Няня

Адам Робертович ничего не ответил, Есения слезла с его рук и взяв отца за палец, повела к песочнице.

- Вы говорили, что мы сможем выезжать в город. – напомнила я.

- Да. Со следующей недели можете выезжать. Каждый выезд ты должна согласовывать со мной лично, ездишь только с водителем и всегда на связи.

- Хорошо.

- Куда ты хочешь выехать?

- В центральный парк. С понедельника в нем выставка фигур домашних животных, я думаю Есении будет интересно и к тому же познавательно.

- Я думаю, что да. – согласился он со мной.

- Есению пора укладывать. – сказала я.

- Пойдем я вас провожу.

Адам Робертович взял дочь на руки, и мы отправились в сторону дома. В гостиной мы встретили Каролину, она смахивала пыль с полок, увидев нас она заулыбалась во все тридцать два зуба.

- Здравствуйте, Адам Робертович.

Он в свою очередь просто махнул головой. Каролина провожала его взглядом. Мне захотелось подкатить глаза. Она так явно заискивала перед ним. Я думаю, Адам Робертович тоже это понимал. Мне даже стыдно за Каролину стало. Так часто бывает, кто-то что-то делает, а стыдно тебе.

Возле лестницы я взяла Есению из рук Адама Робертовича на свои руки. Мне надо было помыть ей руки и умыть. Когда мы закончили водные процедуры, пришли в кухню, где Тамара уже налила в тарелку куриный суп, который сварила специально для ребенка. Есения пыталась кушать сама и это у нее практически получалось, я лишь докармливала ее. Я покормила девочку супом, отварным мясом с овощами. Адам Робертович все это время находился в кухне и наблюдал за нами. После обеда я пошла укладывать ее спать.

А после ее сна мы снова с ней гуляли на улице. В этот раз Есения с удовольствием каталась с горки, весело смеясь. Адама Робертовича в этот день я больше не видела.

Глава 7

В мой крепкий сон ворвался звон будильника. Глаза совсем открываться не хотели. Будильник замолчал, а потом снова стал звонить. Да что же это такое! Я открыла глаза. В комнате еще полутемно, это означало, что еще совсем рано. Я встаю в семь утра, Есения просыпается в восемь и часа мне вполне хватает, чтобы привести себя в порядок. Телефон снова зазвенел и я протянув руку взяла его с тумбочки понимая, что это не будильник звонил. На дисплее высветился входящий от мамы. Мое сердце быстро заколотилось в груди, предчувствуя неладное. На часах двадцать минут седьмого, мама никогда не звонила мне в такую рань, значит что-то случилось.

- Да. – приняла я вызов, садясь на кровати и чувствуя, как дрожат мои руки.

- Ева! Наконец-то! – воскликнула мама, - Ну ты и спать здорова! – упрекнула она меня.

- Что случилось? – спросила я, пропуская мимо ушей ее упрек.

- Случилось. У Валеры поджелудочная прихватила. Его по скорой забрали сегодня, в больницу положили.

Я почувствовала, как напряжение покидает мое тело, я потерла лицо ладонью и спросила у мамы:

- Ты звонишь мне в такую рань, чтобы эту новость сообщить?

- Нет, я звоню, потому что мне твоя помощь нужна.

- Какая?

- Мне надо чтобы ты посидела с детьми пока Валера будет лежать в больнице.

- Зачем? – не поняла я.

- В смысле зачем? Затем. Ты понимаешь, что в больнице кормят плохо, мне готовить ему надо и возить еду, также постирать, да и просто с ним там побыть, чтобы ему скучно не было.

- Мама, ты серьезно? – спросила я, не веря своим ушам.

- Конечно серьезно!

- Я вообще-то работаю, мам.

- Возьми выходной.

- У меня выходной один раз в неделю, в воскресенье.

- Отпуск?

- У меня нет отпуска, я только устроилась.

- Что, нельзя ничего придумать?

- Нет.

- Увольняйся тогда с такой работы, зачем такая работа нужна! - возмутилась мама.

- Меня зарплата устраивает.

- Кому она нужна твоя зарплата! От тебя все равно никакой помощи. – начала мама.

Я промолчала. Мама за последние несколько недель позвонила первый раз. И как выяснилось не для того чтобы узнать, как у меня дела, а чтобы я приехала сидеть с ее детьми пока она будет нянчиться с мужем. Меня накрыла обида. Она ведь даже не знает, где я работаю. Она так и не поинтересовалась у меня. В носу защипало.

- Ты всегда была эгоисткой, Ева! Всегда! – заключила мама. – Спасибо за помощь! – сказала она и отключилась.

Я еще некоторое время сидела неподвижно, пялясь в одну точку на стене. Я уже взрослая девочка, самостоятельная, не зависящая ни от кого. Меня не должны так сильно задевать ее слова. Но они задевали. Пора привыкнуть к ее отношению ко мне. Но я не могла. Мне каждый раз невыносимо больно, обидно. Когда я была ребенком, когда был жив папа, мы с мамой часто проводили время вместе. Она обнимала меня, прижимала к себе. Я помню ее объятья, помню их тепло. И мне безумно их не хватает. Почему она так изменилась? Изменилась по отношению ко мне…

Из глаз текли горячие слезы, которые обжигали щеки. Я понимала, что мне надо успокоиться, иначе глаза воспалятся и распухнут. Но я ничего не могла поделать с собой. Из взрослой девушки я снова превратилась в маленькую девочку. Никому не нужную маленькую девочку.

Наконец взяв себя в руки, я пошла в ванную, как смогла привела себя в порядок. Но глаза все равно были красными. Настроение тоже не было. Мне хотелось лечь в кровать, накрыться одеялом и плакать. Но мне пора было идти в комнату Есении.

Когда я вошла в комнату к девочке, та еще спала. Я села рядом с ее кроваткой на пол и погладила ее по головке. Мое сердце защемило. От чего-то стало жаль девочку. Она родилась в богатой семье, ни в чем не нуждалась, но самого главного была лишена. Материнской любви. За все время, что я здесь работаю, а это почти месяц, мать Есении я не видела ни разу. И не слышала о ней тоже. А сама спрашивать я не решалась. Адам Робертович хоть и любил дочь, но не мог уделять ей должное внимание, он практически все время был на работе.

Девочка открыла глазки и увидев меня заулыбалась.

- Доброе утро, моя принцесса! – произнесла я и протянула ей руки.

Есения встала с кроватки и забралась ко мне на ручки, крепко меня обнимая. На глазах снова выступили слезы. Сегодня я слишком сентиментальна. Мы прошли в ванную, почистили зубки, умылись. Затем я одела девочку в костюм из легинсов и футболки, сделала два хвостика, и мы спустились вниз.

В гостиной нас встретил Адам Робертович.

- Доброе утро. – поздоровалась я.

- Привет. – ответил он и взяв дочь на руки, поцеловал в щеку.

Я прятала глаза, потому что они были у меня заплаканными, а веки немного припухшими. Я не хотела ни перед кем оправдываться.

- Чем сегодня собираетесь заниматься? – спросил Адам Робертович, когда мы шли в кухню.

- Не знаю пока. – я пожала плечами.

- Можете выехать в город, походить по магазинам. Еве можно купить что-то из вещей, впереди осень.

- Хорошо. – согласилась я, принимая от Тамары тарелку с кашей.

Я как обычно кормила Еву, Адам Робертович ел свой завтрак и наблюдал за нами. А у меня из головы все не выходил разговор с мамой. И против своей воли, возможно даже против здравому смыслу, я стала чувствовать себя виноватой. Мама попросила о помощи, а я отказала, ссылаясь на свои обиды. Не эгоистка ли? Скорее всего она права, я эгоистка.

- Ева. – услышала я и резко подняв голову, столкнулась взглядом с Адамом Робертовичем.

У него довольно необычный цвет глаз. Серо-карие, редкий и сложный оттенок, на мой взгляд, в его глазах сочетаются серый, зеленоватый и коричневый цвета примерно в равных пропорциях. Я так погрузилась в свои мысли, что не слышала, что он меня звал, а звал он меня видимо не первый раз.

- Все в порядке? – спросил он, заглядывая мне в глаза и у него такой взгляд был, будто он мне в душу смотрел.

Я прониклась его участливым тоном и в носу снова защипало. Я быстро поморгала, чтобы прогнать подступившие слезы.

- Можно мне на этой неделе выходной не в воскресенье, а в субботу? Пожалуйста… - попросила я. Сегодня пятница.

Адам Робертович оперся о стол локтями, заключая руки в замок.

- Что-то случилось? – спросил он.

- Нет. – я отрицательно покачала головой.

Он внимательно меня рассматривал. Я уже думала, что он откажет, напомнив про договор. После того, как я подписала трудовой договор, Адам Робертович через несколько дней вручил мне дополнительное соглашение, где говорилось о выходных и отпуске. Выходной один раз в неделю – воскресенье, отпуск два раза в год по две недели. Я подписала не раздумывая, меня все устраивало.

- Можно. – произнес Адам Робертович, вставая со стула. – Если решите сегодня выехать в город, сообщи Анатолию. Он организует.

- Хорошо. – сказала я, и тут же добавила, - Спасибо.

Адам Робертович ничего не сказал, еще раз внимательно на меня посмотрел, мне оставалось только молиться, что следов слез на моем лице не видно и махнув головой, вышел с кухни.

Глава 8

Маме я звонить не стала. На следующий день рано утром, я была возле двери в нашу квартиру и звонила в дверь, так как мои ключи мама забрала, отдав своему мужу. Он свои где-то потерял, и мама попросила у меня, сказав, что сделает мне комплект, но так и не сделала.

Я второй раз нажала на звонок, дверь практически сразу же распахнулась, и заспанная мама зло произнесла:

- Ты чего трезвонишь? Детей разбудишь.

Я замерла в ступоре, не ожидая такого приветствия. Мама отступила в сторону, впуская меня в квартиру. Я вошла, разулась и направилась в кухню. Мама вошла следом, включила электрический чайник и повернувшись ко мне, спросила:

- Ты чего в такую рань приехала?

- Как же… С Женей и Дашей посидеть… Как дядь Валера? – я чувствовала себя неловко, как будто я приперлась к незнакомым людям в раннее время.

- А! – махнула мама рукой и отвернулась, доставая из шкафчика две чашки. – Нормально все. Обследовали, назначили лечение и отправили домой. Он накануне жирную скумбрию ел, видимо переел, вот и прихватило его.

Мама все это легко рассказывала, наводя нам чай, а я сидела слушала и не могла поверить. Я весь день вчера мучалась угрызениями совести, а у них все хорошо оказывается. Он просто скумбрии переел. А мне сообщить даже не потрудились. Извиниться за претензии… Во рту снова стало горько. Мама поставила передо мной чашку с чаем достала вазочку с печеньем и сев напротив, произнесла:

- Рассказывай, что у тебя там за работа новая.

Я не обнадеживала себя, что ей действительно интересно. Рассказала вкратце. И почти сразу же убедилась, что была права, ей не очень интересно.

- Смотри, поматросят и бросят тебя. – сделала он неприятный вывод, от которого я покраснела.

- Мама, я там с ребенком сижу. – возразила я.

- Ага… Смотри, чтобы отец этого ребенка, тебе ребенка не сделал.

- Мама!

- Замуж тебе пора, Ева, а не по домам олигархов работы собирать.

- За кого замуж, мам?

- Ну что парней вокруг нет?

- Нет. Нормальных нет.

- Егор вон вернулся к матери. Развелся с женой.

Егор мой сосед, когда-то я была без памяти влюблена в него. Он немного старше меня. Мы даже встречаться начинали, когда он с армии вернулся. Но все резко и быстро закончилось. Вместе с моей влюбленностью.

- Ты хочешь, чтобы я себе в мужья выбрала разведенного мужика с двумя детьми на попечении?

- Уж хоть кого-нибудь выбери… - мама встала со стула и подошла к раковине, чтобы помыть чашку.

Я тоже допила чай. Мама мыла посуду, я сидела за столом. Мы не разговаривали. Я чувствовала себя не в своей тарелке, словно гостья, которой не рады. Домыв чашки, мама стала доставать что-то из холодильника, не обращая на меня внимание. Я встала со стула.

- Я пойду. – сказала я.

Мама обернулась.

- Не забывай, заезжай. – сказала она.

- Ага.

Она проводила меня до входной двери, я обулась.

- Пока. – произнесла я.

- Пока.

Я вышла в подъезд и сразу же услышала звук закрываемой двери и щелчок замка. В груди образовалась огромная дыра. Но вот плакать не хотелось. Надоело… Устала… Да и привыкла, наверное уже… Я вышла из подъезда и остановилась в раздумье, что делать? Возвращаться обратно в дом Адама Робертовича? Мне не хотелось выглядеть глупо. Просила выходной и приехала через час.

Я решила съездить на съемную квартиру, посмотреть все ли там в порядке. А потом посетить торговый центр и пройтись по магазинам, побаловать себя новым платьем или джинсами. И хочу сказать, поход по магазинам пошел мне на пользу. Настроение улучшилось, обида отступила на задний план. Я порадовала себя не только новыми джинсами, но и блузкой по акции. А также зайдя в магазин игрушек купила Есении развивающую игру. У нас такие были в садике и дети с удовольствием играли.

До дома Адама Робертовича от этого торгового центра можно было добраться либо на такси, либо на маршрутном автобусе с пересадкой. Я выбрала второе. Я вышла из маршрутки с большим пакетом и перейдя дорогу, стала ждать нужный мне номер автобуса. Август подходил к концу, уже было не так жарко, но солнце все равно пекло. Я встала под тень остановки. Народу было немного. В ту сторону куда я направляюсь вряд ли кто-то ездит на автобусе. Я вообще не понимала, зачем он туда ходит. Вдруг возле бордюра, прямо возле меня остановилась машина. Я не успела ничего понять, стекло поехало вниз, и я увидела сидящего за рулем Адама Робертовича.

- Здасьте. – поздоровалась я, глядя на него во все глаза.

Он кивком пригласил меня сесть в машину. Я сделала шаг вперед, открыла заднюю дверь.

- Садись вперед. – услышала я.

Я кинула пакет на заднее сиденье и села вперед. От чего-то чувствовала себя очень неловко. Машина плавно тронулась с места. В салоне витал аромат кожи, сандала и чего-то еще. По радио играла тихая музыка.

- Ты что-то рано возвращаешься. – сказал Адам Робертович, мельком взглянув на меня.

- Планы поменялись.

- Понятно.

Какое-то время мы ехали молча, я смотрела в окно.

- Ну как тебе работа? Не жалеешь, что устроилась? – спросил Адам Робертович через некоторое время.

- Так что толку жалеть, уволиться я все равно не смогу. – Ответила я и повернула к нему голову.

Он тоже повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Он всегда смотрел в глаза. Прямо. Заглядывая почти в душу.

- Не жалею. Есения хорошая девочка. Мы нашли с ней общий язык. – добавила я, загипнотизированная его взглядом.

- Я заметил. И это меня радует. – сказал Адам Робертович серьезно.

В салоне снова повисла тишина. Казалось, что неудобно вот так сидеть молча, хотелось продолжить разговор, например банальный, о погоде. Я украдкой взглянула на своего работодателя, мне было неуютно, а вот Адам Робертовича вроде ничего не беспокоило, он уверенно вел машину, глядя в лобовое стекло. И я тоже расслабилась. И мне сразу же стало спокойно, а еще прислушавшись к своим ощущениям я поняла, что мне комфортно находиться в компании своего начальства, в полной тишине.

Я подумала о Есении, о том, что ей будет интересна игра, которую я ей купила. На сердце стало тепло, как только я представила ее улыбку. К сожалению, для своего возраста девочка мало улыбалась. Скорее всего сказывалось отсутствие в ее жизни матери. Удивительно, но про мать Есении в доме ни разу никто не упомянул. И от этого мое любопытство разгоралось еще сильнее. Где она? Кто она? Почему ее нет рядом с дочерью? И вообще, жива ли она? Обычно, если с мамой или женой что-то случается в доме напоминают о ней фотографии или какие-то воспоминания, разговоры. Здесь же была полная тишина. Хотелось спросить об этом у Адама Робертовича, но я не решалась. Боялась, что мне грубо скажут, что это не мое дело. А если разбираться, то это было мое дело. Я занималась воспитанием и развитием ребенка и роль матери в ее жизни играло большое значение. Мне надо было понимать, по какой причине ее нет рядом и отталкиваясь от этого оценить состояние ребенка и скорректировать свою работу. Взглянув еще раз на Адама Робертовича, я все же не решилась задать ему вопрос. Возможно, в другой раз. А сейчас меня что-то настораживало, останавливало. Возможно какое-то внутреннее предчувствие.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как быстро мы доехали до места. Когда мы въехали во двор и машина остановилась, Адам Робертович повернулся ко мне и произнес:

- Есения с приходящей няней. У тебя до завтра выходной, так что можешь отдыхать.

- Я уже отдохнула, спасибо. Я заберу Есению и отпущу няню. – произнесла я, выходя из машины.

А еще у меня откуда не возьмись появилось чувство ревности. Я остро осознала, что я ревную девочку к чужой женщине. Я поспешила в дом и не заходя в свою комнату, чтобы положить покупки я сразу же направилась в комнату Есении.

Есения с няней сидели на полу, вокруг них был разбросан конструктор из крупных деталей. Няня строила что-то, а Есения за ней наблюдала. Лицо малышки было серьезным и безучастным. В груди что-то шевельнулось. А как только девочка увидела меня, у нее появилась улыбка и с радостным воплем она бросилась ко мне. Мое сердце сделало кульбит. Я подхватила девочку на руки и прижала к себе. В носу защипало.

- Вы можете быть свободны. – произнесла я девушке, которая медленно поднялась с пола. На вид она была примерно моей ровесницей. Только одета в очень короткое платье и на лице яркий макияж.

- Меня наняли до вечера. – ответила она.

- Планы поменялись. Внизу найдете Анатолия, он с вами рассчитается. – сказала я продолжая прижимать к себе девочку.

Няня ничего не сказала, окинула меня высокомерным взглядом и вышла из комнаты. А я вдруг для себя решила, что буду оставлять Есению на попечение таких нянь только по очень острой нужде. С этого момента эта девочка стала для меня не просто работой. Чем-то большим. Задумываться о масштабах своей привязанности я пока не хотела.

Глава 9

Мы уже почти сорок минут играли с Есенией в игру, которую я для нее купила. Как я и думала игра ей понравилась. Она с удовольствием в нее играла, а я подсказывала или помогала. Мои пакеты с покупками так и лежали в углу комнаты, я решила, что разберу их вечером, когда Есения уснет. Вдруг дверь в комнату открылась и на пороге я увидела Адама Робертовича.

- Иди поешь. – сказал он мне.

- Спасибо, я…

- Иди, Ева. – тоном, не позволяющим возражений, сказал он. – Потом соберешь Есению, поедем погуляем.

Я удивилась. Адам Робертович проводил с дочерью время, но за мое время работы он ни разу с ней никуда не выезжал. Поэтому мне было непривычно слышать, что он собирается «поехать погулять».

Я не стала спорить и покинула комнату. Есть я действительно хотела. Время обеда давно прошло, а до ужина еще далеко. Пока бродила по магазинам, не догадалась зайти куда-нибудь перекусить и только сейчас поняла, что голодна. Я спустилась в кухню, там никого не было. Я быстро нашла, что поесть. У Тамары всегда были наготовлены блюда. Я налила тарелку красного борща, положила в нее щедрую порцию сметаны и отрезав кусок хлеба с удовольствием стала есть. Когда я почти доела в кухню вошла Каролина. Увидев меня, она налила себе чай и села за стол. Я продолжала есть, но теперь меня напрягало присутствие горничной, как она здесь звалась.

- У тебя сегодня вроде как выходной. – как бы между прочим заметила она.

- Угу. – отозвалась я, доедая.

- Решила раньше вернуться?

- Так получилось.

- Пняяятно. – растянула она, а что ей там было понятно мне не понятно.

- Ты прям нашла к девчонке подход. – произнесла она после недолгой паузы.

- Да. – коротко ответила я.

- Ты долго проходила сюда кастинг? – спросила Каролина, а я не поняла о чем речь.

- В смысле?

- Ну, долго устраивалась сюда?

- Нет. Мне сразу предложили работу, я еще какое-то время подумала. – ответила я.

Каролина с неверием в глазах посмотрела на меня.

- Да не гони! Все няни по несколько раз ходили на разговоры с хозяином, применяли все методы убеждения. А тебе прям сразу предложили работу и ты еще думала какое-то время?

- Ну да…

- Ну значит есть какой-то секрет. – подвела она итог этому непонятному мне разговору.

Я промолчала, не понимая вообще, о чем она. Но Каролина не унималась.

- Ты молодец, с именем ловко придумала. - продолжила она, а я все больше не понимала, о чем она.

- В смысле?

- В смысле Адам и Ева. Романтично…

Мне надоел этот бессмысленный не понятный мне разговор. Я отставила пустую тарелку и посмотрев на Каролину сказала.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь. Правда.

- Да ладно, скажи, что Ева твое настоящее имя?

- Правда. Я Чалая Ева Андреевна.

На лице Каролины появилось недоумение. А меня вдруг осенила догадка.

- Каролина твое не настоящее имя? – спросила я.

- Нет, конечно. Я не знаю с какой планеты свалилась ты, но в этот дом все стараются попасть из-за хозяина. Успешный бизнесмен, да еще и с внешностью как у Бога.

- Подожди, а какое твое настоящее имя? – причины ее работы в этом доме отошли на второй план, мне хотелось знать, как ее зовут.

- Маша.

Маша. Я еле сдерживала себя от смеха. За последнее время мне реально было очень смешно. Настроение скакануло вверх.

- Мужчины любят глазами, но и не только. Ушами тоже. И красивое имя должно сыграть на их рецепторы. – пояснила она мне.

А я чуть в голос не расхохоталась. Что за бред. Если мужчине нравится девушка, ее имя не играет никакой роли. Так же как и у женщин.

- Получается ты здесь работаешь ради внимания Адама Робертовича? – спросила я.

- А ты нет?

- Я нет. Я здесь работаю из-за зарплаты.

- Надеюсь это так. Не хотелось бы с тобой враждовать.

Господи, какая она глупая и наивная.

- Удачи. – произнесла я и быстро вымыв тарелку, удалилась с кухни.

Мне реально было смешно. Я была уверена, что такого мужчину как Адам Робертович красивым именем не привлечешь. Тем более если для одного оно красивое, то для другого нет. Я вошла в комнату Есении. Адам Робертович и Есения все играли в игру, которую купила я.

- Откуда эта игра? – спросил у меня Адама Робертович.

- Я купила. Она подходит по возрасту и …

- Завтра съездите с Есенией в Детский мир и купите все, что ей надо. – заявил он.

- Хорошо. – согласилась я.

- Собирайтесь. – сказал Адам Робертович, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты.

Я одела Есению, взяла с собой комплект сменной одежды, на всякий случай, положила теплую кофту. Спустившись в кухню, я положила перекус для нее, и мы вышли в гостиную, где как оказывается нас уже ждал Адам Робертович.

- Готовы? – спросил он и пропуская нас вперед открыл входную дверь.

Я усадила Есению в детское кресло, которое было установлено на заднем сидении, хотя, когда я ехала в этой машине днем, кресла не было. Пристегнула малышку и усевшись рядом пристегнулась сама. Есения редко выезжала за территорию особняка, поэтому всю дорогу неотрывно смотрела в окно. А я периодически ловила на себе взгляд Адама Робертовича в зеркале заднего вида. И не моглапонять его. Но мне было комфортно в такой обстановке, в его присутствии. А дальше я удивилась сильнее. Адам Робертович привез нас в торговый центр, мы поднялись на третий этаж и направились в детский развлекательный комплекс. Оплатив абонемент, мы направились внутрь, где нас ждали бассейны с тысячами шариков. А также горки, батуты и другие развлекательные аттракционы. Есении это прям все зашло. Она неугомонно бегала от одного аттракциона к другому, выбрав в свои сопровождающие меня. Спустя час я поняла, что у меня по спине пот ручьем течет, но я была довольна не меньше, чем малышка. Адам Робертович пытался переключить внимание дочери на себя, но Есения его туже возвращала мне. А мне было это очень приятно, и я отдавала себя на всю, радуясь эмоциям ребенка. Поужинали мы в кафе. Адам Робертович заказал для дочери детское меню, а для нас плотный сытный ужин. Домой мы возвращались довольные и уставшие. Есения уснула в дороге, а когда мы приехали я взяла ее на руки и понесла в дом. Я донесла малышку до комнаты, осторожно, чтобы не разбудить переодела и уложила в кроватку. Я даже не заметила, что все это время за мной наблюдал Адам Робертович. Когда Есения уснула, и я решила покинуть комнату испугалась, увидев силуэт в отображении ночной лампы.

- Тише… - Произнес Адам Робертович, - Это я.

И от этого «я» так спокойно на душе стало… Неправильно спокойно. Я прошла вперед и прикоснулась к его груди, спонтанно, не ожидая сама от себя такого действия, и почувствовала дрожь с обратной стороны. Мгновение, что-то волшебное… но потом он отстранился…

- Иди спать, Ева… - произнес он.

Я почувствовала, что, между нами, будто стена выросла, я сделала шаг назад, стало стыдно за спонтанный порыв. Развернулась и вышла из комнаты Есении, сразу прошла в свою комнату. А там, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной и стала себя ругать. Зачем? Зачем я прикоснулась к нему? Это не в какие рамки не лезет. Днем над Каролиной-Машей смеялась, а спустя несколько часов сама творю черти что! Надо будет извиниться. Точно! Завтра же извинюсь перед ним.