Няня

От этого решения мне стало немного легче. Я приняла быстрый душ и завалилась спать. День сегодня у меня был насыщенный, переполненный эмоциями. Наверное, из-за этого под вечер и стала творить глупости.

Глава 10

А утром вся моя решимость испарилась. Мне снова стало стыдно за свой поступок, я снова не находила себе места. Думала о том, что может подумать обо мне Адам Робертович. Вдруг он решит, что я устроилась сюда работать из-за него, вдруг он подумает, что я охотница на богатых мужчин. От этих мыслей я совсем не находила себе места. Я же работала в детском саду. Работала с большим количеством пап, дядь, крестных… Естественно иногда кто-то из них проявлял внимание, но я всегда держала дистанцию. Ни разу не позволила себе ничего лишнего. А тут сама не поняла, как могло такое произойти. И еще вчера я не хотела себе признаваться, а сегодня уже не было смысла врать самой себе, я ждала, что Адам Робертович меня поцелует. И очень этого хотела. Вчера хотела. Сегодня естественно благоразумие взяло верх, и я понимаю, что поступила вчера глупо и теперь этот поступок может сказаться на мнении обо мне моего работодателя.

Я раньше обычного пришла в комнату Есении. Девочка еще спала, поэтому взяв оставленные вчера пакеты в углу комнаты, я отнесла их к себе и наспех разобрала. Мне надо было хоть чем-то занять себя. Вернувшись в комнату Есении, я стала разбирать ее игрушки, решая, что можно убрать, а что оставить.

Девочка проснулась спустя сорок минут и увидев меня широко заулыбалась. Мое сердце замерло в груди. За короткое время работы в этом доме, Есения сильно ко мне привязалась, да и я тоже.

Мы прошли в ванную, почистили зубки, умылись. Затем я переодела ее из пижамы, расчесала, после чего мы спустились вниз на завтрак. Когда подходили к кухне, я услышала голоса, среди которых узнала голос Адама Робертовича. Сердце сделало кульбит в груди, и я замерла перед дверью.

- Я тебе давно говорила, что надо что-то делать. Она сегодня не проявляет интереса, а завтра заявит свои права. – этот голос я тоже узнала, это была Елизавета Эрнестовна.

Перспектива встретиться сейчас еще и с ней совсем испортила мое настроение. Но выбора у меня не было. Есения потянула меня за руку, и мы вошли в кухню. Адам Робертович и его мать переключили внимание на нас.

- Здравствуйте. – поздоровалась я, смутившись, поймав на себе прямой взгляд Адама Робертовича, он просто кивнул головой.

- Доброе утро! – произнесла Елизавета Эрнестовна. – Есения, девочка моя, иди к бабушке. – протянула она руки к внучке.

Есения неохотно пошла к бабушке, та взяла ее на руки и стала целовать в щеки. Девочка немного оттаяла и заулыбалась.

- Бабушка тебе подарки привезла. – сказала Елизавета Эрнестовна внучке, а затем переключила внимание на меня. – Я удивлена, если честно, что ты еще работаешь в этом доме.

Я не успела ничего ответить, Адам Робертович опередил меня:

- Ева хорошо справляется, мама.

Елизавета Эрнестовна ничего не ответила на реплику сына.

- После завтрака, я поиграю с Есенией. – сказала она мне.

- Хорошо. А я пока займусь ее игрушками, там надо что-то убрать, что- то собрать, перебрать. – произнесла я.

Елизавета Эрнестовна ничего не сказала, просто молча вышла с кухни. Мы остались втроем, Адам Робертович, Есения и я. Я снова смутилась. Посадила Есению за ее столик, наложила кашу и поставила перед девочкой тарелку. Она с аппетитом стала кушать. Адам Робертович допивал кофе, и я знала, что, допив он уйдет, поэтому произнесла:

- Адам Робертович, я хотела извиниться за вчерашнее. – сердце гулко стучало в груди, но я продолжила. – Я не знаю, что на меня нашло. Извините пожалуйста. Я понимаю, что повела себя непрофессионально и мой поступок портит мнение обо мне как о…

- Ева, успокойся. – перебил меня Адам Робертович. – Все в порядке, не накручивай себя.

Я наконец-то посмотрела ему в глаза. И почувствовала, как мое внутреннее напряжение отступает. Адам Робертович не смотрел на меня осуждающе или еще как-то.

- Спасибо. – произнесла я шепотом, на что он усмехнулся и произнес.

- Ты чудо.

Я смутилась, не понимая его. Но не успела я об этом подумать, как Адам Робертович уже серьезным тоном продолжил.

- Постарайся в серьез не принимать придирки или слова моей матери, если вдруг она что-то будет тебе говорить. Захочет целый день быть с внучкой, пусть будет. Постарайся не ругаться с ней и не поддавайся провокациям с ее стороны.

- Да я и не собиралась…

- Вот и хорошо. Вечером она снова улетает. – сказав это Адам Робертович встал из-за стола и вышел с кухни.

Я докормила Есению, когда вынимала ее из-за столика в кухню вошла Тамара.

- Доброе утро, девочки!

-Доброе утро.

- Виделась уже с Елизаветой Эрнестовной? – спросила она у меня.

- Угу.

- И что?

Я пожала плечами. В прошлый раз ее практически выставил из дома сын. Выставил из-за меня. И теперь я понимала, что навряд ли найду общий язык с женщиной. И естественно не ждала от нее в свой адрес ничего хорошего.

- Ну ничего. – Тамара тоже это понимала. – Она ненадолго. Сегодня вроде улетает. – «обрадовала» она меня.

Я еще какое-то время побыла с Есенией на кухне, выпила чай, съела кусок сливового пирога. Затем взяв Есению за руку, и мы пошли искать Елизавету Эрнестовну. Женщина была в гостиной, за что-то отчитывала Каролину. Та стояла с опущенной головой. Увидев нас, женщина произнесла:

- Иди. – Каролина тут же испарилась.

Елизавета Эрнестовна повернулась к нам.

- Ты хотела заняться игрушками Есении? – спросила она у меня.

- Да. Она во многие игрушки не играет. Я хотела перебрать их и убрать. На время. А потом достать, когда она про них немного забудет. – ответила я.

- Хорошо. Иди. Занимайся. – сказала мне женщина и если честно удивила меня.

Ее тон был абсолютно нормальным. Она не стала спорить со мной или учить меня. Я развернулась и пошла в сторону лестницы. За спиной я слышала, как Елизавета Эрнестовна разговаривает с внучкой. На втором этаже я встретила Каролину. Каролину-Машу, как теперь про себя я звала ее. Она стояла на коленях и мыла плинтус.

- Что тебе тоже досталось от нее? – спросила она как только я поравнялась с ней.

- Да нет…

- Старая карга. Подожди и тебе достанется. – сказала Каролина и продолжила драить плинтус.

Я вошла в комнату Есении и принялась за дело. Не знаю, сколько у меня времени ушло на разбор игрушек, но, когда закончила осталась довольна. Я оставила только те игрушки и игры, которые подходили по возрасту Есении, а также несли развивающую и обучающую роль. Я сделала небольшую перестановку и сделала уютный игровой уголок с кухонной зоной. Окинув взглядом комнату еще раз, я отметила, что стало даже как-то уютнее. Чем занять себя дальше я не знала, поэтому решила пойти искать Есению и Елизавету Эрнестовну. Я сделала шаг к двери, как та открылась и на пороге я увидела тех, кого собиралась идти искать. Есения сразу же бросилась мне на руки, я подхватила ее. Елизавета Эрнестовна остановилась посередине комнаты и осмотрелась. Я замерла.

- Ну что ж. Неплохо. Я давно хотела убрать половину игрушек, тем более этих непонятных современных. – я опешила, с уст Елизаветы Эрнестовны это звучало как похвала. – Передаю тебе Есению. Чуть позже я ее опять возьму. – произнесла она и удалилась.

Я проводила ее удивленным взглядом. И еще какое-то время смотрела на закрытую дверь. Может быть Адам Робертович и с матерью с утра поговорил?

Мы с Есенией до обеда играли в игрушки. Как я и думала, в огромном количестве всевозможных игр, она не могла найти ту, которая бы ее заинтересовала, постоянно отвлекаясь на что-то другое. Теперь же она с удовольствием играла в кухню или сидела за столиком и играла в настольно-печатные игры. Когда настало время обеда мы убрались в комнате и пошли вниз. На улице с утра шел дождь, поэтому мы не пошли гулять, но к обеду погода стала налаживаться. Я решила, что после дневного сна можно будет погулять.

Мы вошли в кухню, Елизавета Эрнестовна уже была здесь. Тамара накрывала на стол. Пока я следила за тем, как Есения кушает, постоянно ждала от Елизаветы Эрнестовны какой-нибудь реплики в свой адрес, отчего чувствовала себя скованно. Но бабушка Есении молча обедала. Когда девочка поела, я вытерла ей рот салфеткой и хотела вытащить из-за стола, но Елизавета Эрнестовна меня остановила.

- Я ее уложу. – произнесла она, поднимая внучку на руки. – А ты обедай.

И они вышли с кухни.

- Похоже она изменила к тебе свое отношение. – произнесла Тамара, ставя передо мной тарелку с блюдом.

- Не знаю. - ответила я. – Ощущение подвоха преследует меня.

Тамара ничего не ответила, лишь пожала плечами. Я быстро поела и решила подняться в комнату Есении. Когда вошла, девочка уже спала, а женщина сидела рядом. Она встала и позвав жестом руки меня за собой, вышла из комнаты. Я последовала за ней. В коридоре она повернулась ко мне и произнесла:

- Возможно я ошиблась на твой счет. Я вижу, ты справляешься со своими обязанностями, а самое главное моя внучка доверяет тебе и мне кажется даже уже сильно привязалась к тебе. Скажу честно я этого не ожидала. Никому из предшествующих нянь не удавалось так быстро войти в контакт с девочкой. А тебе я еще вижу профессионализм, которого у них не наблюдала. Дома теперь я буду спокойна за внучку.

Я опешила от ее слов. Честно, не ожидала. И стало очень приятно это слышать от человека, который совсем недавно очень сильно сомневался во мне.

- Спасибо. – проговорила я.

Елизавета Эрнестовна больше ничего не сказав, ушла. В этот день я ее больше не видела. Тамара сказала, что она через час уехала.

Глава 11

Следующие несколько дней проходили как обычно. Елизавета Эрнестовна действительно уехала в тот вечер, чем я была немного удивлена. В первую нашу встречу у нас явно не заладились отношения и естественно я ждала от нее придирок, недовольств. Но она удивила меня своим поведением. Она как будто сделала мне снисхождение. И я могла бы подумать, что это Адам Робертович поговорил со своей матерью, но нет.

В тот же вечер он вернулся домой, когда мы ужинали с Есениеей, он вошел в кухню. Мое сердце не поддавалось контролю и скакануло куда-то вниз. Мне не нравилась такая реакция на моего работодателя. Я сразу же отодвинула все эмоции назад и сконцентрировала внимание на ребенке. Тамара поставила перед Адамом Робертовичем тарелки с едой и пока она кружилась возле хозяина, я докормила Есению.

Я только вынула Есению из стульчика и собиралась с ней уйти, как Адам Робертович спросил:

- Как прошел сегодня ваш день, Ева?

- Все как обычно. – пожала я плечами, вытирая влажными салфетками руки малышки.

- Прям совсем как обычно?

- Не совсем, конечно. – ответила я, - У меня пол дня были свободны. Елизавета Эрнестовна была с Есенией, я в это время разобрала игрушки в комнате Есении и сделала небольшую перестановку. - ответила я, хотя была уверена, что он и так об этом знает.

- Угу. – после небольшой паузы произнес Адам Робертович, - Моя мать выразила недовольства в сторону твоих действий? – спросил он.

- Нет.

- Странно. – произнес мой работодатель, а я решила уточнить.

- Почему?

- Потому что все игрушки для Есении в основном покупает моя мать. Вот и странно, почему она спокойно отнеслась к тому, что ты решила навести порядок там, где она думала, что профессионал.

Я удивилась. И поэтому не знала, что сказать. Получается я указала на необдуманные и мало приносящие пользу игрушки, не подозревая, что эти игрушки покупает Елизавета Эрнестовна. То есть я снова ей ткнула на ее неправильные методы воспитания, а она промолчала. Да еще и согласилась со мной и даже дала мне зеленый свет в воспитании своей внучки. Что это могло значить? Или она действительно стала доверять мне свою внучку, во что мне пока верилось с трудом, или она меня проверяла. И от этой мысли у меня бежали мурашки по спине. Теперь я ждала какой-либо подвох на каждом углу дома.

Адам Робертович видимо был сам удивлен такому исходу с матерью. В тот вечер мне показалось, что он сильно удивлен, пересказанному мною разговору.

А дальше наши дни потекли, как и прежде. Совместные завтраки, иногда и ужины, после которых отец провожал дочь до комнаты, желал спокойной ночи и испарялся. Вроде бы все так и было раньше, но теперь мне почему-то было жалко малышку. Мне казалось, что в последнее время отец стал уделять ей меньше внимания.

А еще после приезда Елизаветы Эрнестовны, изменилась Каролина. Она чаще стала выглядеть недовольной, раздражительной, часто ворчала себе под нос. А я не могла понять, ну не нравится тебе работа, уволься. Я не думаю, что в ее договоре были такие же условия, как и у меня. Я с ребенком работала, поэтому не могла взять и уволиться, частая смена нянь могла негативно сказаться на психике ребенка. А до меня и так сменилось немало нянь. А Каролине-Маше явно работа не нравилась. Может она, конечно, надеялась, что когда-нибудь Адам Робертович все же обратит на нее внимание. Что на мой взгляд было абсурдным.

Сегодня с утра мы с Есенией ездили в частную клинику на профилактический осмотр к детскому стоматологу. Мне не хотелось сразу же возвращаться домой, поэтому утром за завтраком я спросила у Адама Робертовича разрешение погулять с Есенией. Он разрешил, дав указания водителю.

Мы погуляли немного в парке, покормили голубей хлебом. Так как погода была не теплая, мы пошли в торговый центр, прошлись по детским магазинам, купили пару игр и решили перекусить в кафе. Время пролетело незаметно. Есении нравилось вне дома, она радовалась, гуляя по торговому центру и разглядывая все вокруг. Надо чаще с ней выезжать, решила я для себя. Когда я увидела, что Есения немного устала, решила, что пора возвращаться.

В машине мы играли в пальчиковые игры, которые очень нравились Есении. До дома доехали быстро и в хорошем настроении. Из машины выходили весело смеясь. Войдя в дом, сняли верхнюю одежду, обувь и взявшись за руки прошли в гостиную проговаривая веселый стишок. Но в гостиной я резко остановилась, Есения удивленно посмотрела на меня.

А я смотрела на девушку, сидящую в кресле с сигаретой в руке. Возле нее стоял Анатолий, взгляд у него был напряженный. Девушка была немного старше меня. Но очень красивой, белые длинные волосы, густые ресницы, красивая линия бровей, пухлые губы. На ней были очень узкие брюки и красивый розовый пуловер. Она отчитывала за что-то Анатолия, вальяжно развалившись в кресле. Есения что-то произнесла, и мы привлекли ее внимание, она посмотрела на нас.

- А вот и моя дочь. – произнесла девушка.

Дочь? Это мама Есении? В груди что-то шевельнулось похожее на ревность. Мне не нравилась эта девушка, с первого взгляда. Несмотря на привлекательную внешность было в ней что-то отталкивающее, а еще ее глаза. Стеклянные. Есения прижалась к моей ноге и наклонившись я взяла ее на руки. Девушка встала с кресла и сделала шаг к нам.

- Иди к мамочке, крошка. – произнесла она, протягивая руки.

Малышка прижалась ко мне еще сильнее, я чувствовала, как бьется ее маленькое сердечко, а еще я поняла, что малышка боится. В эту же секунду девушка потеряла интерес к ребенку и стала нагло рассматривать меня.

- Хм. – произнесла она, наклоняя голову набок. – Ты в его вкусе. Он тебя уже трахнул?

Я опешила от ее вопроса, понимая, о чем она говорит. Мои щеки залил румянец, я посмотрела на Анатолия, который говорил по телефону и надеялась, что он не слышал вопроса этой ненормальной. А она явно была ненормальной. У нормального человека не может быть таких невменяемых глаз. Она сделала шаг вперед, Есения сжалась у меня в руках и честно мне самой стало не по себе. Мне казалось, что она в любой момент сорвется с места и кинется на нас.

- Или вы давно трахаетесь, поэтому он и взял тебя сидеть с дочерью?

Она снова перевела взгляд на Есению.

- Иди сюда. – протянула она руки, но Есения отвернулась от матери, чем разозлила ее.

- Дай ее сюда! – зло произнесла она, делая еще один шаг вперед.

Я инстинктивно попятилась, готовясь бежать. Я ни за что не отдам ребенка этой сумасшедшей. Но сделав шаг, я во что-то уперлась и сразу же почувствовала теплую ладонь на своем животе. Обернувшись, я встретилась взглядом с Адамом Робертовичем. Сделав шаг назад, я прямиком к нему в объятия шагнула. Мы так и стояли несколько секунд, не двигаясь.

- А вот и мой любимый явился. – произнесла девица, широко улыбаясь.

Но улыбка была неестественной, глаза стали еще более стеклянные.

- Идите на верх. – произнес Адам Робертович, чуть склонившись к моему уху, обдав меня теплом своего дыхания.

По коже мурашки побежали, когда моих рецепторов коснулся запах его парфюма. Я сглотнула, прогоняя наваждение, кивнула и обходя девицу по диагонали на большом расстоянии, приблизилась к лестнице. С Есенией на руках я поднялась на верх и когда вошли в детскую комнату, перевела дыхание.

- Так вот какая твоя мама. – произнесла я, глядя на притихшую девочку.

Глава 12

Около часа мы пробыли с Есенией в ее комнате. Я отвлекла малышку, заинтересовав игрой и уже через некоторое время она весело смеялась, забыв о встрече с родной матерью. А я не могла так легко отвлечься и переключиться. Была словно вся на иголках, ждала, что в комнату войдет Адам Робертович.

Время приблизилось к обеду, Есению было пора кормить и укладывать на дневной сон, она уже во всю терла глазки. Мы быстро собрали игрушки и вышли из комнаты, подойдя к краю лестницы я взяла малышку на руки и остановилась, прислушиваясь. Ничего. Тишина. С девочкой на руках я спустилась вниз, в гостиной никого не оказалось, меня распирало любопытство. Я как можно тише прошла по коридору, ведущему к кабинету Адама Робертовича. Остановилась. Тоже тишина. Дверь кабинета плотно закрыта, не слышно никаких звуков или голосов. Я пошла обратно.

Когда мы вошли в кухню, возле плиты кружилась Тамара, увидев нас она бросила свои дела и стала доставать посуду для Есении чтобы наложить ей обед. Тамара была мрачнее тучи. Она и так не была болтушкой или хохотушкой, скорее даже чаще хмурой, но вот сейчас особенно.

Я усадила Есению в стульчик, Тамара поставила перед ней тарелку с супом, я надела ей слюнявчик и дала ложку. Есения принялась за еду.

- Напугала она вас? – спросила вдруг Тамара.

Я подняла на нее глаза.

- Ну эта ненормальная. – пояснила она.

Значит ни только я посчитала ее ненормальной. И вдруг я поняла, что Тамаре, как типичной женщине, хочется посплетничать. Что ж я вся во внимании.

- Кто она? – спросила я. – Нет, я, конечно, поняла, что она мама Есении, откуда она приехала?

- Из Мюнхена прилетела. Нечистая ее принесла. – заворчала Тамара, снова поворачиваясь к плите. – Если бы хозяин знал, что она явится, предпринял бы все чтобы огородить ее от встречи с дочерью. Так она не предупредив, специально, знала, что после последнего своего визита он бы ее близко к дочери не подпустил… - возмущалась Тамара, гремя посудой.

- А что было в прошлый визит?

- В прошлый раз вот так же заявилась, забрала у няни Есению и укатила в неизвестном направлении. Адам Робертович ее только через пять часов нашел… Малышка сильно напугана была.

- А что случилось?

- Да откуда я знаю, мне хозяин не докладывает. Няню уволил сразу же. А потом вот ты появилась.

- Как ее зовут? Маму Есении. – уточнила я.

- Милана. Какая она мать, так… - заворчала Тамара.

Красивое имя. Мне всегда оно нравилось. Я даже мечтала, что если у меня когда-нибудь будет дочь, назову ее Миланой. Но после сегодняшней встречи с одной из носительниц этого имени, мне оно уже не кажется таким красивым.

- А сейчас она где? – я также хотела спросить, где Адам Робертович, но не решилась.

- Хозяин ее увез. – ответила Тамара.

Она ушла в кладовку, а когда вернулась продолжать разговор не собиралась. Я докормила Есению, быстро пообедала сама и пошла укладывать девочку спать. А после дневного сна решила вывести ее на прогулку. Я не замечала в Есении каких-либо изменений после встречи с матерью. Но сначала она была напугана. Мне стало невыносимо жалко эту маленькую девочку. Увидев сегодня ее маму, я поняла, что она не любящая и заботливая мама. А еще мне показалось, что она больна. Психически больна. Какие у нее были глаза… И… было понятно, что ей все равно на дочь, явившись сюда она преследовала другую цель. Адам Робертович? Возможно. Вот только у меня в голове не укладывалось, что могло их связывать? Да еще и родить общего ребенка. Они ведь противоположны друг другу. Несомненно, мама Есении очень красивая, но она другая.

Есения бегала вокруг песочницы, она выглядела веселой и довольной. Бедная кроха, ей ведь так нужна материнская любовь, ласка… Я почувствовала в ней родную душу. Хотя в ее возрасте я купалась в любви мамы. Это потом ее как подменили. Потом я стала лишней.

- Пойдем домой? – спросила я у девочки.

Мы уже достаточно долго гуляли, на улице почти стемнело, уже горел уличный фонарь. Начало ноября, уже подмораживает, но снег пока не выпал. Вообще ноябрь мой самый нелюбимый месяц. Он длинный, унылый, холодный. В ноябре на меня всегда нападает хандра. Есения потянула меня в сторону дома. Я обернулась и улыбнулась ей. В голову залезла мысль, которую я гнала от себя весь день. Где Адам Робертович? Куда он уехал с матерью Есении? А еще в груди что-то колыхнулось, что-то такое неприятное. Похожее на ревность. Но это не она. С чего мне испытывать ревность? Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, а за ними и чувства и бодро потопала вместе с Есенией к дому.

До ужина мы поиграли в комнате, а после ужина Есения решила расположиться с крупным игровым модулем в гостиной. Я не стала перечить. Она и так большее время проводит в своей комнате. Это неправильно. Мы расположились на полу и стали строить башню.

Дом немного ожил после дневной гости. На кухне Тамара кормила охрану, Анатолий занимался какими-то делами, ходя туда-сюда. Каролина тоже кружилась на первом этаже, вытирая пыль. Из всех она была самой веселой, наушники были в ее ушах, она подпевала и иногда двигала бедрами в такт музыки.

Адама Робертовича так и не было. И меня прямо-таки разжигало спросить у Анатолия, не знает ли он, где Адам Робертович. Но естественно я этого не сделала.

В девять я уложила Есению в кроватку, почитала ей сказку и сидела рядом, пока она не уснула. Затем пошла в свою комнату, приняла ванную, а после легла в кровать и включила нашумевший сериал, который давно хотела посмотреть. И он меня так увлек, что я смотрела его уже больше двух часов. Глаза заболели от монитора ноутбука. Я встала, чтобы немного размять затекшие мышцы. Время почти час ночи, а спать я вообще не хочу. Наоборот. Даже захотелось чего-нибудь перекусить. Я посмотрела видеоняню, Есения крепко спала, и я решила спуститься в кухню, сделать себе бутерброд.

Я вышла из комнаты. Прислушалась. Тишина. Весь дом спит. Я пошла по коридору к лестнице, в коридоре был полумрак, лишь тусклый свет торшера в конце коридора давал немного света. И было так уютно, тепло от этого полумрака. Я бы еще поставила в конец коридора какую-нибудь вазу. Напольную. А то как-то пусто. Я обернулась, чтобы представить, как ваза будет смотреться в том месте и со всего размаху врезалась в крепкое тело.

- Ой! – воскликнула я, оборачиваясь и подняв глаза, я встретилась взглядом с Адамом Робертовичем.

- Как можно идти вперед, а смотреть назад? – спросил он, не выпуская меня из своих объятий. – Так можно и шею свернуть.

Я стояла, не шевелясь в его объятиях. Мне стало жарко. Я остро ощущала прикосновение наших тел. И хоть я была одета в трикотажные пижамные брюки и майку, казалось, что я голая. Я каждой клеточкой ощущала его тело. Тело, которое было будто высечено из камня, а вот руки, наоборот, казались нежными… И тут мне стало невыносимо стыдно. Снова. Я резко вырвалась из его объятий и сделала несколько шагов в сторону.

- Я… просто… - все мысли вылетели из головы, я как будто разучилась строить логические предложения.

Адам Робертович приподнял бровь и склонил голову набок, Он внимательно за мной наблюдал. А я вдруг заметила, что с ним что-то не так…

- Куда ты шла? – спросил он.

- Воды попить. – я решила не говорить, что мне посреди ночи есть захотелось.

- Воды попить… - повторил он и облокотился о стену.

И тут я поняла. Он пьян. Вот, что с ним было нет.

- Адам Робертович, вам плохо? – спросила я и сделала шаг на встречу к нему.

Он резко поднял голову и посмотрел на меня. Я замерла на месте. Было такое ощущение, что он держит меня взглядом, я даже свои глаза не могла отвести от его. В следующую секунду Адам Робертович отстранился от стены, выпрямившись.

- Иди пей, Ева и ложись спать. – сказал он и пошел по коридору в свою комнату.