Я не обещаю ждать

Он поднялся.

Не обозначил движение, как делают вежливые мужчины в ресторанах, а действительно встал во весь свой огромный рост и отодвинул для неё кресло.

— Вы опоздали на тринадцать минут.

— Я вообще не собиралась приходить.

— Поэтому прощаю.

Анна дошла до стола, положила телефон рядом с прибором и села. Владислав придвинул кресло осторожно, не коснувшись её спины, но она всё равно почувствовала тепло большого тела совсем рядом.

— Доброе утро, — сказал он, возвращаясь на своё место.

— Оно станет добрым, когда вы вернёте ключи.

Владислав вынул их из кармана и положил рядом с её телефоном.

Анна не ожидала, что он отдаст так просто.

— И всё?

— А что ещё должно произойти?

— Не знаю. Вы производите впечатление человека, который сначала заставит меня съесть кашу.

— Кашу не обязательно.

Он подвинул к ней меню.

— Выбирайте.

— Я выпью кофе.

— И?

— Владислав.

— Аня.

Они посмотрели друг на друга поверх меню. Он не улыбался, но возле глаз появились едва заметные складки. Анна первой опустила взгляд.

— Омлет, — сдалась она. — И кофе.

— Закажем.

— Вы сейчас довольны так, будто сами его приготовили.

— Я редко трачу время на то, что не собираюсь довести до результата.

Официант принял заказ. Владислав попросил принести кофе сразу, а Анне — ещё воду без газа. Она хотела спросить, почему он вообще сидит в гостиничном ресторане в то время, когда наверняка мог завтракать в месте получше, но телефон завибрировал.

На экране высветилось имя Андрея, директора её агентства.

Анна ответила.

— Да, уже проснулась… Нет, репетицию закончили… Потому что было поздно… Андрей, всё нормально, я сама решила остаться.

Владислав чуть поднял бровь.

Она отвернулась к окну.

— Материалы отправлю из машины. Да. Нет, сегодня меня не будет, я же говорила… Хорошо, на связи.

— Астахов ещё там? — спросил Андрей.

Аня покосилась на мужчину напротив. Владислав спокойно пил кофе, не пытаясь по её лицу угадать вторую половину разговора.

— Он вчера был на мероприятии.

— Я заметил. Поэтому и спрашиваю.

— Это проект его холдинга.

— Ань, я работаю с этим холдингом семь лет. Лично познакомился с Астаховым только потому, что сам приехал в Москву обсуждать продление контракта. В наш офис он не приезжал ни разу. На наши проекты — тоже. Обычно мы видим Ирину, директоров направлений и проектный офис.

— Вчера была генеральная репетиция.

— Для нас — большая. Для него — одна из десятков встреч, на которые есть кому приехать без владельца. Ты за два месяца видела Астахова чаще, чем я за семь лет. И сейчас он всё ещё рядом?

— Андрей, я перезвоню из машины.

Она закончила разговор и положила телефон экраном вниз.

— Сами решили? — повторил Владислав.

— Не начинайте.

— Не буду. Мне понравилась формулировка.

Аня несколько секунд смотрела на него. До этой минуты «владелец холдинга» оставалось таким же отвлечённым определением, как должность в подписи под письмом. Теперь масштаб вдруг получил человеческую меру: Андрей проехал пятьсот пятьдесят километров, чтобы один раз лично поговорить с Владиславом, а сам Владислав вчера весь день оставался возле Ани, поздно ужинал с ней, забрал ключи и сейчас ждал, пока она съест омлет.

— Андрей говорит, вы раньше ни разу не приезжали к нам по проектам.

— Не приезжал.

— Даже на самые крупные?

— Для этого есть люди, которые ими управляют.

— А вчера они внезапно исчезли?

— Нет.

— Тогда зачем вы приехали сами?

Владислав поставил чашку.

— Потому что там были вы.

Она не сразу нашла следующий безопасный вопрос.

— Моему руководителю не обязательно знать, что владелец партнёрской компании отобрал у меня ключи.

— Почему?

— Потому что завтра об этом будет знать весь офис, а послезавтра кто-нибудь решит, что я получила проект не за профессиональные качества.

Он перестал улыбаться.

— Кто-нибудь уже давал вам основания так думать?

Он спросил спокойно, но голос уже обрёл ту плотную холодность, которую Анна слышала на созвонах, когда Владиславу приносили неверные цифры.

— Мне сорок лет. Я давно не жду оснований.

— Это не ответ.

— А это не допрос.

Официант принёс кофе, избавив её от необходимости продолжать. Анна обхватила чашку ладонями. Владислав не давил, но и не отводил взгляд.

— Я работаю с Андреем семь лет, — сказала она наконец. — Он неплохой руководитель. Просто некоторые вещи устроены одинаково почти везде. Если женщина тянет сложный проект, значит, она исполнительная. Если мужчина выходит с итоговой презентацией — значит, он умеет видеть картину целиком.

— Кто будет представлять проект совету через две недели?

Анна сделала глоток.

— Андрей.

— А ведёте его вы.

— Ведёт команда.

— Руководите вы.

— Это моя работа.

Владислав откинулся на спинку кресла.

— Понятно.

Ей не понравилось, как он это сказал.

— Ничего вам не понятно. И, пожалуйста, не надо сейчас никого увольнять, покупать или ставить на место.

— Андрей не мой сотрудник. Уволить его будет затруднительно.

— А остальное?

— Пока думаю.

Она закрыла глаза.

— Вот поэтому я и не хотела рассказывать.

— Вы не рассказывали. Я спросил, вы ответили.

— Какая удобная разница.

— Существенная.

Принесли омлет. Анна отрезала кусочек скорее для того, чтобы занять рот и не спорить. Владислав наконец взялся за собственный кофе.

Несколько минут они молчали. Ресторан постепенно заполнялся: звенели приборы, за соседним столом ребёнок уговаривал мать разрешить ему второй круассан, возле входа кто-то громко обсуждал поезд до Петербурга. На этом обычном утреннем фоне их завтрак почему-то казался ещё более личным.

— Вы вчера несколько раз едва дошли от сцены до кресла, — сказал Владислав.

Анна медленно положила вилку.

— Вы всё замечаете?

— Почти.

— Это не очень приятное качество.

— Вам тяжело дышать или болят ноги?

— Владислав…

— Я не собираюсь ставить диагноз. Хочу понять, насколько безумной была ваша поездка за рулём.

Она посмотрела в окно. У входа водитель укладывал чемоданы в багажник чёрной машины. Молодая женщина стояла рядом, держа за руку сонного мальчика. Очень хотелось перевести разговор, пошутить, разозлиться — сделать что угодно, лишь бы не объяснять собственную слабость мужчине, рядом с которым ей особенно не хотелось быть слабой.

— У меня анемия, — произнесла она. — Давно. Сейчас сильнее обычного.

— Насколько сильнее?

— Достаточно.

Он ждал.

— Гемоглобин около семидесяти, — выговорила она тише. — Был ниже. Я лечусь.

Владислав не изменился в лице. Только пальцы на чашке сжались так, что побелели костяшки.

— И с таким гемоглобином вы вчера проехали пятьсот пятьдесят километров?

— Если вы сейчас скажете, что это безответственно, я уйду.

— Не скажу.

Анна настороженно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что вы знаете. И наверняка уже объяснили себе, почему в этот раз было необходимо.

Он произнёс это без снисхождения. Не «бедная женщина опять себя не бережёт», не «надо было попросить мужчину». Просто увидел решение, с которым не согласен, и признал, что оно было принято до него.

Анна снова взяла вилку.

— Больше было некому приехать. Без меня вчера мероприятие бы сорвалось.

— Вероятно.

— Вы могли бы хотя бы из вежливости возразить.

— Я видел зал до и после вашего приезда.

Она отрезала ещё кусочек омлета. Глаза вдруг защипало — совершенно не к месту, от усталости, недосыпа, чего угодно. Анна моргнула и сосредоточилась на тарелке.

— Что назначил врач? — спросил Владислав.

— Капельницы железа. Я начала.

— Когда следующая?

— На неделе.

— Договорились.

— И вы не будете звонить в клинику, искать другого врача и составлять мне расписание?

— Нет.

Она подняла на него глаза.

— Правда?

— Это ваше лечение. Если понадобится помощь, скажете.

— Я же не скажу. Вы сами вчера установили.

Владислав чуть наклонился над столом.

— Тогда мне придётся учиться отличать, где вы справляетесь, а где просто привыкли не оставлять себе другого выхода.

Анна стиснула чашку и только через несколько секунд заметила, что кофе в ней давно закончился.

— Мы знакомы два месяца, — напомнила она.

— Вы уже говорили.

— И один день вживую.

— Тоже помню.

— Тогда почему разговариваете так, будто собираетесь присутствовать при всех моих дальнейших капельницах?

— При всех не обещаю.

Он произнёс это совершенно серьёзно.

Анна не выдержала и улыбнулась.

— Вы всё-таки ненормальный.

— Возможно.

— И почему-то совсем этого не скрываете.

— Перед вами уже поздно.

Официант предложил ещё кофе. Анна отказалась, Владислав попросил счёт. Она сразу достала телефон.

— Сколько я должна за номер?

— Нисколько.

— Мы это обсуждали.

— Нет. Вы сказали, что утром поспорите.

— Я спорю.

— Я заметил.

— Пришлите сумму.

— Нет.

Она открыла банковское приложение.

— Тогда я найду стоимость на сайте и переведу примерно.

— Вы не знаете точную сумму.

— Я умею считать. Сейчас банки тоже умеют удивительные вещи.

— Перевод вернётся.

— Я отправлю ещё раз.

— Я тоже.

Она посмотрела на него и вдруг представила этот абсурд: двое взрослых людей весь день пересылают друг другу стоимость гостиничного номера, потому что ни один не готов отступить.

— У вас много свободного времени?

— Нет. Но на это найду.

— Почему вам так важно заплатить?

Владислав некоторое время молчал. Потом положил руку на стол ладонью вверх — не касаясь её, просто оставляя между ними это большое открытое пространство.

— Потому что вы остались ради моего спокойствия. Было бы странно ещё и выставить вам счёт.

— Я осталась не ради вашего спокойствия.

— Конечно.

— Я просто поняла, что устала.

— Разумеется.

Он соглашался так невозмутимо, что спорить становилось невозможно.

Анна убрала телефон.

— Я всё равно что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь.

— Вы повторяетесь.

— С вами приходится.

Они вышли из ресторана вместе. До стеклянных дверей было не больше тридцати шагов, но к середине холла Анне пришлось замедлиться: ноги налились тяжестью, дыхание стало короче. Владислав не спросил и не предложил руку. Только сразу пошёл в её темпе.

У входа ждали две машины. В первой водитель уже открыл заднюю дверь. Вторая оказалась её собственной — запылённой после дороги, с подушкой на пассажирском сиденье и бумажным стаканчиком, оставленным в подстаканнике.

— Кто поведёт мою? — спросила она.

— Алексей. Он ездит со мной восемь лет.

Мужчина у её машины кивнул.

— А кто поведёт эту?

— Михаил.

— И потом оба поедут обратно за пятьсот пятьдесят километров?

— Вернутся вместе. Михаил ведёт мою машину, Алексей — вашу. После того как доставят вас домой, пересядут в одну.

— Это совершенно ненормальные расходы.

— Аня.

— Что?

— Сядьте в машину.

Она хотела возмутиться, но ноги уже дрожали. Пришлось опереться рукой о край двери. Владислав стоял так близко, что мог бы подхватить её в любую секунду, однако не касался, пока она сама не потеряла равновесие на мокрой плитке.

Его ладонь легла ей на бок.

Не на локоть и не на плечо — на мягкую линию талии поверх бежевого платья. Пальцы широко легли на бок; Владислав не избегал мягкости и не делал вид, что касается только затем, чтобы она не упала.

Анна выпрямилась слишком быстро.

Владислав не убрал руку сразу.

Они стояли лицом друг к другу, почти вплотную. Щетина была совсем рядом. Светлые волосы снова упали ему на лоб. Анна чувствовала ладонь на своём боку и впервые за много лет не пыталась втянуть живот.

— Напишите, когда доедете, — сказал он.

Голос стал ниже.

— Вам водитель сообщит.

— Мне вы напишите.

— Зачем?

— Хочу увидеть сообщение от вас.

Его пальцы чуть сжались, прежде чем отпустить.

Она села в машину.

— До свидания, Владислав.

— До скорого, Анна.

— У нас следующий общий созвон в четверг.

— Я помню.

Он закрыл дверь.

Только когда машина выехала с гостиничной парковки, Аня поняла: он сказал не «услышимся».

До скорого.

* * *

Дорогу она почти всю проспала.

Просыпалась от звонков, отвечала, делала пометки в телефоне и снова проваливалась в сон, положив голову на мягкий подголовник. Один раз Михаил остановился у придорожного кафе и принёс ей суп, потому что «Владислав Сергеевич просил нормально накормить». Анна написала Владиславу длинное возмущённое сообщение, перечитала и стёрла.

Суп всё-таки съела.

Домой они приехали после четырёх. Её машина остановилась следом. Алексей вынул обе сумки, поставил у подъезда и отказался от денег так вежливо, что Анне стало ясно: приказ на этот случай он тоже получил заранее. Через минуту оба водителя уехали на чёрной машине Влада.

Она дошла до квартиры, открыла дверь и оказалась внутри привычного шума. Из комнаты кричали, что зарядка снова пропала. На кухне что-то шипело. Соня выглянула в коридор, сказала: «Мам, ты уже?» — и, не дожидаясь ответа, забрала сумку с ноутбуком.

Анна сняла кроссовки, прислонилась затылком к двери и только тогда достала телефон.

«Дома», — написала она.

Ответ пришёл сразу.

«Хорошо».

Через несколько секунд добавилось:

«Теперь спать».

Она посмотрела на часы.

«Сейчас половина пятого».

«Это не мешает».

«У меня трое детей и сорок два непрочитанных сообщения».

В этот раз он отвечал дольше.

«Трое?»

Она почему-то улыбнулась.

«Да. Вы уже передумали хотеть увидеть от меня сообщение?»

Три точки появились мгновенно.

«Нет. Теперь хочу ещё одно».

«Какое?»

«Когда проснётесь».

Она перечитала фразу дважды. Потом положила телефон экраном вниз и сказала дочери, что действительно ляжет на час.

Впервые за долгое время она уснула днём без чувства, что крадёт время у собственной жизни.

* * *

Владислав получил её второе сообщение в шесть ноль восемь.

«Проснулась сама. И нет, я не признаю, что вы были правы».

Он сидел в кабинете над документами, которые не читал последние пять минут. На экране ноутбука всё ещё была открыта рабочая переписка, а рядом лежал телефон с фотографией Анны в профиле — слишком красивой, слишком давней и теперь совсем не похожей на женщину, которую он помнил.

Настоящая Анна двигалась осторожнее. Смеялась громче. Упрямилась даже тогда, когда едва стояла. Носила яркое платье с кроссовками и садилась везде, где могла, не объясняя никому почему.

У неё было трое детей.

И, судя по тому, как ни разу не прозвучало слово «муж», никого рядом.

Владислав отложил ручку и написал:

«Я подожду».

Потом открыл календарь.

Следующая очная встреча по проекту действительно стояла через две недели. Слишком долго.

На пятницу в календаре был назначен предварительный осмотр площадки под региональный офис и учебный центр. В городе Анны. Сам Владислав собирался в Ярославль, а на осмотр должен был ехать директор по развитию: на этом этапе его полномочий хватало.

Владислав задержал взгляд на названии города и набрал помощницу.

— Ирина, кто едет на площадку в пятницу?

— Денис Ковалёв. Вы в Ярославле, потом ужин с инвесторами.

— Перенеси Ярославль на следующую неделю. На площадку поеду я.

На другом конце повисла короткая пауза.

— На предварительный осмотр?

— Да.

— Осмотр предварительный. Денис справится без вас.

— Знаю.

Ирина помолчала ещё секунду.

— Освободить вечер?

Владислав посмотрел на сообщение Анны.

— Освободи.

Глава 3. Рабочую часть закончили

К четвергу — первому по-настоящему холодному утру октября — Аня почти убедила себя, что ничего особенного не произошло.

Деловая поездка. Тяжёлый день. Номер в гостинице, который оплатил партнёр по проекту, потому что у него оказалось больше здравого смысла и денег. Несколько сообщений после. Обычная человеческая забота, просто выраженная человеком, который не умел делать ничего вполсилы.

Если не вспоминать его ладонь на талии, объяснение выглядело почти убедительно.

Аня старалась не вспоминать.

Получалось плохо.

Он писал каждый день, но ни разу не превращал переписку в бесконечное «как дела». Утром во вторник прислал фотографию кофе и спросил, была ли капельница. В среду поздно вечером обнаружил её в рабочем чате и написал отдельно: «Заканчивайте». Она ответила, что он не её руководитель. Владислав согласился и через минуту добавил: «К сожалению».

Аня не знала, что делать с мужчиной, который соглашался с её возражениями, но не менял поведения.

В четверг общий созвон начинался в одиннадцать. Она включила камеру заранее, поставила ноутбук на две толстые книги и пересела так, чтобы в кадр попадали лицо, плечи и верхняя часть зелёного платья. Потом поправила волосы, немного опустила крышку, снова подняла и сердито скрыла только собственное окно, чтобы больше себя не видеть. Камера осталась включённой.

Раньше она проверяла ракурс для всех.

Сегодня — для одного человека.

Это раздражало.

Владислав подключился последним. В кадре появился просторный кабинет: тёмное дерево на стене, Владислав в светло-серой рубашке без пиджака. Волосы были зачёсаны назад, но Аня уже знала, что через час они всё равно упадут на лоб. Щетина казалась темнее обычного. Часы лежали возле ноутбука, а не на руке.

Она посмотрела на них слишком долго.

Владислав поднял глаза прямо в камеру.

— Доброе утро, Анна.

На встрече было ещё девять человек. Поздоровался он только с ней.

— Уже почти день, Владислав.

— У меня утро начинается с первого содержательного разговора.

— Тогда сочувствую вашим сотрудникам.

Кто-то засмеялся. Андрей быстро начал встречу, не дав разговору стать личным, но Аня успела увидеть, как изменилось лицо Владислава: строгий рот дрогнул, а возле глаз легли короткие складки.

Следующие сорок минут было не до него.

Клиент перенёс финальный совет на неделю раньше. До заседания оставалось восемь дней, а готовую презентацию потребовали через четыре. Два блока не согласованы, финансовая модель существовала в трёх версиях, а юристы ещё не ответили, можно ли использовать половину собранных материалов.

Аня записывала задачи, одновременно распределяя их в чате. Спокойствие включилось само — то самое, которое окружающие принимали за уверенность, хотя на деле оно означало лишь, что паниковать она будет позже, когда все получат инструкции.

— Тогда финальную версию собираем к понедельнику, — подвёл итог Андрей. — Во вторник генеральный прогон. Я презентую общую концепцию, Игорь — финансовый блок. Анна остаётся на подхвате по содержанию.

Она продолжила печатать. Эту формулировку Аня слышала столько лет, что почти перестала замечать.

— Почему Сафонова не презентует концепцию? — спросил Владислав.

Клавиша под пальцем Ани осталась нажатой. На экране появилось длинное бессмысленное «ддддддд».

Андрей улыбнулся той уверенной улыбкой, которой обычно объяснял клиентам внутренние решения команды.

— Анна сильнее в операционном управлении. Вы же сами видели. Ей комфортнее оставаться за кулисами.

Владислав посмотрел не на него. На Аню.

— Вам комфортнее?

Она могла спасти Андрея. Сказать, что не любит выступать, что генеральный директор действительно должен показывать общий результат, что ей всё равно, кто стоит перед советом, если проект принят.

Аня говорила это себе много лет.

Только сейчас, под прямым взглядом серо-голубых глаз, привычное объяснение вдруг показалось слишком удобным для всех, кроме неё.

— Я могу презентовать концепцию, — сказала она.

Собственный голос прозвучал ровно.

Андрей перестал улыбаться.

— Ань, дело не в том, можешь ли ты.

— Тогда в чём?

На несколько секунд в наушниках стало тихо. Игорь отключил камеру. Кто-то из команды очень заинтересованно опустил глаза в телефон.

Владислав не вмешивался.

Аня вдруг поняла, что он действительно не собирается отвечать за неё. Он только задал вопрос, которого ей самой не хватало смелости задать вслух.

Андрей первым отвёл взгляд.

— Хорошо. Давайте Анна презентует концепцию, я подключусь к обсуждению стратегии. Сегодня к вечеру жду черновую структуру.

— Она будет, — ответила она.

Встреча продолжилась. Ещё двадцать минут говорили о сроках, согласованиях и людях, которые внезапно уходили в отпуск именно тогда, когда были нужнее всего. Аня почти не слышала. Сердце билось слишком быстро, ладони вспотели, а внутри поднималась странная смесь страха и ярости.

Не на Андрея даже.

На себя — за то, что семь лет ей казалось нормальным оставаться «на подхвате» в собственных проектах.

Когда все попрощались, Аня потянулась к кнопке выхода.

— Останьтесь, — сказал Владислав.

Она замерла.

Андрей всё ещё был в конференции. Его камера погасла почти сразу.

— Созвонимся отдельно, Ань, — бросил он и вышел.

На экране остались двое.

— Не надо было делать это при всех, — сказала она.

— Что именно?

— Ставить Андрея в такое положение.

— Я спросил, почему проект не представляет человек, который знает его лучше всех.

— Вы прекрасно понимали, что произойдёт.

— Да.

— Тогда не делайте вид, что это был нейтральный вопрос.

Владислав чуть откинулся в кресле. В кадр попали широкая грудь, закатанные рукава и сильные предплечья. Рядом с его правой рукой по-прежнему лежали часы.

— Хорошо. Это не был нейтральный вопрос.

Аня ждала продолжения.

— И?

— И вы ответили на него сами.

— Потому что вы меня вынудили.

— Я назвал ваше имя.

Она открыла рот и закрыла.

Владислав наклонился ближе к камере.

— Если бы вы сказали, что не хотите выступать, я бы принял этот ответ. Но вы хотели. Просто привыкли, что желание нужно сначала защитить десятком разумных причин.

— Вы слишком много обо мне решили за один день.

— Возможно.

— И опять соглашаетесь.

— Вам было бы легче, если бы я спорил?

Нет. Было бы легче, если бы он оказался неправ. Если бы можно было назвать его самоуверенным чужим мужчиной, закрыть ноутбук и вернуться к жизни, в которой всё давно распределено: работа — ей, признание — тем, у кого подходящая должность; забота — от неё, усталость — тоже ей.