Безвыходный брак

Она немедля берёт Еву под локоть:– Милая, пойдёмте, я покажу вам свою гордость – оранжерею. Вы ведь впервые в нашем доме? Пока мужчины будут обсуждать дела, мы побудем в царстве цветов. У меня орхидеи зацвели, просто чудо как хороши.Ева оборачивается, ловит мой взгляд и поднимает брови. Едва заметно киваю: иди, всё в порядке. Она исчезает в толпе гостей вместе с хозяйкой дома, а я провожаю её взглядом дольше, чем следовало бы.– Дмитрий, поздравляю. Красивая женщина, – похлопывает меня по плечу Морозов. – И умная, надо полагать. Ты сделал правильный выбор. Я спокоен: компания в надёжных руках.

Сдержанно растягиваю губы в улыбке. Внутри дребезжит противное раздражение. Все думают, что этот брак зрел годами, мы не афишировали отношения, а после смерти отца Валерия не стали тянуть со свадьбой. Жизнь коротка, как показала его кончина…

И никто этих людей даже не догадывается: в загс меня загнали исключительные обстоятельства и воля покойного партнёра.Ладно, пусть так. Сейчас главное для меня, чтобы все видели: в компании всё стабильно. Игорский умер, но акции перешли к дочери, которая теперь моя жена. Послушная, управляемая, любящая.

Идеальная картинка для инвесторов, совета директоров и конкурентов, которые уже точат ножи, ожидая признаков слабости.Обвожу взглядом зал. Гостей человек тридцать гостей. Киваю знакомым. В основном приглашены совладельцы смежных производств, несколько крупных чиновников областного уровня, топ-менеджеры.

Около белого рояля поёт романсы приглашённая певица. Маленькая ростом и кругленькая женщина лет сорока, с низким грудным голосом.

Замечаю Андрея Валентиновича Яковлева, ещё одного инвестора компании «Игорский-Вернер Групп». Летом ему исполнилось шестьдесят, я был приглашён на юбилей. Невысокий, с залысинами и аккуратно подстриженной седой бородкой клинышком.

Яковлев носит круглые очки в тонкой золотой оправе. Говорит всегда тихо, в отличие от Морозова, но взвешивает каждое слово. Бывший физик-ядерщик, ушедший в бизнес в девяностых.

Морозов подзывает Яковлева жестом к нам и ведёт в свой кабинет в глубине дома на первом этаже:– Пойдёмте, обсудим наши дела без лишних ушей.

Глава 11

Вернер

Пафос в кабинете Морозова просто зашкаливает: мебель – сплошь антиквариат. Стены обиты шёлковой тканью. У входа декоративный рыцарь в латах.

На массивном столе из морёного дуба стоит миниатюрный бронзовый бюст хозяина, судя по профилю, с лавровым венком, украшающим чело философа.

Морозов достаёт из старинного буфета хрустальный графин с янтарной жидкостью и небольшие стаканы, нарезанный на прозрачном блюдце лимон.

Разливает напиток не спрашивая. Рецепторы безошибочно улавливают аромат дорогого коньяка. Выпиваем молча, без тостов. Коньяк обжигает горло, но послевкусие мягкое, бархатное.

– Итак, Дмитрий Юрьевич, – гремит Евгений Павлович, усаживаясь в кожаное кресло. – Мы подумали над вашим предложением. Но хотелось бы уточнить конкретнее результаты геологоразведки на новом участке.

За две недели до смерти Игорского мы предложили Яковлеву и Морозову вложиться в разработку нового участка. Инвесторы они надёжные, сотрудничаем не первый год. Но потом всё закрутилось, завертелось, и я больше не заикался о проекте.

Морозов же, как волк чувствует добычу и идёт по следу.

Закуриваю предложенную хозяином сигару. Яковлев отказывается, а мы с Евгением Павловичем иногда не прочь подымить.

– Надеюсь, информация останется между нами, – страхуюсь на всякий случай. Не хотелось бы утечки, но эти стреляные воробьи не меньше моего заинтересованы охранять секрет. – Запасы железной руды оцениваются в двести миллионов тонн. Содержание железа – шестьдесят два процента. Честно говоря, это одно из крупнейших месторождений в регионе за последние двадцать лет.

Яковлев нервно теребит запонку, цифры его зацепили.

– А когда примерно планируете начать промышленную добычу? – сверкая глазами, интересуется.

Время – вот самая главная для них инвестиция. Мужики уже немолоды, рассчитывают получить прибыль ещё при жизни и воспользоваться плодами вложений.

Даже не думаю лукавить. Они и сами понимают, что быстро снять сливки не получится.

– По нашим прикидкам на создание инфраструктуры уйдёт два года. Дороги, ЛЭП, жильё для рабочих. Ещё полтора на запуск карьера и комбината. Окупятся вложения через семь-восемь лет. Если экспортные квоты расширят, выйдем на прибыль быстрее.

По кабинету растекается сизый туман. Морозов берёт в руки небольшой пульт и включает вытяжку. Мерный тихий гул заполняет пространство.

– Сколько нужно на старте?

– Чтобы запустить строительство в ближайшие сроки – полтора миллиарда. Восемьсот миллионов мы выделим из собственных из собственных средств и кредитных линий. Остальное – партнёрские вложения. Естественно, вы оба в приоритете, вам мы предложили первым стать совладельцами.

Яковлев щурится от дыма, снимает очки, протирает их носовым платком. Похоже, он всё ещё думает. Я уже не раз видел этот жест перед принятием решения.

– В целом, я заинтересован, но при условии, что структура управления компанией не изменится и не будет никаких внутренних конфликтов.

Андрей Валентинович смотрит на меня в упор. Подтекст мне ясен: он в курсе завещания Игорского и знает, что второй пакет акций принадлежат жене, а не мне напрямую. Яковлев хочет убедиться, что Ева не станет фактором нестабильности.

– Это я могу гарантировать, – отвечаю спокойно, удерживая взгляд. – Моя жена полностью доверяет мне оперативное управление. Стратегические решения принимаю я. Как и прежде.

Морозов кивает, разговор его полностью удовлетворил:

– Отлично. Тогда я тоже в деле. Протокол о намерениях оформим до конца месяца. А теперь предлагаю вернуться к гостям. Неприлично так надолго бросать своих дам и общество.

Поднимаемся, хозяин дома панибратски хлопает меня по плечу:

– Кстати, Дмитрий Юрьевич. Данилин тоже здесь. Не хотел приглашать, но он практически сам напросился. Общие знакомые с собой привели. Отказывать было неудобно. Знаю, что между вами не самые тёплые отношения. Потерпи, ладно?

Внутри что-то холодеет и сжимается в тугой узел. Данилин здесь. Он спит и видит, как прибрать к рукам мою компанию. А сейчас он под одной крышей с Евой. НЕ думаю, что упустит такой шанс мне подгадить.

Я резко стартую с места, не дожидаясь Морозова с Яковлевым. Чуйка орёт дурным голосом: «Беги, Дима! Беги! Спасай свою женщину от этого шакала!»

У рояля певица заканчивает очередной романс под редкие аплодисменты. Гости неспешно прогуливаются между столиками с закусками, смеются, беседуют. Как коршун с высоты своего роста оглядываю толпу, ищу глазами знакомый силуэт.

Картинка открывается неутешительная: Ева стоит у окна, рядом пасётся мужчина в светло-сером костюме, с аккуратно уложенными тёмными волосами и ухоженной бородкой. Прохвост Данилин уже тут как тут.

Наклонился к моей жене слишком близко, опасно доверительно, что-то говорит.

Ева улыбается. Открыто, искренне, с блеском в глазах.

Ах ты, паук! Уже начал плести свою сеть? Ничего, я твои хищные лапки быстро оборву…

В груди вспыхивает ярость. Воздух в лёгких воспламеняется, будто они накачаны парами бензина. Даже вдохнуть не могу, грудная клетка объята незримым пламенем.

Челюсть сводит, кулаки сжимаются до хруста, заставляю себя сделать вдох. Рукой смахиваю красную пелену перед глазами. Медленно пересекаю зал, удерживая на лице каменную маску.

Глава 12

Вернер

Наглая морда Данилина замечает меня первой. Шакал вытягивается в струну, на лице расцветает притворная вежливая улыбка.

– Добрый вечер, Дмитрий Юрьевич. Какая неожиданная встреча! Поздравляю с бракосочетанием. Ваша Ева Валерьевна – очаровательная собеседница.

– Эдуард Артемьевич, – киваю сухо и ледяным тоном отпускаю шпильку в адрес Данилина. – Удивительно, что вы оказались списке приглашённых. Как вам это удалось?

Но моего визави не так просто выбить из равновесия. Акула бизнеса, закалённая в схватках за лакомые куски.

– Евгений Павлович был так любезен, что прислал мне приглашение,– насмешливо отвечает, понимая, как я бешусь.

Беру жену за запястье так, чтобы поняла: ей не вырваться. Надеюсь, синяков не останется.

– Прости, родная, но нам пора. Завтра у меня ранний вылет.

Ева удивлённо моргает. Ни о какой поездке накануне мы не говорили.

– Дима, но ты же... – начинает и осекается, почувствовав, как сжимается моя рука.

– Пора, – повторяю жёстче и тяну жену за собой, подальше от нечистоплотного конкурента.

Мы быстро прощаемся с Морозовыми. Антонина Сергеевна смотрит на Еву тревожно, но ничего не говорит. Жена выглядит растерянной и, морщась, растирает запястье.

Евгений Павлович понимающе усмехается. Он видел сцену с Данилиным и раскусил мой манёвр.

***

Помогаю жене сесть в машину, сам занимаю сиденье рядом с водителем: она должна понять, что мы не равны. В нашем союзе я – главный, и не потерплю своеволия, которое может навредить нашей цели.

Артём аккуратно ведёт автомобиль. Я стараюсь дышать глубоко, чтобы успокоить кипящий внутри гнев.

Мы молчим. Атмосфера висит напряжённая. С заднего сиденья раздаётся недовольный голос:

– Что происходит, можешь мне объяснить? Почему мы так резко уехали?

Значит, птичка ещё не поняла, что чирикать она теперь будет по моему разрешению или приказу?

Медлю с ответом. Пытаюсь остудить огонь ярости в венах, чтобы не спалить жену.

Наконец, выдавливаю из себя глухим тоном, не терпящим возражений:

– Чтобы я больше не видел тебя рядом с Данилиным.

Ева берёт паузу, чтобы осмыслить услышанное. Хорошо, что хватает мозгов не начинать истерить с полборота.

– Вообще-то, Эдуард Артемьевич сам ко мне подошёл, представился, поздравил со свадьбой. Комплиментов наговорил. Он образованный, галантный, разбирается в медицине. Мы говорили о клинике, о новаторских методах исследований в медицине...

Внутри меня что-то обрывается. Похоже, надежда, что Данилин не станет лезть в дела компании. Поймёт, что у меня всё под контролем и ему здесь ничего не обломится.

Разворачиваюсь к жене и повышаю голос, чтобы донести до этой курицы неприятную правду:

– Ева, ты понятия не имеешь, какой он на самом деле! Данилин – наш самый отъявленный конкурент, который постоянно вставляет палки в колёса, пытается завладеть терминалом и увести у нас новые месторождения. Он подбирается к тебе не из интереса к твоей персоне или медицине, а чтобы уговорить продать акции! Неужели ты настолько наивна?!

Жена вздрагивает, я вижу в темноте салона, как блестят её глаза.

Обиделась? Решила поплакать? На жалость надавить?

– Я не наивна, Дмитрий Юрьевич, – выплёвывает саркастично. – Просто вежливо беседовала с человеком на приёме. Это ты повёл себя как ребёнок или ревнивый неандерталец. Увидел, что кто-то проявил к твоей игрушке интерес и поспешил скорее её забрать!

Что?! Она пытается критиковать моё поведение? Надо это пресечь на корню, чтобы даже не думала оспаривать мои решения или подвергать сомнению действия.

– Нет, Ева, ты не игрушка, – ставлю на место строптивую идиотку. – Но ты моя жена. И пока ты носишь мою фамилию, будешь держаться от него подальше. Это приказ, если ты ещё не поняла.

Не спорит. Молчит. Значит, не всё потеряно. А я уж думал, что ошибся в дочери партнёра, и надо было позволить акциям уплыть к Арийской, а потом выкупить у неё пакет.

Когда подъезжаем к крыльцу, выскакивает из машины первой и стремительно уходит в дом, цокая каблуками по брусчатке.

Артём отгоняет джип, а я остаюсь на крыльце, глядя в темноту сада, и медленно дышу. Давно меня так не задевало. Будто внутренности через мясорубку провернули.

Что, чёрт возьми, со мной такое?

Почему сцена, где Данилин облизывал мою жену, так вывела меня из себя?

***

В доме иду прямиком в свой кабинет, наливаю в стакан коньяк и опрокидываю залпом. Пищевод обжигает, в желудке становится тепло, голова начинает туманиться.

План был прост и гениален: жениться на Еве, получить акции, развестись. Что могло пойти в нём не так?

Я не учёл в этом уравнении эмоциональную составляющую. Не думал, что мне понравится эта женщина на столько, что захочется разорвать голыми руками ублюдка, что подойдёт к ней близко и заставит улыбаться.

Нет. Ева только моя. Я буду владеть её временем, телом и мыслями. Заставлю думать обо мне, когда засыпает и просыпается. Возьму сердце в плен, и оно будет ускорять ритм по моему желанию. Срываться в галоп от горячих взглядов, и замирать от прикосновений.

Теперь это моя цель. Не такая значимая, как акции, но довольно приоритетная.

Главное – не влюбиться. Потому что на этот раз любовь может мне дорого обойтись.

Я могу потерять дело всей своей жизни – компанию.

Нужно держать дистанцию и чётко осознавать каждый свой шаг. Напоминать себе, что отношения с Евой – игра. Увлекательная, будоражащая, но временная.

Фиксировать фокус внимания на своей главной цели…

Вот только было уже поздно выстраивать военную стратегию.

Ева взяла моё сердце в плен без всяких ухищрений. Ничего, в общем-то, не делая специально.

Жаль, что я это поздно понял. Смог бы избежать многих ошибок и не потерять свою женщину…

Гла