Я не обещаю ждать

— Уже да.

Она вошла в подъезд, не оборачиваясь. На этот раз не потому, что боялась его взгляда, а потому, что знала: если посмотрит, вернётся и поцелует его ещё раз прямо у двери.

В квартире пахло блинами. Миша выбежал в коридор, заглянул в пустые руки и возмущённо спросил, почему она не принесла ничего вкусного. Соня с Никитой спорили из-за зарядки. На кухонном столе лежал открытый ноутбук.

Только Аня стояла в прихожей и всё ещё чувствовала на губах его щетину.

Аня сняла кроссовки, повесила сумку с камерой не в шкаф, а на крючок возле двери. Потом села на пуф — потому что ноги устали, потому что сидеть можно, потому что ей больше не хотелось делать вид даже перед собой, будто любое усилие даётся легко.

Телефон завибрировал.

Андрей прислал сообщение:

«Скинь вечером структуру. Я на всякий случай подготовлюсь презентовать сам, совет сложный».

Она перечитала дважды.

Раньше она ответила бы: «Конечно». Возможно, даже испытала бы облегчение. За публичность нужно платить волнением, заметностью, риском, что все наконец увидят не только её работу, но и её саму.

Она открыла клавиатуру.

«Структуру пришлю. Но презентую я».

Палец завис над кнопкой отправки всего на секунду.

Аня нажала.

Потом открыла фотографию Владислава на экране камеры.

На снимке растрёпанный Влад смотрел не в объектив — на неё.

Глава 5. Третий вызов

В понедельник в десять пятьдесят две Ирина остановилась в дверях кабинета Владислава с планшетом в одной руке и чашкой кофе в другой.

— В одиннадцать созвон с агентством, — сказала она. — Но ваш блок там третий и занимает десять минут. Могу позвать к нужному времени.

Владислав поднял глаза от договора.

— Не надо.

— Тогда предупреждаю: после вашего блока ещё сорок минут будут распределять задачи по презентации. Они вас не касаются.

— Я видел повестку.

Ирина задержалась на пороге.

Она работала с ним восемь лет и давно не пыталась скрывать удивление там, где любой другой сотрудник предпочёл бы промолчать.

— В пятницу вы сами ездили на предварительный осмотр, — напомнила она. — В субботу снова были на площадке. Теперь собираетесь слушать, кто рисует диаграммы. Денис спрашивает, не следует ли ему начать беспокоиться за своё место.

— Передай Денису, что его место в безопасности, если он перестанет присылать мне планы зданий без нанесённых гостевых потоков.

— Уже передала. Анна Сафонова будет на созвоне?

Владислав посмотрел на неё.

Ирина невозмутимо отпила кофе.

— Я уточняю, нужна ли вам переговорная с большим экраном.

— Не нужна.

— Понял.

Она вышла, оставив дверь открытой. Владислав вернулся к договору, прочитал один абзац и понял, что не запомнил ни слова.

Два дня назад Аня целовала его в машине у озера, пропускала его волосы между пальцами и произносила короткое «Влад» так, будто имя всегда принадлежало ей. Потом вернулась в дом, где жили трое детей, и до вечера присылала комментарии к структуре презентации.

Но чаще поцелуя Владислав вспоминал секунду до дождя. Аня тогда ещё ничего не решила, не пыталась его соблазнить и не ждала ответного движения. Увидела упавшую прядь и просто погладила — от виска к затылку, мягко, будто имела право касаться его так уже давно.

От людей рядом с ним обычно чего-то требовалось: решение, деньги, защита, уверенность. В её ладони не было просьбы. И именно поэтому на одну короткую секунду ему не понадобилось быть ни сильнее, ни быстрее, ни правее.

В воскресенье они обменялись четырьмя сообщениями. Три касались работы. В четвёртом Владислав спросил, болит ли после капельницы рука. Аня ответила: «Только когда я ею пользуюсь. То есть постоянно» — и сразу следом отправила новую версию второго блока.

Ни одного слова о поцелуе.

Он не ждал объяснений. Тем более не собирался требовать от неё определения того, что ещё не успело стать ничем, кроме нескольких часов рядом. Но молчание Ани было слишком старательным. Она не забыла. Она расставляла между ними рабочие файлы, сроки, города и всё, что позволяло не смотреть прямо на случившееся.

В одиннадцать Владислав открыл ссылку.

Андрей появился первым. За ним подключились финансовый директор, юристы, двое сотрудников агентства и Ирина. Чёрный квадрат с именем Ани загорелся почти сразу, но камера осталась выключенной.

Владислав откинулся на спинку кресла.

— Доброе утро, — сказала она.

Голос был ровным. Не таким низким, каким стал у него на руках, и не таким хриплым, как в конце долгого рабочего дня. Обычный голос Анны Сафоновой, способной за минуту вернуть разговор к повестке, даже если половина участников пришла обсудить собственную значимость.

— Доброе, — ответил он.

Она не поздоровалась с ним отдельно.

Первые два блока Владислава не касались. Андрей прошёл по графику подготовки, затем команда распределила правки и сроки. Аня уточняла, кто именно подтверждает цифры, не принимала «постараемся» и дважды возвращала вопрос человеку, попытавшемуся переложить решение на общий чат.

Владислав слушал.

Третий блок начался на тринадцатой минуте. Компания должна была подтвердить исходные данные и решить, какую цифру выносить на первый слайд. Финансовый директор предложил показать прогноз роста выручки на восемнадцать процентов. Андрей поддержал: сильное начало, сразу виден масштаб.

— Нет, — сказала она.

В конференции наступила короткая тишина.

Владислав посмотрел на чёрный квадрат внимательнее, будто от этого там могло появиться её лицо.

— Почему? — спросил он.

— Потому что восемнадцать процентов получены из модели, которую совет ещё не принял. Если поставить цифру первой, следующие сорок минут будут проверять коэффициенты и доказывать, что прогноз завышен. До самой стратегии мы не дойдём.

— Зато дойдём до главного вопроса сразу.

— Нет. Дойдём до самого удобного вопроса. Главный — зачем компании вообще менять модель работы в регионах.

Андрей вмешался прежде, чем Владислав успел ответить:

— Мы можем дать прогноз крупно, но добавить сноску о методологии.

— Совет не читает сноски во время обсуждения, — сказала она. — А если читает, значит, мы уже потеряли их внимание.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Владислав.

На экране сменился слайд. Вместо диаграммы появилась карта с четырьмя отмеченными городами и короткими цифрами возле каждого.

— Начать с того, сколько компания уже теряет из-за разрозненной работы филиалов. Это фактические данные. Потом показать, какие процессы мы меняем. И только после этого — прогноз. Тогда восемнадцать процентов будут следствием, а не обещанием.

— Прогноз уйдёт на шестой слайд, — возразил финансовый директор.

— На пятый. Если сегодня не подтвердите расходы по Казани, его не будет совсем.

— Я прислал их в пятницу.

— Вы прислали файл с названием «финал». В нём две вкладки с разными суммами.

Ирина выключила микрофон. Владислав заметил, как дрогнули её плечи.

Финансовый директор помолчал.

— Уточню.

— До трёх, пожалуйста, — сказала она. — Иначе на пятом слайде будет пустое место, которое я подпишу вашей фамилией.

Кто-то тихо рассмеялся. Даже Андрей улыбнулся.

Владислав провёл большим пальцем по ремешку часов.

— Открывайте с потерями, — сказал он. — Прогноз после решения.

— Хорошо, — ответила она.

Без благодарности в голосе. Без осторожного «если вы не возражаете». Она не смягчила собственную правоту потому, что он согласился, и не попыталась показать, насколько ценит поддержку владельца компании.

Два дня назад он целовал её шею.

Сегодня она при девяти людях объяснила ему, что предложенный им порядок не работает.

Владислав почувствовал, как медленно поднимаются уголки губ.

Его часть закончилась в одиннадцать двадцать одну.

В углу экрана появилось сообщение от Ирины: «Дальше верстка и сроки. В 12:15 Крылов».

До встречи с Крыловым оставалось почти пятьдесят минут. Выйти сейчас было бы разумно. За годы управления Владислав научился не сидеть на совещаниях ради присутствия. Если от него не требовалось решения, он уходил; если решение могли принять без него, не приходил вовсе. Руководители сначала считали это резкостью, потом обнаруживали, что их собственные встречи стали короче.

Аня перешла к структуре выступления.

Он остался.

Она так и не включила камеру. В чёрном прямоугольнике время от времени мигал зелёный ободок, и Владислав ловил каждое движение её голоса: раздражение, когда дизайнер снова предложил «сделать побогаче»; усталость, когда юрист попросил вернуть уже удалённый абзац; короткий смех после слов Андрея, что три часа на финальный прогон — это «с запасом».

На тридцать седьмой минуте обсуждение ушло в цвета диаграмм.

Владислав взял договор, лежавший рядом, и подписал последние две страницы. Потом ответил на сообщение Крылова. Потом снова посмотрел на экран, потому что Аня сказала:

— Нет, золотой градиент не делает цифру дороже. Он делает её хуже читаемой.

— Анна, — устало произнёс дизайнер, — там фирменная палитра.

— В фирменной палитре семь цветов. Вы почему-то каждый раз выбираете тот, которым удобно красить дворцы.

Владислав выключил микрофон и рассмеялся.

Встреча закончилась в двенадцать ноль шесть. Андрей отключился первым, за ним исчезли юристы и финансисты. Чёрный квадрат Ани погас одним из последних.

Ирина появилась в кабинете прежде, чем Владислав закрыл ноутбук.

— Вы прослушали сорок пять минут про подписи, иллюстрации и градиенты.

— Тридцать восемь.

— Это многое меняет.

Она положила перед ним папку к встрече с Крыловым.

— Переносить больше ничего не нужно?

— Нет.

— На завтра у них внутренний прогон. Вас не приглашали.

— Я и не собирался.

Ирина кивнула, но папку не отпустила.

— Совсем?

— Ирина.

— Просто хочу понимать, следует ли оставлять окно.

— Не следует.

— Поняла.

Она дошла до двери.

— Ирина.

Помощница обернулась.

— Узнайте, у Анны всё в порядке с подключением. Камера не работала.

— У остальных работала.

— Я заметил.

— Разумеется.

Дверь за ней закрылась.

Владислав посмотрел на часы. До Крылова оставалось семь минут.

Он написал Ане сам.

«Камеру починили?»

Ответ пришёл, когда он уже открыл папку.

«Она не ломалась».

«Тогда почему я вас не видел?»

Три точки появлялись несколько раз. Аня явно писала, стирала и начинала заново.

«Потому что для обсуждения структуры достаточно звука».

Рабочий ответ. Безупречный и совершенно не правдивый.

«Мне было недостаточно».

Она прочитала сообщение и не ответила.

В кабинет вошёл Крылов. Следующие сорок минут Владислав обсуждал условия покупки логистического центра, слушал расчёты, один раз снял часы и положил на стол — после того как обнаружилось, что в документах третий раз не учли сервитут на подъездную дорогу. Крылов заметил движение и перестал рассказывать, что вопрос «почти решён».

Владислав не повышал голос. Он вообще редко кричал: крик отнимал время и давал людям возможность обидеться вместо того, чтобы отвечать. Он попросил назвать дату, фамилию ответственного и цену ошибки. Потом перенёс решение на среду и отпустил троих сотрудников, которые не могли добавить к разговору ни одной цифры.

Когда кабинет опустел, часы всё ещё лежали рядом с папкой.

Раньше Владислав снимал их только в двух случаях: в зале, чтобы металл не мешал запястью под нагрузкой, и перед разговором, в котором ему придётся особенно внимательно следить за собой.

Теперь появился третий.

Он вспомнил тёплое тело Ани в своих руках и застегнул ремешок резче, чем собирался.

Телефон лежал экраном вверх. Ответа по-прежнему не было.

«Как вы?»

Сообщение она прочитала почти сразу. Не ответила.

Через семь минут Владислав написал ещё одно:

«Обедали?»

И этот вопрос остался без ответа.

Владислав нажал на вызов.

* * *

Аня смотрела на его имя, пока экран не погас.

Она сидела за кухонным столом. На одном краю стоял ноутбук, на другом лежали пачка цветной бумаги, ножницы и тарелка с остывшей гречкой. Соня разговаривала по телефону в коридоре, Никита, средний сын, искал наушники и почему-то открывал для этого все кухонные шкафы.

Обычный понедельник. Совершенно неподходящий для разговора с мужчиной, который два дня назад снимал часы, прежде чем положить обе руки на её тело.

Телефон замолчал.

Аня перевернула его экраном вниз и сразу ответила дизайнеру в общем чате. Потом редактору. Потом Андрею, который снова хотел вернуть на первый слайд слово «трансформация».

Три личных сообщения Владислава остались без ответа.

Второй раз он позвонил через сорок три минуты.

Аня снова смотрела на его имя до последней вибрации. Если разговор касался работы, Владислав мог написать об этом так же, как писали все остальные. Этот довод показался ей достаточно убедительным, чтобы не брать трубку.

Через две минуты в общем чате появился новый вопрос:

«Анна, на совете в пятницу блок открываете вы или Андрей?»

Она ответила раньше, чем успела подумать, кто именно спрашивает:

«Я. Андрей подключится к вопросам по договору».

Телефон зазвонил почти сразу.

На третий раз Аня ответила. Не потому, что звонок мог означать работу: он уже означал. Продолжать делать вид, что она не видит Владислава, после ответа ему в общем чате было слишком очевидно даже для неё.

— Да?

— Двадцать восемь секунд.

— Что?

— Столько вам понадобилось, чтобы ответить мне, когда я задал рабочий вопрос.

— Вы получили ответ.

— На три личных сообщения и два звонка — нет.

Он говорил почти тихо. От этого злость в его голосе слышалась ещё отчётливее.

— Рабочий чат у меня открыт, — сказала Аня.

— Я заметил.

— Тогда зачем звоните?

— Хочу понять, почему на вопрос клиента вы отвечаете сразу, а на «Как вы?» — нет.

— Вы и есть клиент.

— В общем чате — да.

Аня сильнее сжала телефон.

— Я не обязана отвечать на каждый личный вопрос.

— Не обязаны. Можете сказать, что не хотите разговаривать.

— Я не хочу об этом разговаривать.

— Уже лучше.

— Что лучше?

— Вы наконец ответили мне, а не общему чату.

Несколько секунд Аня слушала его дыхание в трубке.

— Почему не включили камеру? — спросил Владислав.

Она могла снова сказать про звук. Сослаться на связь, домашний беспорядок, необходимость ходить по квартире. Всё было правдой хотя бы наполовину.

— Не хотела на вас смотреть, — сказала она.

В трубке стало тихо.

— Почему?

— Вы прекрасно знаете.

— Хочу услышать.

— А я не хочу произносить.

Миша вбежал на кухню, остановился возле стола и громко спросил:

— Мам, а где синий картон?

— В пачке перед тобой.

— Тут голубой.

— Переверни.

Раздался шелест.

— А. Нашёл.

Он убежал.

Владислав молчал. Аня прижала телефон к уху плечом и отодвинула цветную бумагу.

— Вы ещё здесь?

— Да.

— Тогда не смейтесь.

— Я не смеюсь.

— Очень стараетесь?

— Немного.

Она услышала улыбку и сама не удержалась.

— Вот поэтому камера была выключена.

— Потому что я улыбаюсь?

— Потому что я помню, как вы выглядите не на рабочем созвоне. А мне нужно было объяснять людям, почему на первом слайде не будет золотой цифры.

— Вы объяснили убедительно.

— Вам не понравилось.

— Первые тридцать секунд — нет.

— А потом?

— Потом мне понравилось, что суббота не заставила вас со мной соглашаться.

Аня медленно провела пальцем по краю лежащего на столе листа.

— Ваша идея от поцелуев лучше не стала.

— Именно.

Он ответил слишком довольно.

— Вы странный человек, Владислав.

— Вы уже называли меня невозможным. Не понижайте оценку.

Никита нашёл наушники в кармане собственной толстовки и ушёл, оставив два шкафа открытыми. Она поднялась, закрыла дверцы и поставила гречку в микроволновку.

— Теперь это всё? — спросила она.

— Нет.

Рука замерла на кнопке.

— Что ещё?

— Хотел услышать вас без девяти человек.

Аня нажала кнопку. Микроволновка загудела слишком громко.

— Вы только что слушали меня больше часа.

— Большую часть времени вы говорили о чужих задачах.

— А сейчас о чём должна?

— Не знаю.

Такого ответа она от него не ожидала. Владислав всегда знал, куда едет, зачем начинает разговор и что должно произойти дальше. Даже забота у него выглядела задачей, для которой он уже нашёл людей, машины и гостиницу.

— То есть вы добились, чтобы я ответила, а дальше у вас нет повестки? — уточнила Аня.

— Да.

— И как вы с этим живёте?

— Пока тяжело.

Микроволновка пискнула. Она достала тарелку и снова села.

— Вы сами обедали?

— Сейчас два часа.

— Это не ответ. Вы ко мне приставали с сэндвичем именно в два.

— Было около трёх.

— Тем более.

Владислав помолчал.

— Нет.

— Почему?

— Был на совещаниях.

— На нужных или опять на наших?

— На одном вашем. Оно было мне не нужно.

Аня поднесла вилку ко рту и остановилась.

— Вы могли выйти после своего блока.

— Мог.

— Но остались слушать про градиенты.

— Да.

— Зачем?

— Вы там были.

Он сказал это тем же тоном, каким минуту назад говорил о совещаниях. Аня не сразу нашла, чем закрыть такую простоту.

— Владислав, это же совершенно нерационально.

— Я знаю.

— Вы не любите тратить время зря.

— Не люблю.

— Тогда не понимаю.

— Понимаете.

Она взяла кусочек гречки. Есть расхотелось, но она упрямо прожевала.

Он мог хотеть снова поцеловать её. После субботы отрицать это было бы уже не скромностью, а глупостью. Мужчину могло тянуть к женщине — к её телу, голосу, тому, как она отвечает. Желание существовало сейчас. Оно ничего не обещало на следующую неделю и тем более не превращало её в женщину, ради которой Владислав Астахов однажды изменит собственную жизнь.

На совещании ему хотелось слышать её. Вот и всё.

Это объяснение тоже было опасным, но хотя бы не сказочным.

— Больше так не делайте, — сказала она.

— Что именно?

— Не сидите час на встрече ради моего голоса. У вас наверняка есть дела полезнее.

— Есть.

— И?

— Завтра не приду.

Она почувствовала странное разочарование и сразу рассердилась на себя.

— Вас и не приглашали.

— Тем проще выполнить просьбу.

Аня отодвинула тарелку.

— Я выбрала гостиницу на четверг.

— Какую?

Она назвала.

Владислав не сказал, что далеко, неудобно или он знает лучше. Несколько секунд, судя по тихим щелчкам, что-то проверял.

— От неё до офиса пятнадцать минут без пробок, — сказал он. — Утром будет около сорока.

— Я выеду заранее.

— Напишите, когда заселитесь.

— Зачем?

— Хочу знать, что вы доехали.

— Я приеду на своей машине.

— Хорошо. Тогда просто хочу знать, где вы остановились.

— Вы опять собираетесь что-нибудь оплатить?

— Нет.

— Прислать водителя?

— Нет.

— Проверить номер?

— Аня.

Она замолчала.

— Я сказал, что не буду решать за вас. Вы выбрали гостиницу, поедете на своей машине и сами приедете в офис. Мне это не нравится, но я услышал.

— Тогда зачем адрес?

— Потому что в четверг вы проедете пятьсот пятьдесят километров. Если вечером не ответите, я хочу знать, куда звонить.

В тот момент Аня услышала в его голосе только честное беспокойство. Возможную угрозу в словах «если не ответите» предпочла не разбирать.

Она посмотрела на свою машину за окном. На Никиту, который проходил по двору, неся пакет из магазина. На рабочий чат, где уже появились три новых сообщения.

— Пришлю, — сказала она.

— Спасибо.

— И не надо приезжать вечером. Я буду поздно.

— Я не предлагал.

— Но собирались.

Владислав тихо выдохнул.

— Собирался.

— Не надо.

— Не буду.

Он принял и это. Не стал уточнять, не передумает ли она, не оставил удобную фразу на случай другого настроения.

Аня вдруг представила его одного в большом кабинете среди папок, встреч и людей, которым от него всё время было что-то нужно.

— Поешьте, — сказала она.

— Это приказ?

— Рекомендация специалиста, который видел вас на своём совещании совершенно без пользы.

— Хорошо.

— И не надо соглашаться таким голосом. Я слышу, что вы улыбаетесь.

— Камеру надо было включать.

Она рассмеялась.

После разговора она ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке.

Третий вызов длился двадцать три минуты. Первые два остались пропущенными, три личных сообщения — без ответа. Аня посмотрела на всё это и перевернула телефон экраном вниз.

Она открыла переписку и отправила адрес гостиницы.

Потом вернулась к остывающей гречке, цветной бумаге и золотому градиенту. Никаких отношений в её жизни не появилось. Был мужчина, который почему-то провёл лишние тридцать восемь минут на совещании, потому что хотел слышать её голос.

Аня закрыла чат. Названия у происходящего не было, а в голове ему уже не хватало места.

Глава 6. Не хочется отключаться

Во вторник Владислав не подключился.

Аня увидела список участников ещё до начала внутреннего прогона. Андрей, дизайнер, Игорь, редактор, она сама. Имени Владислава не было.

Так и должно было быть. Его не приглашали, она сама попросила не тратить время на встречи ради неё, а внутренний прогон агентства вообще не касался клиента до тех пор, пока команда не соберёт внятную версию.

Она поправила ворот тёмно-синего платья, проверила камеру и поймала себя на том, что всё равно смотрит в список.

Пусто.

Стало легче.

И немного хуже.

Она выключила собственное изображение в углу экрана, но камеру оставила включённой.

— Начинаем? — спросил Андрей.

Первые семь минут прошли спокойно. Она открыла презентацию, представила исходную проблему и дошла до карты регионов. На переходе к третьему слайду Андрей перебил:

— Здесь я бы добавил, что речь не о точечных улучшениях, а о системной трансформации всей модели.

Аня остановилась.

— Зачем?

— Чтобы поднять уровень разговора. Сейчас звучит слишком прикладно.

— Потому что мы предлагаем прикладные изменения.

— Ань, совету нужен масштаб.

— Совету нужно понять, что именно мы просим согласовать.

Андрей откинулся в кресле. За семь лет работы Аня научилась видеть момент, когда он ещё обсуждает, и момент, когда уже считает вопрос решённым. Сейчас наступил второй.