Безвыходный брак

– Будь по-вашему, – соглашаюсь после паузы, во время которой нам подали обед. – Я буду сопровождать вас на светские мероприятия. Водитель с машиной тоже принимается. Но, пожалуйста, никакого вмешательства в мою частную жизнь и посягательств на личные границы.

Вернер смотрит мне в глаза, будто пробует прочитать мысли. Взгляд острый, как лезвие, по коже бегут мурашки, но я не опускаю голову. Смотрю на него открыто, тем самым показывая, что мне нечего скрывать.

Наконец, берёт вилку и нож и начинает резать стейк. С кровью.

– Договорились, Ева Валерьевна.

У меня словно камень падает с души. Это очень хорошо, что с моим будущим мужем можно договориться.

– Наверное, нам нужно перестать друг другу «выкать», чтобы не провалить миссию, –сдержанно улыбаюсь.

Маска равнодушия трескается, у Вернера дёргается уголок рта, будто он учится растягивать губы в улыбку. Получается откровенно плохо.

– Можете называть меня Дмитрий, – разрешает, прожевав кусочек мяса и положив приборы на тарелку.

Подзывает официанта, оплачивает наш обед крупной купюрой, оставив щедрые чаевые, а потом встаёт из-за стола.

– Свадьба через две недели. Мои люди свяжутся с вами по поводу формальностей.

И уходит, оставив меня в полном замешательстве.

Глава 3

Вернер

Эх, Валерий, Валерий… Старый ты идиот…

О покойниках только хорошо или никак, но мне хочется костерить Игорского последними словами. С того момента, как Абрамов прочитал завещание, и спустя десять дней за рулём чёрного Гелика, по дороге в офис.

Мысль о расставленной партнёром ловушке никак не выходит из головы.

Зачем Игорский втянул меня в этот брак, да ещё таким нечестным образом? Без предупреждения, обманом мертвеца, который прекрасно знал, что я не смогу отказаться и потерять половину компании. То, что Леонелла продаст акции конкурентом, ясно как божий день. Эта алчная сучка спит и видит, как получить миллионы и свалить из страны.

Мой план был логичным и простым: Ева наследует акции отца, я их выкупаю. У меня сложилось впечатление, что она вполне серьёзная, разумная женщина, и мы сможем договориться.

Врач, человек, далёкий от горной добычи и металлургии, не станет лезть туда, где ничего не понимает. Ей не нужен пакет акций компании, в делах которой она ничего не смыслит. Но от денег она, конечно, не откажется. А я предложу выгодную цену и стану единоличным владельцем «Игорский-Вернер Групп».

Казалось, что цель у меня в кармане. Последние пять лет я видел, как Игорский постарел, охладел к бизнесу, потерял деловую хватку. Можно сказать, что все ключевые решения я принимал один, его лишь ставил в известность. Старика это устраивало. Так мне казалось.

Но мстительный гад разрушил мою мечту одним росчерком пера в завещании.И в итоге, чтобы полностью завладеть компанией, мне придётся жениться на его дочери.

Я чувствую, как с каждым днём во мне нарастают злость и раздражение. Хладнокровие сдаёт позиции, уступая место вполне обоснованной ярости.

Ненавижу терять контроль. А Игорский лишил меня возможности контролировать ситуацию с бизнесом. Если акции уплывут конкурентам, это будет для меня катастрофа…

Мёртвый партнёр сыграл со мной в нечестную игру. Но надеюсь, что я его всё же переиграю…

***

В офисе привычная суета. Привычный механизм работает как по нотам, и это немного успокаивает.

Секретарь Марина суёт мне в руки папку с документами. В лифте коротко докладывает обстановку, отчитывается о звонках. Мы поднимаемся на верхний этаж, в переговорную, где через десять минут начнётся совет директоров.

Открываю дверь и вижу, что все ключевые фигуры на месте. Финансовый директор Стеблов копается в своих бумагах, руководитель юридического отдела Лебедев переговаривается с Рогачёвым, начальником управления портовым терминалом. Ну и остальные сидят, терпеливо ждут новостей.

Стеблов первым поднимается, когда я вхожу. Приветственно пожимаем друг другу руки.

– Дмитрий Юрьевич, начнём с экспортных контрактов? – торопит финансовый протолкнуть свой вопрос.Но я не отхожу от своего плана:

– Нет, давайте начнём с того, что действительно важно. Марк Аркадьевич, – обращаюсь к Рогачёву, – что с портовым терминалом?

Заслушиваю доклады, задаю уточняющие вопросы по загрузке терминала, переговорам с азиатскими партнёрами о расширении квоты на экспорт руды. Обсуждаем ситуацию с введением новых тарифов на железнодорожные перевозки. Делаю для себя пометки в блокноте, чтобы вернуться к каким-то вопросам, что-то взять на особый контроль.

Здесь я чувствую себя в своей стихии. Бизнес строго подчиняется логике, цифрам, законам экономики.

А что меня ждёт после заключения брачного контракта – остаётся загадкой. Но постараюсь взять под контроль и дочь своего покойного партнёра, пусть земля ему будет свалявшимся, колючим пухом и жёстким пером, в отместку за идиотское завещание.

В конце совещания руку поднимает наш начбез, Егор Иванович Северов. Бывший офицер спецслужб, крепкий мужик пятидесяти пяти лет. Молчаливый и въедливый, когда дело касается его епархии.

– Слушаю, Егор Иваныч, – обращаю внимание на безопасника.

– Поступила информация, что делами компании начал активно интересоваться Эдуард Артемьевич Данилин. Через посредников наводит справки о судьбе пакета акций Игорского. Пытается выяснить условия завещания.Рука непроизвольно сжимается в кулак. Основной конкурент давно облизывается на наши месторождения. А когда у нас появился портовый терминал, единственный на весь регион с прямым выходом на экспортные маршруты, Данилин совсем страх потерял.

Дважды за последние три года пытался провернуть недружественные поглощения более мелких игроков рынка.

Оба раза делал это с холодной, продуманной жестокостью, которая мне самому была хорошо знакома – потому что это была моя собственная манера вести дела, просто применённая в мою же сторону.

– Интересно, кто ему рассказал о завещании? – вопрошаю в никуда, будто сам с собой разговариваю. Понимаю, что проговориться мог любой: и водитель Леонеллы, и Арийская, и Ева…

Северов с каменным лицом докладывает:

– Проверяем. Утечка возможна как из нотариальной конторы, так и от кого-то из ближайшего окружения покойного.

Но я всё-таки склоняюсь в сторону Арийской. Леонелла претендовала на половину наследства, а получила лишь жалкие крохи с барского стола, в её понимании.

Жадная молодая стерва. И мне жаль, что именно я свёл их с Игорским.

– Хорошо, Егор Иванович. Держите меня в курсе. Если Данилин попытается выйти на прямой контакт с дочерью Игорского, я должен узнать об этом первым.Начальник безопасности кивает, а я ловлю внутри напряжение: нельзя допустить, чтобы Данилин добрался до Евы. И чем быстрее у неё появится кольцо на руке, штамп в паспорте и личный водитель-охранник, тем лучше.

Сворачиваю совещание и прошу Северова остаться. Нужно выдать инструкции, чтобы за Евой присмотрели. Ещё до свадьбы. Мне так будет спокойнее…

Глава 4

Вернер

Возвращаюсь вечером в свой пустой загородный дом. Тот самый, который купил когда-то для первой жены.

Усталость свинцовым одеялом ложится на плечи. Сдёргиваю галстук, расстёгиваю рубашку, наливаю в бокал виски и сажусь у камина в кресло, чтобы поставить жизнь на паузу. Несколько минут помогут расслабиться и прийти в себя. Смотрю на огонь и невольно вспоминаю Прагу…

Это была деловая поездка. В одном из старинных особняков вечером состоялся приём в честь подписания нашего первого крупного зарубежного контракта.

Стоя у окна, рассматривал огни города. Неспешно потягивал терпкое вино и уже собирался уходить, когда ко мне подошла девушка.

Стройная, даже я бы сказал – худая. Светлые волосы, локонами спускающиеся за спину. Красивая, как с глянцевой обложки журнала. Такую нельзя не заметить…

– Извините, вы не могли бы помочь? Хотела уехать домой, а машина не открывается. Что-то с сигнализацией случилось или замком, – произнесла на вполне сносном русском, с лёгким акцентом.

Оказалось, что её мать – русская. Вышла замуж и переехала в Чехию двадцать шесть лет назад. Но об этом Ядвига рассказала мне позже. А пока мы стояли на парковке около её машины, и девушка изображала смущение изо всех сил.

Я быстро сообразил, что проблема с сигнализацией высосана из пальца. Была неправильно вставлена батарейка в брелок. Как-то не верится, что такую вещь хозяйка не заметила. Наверняка подобный трюк с мужчинами проворачивает не впервые.

Естественно, сделал лицо кирпичом, переставил батарейку и открыл дверь Фольксвагена. Девушка предложила подвезти меня до гостиницы. Но её благодарность была намного больше: чешка осталась у меня в номере до утра.

Ядвига Ольшевская – не просто девушка из эскорта, как мне подумалось сначала. Она оказалась моделью, участвовала в показах мод, даже в Париже, грезила о карьере в модельном бизнесе, но годы шли, а выгодных предложений не поступало.

И тогда Ядвига решила попробовать сделать карьеру на другом поприще: выйти замуж за богатого бизнесмена и стать светской львицей. Про вечерний приём, где будут русские предприниматели, она узнала от знакомой девушки, действительно работающей в эскорте.

Ночь была бурной. Ольшевская устроила показательные выступления в постели, и я проникся. У нас завязался роман.

В тот период мы с Валерием расширяли свой бизнес, дневали и ночевали на работе. Поэтому меня вполне устраивали отношения на расстоянии. Без частых встреч и звонков, без серьёзных обязательств. Каждое свидание в Праге или Москве дарило фейерверк эмоций. Он затухал, как только самолёт поднимался в небо, чтобы разлучить нас.

А через полгода, она позвонила и сказала, что беременна…

Помню, как малодушно растерялся и долго молчал в трубку. Прикидывал в голове, какие есть варианты, но всё сводилось к единственному решению.

Ребёнок – это не актив на балансе предприятия. Это человек, моя плоть и кровь, и размениваться на мелочи в этом случае неприемлемо. Я сделал предложение Ядвиге и женился. Купил большой дом и перевёз её в Екатеринбург.

В первый же месяц после свадьбы она заскучала. Сказала, что не привыкла сидеть без дела, и мне пришлось купить ей салон красоты.

«А что ты хотел, Дима? Девушка привыкла быть в центре внимания, ловить восхищённые взгляды, следить за собой. Значит, придётся инвестировать деньги в индустрию красоты», – рассудил здраво.

Примерно два года мы жили вполне мирно. Сын родился крепким и горластым, унаследовал от меня цвет волос и глаз. Ядвига быстро сбагрила ребёнка на нянек, а сама продолжила управлять салоном, ездить на различные семинары, скупать новейшее оборудование для своего бизнеса.

И чем дальше, тем яснее становилось: мы с Ядвигой абсолютно чужие люди, случайно связанные общим ребёнком и одной ночью в пражской гостинице.

Жене наскучила возня с салоном, она решила открыть косметологическую клинику, не имения ни соответствующего образования, ни понятия о том, что это совершенно иной уровень ответственности.

Я отказался дать денег, и трещина в наших отношениях превратилась в бездонную пропасть.

– Ты женился на мне, но не делаешь ничего, чтобы я была счастлива! – шипела Ольшевская во время очередной ссоры. – Пропадаешь на своей работе, а я сижу и смотрю в стену, потому что мне нечем заняться.

– Занимайся ребёнком. Ты же мать? – тыкал её носом в очевидные вещи.

– А ты отец! И что с того? Видишь сына только в выходные!

Бесполезно было доказывать, что работай я с девяти до шести вечера – у нас не будет ни этих хором, ни поездок три раза в год на заграничные курорты, ни внушительной суммы на счёте в банке.

А самое главное – у жены не будет целого гардероба из шуб, вечерних платьев, дизайнерской обуви и дорогих украшений.

И я подумал: «А зачем, собственно, я всё это терплю? Я женился, потому что она забеременела. Между нами была страсть, которая погасла, как свеча на ветру, стоило только начать жить вместе. Никакой любви нет и в помине. Смысл играть в счастливое семейство?»

И я всё чаще оставался ночевать в городской квартире. Объяснял эти ночёвки долгими совещаниями, поздним возвращением из командировок, но не всегда это было правдой.

В моей жизни появлялись женщины. На одну ночь. Иногда – на две. Но никогда – больше. Чтобы не привязываться и не привязывать. Просто для снятия напряжения.

Думаю, Ядвига догадывалась. Но делала вид, что ей всё равно.

Или на самом деле плевать хотела на мои измены…

Когда сыну исполнилось четыре года, я решил поставить точку в нашем браке с Ольшанской. Фамилию она так и не поменяла. Не хотело, чтобы предали забвению её заслуги на поприще моды.

Я отправил Ядвигу обратно в Прагу, с щедрым содержанием и условием, что Кирилл каждое лето будет проводить со мной, в России.

Жена согласилась, и что особенно задело – с радостью. Похоже, ей давно осточертела роль домохозяйки в чужой холодной стране, вдали от подиумов и вспышек камер.

Прошло много лет. Кирилл вырос умным и самостоятельным парнем. Учится в Праге, лето проводит в России. Иногда мы с ним куда-то уезжаем, я показываю сыну, как велик мир, и напоминаю, что у него море возможностей построить своё будущее в любой стране.

Благодаря Ольшанской я вынес главный урок: одиночество и покой стоят дороже любой красоты и страсти.

Тихая гавань важнее ристалища. Я не хочу больше приходить домой и вместо отдыха получать очередной раунд выяснения отношений.

Не ожидал, что Игорский решится испортить мою жизнь: заставит меня снова надеть кольцо на безымянный палец и привести в дом очередную жену…

Вспомнился разговор в кафе с его дочерью. Её требование предоставить отдельную спальню.

Усмешка кривит губы, а я допиваю из бокала последние капли обжигающего горло напитка.

Что она вообще о себе возомнила, эта пигалица?

Решила, что я испытываю недостаток в женщинах? Подумала: настолько изголодался,

что стану ломиться в закрытую дверь?

А может, Ева считает себя настолько неотразимой, что опасается, будто я не удержу себя в руках рядом с ней?

Право, это забавно...

Честно говоря, я давно привык к другому раскладу. Женщины сами вешаются мне на шею. Ищут встреч, предлагают себя горящими взглядами, прикушенными губами, румянцем на щеках…

Я научился мастерски читать язык женского тела. Красивые, амбициозные, умные – разных типажей, но объединённые одной общей чертой: желанием оказаться рядом с успешным, состоятельным, влиятельным мужчиной.

Много лет мне не приходилось прикладывать усилий для соблазнения. Дамы сами выставляли себя на аукцион, мне оставалось лишь сделать выбор.

Дочь Игорского и рядом не стояла с теми красавицами, которые мне себя предлагают.

Придётся проучить заносчивую докторицу. Вспомню забытые навыки и добьюсь, что она сама прыгнет ко мне в койку.

Ну что ж. Пусть будет отдельная спальня. Раз она настаивает.

Год формального брака, говорите, Ева Валерьевна?

Посмотрим, как долго продержится ваша хвалёная независимость и железная выдержка...

Глава 5

Ева

Свадебное торжество проходит в загородном отеле на берегу небольшого холодного озера. На стриженой лужайке стоит огромный шатёр, на самом берегу – красиво оформленная живыми белыми цветами арка.

Для меня всё это декорации к театральному спектаклю. Ни капли искренности, ни грамма души.

Мы с девочками расположились в номере для новобрачных. Ира застёгивает на мне платье: длинный ряд мелких пуговиц на спине. Тяжёлый шёлк графитового оттенка холодит кожу, и я нервно поёживаюсь.

Глухой круглый вырез, узкий длинный рукав почти до самых пальцев, ровная линия плеч, обтягивающая бёдра юбка ниже колена с небольшим разрезом сзади.

Свадебным это платье не назовёшь. Скорее, оно похоже на непробиваемую броню для тяжёлых переговоров.

Украшений тоже минимум: лишь маленькие круглые жемчужны в ушах. А ещё часы с тонким ремешком на запястье – подарок отца на совершеннолетие.

Давайте начистоту: сегодня я продаю год своей жизни. Праздник это для меня или траур – догадаться несложно.

Ира смотрит на меня в зеркало из-за плеча:

– Ев, ты так классно выглядишь, но… Знаешь, от этого платья и твоего ледяного взгляда просто мороз по коже.

Вторая моя подруга, тоже доктор из нашей клиники – Лена Самохина, берёт со стола бокал шампанского и осушает одним махом. Обе девчонки в красивых коктейльных платьях пастельных тонов, но явно чувствуют себя не в своей тарелке среди волчьей стаи, собравшейся внизу.

– Ничего, холод полезен для тонуса сосудов, – сухо замечаю, глядя в свои же зрачки. Они тёмные, настороженные, большие. Концентрация адреналина в крови зашкаливает.

Самохина командует:

– Всё, девчонки, время! Пора спускаться.

Ирка подходит к столу и разливает оставшееся в бутылке шампанское в бокалы:

– Давайте. Для смелости.

Мы заливаем в себя праздничный напиток как газированную воду, совершенно не испытывая радости. В этой ситуации больше подошёл бы коньяк, но уж что приготовили для невесты. Не будем привередничать.

Спускаемся по лестнице и слышим гул голосов в банкетном зале. Я рассчитывала на скромное торжество, но Вернер дал понять, что это он заказывает музыку. И ему важно пустить пыль в глаза топ-менеджерам корпорации и партнёрам. Убедить их в серьёзности своего шага.

Основная публика – руководящее звено «Игорский-Вернер Групп», седеющие акулы металлургии, финансовые партнёры. Замечаю нескольких чиновников из областного правительства.

Мужчины в тёмных костюмах. Женщины в роскошных платьях с бриллиантами. Чувствую себя Золушкой на балу, а не невестой на собственной свадьбе.

В принципе, я недавно похоронила отца. Надеюсь, гости не рассчитывали увидеть меня в пафосном белом платье…

И вдруг я замечаю женщину в длинном алом платье с голой спиной.

Леонелла! Эта тварь решила выпендриться.

Безутешная вдова уже быстро забыла о своём горе и пришла на торжество в наряде кричащего цвета. Траур закончился.

Ну что ж… Вопросы, как говорят, излишни. Выводы делайте сами.

Наверное, я бледнею, потому что Вернер быстро поднимается нам навстречу по мраморной лестнице и подставляет мне локоть.

Толпа замолкает и поворачивается в нашу сторону. А я не могу оторвать глаз от Арийской.

Господи, ну зачем Вернер её пригласил?

Леонелла впивается в меня ненавидящим взглядом. Я прямо чувствую, как в грудь входит копьё, несущее яд на своём острие.

Любовница отца, которая буквально довела его до гроба, пришла убедиться, что с Вернером мы реально женимся?

Или это мой будущий муж решил наглядно показать Арийской, как от неё уплывают акции?

А может… между ними есть что-то, о чём я даже не догадываюсь?

Господи, да у меня голова сейчас лопнет!

Стук сердца раздаётся в висках, боль пульсирует и наращивает амплитуду. Мигрень вот-вот накроет своей аурой, а таблетки остались в сумке в гостиничном номере. Надо кого-то из девчонок послать, иначе после регистрации я реально слягу, и за столом рядом с Вернером будет сидеть Леонелла.

Так сказать, временно исполняющая обязанности ближайшей родственницы невесты.

– Ева, успокойся. Держи лицо, – роняет мой партнёр едва слышно.

Глава 6

Ева

Мой будущий супруг безупречен. В чёрном смокинге, подчёркивающем широкие плечи, кипенно-белой рубашке с запонками из платины. Словно скальпелем разрезает толпу властным хозяйским взглядом.

Спокойный, уверенный, прекрасно знающий цену своим словам. Его аура ощущается тяжёлым свинцовым покрывалом. Харизма заставляет замолчать и смотреть как кролики на удава, напряженно вглядываясь в лицо.

Его присутствие ощущается сразу, как только входит в помещение. На каком-то животном уровне появляются тревога и страх.

Я на себе уже не раз ощущала подавляющую энергетику этого человека. Она размазывает человека, прежде чем тот начинает понимать, кто перед ним.

Честно говоря, мне страшно жить с Вернером в одном доме. Но надеюсь, что год я выдержу…

Церемония проходит на берегу озера. Молодая регистраторша волнуется, краснеет, произнося заученные фразы о неземной любви и союзе сердец. Меня буквально начинает подташнивать от текста и разыгравшейся мигрени.

Вернер замечает, что мне не по себе.

– Голова болит? – тихо спрашивает.

Наверное, увидел, как морщусь.

– Да. Немного, – незаметно киваю.

– Таблетки с собой взяла? – продолжает допрос и обнимает меня за талию, чтобы не шатало ветром.

– В сумке. В номере.

– Одну минуту, – командует представительнице загса. Поворачивает голову и к нему тут же подбегает охранник. Он что-то говорит парню на ухо, и тот уходит. – Можете продолжать.

Девушка, красная как помидор, не может вспомнить, на чём остановилась и начинает речь с самого начала.

– Покажите, где нам нужно расписаться, – мой будущий муж не намерен выслушивать этот пафосный бред второй раз.

Перед нами открывают папку, и мы быстро ставим подписи. Вернер надевает мне на палец гладкое золотое кольцо. Оно такое массивное, что похоже на кандалы.

Аналогичное надеваю ему на руку.

Мы теперь оба повязаны, Дмитрий Юрьевич…

Муж наклоняется для протокольного поцелуя, и я отшатываюсь на автомате.

Боже, ну что со мной такое!..

Вернер твёрдой рукой обнимает меня за спину и притягивает к себе. От него пахнет мятой и селективным парфюмом с нотами ветивера и сандала.

В груди что-то взрывается, сердце прыгает в горло и там замирает. Я вся как натянутая струна. Если он вопьётся мне в губы, боюсь, что не выдержу. Упаду ему под ноги, чтобы избавить себя от этой пытки.

Ха-ха… Ева вышла из чата…

Но Дмитрий заглядывает в глаза и лишь мажет по моим поджатым губам сухим поцелуем.

Да, я же говорила, что он видит людей насквозь. А у меня, похоже, ещё и мысли читает…

Как по регламенту присутствующие начинают хлопать. Возможно, где-то в стороне стоит режиссёр этого спектакля и даёт отмашку. Мы отправляемся под аплодисменты в шатёр, где накрыты столы.

Ира вытирает слёзы, Лена стоит в стороне и наблюдает за мной с тревогой. Киваю, показывая, что всё нормально.

Рядом с моими столовыми приборами стакан воды и блистер с таблетками от мигрени. Из моей сумки.

Кажется, я спасена, и всё благодаря мужу…

Гости быстро рассаживаются за столы, первые тосты звучат о процветании холдинга, расширении контрактов, надёжном партнёрстве.

Ни слова о любви. И, слава Богу…

Головная боль постепенно отступает, краски возвращаются к лицу, Вернер перестаёт следить за мной взглядом. Успокаивается.

Вечер идёт своим чередом. Приглашённый ведущий нас почти не трогает. Сдержанно развлекает гостей. Охрана стоит за нашими спинами, поэтому близко к столу никто не подходит.

Но находится одна бессмертная: Леонелла подплывает в своём пожарном наряде с бокалом в руке, покачиваясь на высоких каблуках. Алые губы растянуты ядовитой усмешкой. Наверняка какую-то гадость приготовила.

Вернер хмурится. Охранник наклоняется к нему, но он качает головой: приказа выпроводить гостью не поступает.

Арийская пьяна. Или изображает опьянение, чтобы ей заранее простили то, что скажет.

– Димочка, поздравляю! Торжество больше похоже на поминки, но ладно, – грудным голосом оскорбляет Вернера, а затем переводит плавающий взгляд на меня. – Ева, платье из офисной пыли или у санитарок в клинике униформу позаимствовала? Валера не раз сетовал, что со вкусом у тебя беда. Но не думала, что до такой степени.

Меня охватывает негодование. Кровь приливает к щекам, становится нестерпимо жарко. Наверняка шея пошла красными пятнами. Не могу молчать.

– Зато в отличие от вас, Леонелла Михайловна, я помню о своём трауре и одета подобающе. А вы, кажется, перепутали дорогой отель с публичным домом? – медленно поднимаю бровь и боковым зрением вижу, как Вернер скрещивает на груди руки.

Он что, приготовился наблюдать за перепалкой?

Решил развлечься на скучном торжестве за наш счёт?

Арийскую перекашивает от злости. Но прежде чем она успевает мне ответить, рядом с ней вырастает охранник. Не из тех, что стоят позади нас, а кто-то из зала.

– Мадам, вы выпили лишнего. Пойдёмте, я вас провожу. Машина с водителем ожидает у входа, – Леонеллу вообще не нежно берут под локоток и почти уносят к выходу. Она едва успевает подставлять ноги.

Певичка понимает, что спорить с охраной Вернера бессмысленно.

Весь зал наблюдает эту картину, и больше к нам никто не подходит.

И тосты не звучат.

Теперь точно свадьба напоминает похороны, только музыка здесь лишняя…