалок. Куратор провожал меня злым взглядом.

Я промыла ссадины с мылом. К сожалению, как бы я ни пыталась ускорить заживление, телу нужно время. Но я сняла отек и остановила кровь. Ладони тоже немного саднило. Хлопнула дверь. В раздевалку зашла Сона. Она не постеснялась пройти к моей душевой.

– Я так и думала, что у тебя кишка тонка встречаться с Джоном, – сказала она, довольно жмурясь.

– Выйди отсюда, – потребовала я.

– Да и зачем тебе пятерка? Для целителей и так полно отличных мест для работы, – не обратила внимания на мои слова Сона.

Я выключила воду, обернула вокруг тела полотенца и прошла мимо наглой некромантки к шкафчикам, принялась одеваться.

– Тебе обязательно так постоянно унижаться? – спросила я, глядя на Сону через зеркало.

Глаза Соны сузились, она неприятно улыбнулась.

– Не знаю, что он тебе сказал, но у нас временная размолвка, – сказала она.

Я застегнула рубашку и подошла к некромантке.

– Сона, ты красивая и сильная, – сказала я серьезно. – Никакой парень не стоит того, чтобы ты за ним так бегала. В отношениях должны быть двое. Найди того, кто будет тебя ценить.

Сона вздернула нос.

– Что ты понимаешь?! – спросила она резко, – Ты здесь всего пару недель. А я с ним уже четыре года.

Я нахмурилась. Может, я, и правда, чего-то не знаю? Мог ли Джон утаить свои отношения с ней? Но зачем? Мне казалось, он честно рассказывал о себе.

Я подхватила сумку и пошла к выходу. Неожиданно мне сзади снова прилетело проклятье. Дед-некромант хорошо меня натаскал на обнаружение и отражение вредоносной магии. Да и для целителей некроманты не сильно страшны из-за конфликта сил.

Только почувствовав первый укол ауры, я сразу же ударила ответно, отразив пакость некромантки. Ну сколько можно? Похоже, Соне нужно объяснить доходчивее, что мы в разных магических категориях. Я развернулась, подошла к Соне вплотную и впечатала ладонь ей в лоб, запуская свою силу. Сона только попыталась схватить меня за руку, но ничего предпринять не успела, борясь со своим же проклятьем. А я уже убрала руку и отошла.

– Не лезь ко мне, Сона, ты не справишься, – сказала я спокойно.

Та ощупала зачесавшееся лицо и выскочила из раздевалки прочь. Я поморщилась. Совсем нервы никакие стали. Я подошла к раковине и открыла воду, немного поплескала в лицо. Зачем я навела на Сону угревую сыпь? Но с проклятьем она, конечно, совершенно обнаглела. Не каждый человек с ним сможет справиться самостоятельно. Да и не все сразу обнаружат. И это уже второй раз! Наверняка то, что я отразила ее проклятье в первый раз, Сона посчитала случайностью.

Я пошла к выходу, толкнула дверь, но та была заперта. Вот мерзавка!

– Она уже ушла, – услышала я голос Соны, приглушенный дверью. – Какие у тебя планы на вечер, Джон? Не хочешь сходить погулять?

– Эй! – крикнула я. – Я здесь!

Но меня явно не слышали. И окон здесь не было. Руководство сделало все, чтобы защитить девичью честь. Но уж звуки могли не гасить, что здесь обсуждать-то тайного такого?! Или это результат труда Соны. Я покричала еще несколько минут. Попыталась выбить дверь, но ушибла и плечо, и ногу. Как она ее заперла?

Я попила воды из-под крана. Сегодня у меня не было аппетита. Но сейчас, к ужину, он, как назло, проснулся. Живот жалобно заурчал.

Я придвинула одну из лавочек к стене, чтобы устроиться хоть с каким-то удобством. В раздевалке было прохладнее, чем снаружи. Здесь вообще климат очень мягкий и теплый. Вот и одежда вся была тонкая, почти не греющая. Я накрыла плечи просторной спортивной рубашкой. Снова казалось, что стены на меня давят, сужаются, а окон здесь не было. Теперь я поняла, что озноб был лишь первым всадником приближающейся панической атаки. Невозможность выбраться и тесное помещение без окон снова погружало меня в тот кошмар, когда даргорнийцы согнали всех целителей, защитников крепости и более менее держащихся на ногах раненых в подвал. Так, что даже сесть было нельзя. А после бросили в толпу несколько крупных камней грамония. И так оставили нас…

Глава 22

Снова я чувствовала, будто меня стискивает со всех сторон. У меня не получалось сосредоточиться на даре, не получалось считать или дышать в определенном ритме. И прошло немало времени, пока я смогла хоть немного взять себя в руки.

Я, совершенно разбитая и слабая, подползла к раковине на четвереньках и крутанула кран. После долго сидела, подставляя руки под холодную струю воды. Почему-то это простое ощущение меня немного успокаивало. Я напилась и умылась, стараясь не смотреть по сторонам. Пришлось буквально заставлять себя смотреть только на воду. Можно, конечно, было пытаться воображать горный ручей, или еще что-нибудь, но в голове царила гулкая пустота. Созерцание и погружение в ощущения помогло прийти в себя окончательно. И, когда щелкнул замок двери, я даже вполне сносно выглядела, чего не могла сказать о самочувствии.

Я быстро выбежала на улицу, с жадностью вдохнула влажный ночной воздух. Прошел дождь? Я даже не