Я не обещаю ждать

Ремень был потёрт там, где когда-то постоянно лежал на шее. Карта памяти оказалась пустой: Аня всегда переносила снимки на компьютер в тот же день и раскладывала по папкам с датами. В последней папке лежали дети на даче, муж за рулём и случайный закат по дороге домой. Последний кадр был сделан за четыре месяца до его смерти.

Аня закрыла папку на ноутбуке и вставила чистую карту обратно в камеру.

Можно было оставить камеру в шкафу и сохранить встречу строго рабочей. Через минуту аккумулятор почему-то уже стоял на быстрой зарядке. Аня заметила это только перед тем, как пойти в душ, и решила не разбираться.

В десять двадцать четыре Аня вышла из подъезда в светлом платье с крупными синими цветами, джинсовой куртке и белых кроссовках. Фотоаппарат лежал в сумке через плечо. Чёлка после спешки снова жила отдельно от остальной причёски.

Владислав ждал возле машины.

Сегодня на нём были джинсы, тёмная футболка и лёгкая куртка. Без рубашки и строгих брюк он казался ещё крупнее. Ткань облегала грудь и плечи, на предплечьях поднимались светлые волосы. От него пахло холодным воздухом, чистой тканью и тем же древесным ароматом, который она запомнила за завтраком. Часы оставались на привычном месте.

Он посмотрел на Аню и медленно улыбнулся.

— Доброе утро.

— Почти день.

— Я уже понял, что у нас разные часовые пояса.

Владислав открыл пассажирскую дверь. Машина была высокой. Она взялась за ручку над дверью, примерилась и тут же почувствовала его ладонь на своём боку.

— Я сама.

— Знаю.

Он не убрал руку.

Она поднялась на подножку. Под его ладонью ткань платья натянулась на мягком животе, пальцы легли ближе к талии. Владислав не пытался касаться меньше, чем требовало движение. Наоборот, поддержал всей рукой, уверенно и спокойно.

Она села, поправила платье на коленях.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он закрыл дверь и обошёл машину.

На заднем сиденье стояли пакеты из пекарни, термос и две картонные коробки. Аня обернулась.

— Это для осмотра?

— Нет. Сначала площадка.

Он действительно повёз её работать.

Через двадцать минут машина остановилась возле невысокого загородного комплекса из красного кирпича. У входа уже ждали Денис Ковалёв и женщина, представившаяся собственницей. Владислав назвал Аню консультантом по клиентским мероприятиям — не помощницей, не человеком «на подхвате» — и сразу передал ей распечатанные планы.

Большую часть осмотра она провела за столом на крытой террасе. От парковки до него было двенадцать шагов. Владислав заметил стоящие у стены стулья раньше неё, поставил один рядом с планами и не сказал ни слова о том, почему это сделал.

Собственница рассказывала о площади залов и виде на озеро. Денис показывал будущие кабинеты. Аня слушала, сверяла схему с тем, что видела вокруг, и задавала вопросы о вещах, которые обычно обнаруживали в день первого мероприятия: куда подъедет машина с техникой, где будут ждать гости, как человек с чемоданом попадёт в корпус во время дождя.

— Второй вход можно открыть со стороны парковки, — сказала собственница. — Но тогда гости будут проходить через служебный коридор.

— А через главный им придётся пересечь дорогу, обойти клумбу и подняться по лестнице, — ответила она. — Для офиса это неудобно. Для учебного центра — постоянная проблема. Вы каждый раз будете ставить людей с указателями и всё равно искать половину группы по территории.

Денис наклонился над планом.

— Можно перенести стойку регистрации сюда.

— Тогда очередь перекроет вход в зал. И разгрузка оборудования всё равно пойдёт навстречу гостям.

Владислав не вмешивался. Только слушал и время от времени задавал собственнице короткие вопросы о стенах, которые можно снести, и сроках согласования нового входа.

Через сорок минут планы выглядели иначе: Аня перечеркнула один маршрут, нарисовала второй и предложила поменять местами малый зал и административный блок.

— Если вам нужен только региональный офис, здание подходит, — сказала она. — Если здесь будут клиенты, обучение и мероприятия, без нового входа я бы не брала. Иначе люди будут каждый раз исправлять планировку собственными ногами.

Владислав посмотрел на Дениса.

— Посчитайте новый вход и перенос зала. Потом вернёмся к цене.

На этом встреча закончилась. Денис уехал с собственницей смотреть коммуникации, а Владислав открыл перед Аней пассажирскую дверь.

— Вы действительно приехали по работе, — сказала она.

— Я говорил.

— Но могли отправить Дениса.

— Мог. Я хотел увидеть вас. Одно не отменяет другого.

Она села в машину. Только теперь заметила пакеты, термос и коробки на заднем сиденье.

— Мы не едем в ресторан?

— Нет.

— А куда?

— Завтракать.

— Исчерпывающе.

— Вам понравится.

— Откуда вы знаете?

Владислав завёл двигатель.

— Вы вчера сказали, что любите дорогу и фотографировать. Я решил проверить, говорили ли правду.

— А если не понравится?

— Вернёмся.

Он сказал это просто. Без разочарования, без заранее вложенных усилий, которые теперь обязывали её радоваться. Аня устроила сумку с камерой на коленях и посмотрела в окно.

От площадки дорога пошла между полями, ещё влажными после ночного дождя. Облака расходились, солнечные полосы двигались по траве. Владислав вёл одной рукой, вторую положил на рычаг, и Аня время от времени смотрела на его пальцы. Большие, сильные, с выступающими венами. Часы блестели в редком солнце.

— Куда мы едем? — спросила она через двадцать минут.

— К озеру.

— Там далеко от парковки?

Аня постаралась спросить как можно ровнее и всё равно крепче сжала ремень сумки на коленях.

— Нет. Можно вообще не выходить из машины.

Она повернулась к нему.

— Вы специально искали такое место?

— Да.

— Когда?

— Ночью.

— Вы должны были спать после дороги.

— Должен.

— Но вместо этого искали место, где женщине, с которой вы один раз поужинали, не придётся далеко идти?

— Два раза. В гостинице тоже был ужин, просто вы его почти не съели.

— Это не считается.

— Тогда один.

Аня ждала, что он добавит что-нибудь ещё, объяснит, почему забота для него так естественна. Владислав молчал, глядя на дорогу.

— Вы всегда такой? — спросила она.

— Какой?

— Замечаете всё, что человек хотел бы скрыть, а потом ведёте себя так, будто скрывать незачем.

Он ненадолго задумался.

— Нет.

— Очень лестно.

— С большинством людей я вижу и не вмешиваюсь.

— А со мной?

Владислав перестроился, обогнал грузовик и только потом ответил:

— С вами трудно не вмешиваться.

— Потому что я кажусь беспомощной?

Он резко повернул голову.

— Нет.

От его резкого «нет» она замолчала.

Она замолчала.

Владислав выдохнул и снова посмотрел на дорогу.

— Вы кажетесь человеком, который берёт на себя слишком много, — сказал он уже спокойнее. — Это не беспомощность. Но мне не нравится смотреть, какой ценой вам это даётся.

— Почему?

— Потому что вы мне нравитесь.

Он снова произнёс это так просто, что защищаться оказалось нечем.

Она провела пальцем по ремню камеры.

— Вы давно любите полных женщин?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, хочет ли знать ответ.

Владислав не переспросил. Не сделал вид, что не понимает, о чём речь. Только бросил на неё короткий взгляд.

— Всегда.

— Именно полных?

— В том числе.

— Удобный ответ.

— Хотите неудобный?

Аня сглотнула.

— Не знаю.

— Мне нравится ваша фигура. Грудь, бёдра, живот. Нравилось смотреть, как платье обтягивает вас со спины. Нравится, что рядом со мной вы не кажетесь хрупкой. И я последние два дня слишком часто думаю, какая вы на ощупь.

Машина шла ровно, солнце мелькало между деревьями, а Аня сидела, не в силах ни пошевелиться, ни посмотреть в его сторону.

Владислав убрал руку с рычага и положил на руль.

— Достаточно неудобно?

— Да.

— Хорошо.

— Для кого?

— Для меня. Теперь вы хотя бы перестанете искать объяснение, не заметил ли я вашу фигуру.

Аня прижала ладонь к горячей щеке.

— Вы невозможный человек.

— Вы говорили.

— Я буду повторять.

— Я не против.

Озеро открылось за поворотом. Большая гладкая вода лежала между соснами, светлая у берега и тёмно-синяя дальше. Дорога спускалась почти к самой кромке. Владислав свернул на небольшую площадку и остановился так, чтобы через открытый багажник было видно воду.

Аня приготовилась выходить.

— Подождите.

Он обошёл машину, открыл заднюю дверь и начал доставать коробки.

— Я могу помочь.

— Можете. Держите кофе.

Владислав протянул ей термос и два стакана, потом открыл багажник. Внутри лежали сложенный плед и две подушки. Он расстелил всё прямо на широком краю багажного отделения, поставил коробки рядом и оглянулся.

— Так подойдёт?

Аня смотрела на устроенный им завтрак, на воду в нескольких метрах, на сосны и узкую тропинку, по которой ей не нужно было идти.

— Да.

Голос неожиданно дрогнул.

Владислав ничего не спросил. Подошёл, забрал термос и снова положил ладонь ей на бок, помогая выбраться. Аня опёрлась на его плечо. Под курткой и футболкой оно было твёрдым, почти неподвижным. На земле он не отпустил её, пока она не встала уверенно.

До багажника оставалось четыре шага.

Они сели рядом. Край багажника был высоким: Аня свесила ноги, а Владислав вытянул свои далеко вперёд. Она приняла стакан с кофе и открыла коробку. Внутри лежали ещё тёплые круассаны, сырники, ягоды и маленькие баночки со сметаной.

— Вы ограбили пекарню?

— Не знал, что вы любите.

— Можно было спросить.

— Тогда не получилось бы сюрприза.

— А если я ничего из этого не ем?

— Поэтому взял разное. Не понравится — заедем в другое место.

Она рассмеялась и взяла сырник.

Ели молча. Ветер двигал верхушки сосен, от воды тянуло прохладой. По дальнему берегу медленно шла лодка. Здесь не было музыки, официантов и людей, которые могли узнать Владислава или спросить Аню о файлах.

Она достала камеру.

Аккумулятор показывал полный заряд. Аня сделала первый снимок осторожно, почти формально: вода, две ветки в верхнем углу, отражение облака. Потом изменила настройки, наклонилась, поймала солнечную дорожку. Ещё кадр. Ещё.

Тело помнило раньше головы. Пальцы сами нашли колесо выдержки, взгляд начал резать пространство на линии и свет. Аня перестала думать, как выглядит со стороны, не расправилась ли куртка на животе и не слишком ли тяжело она дышит. Просто смотрела.

Через несколько минут в кадр попал Владислав.

Он сидел там же, опершись ладонями о край багажника, и смотрел на неё. Ветер растрепал волосы, свет зацепился в щетине и сделал отдельные серебряные волоски почти белыми. Лицо было спокойным, непривычно открытым.

Аня нажала кнопку.

Щелчок прозвучал громко.

— Вы меня сняли? — спросил он.

— Случайно.

— Покажите.

— Нет.

— Почему?

— Вдруг плохо получилось.

— Тогда удалите.

Он протянул руку. Аня прижала камеру к груди.

— Не мешайте художнику.

— Художник только что утверждал, что вышло случайно.

— Художники имеют право противоречить себе.

Владислав встал. Аня сразу поняла, что он собирается сделать, и попыталась отодвинуться, но в багажнике было некуда. Он остановился между её коленями и положил ладони по обе стороны от бёдер.

— Покажите.

Слишком близко.

Аня чувствовала тепло его тела, видела светлую щетину на подбородке и маленький шрам возле брови, незаметный через экран. Камера оказалась зажата между ними.

— Владислав.

— Аня.

— Вы пользуетесь преимуществом в росте.

— И в ширине.

— Это нечестно.

— Зато эффективно.

Он потянулся к камере. Аня отвела её в сторону, и Владислав наклонился ещё ближе. Его грудь коснулась её руки. Щетина едва задела висок.

Они оба замерли.

Можно было поцеловать её сейчас. Аня видела это в его лице, чувствовала в напряжении рук по обе стороны от себя. Владислав тоже помнил вчерашнее обещание.

Но не спросил.

Медленно отстранился, забрал свой кофе и снова сел рядом.

— Издеваетесь? — тихо спросила она.

— Жду, пока вы перестанете думать, что отвечаете из благодарности.

Она посмотрела на него. На строгий профиль, на прядь, которую ветер снова бросил на лоб, на большую руку со стаканом.

— А если не перестану?

— Тогда не поцелую.

— Совсем?

Теперь Владислав повернулся.

— Анна, не задавайте вопросы, на которые не хотите услышать честный ответ.

— Почему не хочу?

Он поставил стакан, взял камеру из её ослабевших пальцев и осторожно положил рядом.

— Потому что я скажу, чего именно жду, а вы снова найдёте объяснение, в котором меня к вам не тянет.

— Вы и так сказали достаточно.

— И вы всё равно не поверили.

Аня отвернулась к воде.

— Работа, — перечислила она. — Разные города. Дети.

— Мы не подчиняемся друг другу. Пятьсот пятьдесят километров — не другая планета. О детях я знаю.

— Муж умер всего полтора года назад.

— Я не прошу перестать его любить.

Аня вздрогнула.

Это была самая страшная часть. Не новый мужчина, не трое детей и даже не расстояние. Внутри неё всё ещё жила уверенность, что любое движение вперёд каким-то образом перепишет прошлое. Будто тело, отозвавшееся на другого, предаст двадцать лет жизни и человека, которого больше нет.

— Вы всё упрощаете, — сказала она.

— Нет. Это вы ищете безопасное объяснение всему, что вас пугает.

Она хотела возразить, но вместо этого подняла руку и коснулась его волос.

Они оказались мягче, чем она представляла. Прохладные от ветра, густые, достаточно длинные, чтобы пропустить их между пальцами. Она провела ладонью от виска к затылку и задержала прядь.

Владислав закрыл глаза. Впервые с момента знакомства он выглядел человеком, который не контролирует следующее движение.

Аня не тянула его ближе и сама ещё не знала, чем закончится этот день. Просто волосы снова упали ему на лоб, и ей захотелось убрать их, провести ладонью по затылку, задержаться на секунду. От спокойного, почти домашнего жеста он стал неподвижнее, чем от любого её возражения.

— Вот это нечестно, — произнёс он хрипло.

— Почему?

— Вы прекрасно понимаете.

Аня не успела придумать ответ. На воду упала первая крупная капля. Потом вторая. Через несколько секунд дождь зашумел по крыше машины.

Владислав быстро закрыл коробки, убрал камеру в сумку и помог ей спуститься. Четыре шага до передних дверей они быстро прошли под ледяным дождём. Аня села, прижала ладонь к груди — не от расстояния, а от резкого холода и смеха.

— Очень романтично.

— Вам плохо?

Он наклонился к ней через открытую дверь. Волосы намокли, футболка потемнела на плечах.

— Нет. Просто дышу.

Владислав смотрел ещё несколько секунд, убеждаясь, что она не врёт, потом закрыл дверь и обошёл машину.

Ливень усиливался. По стеклу текла вода, лес и озеро исчезли за серой стеной. Внутри стало темно и тесно. Владислав включил двигатель, но не тронулся — видимость почти пропала.

Аня расстегнула джинсовую куртку. Мокрая ткань платья прилипла к коленям. Она откинула волосы назад и почувствовала его взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вы всё утро требуете честных ответов.

Владислав выключил дворники. Тишина сразу наполнилась шумом дождя по крыше.

Потом он положил правую руку на застёжку часов.

Движение было неторопливым. Большой палец нажал на металл, ремешок раскрылся. Владислав снял часы и положил их в нишу возле рычага.

Аня проследила за его пальцами.

— Зачем?

Он повернулся к ней.

— Мешают.

— Чему?

— Прикасаться к вам.

Сердце ударило так сильно, что на секунду стало больно.

Владислав не приблизился. Положил освобождённую руку на собственное колено и несколько секунд просто смотрел на неё.

— Вчера вы попросили остановиться, — сказал он.

Причины появились мгновенно: рабочая встреча, благодарность, одиночество, дождь, слишком тесная машина, слишком долгий взгляд. Их хватило бы на любой вопрос, кроме одного — хочет ли она, чтобы он снова отодвинулся.

— Владислав…

Он наклонился, но оставил между ними несколько сантиметров.

— Я не хочу снова понять вас слишком поздно, Аня.

Она открыла рот. Ни одного слова не получилось.

Зато рука сама поднялась к его волосам. Аня запустила пальцы во влажные пряди и потянула его к себе.

Поцелуй случился раньше, чем она успела назвать происходящее.

Первое прикосновение губ было коротким. Потом Владислав накрыл её рот своим по-настоящему. Щетина царапнула кожу, пальцы на шее сомкнулись плотнее, вторая ладонь легла на талию и притянула её ближе.

Пальцы захватили мягкий бок поверх ткани — именно там, где Аня всегда пыталась разгладить платье или сделать себя меньше. Она вздрогнула и инстинктивно напряглась. Владислав почувствовал, но не ослабил прикосновение: держал так, будто ему нравилось всё, что помещалось в ладони.

Напряжение медленно ушло. Аня подалась ближе.

Объяснения уже выстраивались одно за другим. Позже она скажет себе, что виноваты дождь, близость, его забота, месяцы одиночества — всё, кроме самой невероятной причины. Сейчас ни одно из них не мешало ей гладить его щёку, чувствовать жёсткую влажную щетину и снова забираться пальцами в волосы.

Владислав тихо выдохнул ей в губы. От звука по спине прошла дрожь.

Владислав отодвинул сиденье до упора и развернулся к ней. Между ними оставался широкий подлокотник: перелезать через него было бы и неудобно, и нелепо.

Он и не потянул. Положил ладонь Ане на затылок, второй обхватил мягкий бок и дал ей самой наклониться настолько, насколько было удобно.

Аня повернулась к нему всем корпусом, опёрлась ладонью о край подлокотника и прижалась грудью к его груди. Её тело не стало маленьким. Ему просто не требовалось, чтобы она делалась меньше ради его рук.

Он снова поцеловал её, теперь медленнее. Провёл губами по щеке, к уху, ниже. Щетина царапала шею. Аня запрокинула голову, вцепилась пальцами в его волосы и перестала думать о складках на животе, собственном весе и неудобном пространстве.

Владиславу нравилось всё.

Это было видно не в словах. В том, как широко ладонь легла на её бедро. Как пальцы сжали мягкость под платьем. Как он на секунду прижался лицом к верхней части груди, вдохнул и только потом поднял голову.

— Аня, — произнёс он низко.

Она потянула его за волосы, заставляя снова приблизиться.

— Влад…

Он замер.

Совсем. Даже пальцы на её бедре перестали двигаться.

Она открыла глаза.

Серо-голубой взгляд стал тёмным, почти стальным.

— Ещё раз, — попросил он.

Она поняла, что впервые назвала его не полным именем.

— Влад.

Он поцеловал её так, что Аня пропустила следующий вдох.

Аня подалась ещё ближе. Рука скользнула от бедра к талии, выше, остановилась под грудью. Ещё немного — и поцелуй перестал бы быть тем, что можно закончить в машине у озера.

Он остановился первым.

Прижался лбом к её виску и несколько раз глубоко вдохнул. Ладонь осталась на боку, пальцы всё ещё сжимали ткань платья.

— Почему? — спросила она, не узнавая свой голос.

— Потому что я хочу продолжить не здесь.

— А я, может быть, не предложу другое место.

Владислав повернул голову. Его губы коснулись уголка её рта.

— Сегодня не предложите.

— С чего вы взяли?

— У вас дома дети.

Она закрыла глаза.

Конечно. Дети. Дом. Блины на кухне, комментарии к презентации, обычный субботний день, из которого она исчезла на несколько часов и вернётся уже не совсем той женщиной, которая вышла.

— Я не жалею, — сказала она.

— Я тоже.

— Но вы были правы. Последствия уже начались.

— Какие?

Она провела пальцами по его волосам, пригладила прядь и тут же снова взъерошила.

— Теперь я буду думать об этом на каждом созвоне.

— Я думал до.

— О чём именно?

Владислав посмотрел на её рот.

— Вы уверены, что хотите знать?

Аня представила понедельник: десять лиц на экране, таблицы, сроки и этот мужчина, который знает, как она выдыхает, когда его ладонь ложится на талию.

— Нет, — сказала она. — Пока нет.

— Тогда отодвиньтесь от меня, пока я ещё помню, что умею останавливаться.

Он снова поцеловал её — коротко, почти мягко — и отпустил. Аня вернулась к спинке пассажирского сиденья, поправила платье и нашла ремень. Руки дрожали.

Владислав взял часы из ниши.

Ремешок тихо щёлкнул на запястье.

Аня смотрела, как его пальцы застёгивают металл, и почему-то точно знала: она запомнит это движение. Не дорогую марку, не циферблат, не блеск корпуса. То, как он снимает часы перед тем, как коснуться её обеими руками, и возвращает, когда решает остановиться.

— Готовы ехать? — спросил Владислав.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Но поехали, — добавила она.

Дождь стал тише. Владислав включил дворники, и за стеклом снова появились озеро, сосны и светлая дорога наверх.

* * *

К дому они подъехали после двух.

Владислав открыл ей дверь и подал руку. Аня выбралась медленно. Ноги после долгого сидения слушались плохо, и он поддержал её за талию. На этот раз ладонь осталась там на секунду дольше, а Владислав посмотрел ей прямо в лицо.

Он достал сумку с камерой и повесил ей на плечо.

— В пятницу вы приезжаете на презентацию, — сказал он.

— Если мы успеем её подготовить.

— Успеете.

— Опять не сомневаетесь?

— В вас — нет.

Аня опустила взгляд. После всего, что произошло в машине, именно эти три слова задели неожиданно глубоко.

— Я приеду в четверг вечером, — сказала она. — Чтобы не ехать ночью перед советом.

Владислав одобрительно кивнул.

— Где остановитесь?

— Не начинайте. Гостиницу я выберу сама.

— Могу прислать ссылку на нормальную. Без бронирования и оплаты.

Аня насторожилась.

— Вы слишком легко согласились.

— Потому что собирался предложить другое.

— Что?

— Остановиться у меня.

— Нет.

— Хорошо.

Она посмотрела на него внимательнее.

— И вы даже не будете спрашивать почему?

— Нет. Вы ответили.

Это прозвучало без обиды и без попытки заставить её оправдываться. Аня кивнула.

— Ссылку на гостиницу пришлите.

Владислав наклонился и коснулся губами её виска.

— Только ссылку.

Аня толкнула его ладонью в грудь. Он поймал её запястье, поцеловал внутреннюю сторону и отпустил.

— До пятницы? — спросил он.

— До понедельника. У нас созвон.

— Это работа.

— А вам мало?