Живым или мертвым

— Не этот голос, а другой, но с такими же интонациями? — Лара сокращает дистанцию на те полшага, что были между нами, с интересом заглядывая мне в лицо снизу вверх. — И что в нем такого, что он нашел брешь в броне матерого детектива?

Помедлив, я поддеваю ладонью мягкие каштановые локоны, пропуская руку под её волосами и кладу ладонь на дальнее от меня плечо, притягивая женщину еще чуть-чуть ближе. Она не сопротивляется.

— Голос человека, который знает и даже ждет, что ему откажут, но не может не просить за того, о ком беспокоится. Кого должен быть оберегать. Или считает, что должен был. Она просила именно так.

— Думаешь, Пако настолько важен для этой женщины? — Лара скептически приподнимает брови, но я вижу по её взгляду, что беспрестанно мечется по моему лицу, что думает она о чем-то другом.

— Думаю, что да. В любом случае считай это просто вечерней прогулкой. Возможно, не по самым красивым местам Детройта, но... Кстати, почему ты не приобретешь себе что-то стоящее? — я перевожу тему, обращая внимание на золотую рукоять пистолета, торчащую из плечевой кобуры наемницы. Она в ответ пожимает плечами.

— Пока не нашла себе что-то по руке. Пистолеты это и правда не мое, но ходить совсем без оружия мне некомфортно. Нож, конечно, хорош, но всё равно не то. Я честно признаюсь, что подарок тебе мне помогал выбирать Монах.

— Удивительно, — сигарета в моих пальцах едва слышно затрещала, умирая от последнего глубокого вдоха. Я резко дунул на её кончик, и отправил потухший окурок в стоящую внизу у крыльца урну.

— Что удивительного? Он отличный специалист... — в голосе Лары послышалось легкое возмущение. Сигарета в её пальцах еще тлела, заказанная машина где-то ехала... Ткнувшись носом в висок, я коснулся сухими губами красиво очерченной скулы, заставляя Лару чуть запнуться и тут же вклинился в эту паузу.

— В том, что он отличный оружейник, я даже не сомневаюсь. Сам не раз у них бывал, еще до всего этого... Просто он половину нашей встречи смотрел на меня, как подозрительный старший брат смотрит на недостойного ухажера своей любимой младшей сестренки. Удивило, что он помогал выбирать тебе подарок.

Лара ехидно хихикнула.

— О, он, скорее всего, не догадывался, что это тебе. Ничего, перебесится. У него родная сестра осталась в Техасе, присматривать за престарелым отцом. Он по ней очень скучает и переносит всю свою братскую любовь на меня. Это и в армии так было. Хотя в армии это было очень на руку... Хм, — она вдруг слегка мрачнеет и замолкает. А я решаю, что вот прямо сейчас лезть в душу не лучший момент. Захочет, сама расскажет.

Комм одиночно вибрирует в кармане, одновременно с выпавшим в вир-тпространстве уведомлением от приложения и осветившими парковку перед домом фарами. Номер совпадал, да и машина остановилась четко перед крыльцом, так что... Открыв перед Ларой дверь, я не успел её захлопнуть, как имплантированные пальцы потянули меня за пояс внутрь салона.

— Зачем ты каждый раз обходишь? — она недоуменно глянула на меня. — Я же могу подвинуться.

— Так правильно, — не зная, как коротко объяснить ей настоящую причину, я, сняв сумку со спины себе на колени, ловлю заинтересованный взгляд водителя в зеркале заднего вида и чувствую беспричинное раздражение в адрес этого любопытного человека. — Можем ехать.

Голосовой анализатор впервые за последние пять часов вспыхивает в вир-тпространстве, выдавая зафиксированную вспышку агрессии. Водитель её тоже наверняка легко уловил, потому как молча кивнул и, вырулив со двора, встроился в быстрый поток машин, стараясь не смотреть больше необходимого в зеркало заднего вида.

Нет, это не правильно. Что со мной? Это не из-за Лары и не из-за алкоголя. Не так уж много мы выпили, и я уже не юнец, чтобы мне голову сносило гормонами, однако факт остается фактом: последние несколько дней я теряю над собой контроль. В мелочах, конечно, но что если дальше будет хуже? Нужно найти причину и разобраться с ней до того, как это превратится в настоящую проблему.

Чуть повернув голову, я смотрю на свою руку. Рядом с моей ладонью на сиденьи машины расслабленная ладонь Лары. Мне хочется прикоснуться к ней, но я этого не делаю, пытаясь разобраться в собственных желаниях и причинах их существования.

С Ларой всё кажется достаточно простым. Умная, красивая, умеющая за себя постоять, умеющая держать себя в руках, даже больше, чем нужно, и взрываться ярким огнем, когда готова себе это позволить. Неразгаданная, со своим темным прошлым и не до конца ясным будущим. Будоражащая кровь. И заполняющая какую-то неясную пустоту. Именно последнее меня настораживает. Она говорила о благодарности, что во мне её слишком много. Не была ли она права? Не потому ли я вцепился в неё, как истекающий кровью вцепляется в свою рану?

Я перебираю в уме все воспоминания, связанные с ней до того, как мы оказались в одной постели.

Холодный изучающий взгляд незнакомки в вип-ложе. Пляшущие на дне глаз-прицелов огоньки, отстраненная улыбка и «не подпускайте их ко мне, и все будет хорошо». Ощущение чужого веса за спиной, когда снайпер, раненная, спряталась за мной, чтобы её подлатал Пако. Такое непривычное, забытое, ощущение, отголосок далеких событий, когда у меня был напарник. И еще до того, когда я был частью отряда, что в армии, что в спецназе. Оценивающий взгляд измоегокресла, расположенного так, чтобы видеть всю квартиру и выход. Насмешливый взгляд, когда она озвучивала свою «награду» за работу. Досада, что не удалось меня подловить. А ведь на самом деле удалось, еще как. Вот этот момент, когда я, рассматривая двух сидящих на моей постели гостий, одной подсознательно присваиваю статус ребенка, а второй... А на вторую смотрю, как на женщину, на короткий миг допустив в своей голове чертовски соблазнительную картину, что сбылась спустя десять дней.

И дальше все идет по накатанной. Да, я не думал о ней. Или мне кажется, что я о ней не думал. Но сейчас, анализируя свое поведение, я понимаю, что буквально провоцировал её, а она, в какой-то момент, провоцировала меня. Проверяла, как я буду на нее реагировать, если она даст мне повод сделать что-то более прямолинейное. И, кажется, я эти проверки успешно завалил, но мне всё равно дали шанс... Почему?

Я все же касаюсь пальцами тыльной стороны её ладони, и наемница с некоторой задержкой поворачивает голову в мою сторону, смотря сначала на наши руки, а потом – на меня.

Да, без синткожи поверх импланта чувствительность несколько страдает, но если я верно помню собственный план «улучшения», то синткожу натянут сверху только тогда, когда врач будет уверен в полной приживаемости. Вик приглашал её на следующую неделю, значит, тогда она поменяет вторую ладонь и обзаведется кожей на первой.

Лара привлекает мое внимание, щекоча ладонь и вопросительно поднимает брови. Я отрицательно качаю головой и она, окинув меня задумчивым взглядом, снова укладывает голову на подголовник, прикрывая глаза и посматривая в окно.

Итак, дело не в благодарности... И хорошо, что не в ней. В чем тогда дело?

Додумать я не успеваю — мы подъезжаем к «Экзидису» и Лара говорит остановить у главного входа. Водитель, замешкавшись, чуть-чуть проезжает облицованную черной плиткой дорожку для «элиты», вклиниваясь между двумя дорогими машинами, и бросает на нас недоверчивый взгляд, полный смутного узнавания.

Выходя из авто, я слышу, как хлопает дверь с противоположной стороны. Лара, дождавшись меня, неторопливо идет к вип-входу, мимо слегка обалдевшей парочки других «випов», кивает охране, как старым знакомым и те ни на миг не задержавшись, приветливо открывают перед ней двери.

— Добрый вечер, господин Ливану, — здоровается со мной один из них, когда я прохожу следом за Ларой.

— Добрый вечер, — чуть рассеянно отвечаю я, думая, почему именно ко мне обратились по фамилии, тогда как Лару просто молча пропустили. — Лара, а что происходит?

Догнав ушедшую чуть вперед наёмницу, я иду рядом, вдоль очереди на пропуск.

— Ты о чем? — она удивленно оглядывается, ожидая увидеть что-то необычное, и смотрит на меня.

— С тобой охрана не разговаривает. Меня, наоборот, громко и четко называет по фамилии.

— Да, я тоже заметила... Не знаю, может, это Сиртаки так шутит? Поставил какую-нибудь отметку в твоей базе, в духе: называть строго господином и по фамилии. Кланяться до земли, принося извинения. Нести бокал неразбавленного виски с долькой лимона, как только пересечет порог клуба... Вот, кстати, смотри. Несут.

Лара закрывает рот ладонью, кашляя в кулак, и бросает на меня красноречивые взгляды, когда перед нами, прошедшими в основной зал, материализуется официантка, молодая и фигуристая девушка, с подносом в руках. На подносе – бокал, но не с виски, а с джином. Дольки лимона присутствуют на блюдце рядом.

— Господин Ливану, — начинает официантка и Лара хохочет в голос, отчего девушка сбивается, бросая на мою спутницу короткий взгляд. — Комплимент от заведения.

— Я не...

— Я заберу, — Лара, ничуть не смущаясь, утягивает и бокал, и блюдце, которое тут же вручает мне в руки, и жестом отсылает сбитую с толку официантку прочь. — Надеюсь, что с поклонами я все-таки ошиблась. Ты не хочешь? — Женщина покачивает мелко граненным бокалом. Я отрицательно качаю головой и она, пригубив напиток, облизывает губы и закидывает в рот дольку лимона. — «Рапид» сожрет всё.

— Ты не успеваешь опьянеть от таких небольших доз, или пьянеешь, но быстро трезвеешь?

— Второе, — Лара еще одним глотком допивает бокал, ставит его на поднос пробегающему мимо официанту и тянет еще одну дольку с блюдца. — И я никогда не расскажу тебе, сколько выпила тогда, в магазинчике Джима и Логана. Это была исключительная ситуация.

— Верю, — я действительно верю ей, потому как алкоголизм и меткая стрельба несовместимы. В конце концов, каждый имеет право отпустить поводок, особенно если это не влечет за собой каких-либо проблем. — Идем, спросим бармена про нашу потеряшку. И, — я на миг задумываюсь, прежде чем осторожно продолжить. — Может быть, ты захочешь остаться здесь, а не искать Пако по городу?

— Нет уж, детектив. Как ты сказал, сегодня я главная, и я отказываюсь от твоего щедрого предложения.

Провожая взглядом третью дольку, я поднимаю глаза выше и, встречаясь со смеющимся взглядом Лары, протягиваю наёмнице согнутую в локте руку, которую она с царственным видом принимает.

У бара мы все же расходимся в разные стороны, причина тому проста: появившаяся рядом Ариса, отвесившая мне неглубокий традиционный поклон, подхватывает Лару под локоть с другой стороны, и утаскивает на противоположный конец барной стойки, сказав, что я могу забрать её подругу (когда успели?) там через примерно двадцать минут. Мне ничего не остается, как согласится и заняться щадящим допросом бармена, из ответов которого вырисовывается в меру паршивая картинка.

Был, пил, выглядел так-то, говорил с управляющим, опять пил, много. Буянил, еще пил, употреблял – тут бармен сбился, пытаясь точно вспомнить, сколько позиций Пако попробовал и уточнил, нужны ли мне названия. Я сказал, что нужно, и не столько названия, сколько составы. Позвав сменщика, бармен ушел минут на пять, после чего вернулся с бумажной распечаткой, на десять, мать его, позиций.

— Ушёл сам?

— Да.

— Один?

— Да.

Дерьмово, очень дерьмово...

Наркоманов, тех самых, что упарываются до полной невменяемости, мешая всё и вся я терпеть не мог. Хочешь словить кайф - вмажься чем-то и сиди дома, рассматривай стену. Не вылазь на улицу, не подвергай другихопасности, если уж тебе на себя самого насрать. Сколько наемников, резистентных к стандартным наркотическим препаратом из-за частого употребления боевых стимуляторов, слетали с катушек, хапнув «черный пепел» в более дешевых клубах во времена войны банд, и выходили на улицы, превращаясь в безумные машины смерти – не сосчитать. Я сам после встречи с одним из них выжил лишь благодаря стараниям Вика, обзаведясь впечатляющей коллекцией шрамов.

Во всей ситуации радовало лишь три вещи: у Пако не было ни одного боевого импланта, кроме кошачьих лапок; Пако вряд ли мог достаточно твердо стоять на ногах после всего, что он употребил, а значит, наброситься на кого-то для него тоже проблема, как и уйти куда-то далеко; Пако бесконтрольно закидывал в себя местную, дизайнерскую наркоту для богатеньких и любящих свою жизнь корпоратов. Если ушел на своих двоих после такого коктейля, то ничего с ним не случится... От наркоты. А вот огрести проблем от доброго Детройтского населения беззащитный, обдолбанный мотылек может по самые гланды, и отнюдь не фигурально.

Мгновение я раздумывал над тем, что делать: оставить идиота выгребать из созданной им задницы самостоятельно или все-таки пойти на его поиски?

«Он был не в себе, когда уходил. И точно не исчез бы просто так.» — звучит в голове голос незнакомой мне до сегодняшнего вечера женщины. Голос, так похожий на другой, из моего очень далекого прошлого. Тогда одна женщина тоже просила меня в нарушение всех приказов пойти поискать в развалинах к югу от обстрелянного посёлка её сына. Если бы я тогда не тратил время на согласование своей отлучки из части, то успел бы найти его, пока он был еще жив.

Пальцы сами по себе набирают номер участка.

— Офицер Ли Джонсон, тринадцать-триста пятнадцать, старший дежурный.

— Тринадцать восемьдесят один, привет Ли, — чувство легкого дежавю привычно царапает изнутри. Сотни раз я звонил в участок, и не первый раз мой звонок принимает именно Ли. — перекинь на свободного техника из «линка».

— Аганес приказал переводить ваши звонки на него, сержант. Или на его зама, если сам он не на работе, но последнего за четырнадцать дней не случалось, — невозмутимо отвечает Ли. — Перевожу.

Черт, вот не хотел же тебя беспокоить. Четырнадцать дней подряд? И это еще надо мной шутят про работу без выходных. Хотя над Армянином попробуй пошути, последствия можно и не осилить...

— Доброго вечера, Юрис. Как там в «Экзидисе»? — голос Аганеса чуть менее бодр, чем нужно для того, чтобы я поверил в его браваду.

— Как давно ты мой линк пеленгуешь по умолчанию? — Это не претензия, мне действительно интересно. Аганес хмыкает.

— Шесть дней, по приказу Джеймса. Отмены не поступало, так что... Что у тебя?

— Скину тебе линк. Вызов проходит, надо запеленговать в соте, — я на миг задумываюсь и понимаю, что не знаю номеров этой и соседней ячеек.

— В твоей и соседних? — догадывается Аганес.

— Да.

Я перекидываю ему линк Пако.

— Ага. У меня всё готово, звони ему.

Убрав комм от уха, я отправляю на втором канале вызов мотыльку, и он, как и в первый раз, проходит. Закрепив вызов, я снова прикладываю коммуникатор к голове.

— Ищем... Так как там, в «Экзидисе»? — снова задает вопрос Аганес, и я оглядываюсь.

— Ну, звуки ты сам слышишь. Пьют, пляшут, ищут себе пару на ночь.

— А ты там за первым, вторым или третьим?

— Слушай, друг, тебе стоит уже вылезти из своего подземелья и хорошенько проспаться, — хмыкаю в ответ я. — Забыл, с чем я тебе позвонил?

— Да ладно, уж и пошутить нельзя, — голос Аганеса прерывается зевком. — Извини. Вообще, ты прав. Закончу с нашим гостем и возьму денек отсыпного. Ну не упадет же тут все за один день, в конце-то концов? О! Есть сигнал. Неподвижный. В соседней соте, примерно в двух милях от твоего местоположения. Открывай интерактивку, сейчас на тебя зафиксирую.

— Спасибо.

— Да не за что, хоть какое-то разнообразие, — Аганес снова зевает и отключается.

Я открываю интерактивную карту и вижу очерченную на карте область в двести ярдов радиуса, которая отмечает примерное расположение сигнала. Можно было бы и точнее, но для этого надо цепляться к вышкам местного участка, а эти лишние проблемы ни мне ни Аганесу не нужны.

Вызывая такси к «Экзидису», я думаю о том, что если мотылек еще живой я, возможно, выставлю ему счет за дорогу, и иду к дальнему краю барной стойки.

Лара... Обзаведшаяся интересно заплетенной мягкой косой наёмница сидит ко мне спиной, так что мое приближение замечает Ариса. Хлопок узкой ладони по столешнице оповещает Лару о моем присутствии и та оборачивается. Очевидно, то, что они обсуждали, для моих ушей не предназначено.

— Госпожа Хасаши, — я вежливо наклоняю голову, стараясь игнорировать поблескивающий любопытством взгляд миндалевидных черных глаз. — Лара, ты не передумала?

— Нет, — женщина поворачивается ко мне корпусом. — Знаешь, где искать?

Вместо ответа я показываю ей экран комма с открытой картой.

— Такси уже вызвал.

— А я могу отправиться с вами? — Ариса смотрит по очереди на меня, на Лару, снова на меня.

— Вам не терпится присоединиться к обшариванию подворотен и помоек?

Японка кивает с неожиданным энтузиазмом. Я вздыхаю, смотрю на Лару в надежде, что она образумитподругу, но та лишь выжидающе смотрит в ответ и по её взгляду ни черта не понятно, хочет она, чтобы Ариса ехала с нами, или нет. Наверное, будь она против, то как-то бы это обозначила?

— Хорошо. Такси...

— Нет-нет, я доберусь сама. Покажите еще раз карту, господин Ливану, — девушка белозубо улыбается, смотрит несколько секунд в повернутый к ней экран и кивает. — Подожду вас в центре области, если доберусь первой.

И полным грации движением буквально растворяется в воздухе, проскальзывая между падающими лучами цвета и людьми одним размытым пятном.

— Она сейчас...

— Да, — в голосе Лары я улавливаю едва заметную зависть. Наёмница спрыгивает с барного стула, убирает за ухо тонкий, не вплетенный в прическу локон и смотрит на меня с испытующим ожиданием во взгляде.

— Вы с Арисой сумели найти общий язык, как я вижу. Тебе идет, — за последние полчаса в клубе стало еще больше народу, потому я не подаю спутнице локоть, а аккуратно обнимаю её рукой за талию, проводя через толпу.

— Ей одиноко, — Лара так же обнимает меня рукой за пояс, продолжая рассматривать клуб. — Она в Детройте с осени семьдесят восьмого, и за всё это время так и не завела себе того, с кем можно поговорить открыто.

— Большой срок для молодой, успешной и красивой девушки, — мы выходим из общего зала в холл, проходим к выходу и одновременно глубоко вдыхаем прохладный ночной воздух.

— Всё дело в их, — Лара мешкает, подбирая слово. — В их семейных отношениях. Хизео очень строг и не одобряет... Как я думаю, он не одобрял ни одного кандидата в возможные друзья своей внучки. А Ариса воспитана в традиции, чтобы она пошла против решения деда, должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

— Твою кандидатуру, выходит, он одобрил?

— Да. Скорее всего, это связано с ученичеством. Ну и то, что я внесла посильный вклад в спасение греческой задницы, тоже наверняка сыграло свою роль. Кстати! Он хочет с тобой встретиться. Ариса же его секретарь, знает всё о его делах. Мэтью хочет пригласить тебя на беседу, когда выпишется из больницы.

— Он проходит по программе защиты свидетелей, какая, к черту, встреча? — ворчу я больше себе под нос, но все так же близко стоящая Лара слышит и насмешливо хмыкает.

— Думаю, что клал он на эту программу. Ариса говорит, что после смерти Ростовенко и, ха, снятия с должности вашего прошлого комиссара ему ничего не угрожает.

— Ростовенко еще не совсем мертв, — скорее для порядка уточняю я, но Лара пожимает плечами.

— Это вопрос времени. Ведь так? — наемница поднимает на меня взгляд, и я киваю.

Возможно, что это время истекает прямо сейчас. Мне станет гораздо спокойнее, когда я буду уверен в его смерти. Поддержать добрососедские отношения с Союзом, ну или хотя бы сделать видимость таковых, для города может оказаться полезным, так что своего смертника они точно получат. Но, наверняка Джеймс и Аганес уже всё обсудили, и состояние Ростовенко будет таким, что только добить и останется. Эту дрянь однажды из Советов кто-то выпустил, нельзя давать даже призрачный шанс на повторение.

— А зачем я нужен Сиртаки, твоя подруга, случайно, не сказала? — Лара отрицательно качает головой. — Ладно. Буду ждать официального приглашения, раз так. А вот и наше такси.

Открывая перед Ларой дверь, я жду, пока она сядет и заметив, что наёмница сразу сдвигается дальше по сиденью, сажусь следом.

Может быть, это и неправильно, но сейчас – позволительно. Спросит же, по глазам вижу, спросит. Но не сейчас. Лара не любит разговаривать при посторонних людях, и тем более, задавать какие-то личные вопросы. Ей вообще очень сложно даются личные разговоры, даже тяжелее, чем мне. Тем они ценнее.

Что такое две мили? Это примерно шесть минут на машине по ночному Детройту. И сорок баксов, если ты вызываешь такси от самого дорогого клуба в городе. Посмотрев на стоимость, я вспомнил об одном индусе, и решил на будущее, при отсутствии срочной необходимости, если уж ездить на такси, то с ним. Пусть лучше я отдам эти деньги Допиндеру, чем кому-то незнакомому.

Перемен без боли не бывает - 2

Две мили от «Экзидиса» были уже не городским деловым центром, а типичным спальным районом, со всеми следующими отсюда особенностями, из которых важна была сейчас только одна - это место было под контролем Партии Рузвельта. Не особо многочисленной, но насквозь милитаризированный группировки, которая считала, что Детройту крайне необходимо вернуться в состав Соединенных Штатов Америки. Ясное дело, что когда ты продвигаешь такое непопулярное во всем городе мнение, то для того, чтобы остаться на плаву, нужно быть той еще хитрожопой мразью и, вдобавок, иметь неплохое финансирование. Судя по тому, что в городском совете, как я слышал от Джеймса, стабильно заседает один-два приверженца стратегии объединения – у Партии что с первым, что со вторым было все отлично.

Коммуникатор толкнулся в кармане. Вытащив его, я прочитал «Я на месте, вижу вас» от Арисы Хасаши. Посмотрел в одну, потом в другую сторону. Лара, глянув в экран, хмыкнула и подняла голову вверх.

— Вижу её, — через мгновение доложила снайпер. Подняв голову следом за ней, я выкрутил приближение на максимум и только после этого смог разглядеть что-то напоминающее человеческий силуэт на крыше стоящей рядом тридцатиэтажки.

«Отлично. Сигнал коммуникатора Пако неподвижный, область не перемещается, так что иди на противоположную сторону и начинай прочесывать оттуда. Удели особое внимание узким проходам между домами, мусорным контейнерам, особенно закрытым, открытым входам в подвалы... Если рядом с ними будут люди – не заходи туда, просто отметь адрес и проверяй дальше. Конфликтов с местными избегать, никого не убивать.» — я расшариваю ей временным доступом свою интерактивную карту и, отправив сообщение, снова поднимаю голову вверх. Через пару секунд комм в моей руке вибрирует, а черный силуэт едва заметным росчерком пересекает небо между двумя крышами.

«Так точно, сэр» — светится на экране сообщение от Арисы.

— Идем, осмотрим противоположную часть. Какой процент аугментаций у твоей подруги?

— Думаю, что около шестидесяти. Я не интересовалась, — с некоторой заминкой отвечает Лара.

Шестьдесят это чертовски много. Текущая норма для сотрудника спецназа – не более сорока пяти процентов. С этой нормой они обязаны два раза в год проходить плановую диспансеризацию в психоневрологическом отделении, а кроме этого – каждые два месяца посещать штатного психотерапевта. Про еженедельное техническое обслуживание даже вспоминать не нужно. Допустимое максимальное значение – как раз шестьдесят процентов. И то, насколько я понял, в полиции Детройта таких просто нет: слишком дорогие в содержании ребята для городского бюджета и, как считается, не слишком надежные, с относительно маленьким сроком эксплуатации.

Эксплуатации, черт побери! Так и написали в том сраном документе. Словно не о человеке, а о кухонном комбайне. Не удивительно, что они не надежные. Кто угодно захочет рано или поздно выпустить кишки тому, кто относится к тебе, как к бездушной машине.

Мы с Ларой расходимся на параллельные улицы, и методично, проулок за проулком, начинаем обшаривать. Иногда на меня обращают внимание, но недоброе выражение лица и явная готовность дать отпор, вкупе с недостаточно «богатым» видом, отпугивают желающих узнать, есть ли что интересного у меня в сумке.