Божественное Орудие. Том 1

– Добрый день, – недовольно буркнул тот, – есть или пить?

– Есть, – ответила ему Марта.

– Курица с картошкой. Нести?

Марта недоуменно посмотрела на Илью, и он прыснул смехом от её выражения лица. Она что, ожидала меню от шеф-повара? Приветливых официантов?

На курицу с картошкой пришлось согласиться, за неимением другого выбора. Пока блюда несли, Марта вытянула ладонь и подумала «деньги». На ладони тут же возникли разноформенные куски металлов. Среди них были маленькие серебряные кусочки, будто отрезанные от длинного тонкого жгута, серебряные куски побольше, похожие на неаккуратные монеты, медные неровные сферы и плоские монетки. Марта удивленно рассматривала их, а Илья с теплотой наблюдал за её движениями и эмоциями, пока им не принесли еду. Он попросил её поднести к нему ладонь и взял одну медную сферу.

– Этого должно хватить.

После поедания невкусной, переваренной курицы с маслом – в котором изредка встречалась картошка, – когда они уже были готовы расплатиться и уйти, к ним подошёл, а верней будет сказать, подкрался, худощавый с глазами навыкат мужчина.

– С-с-старейшина?

Марта обернулась на окликнувшего ее и учтиво кивнула ему.

Илья незаметно улыбнулся, осознав, что их план с приманкой сработал, и как по щелчку сменил выражение лица на суровое.

– П-покровительница, прошу, п-помогите мне!

Весь этот человек напоминал своим видом раненное животное, забившееся в угол от хищника. Последние пару дней он не мог ни есть, ни спать. Он заливал в глотку огромное количество крепкого алкоголя, и теперь от него за версту несло перегаром, плечи да руки тряслись, а ноги нещадно шатались.

– Что у вас случилось?

– Я сделал... мы сделали... Старейшина, я буду следующим, я у-умру следующим!

Он вцепился в нее грубыми мозолистыми руками, и Илья мгновенно помрачнел – теперь уже по-настоящему – и низко прорычав, одернул его руки одним движением.

– И-и-извините. Я... Мы можем поговорить в другом месте?

Илья передал медную недосферу Марте, многозначительно посмотрел на нее и, взяв за запястье прилипчивого мужчину, повёл на выход.

Марта расплатилась и выйдя из таверны, увидела слева от двора трактира Илью, сидящего на калитке, и нервозно осматривающегося его по сторонам мужчину. Когда она подошла к ним, Илья, с вновь появившимися тучами над головой, сквозь зубы прошипел:

– Говори.

– Они все умерли не просто так! Вы же из-за этого тут, да?

– Быстрей уже переходи к делу.

– М-мы, мы все... И я тоже... – Он нервно перебирал руками складки одежды, опасаясь поднять голову и встретиться взглядом со Старейшиной и её Божественным Орудием. – Мы сделали... сделали...

Илья шумно вздохнул, тем самым намекая незатейливому собеседнику, что терпеть его долгую речь он не намерен. На самом деле этому мужчине не из-за чего было их бояться. Люди для Старейшины Куйун и Тункея неприкосновенны – это непреложное правило продвигала сама Марта, и твердо придерживалась его на своих землях. Во время войны с демонами, она, ведомая самыми благими намерениями, решилась вершить власть во имя справедливости, но ничем хорошим это не кончилось. Потому что справедливость и правила уходят в небытие, когда люди озабочены выживанием. И потому что власть имеет свойство сводить с ума того, кто ею владеет. Наученная горьким опытом, Марта зареклась брать власть в свои руки. Но, как и всегда, она забыла, что с ней происходит все то, от чего она отрекается.

И сам Илья, и его собеседник отлично понимали, что ничего ему не сделается. Они не вмешивались даже в систему правосудия, которая несколько хромала в этих малолюдных краях. Но Илья был неприятен в гневе, и осознание того, что он сильней в несколько раз, да еще и по сути бессмертен, не добавляло спокойствия бедолаге.

– Мы убили ребёнка и его отца! Ну… не то, чтобы мы убили ребенка, а отец вообще сам напросился… – Замямлил он.

Марта с Ильёй самодовольно переглянулись. Это именно тот случай, который они выискивали все утро, ходя от человека к человеку. Наконец-то до нужных ушей дошла информация о том, что Старейшина Куйун и Тункей выискивают причастных или знающих. Илья не стал медлить и перешёл к делу.

– Где мать ребёнка?

– Не знаю, мы стучались в дверь их дома, но никто не открывает.

– Да черт тебя побери... Почему тебя до сих пор не судили?

Мужчина побледнел и тут же ринулся с места, запинаясь о камни на обочине протоптанной дороги. Илья шумно выдохнул в его сторону, махнул рукой и, разогнав напускную грозу, с улыбкой обернулся к Марте.

– Ну вот видишь, мы своего добились. С ним пускай разбираются другие.

– Очевидно, мать ребёнка мстит, – задумчиво начала Марта. – Но где же она тогда взяла этих тараканов? По идее, она должна была знать, как ими пользоваться, верно? Кто-то ей их отдал? И где вообще обитают эти жуки?

– Кхм-кхм, – Илья прокашлялся и робко посмотрел на неё: – прости, у меня уже голова раскалывается от твоих вопросов за эти два дня.

Илья почесал лоб, справляясь с гудящей головой. Знал бы он, сколько этих вопросов на самом деле, наверное, сошёл бы с ума. И у кого бы их не было на месте Марты? Она из последних сил держалась за человека рядом, как за подтверждение того, что она не свихнулась. Пусть и не сразу, но он мог ответить на ее вопросы, и хотя бы слегка успокоить ее.

– Хорошо, давай по порядку. Во-первых, я не имею понятия, где раздобыть этих жуков, никогда не задавался таким вопросом. Во-вторых, после Катастрофы таких случаев не было на нашей территории, так что, думаю ты права, раздобыть их не так просто. В-третьих... а что там в-третьих?

– Откуда она знала, как ими управлять? – спокойно повторила вопрос Марта, нисколько не обидевшись на Илью. – Вот я, например, понятия не имею как ими пользоваться. Должны же у нее откуда-то взяться такие знания? Или сейчас все знают об этом?

Некоторое время Илья задумчиво смотрел вдаль, сведя брови к переносице. За последние почти три десятка лет он жил, не используя разум в полную силу. Конечно, у него было время многое переосмыслить, но это было лишь в редкие моменты просветления, когда он не сходил с ума. По началу он скитался среди людей, утопив себя в море из ненависти и злости, потом ушёл жить среди тех, кто показался ему ближе и родней лживых людей, за которых раньше он был готов отдать жизнь.

Сейчас в поиске разгадок он то и дело натыкался на непреодолимую стену в рассудке, возникшую в результате размеренной жизни. Ещё день назад его заботило две вещи: где отыскать себе поесть и в порядке ли Марта, а теперь ему приходится думать наперед и очень много вспоминать, при этом пытаясь подать информацию из их общего прошлого так, чтобы Марте все было понятно.

Илья неуверенно взглянул на нее. Он так много лет за нее тревожился. Но сейчас он ей нужен. Пусть даже ненадолго.

Он поднялся с калитки, завёл руку за голову Марты и аккуратно поправил перо на ее пучке. Хотелось бы погладить ее по голове, обнять, чтобы почувствовать тепло, которое ему могла дать только она, но после долгой разлуки ему все еще было неловко. Виновато улыбнувшись, он ответил на ее вопрос:

– Думаю, гадать тут бесполезно. Я ответа не знаю.

– Пойдём узнавать, где она жила? – догадалась Марта.

– Пойдём узнавать, где она жила. – Подтвердил догадку улыбающийся Илья, странно и слишком продолжительно разглядывая ее лицо.

Глава 7. Крылья

Трясущийся от страха старик, вжавшись в стену верещал:

– Я не знаю о ком вы говорите! Никто не убивал никакого ребёнка! Я не знаю! Не знаю!

Его взгляд то и дело падал на стену за спинами Марты и Ильи, на которой висели простые механические часы.

Может ли он отправить их раньше назначенного времени?

– Староста, вы ведь понимаете с кем имеете дело, так? По нашему возвращению в деревню Куйун вас прикажут судить в любом случае. Если вы не будете помогать в расследовании, срок заключения превысит года вашей оставшейся жизни. В тюрьме никто не посмотрит какой ты старый!

Пусть Илья к концу речи сорвался на крик, Марта в этот раз не собиралась его успокаивать. Признаться, она даже жаждала наказания для старосты. Складывалось ощущение, что в этой чёртовой деревне Булут нет ни одного честного человека.

Такое количество людей участвовало в убийствах, и никто этого не заметил? Чушь! Староста не знал об этом? Тоже чушь! Лживые, застрявшие в своих пороках, глупые, глупые, глупые люди! Как же она была зла на них. Убили ребёнка и его отца, а он? Он их покрывает?!

– Староста! – вскрикнула Марта, и надев на лицо самое злобное выражение, какое только могла, добавила сквозь зубы: – подумайте о внучке. Хватит. Покрывать. Убийц!

Староста деревни Булут схватился за сердце, всем видом показывая, как на нем отражаются их обвинения. Но что он мог сделать?

Да, он действительно покрывал убийц.

Но он делал это на благо деревни! Что изменилось бы, сообщи он чуть раньше? Мертвых не воскресишь, а живых нужно кормить. Так в чем же он не прав?

Он еще раз посмотрел на часы. Отнекиваться было поздно, и он уже не знал, как еще оттянуть время. Больше тюрьмы он боялся самосуда от Тункея, которого совершенно точно не собиралась сдерживать покровительница их земель.

Староста, раздираемый противоречивыми чувствами, признал поражение, опустил голову и произнес почти шепотом:

– Она живёт на восточной окраине деревни. Третий дом от лавки пасечника.

Илья развернулся и широким шагом направился к выходу из дома старосты. Марта бросилась за ним, не желая больше ни на секунду оставаться наедине с неприятной личностью.

На улице ее ждал тяжело дышащий, пытающийся успокоить себя с закрытыми глазами, Илья.

– Илья, какие у меня права? Что мне с ним делать? Я не оставлю его в покое!

Илья подошёл к ней на расстояние вытянутой руки и положил ладони на костлявые плечи.

– Куйун, ты все ещё не понимаешь почему я не доверяю людям? – спросил он, заглянув ей в глаза.

Удивлению Марты не было предела. Она размышляла о том, что Илья изменился, о том, что он никому не доверяет, но она абсолютно точно не высказывала этих мыслей вслух!

Прочитав изумление на ее лице, он, вглядываясь в ее нефритовые глаза, ответил на еще один вопрос, который она не озвучивала:

– Куйун, я находился с тобой больше двухста лет. Ты думаешь, я не знаю о чем ты думаешь? Я знаю тебя вдоль и поперек. И знаю, что твоя добродетельность тут же исчезнет, стоит тебе вернуть память!

От такого заявления сердце рухнуло в живот, а все мысли, ранящие рассудок второй день, сбежали восвояси. Совершенно растерянная, она попыталась вырваться из цепких рук, не понимая, что могло так сильно его спровоцировать.

Илья обхватил ее плечи сильнее, впиваясь кончиками пальцев, и продолжал хмуро смотреть в ее глаза. Ситуация вывела его из колеи, и по правде говоря, ему необходимо было удержаться за то единственное, во что он верил, чтобы не сорваться. Потому что если он сорвётся...

Он лишь хотел найти покоя в ее глазах, и даже не задумался, что может сделать ей больно.

– Илья, отпусти, пожалуйста.

Испуганный голос вывел его из ступора. Он правда так её напугал? Теперь и эта версия Марты будет его ненавидеть? Дыхание участилось, холодный страх застрял комом в горле.

Он не смог отпустить ее рук, и вместо этого притянул Марту в объятия. Уложив подбородок на ее голову, в полной растерянности он начал поглаживать волосы. Внутри него рушилось все, что он успел отстроить за эти пару дней. Спокойствие, радость и даже нахлынувшее чувство счастья таяли. Ему бы необходимо было задуматься о том, что такое резкое изменение настроения ненормально, но он уже давно тонул во мраке, чтобы это заметить.

Он бережно обнимал Марту, пытаясь сохранить последние крупицы разума. В его голове даже промелькнула мысль о том, что все происходящее лишь иллюзия, и его сумасшествие перешло на новую стадию. Рассудок Ильи был похож на дуршлаг, через который на протяжении последних лет выливались здравый смысл и умение сдерживаться.

Марта замерла в его объятиях, боясь пошевелиться. Только что ее поглотил страх перед Ильёй, который тут же сменился растерянностью. Ей бы очень хотелось знать, что с ним случилось, что изменило его так сильно и почему его состояние так резко поменялось. И самое главное – есть ли в этом ее вина?

– Прости. Пожалуйста, прости меня. Я не хочу снова потерять тебя, – донеслось сверху.

Был бы на улице ветер, он бы унес тихие слова, несмотря на близость говорившего. Но ветер не вмешался и Марте было суждено услышать горечь и тяжесть, таящиеся в импульсивных извинениях. Эти, казалось, чужие чувства, заполнили её так, будто это она должна была извиняться, а не он. Но откуда же взялось такое сильное чувство вины перед Ильёй?

Отчего ей так больно?

Как справиться с этой болью, не зная её причин?

Два этих вопроса появились на скале под кедром. Она спрятала их тогда, она загнала боль, отсрочивая появление и усиливая её мощь.

Эта боль... Она как-то связана с тем, что она прогнала Илью?

Почему мои чувства к нему... такие?

Это из-за того, что мы провели много времени вместе?

Если так... Тогда это неправильно.

Это неправильное чувство.

Но отчего же так больно?

Илья убрал руки и неуверенно отошёл от Марты, прерывая её раздумья.

Один шаг, второй, третий. Илья расправил крылья.

Растерянная в своих чувствах и мыслях Марта осознала, что он собирается сделать. Совершенно детская обида легла на ее плечи тяжелым покрывалом.

– Не улетай! – крикнула она.

Илья свел крылья на лопатках.

Вокруг них собралась толпа, завороженная зрелищем. Никто из них не видел настоящего Тункея, для них он был лишь легендой, сказкой, которую в детстве читают перед сном. Старейшина ни разу не была в их деревне, однако, некоторые из них приезжали в деревню Куйун на праздники, желая находиться рядом с божеством. Все знали покровительницу их земель как мудрую бессмертную, как божество, готовое помочь. И все они были наслышаны о подвигах, совершенных этими двумя за годы долгой жизни.

Однако, сейчас у каждого из наблюдающих, словно треснуло стекло восприятия этой легендарной личности. Старейшина Куйун и ее Божественное Орудие Тункей были точно такими же людьми, как и они сами. И прямо сейчас они на глазах у целой деревни устроили разборку, так похожую на те, что происходят у них дома.

– Ты меня называешь глупой? Ты бежишь! – крикнула Марта, позволяя толпе наслаждаться театральной постановкой. Она приблизилась и остановилась в шаге от него, понижая голос, в котором отчетливо слышались нотки гнева. – От чего ты бежишь? Почему бросаешь меня одну?

Илья продолжал стоять к ней спиной. Марте показалось, что его плечи трясутся.

Абсурдная ситуация, нелепая. Она не смогла объяснить себе, чем они занимаются сейчас. Почему вдруг оказались под таким влиянием злости, и почему она обратилась против них самих, а не жителей деревни. Марта из раза в раз безнадёжно теряла суть из-за отсутствия памяти. Все ее действия относительно своего Божественного Орудия были не более чем рефлексом, порывом, которого она не смогла бы объяснить.

Тёплая атмосфера между этими двумя неизбежно осыпалась в прах, и в момент, когда на небе ярко светило солнце, в душах Старейшины и ее Божественного Орудия поселился ядовитый мрак.

Марта не смогла заставить себя сделать еще один шаг.

В гневном ступоре она уставилась на растрепанный пучок на макушке Ильи.

Тем временем он пытался прийти в себя.

Он не хотел бежать, как выразилась Марта. Ему всего-то нужно было успокоиться, прийти в себя и разобраться в мыслях. И как обычно в таких случаях, он хотел применить единственное верное ему и всегда успокаивающее средство – полет. Однако, он не подумал, что привычное для него действие может выглядеть со стороны бегством.

Огорошенный необычной интерпретацией своего поведения, Илья развернулся и увидел перекосившееся от ярости лицо Марты, которое для него стало обжигающим ударом кнута.

Это выражение лица он хотел увидеть ещё вчера. Он верил, что заслужил именно такое отношение к себе. Добрая, хорошая и смеющаяся Марта – не тот человек, которого он хотел видеть после долгих и мучительных лет ожидания. Он и не думал, что она позовёт его обратно. Но если и позовёт – она должна была встретить его с тем выражением лица, с каким, наверняка, его прогоняла. С тем выражением, что он увидел сейчас.

Илья горько рассмеялся, опустив голову.

– Смешно? Лети куда хотел! – выкрикнула Марта. – Дальше я справлюсь сама!

Марта развернулась и быстрым шагом направилась на восточную окраину деревни, растолкав столпившихся вокруг них зрителей.

Холод в ее словах окатил Илью с головы до ног. В голове гудело.

Люди вокруг.

Эти. Мерзкие. Люди.

Их гогот. Их шёпот.

Они ничего не понимают. Никто ничего не понимает!

Никто не знает какую сильную боль он носит в себе! Никто из них даже представить не может как долго гноятся его раны.

Так почему они судят о нем? Почему она его оставила? Почему она так его ненавидит?!

Белая пелена перед глазами.

Деревянные щепки выбитой двери.

Клок седых волос в руке.

Илья очнулся от крови на костяшках правой руки, понимая, что совершил непоправимое. Холодный ужас окатил его с ног до головы от осознания, что он вновь не смог сдержать монстра внутри себя.

Он выпустил из левой руки ворот одежды человека, третий раз за день вжавшегося в стену, но в этот раз не по своей воле. Старик скатился и осел, прислонившись виском к деревянной балке. Один его глаз заплыл, а второй боялся смотреть на происходящее. По лбу текла струйка крови.

Илья поднес окровавленную руку под нос Старосте деревни Булут, желая проверить его дыхание, и тот рефлекторно отпрянул.

Жив.

Илья отвернулся и не замечая столпившихся в прихожей молчаливых, выпучивших глаза или прикрывающих рот рукой наблюдателей, вышел из дома Старосты.

Когда он расправил крылья, в голове была лишь одна мысль.

Я устал. Я так устал. Я очень сильно устал от себя.

Глава 8. Грёзы о скорби

Подпитываемая гневной энергией, Марта довольно быстро оказалась у дверей нужного дома. Когда после нескольких яростных стуков, из дома не послышалось и шороха, она не задумываясь пнула дверь, вкладывая в удар всю свою старейшинскую силу, и та вылетела с петель, ударившись о боковую стену. О том, что в ней хранится такая мощь, она и не подумала. Но удивляться уже не было сил.

В нос ударил смрад гниющего тела, от которого Марта попыталась отгородиться рукой с зажатым локоном волос – пожалуй, самое удобное их применение. В них таился слабый хвойно-мятный аромат, оттеняющий трупный запах, но не избавляющий от него.

Ее тело начало ломать от нехватки никотина, нервы натянулись как струна, руки потряхивало, и каждый вдох расходился по телу тягучим желанием.

Пройдя по узкому коридору, она оказалась в маленькой кухоньке с низким потолком. На столовых приборах лежала пыль, смешанная с копотью, а на столе в глубокой тарелке перерождались в новом обличии позеленевшие куски хлеба.

Над столом в воздухе среди мух витали маленькие облака черно-красного тумана, уходящие в закрытое окно, из которого можно было разглядеть ухоженный огород. Марта уже видела во сне, что это означает. Только на демонических существах из сна, аура была в разы гуще и насыщеннее чем здесь.

Так как голова Марты была пустой от гнева, она лишь холодно отметила про себя, что увиденное является следом демона, с которым нужно разобраться позже. Страха перед демонами или нечистью у неё не было. Если она была создана для того, чтобы уничтожать их, то бояться нечего. Она справится. Марта направилась в смежную комнату, дверь которой была распахнута.

От увиденного в большой комнате, Старейшина Куйун позеленела и захлебнулась подошедшей к горлу курицей.

Посреди комнаты на полу лежали два трупа, изъедаемые червями. Запах их тел, сопровождаемый жужжанием роя мух, казалось, можно было даже увидеть.

Отбиваясь одной рукой от любопытных насекомых и прикрывая другой нижнюю половину лица, Марта подошла к ногам одного из трупов и морщась от тошноты, оглядела мёртвые тела.

Одно тело маленькое – принадлежит ребёнку не старше пяти лет. Под глазами небольшие царапины. У сердца, на простой хлопковой рубахе растекся и засох кровавый след. Второе – тело взрослого мужчины. Вся его верхняя одежда располосована и окровавлена.

Не в состоянии вынести отвращения, Марта выбежала в соседнюю дверь, которая, как оказалось, вела во внутренний двор с огородом. Скорчившись над грядками с картофельной ботвой, она попыталась прочистить желудок, чего у неё сделать не получилось, поскольку с противоположного конца огорода послышались глухие удары, которые её отвлекли.

Марта подняла голову со сморщенным лицом, и увидела откуда доносится шум – небольшая постройка, которая могла служить сараем. Она сглотнула подошедшую к горлу рвоту и обнажив клинки, направилась в сторону здания. Думать о трупах ей не хотелось.

Повсюду в воздухе витала демоническая аура. Ее не было так много, чтобы начать паниковать, но факт её наличия не сулил ничего хорошего.

Пока Марта крадучись продвигалась между ровными грядками к сараю, все ее мысли были направлены к одному определённому человеку, который так не вовремя ее покинул. Необходимо было ухватиться за что-то безопасное, но мысли об Илье только раззадорили гнев на него, который, впрочем, помог отодвинуть ужас и страх от увиденного, и настроиться на происходящее.

Марта с силой пнула дверь и вытаращила глаза на женщину, бьющуюся головой о стену. Посреди опухшего лба алела неровная клякса крови – самовредительством она занимается явно не одну и не две минуты.

Отправив Монгун в запястье, Марта схватила женщину за плечи и несколько раз встряхнула её. Та, не обратив ни малейшего внимания на Старейшину, подняла руки к голове и острыми когтями впилась в веки, оставляя грубые борозды на тонкой коже.

Марта схватила ее за запястья. Ей пришла в голову мысль – вырубить женщину и искать жука в венах. Но как рассчитать силу? Как вырезать насекомое – если оно там имеется, – не убив эту неугомонную?

К превеликому неудовольствию, у нее довольно сильно тряслись руки. Из-за гнева или паники от увиденного, или же благодаря желанию курить, нахлынувшему так не вовремя. В любом случае нужно было действовать и срочно. Кто знает, сколько еще череп женщины сможет играть роль молотка?

Марта вспомнила, что жертвы Грёз могут умирать от остановки сердца из-за невероятного страха. Значит, времени размышлять не было. Она второпях ударила рукоятью оставшегося клинка по затылку женщины. Из мест удара потекла тонкая струйка темной крови, и бешено колотящееся сердце Марты на мгновение остановилось.

Все же пришлось прийти в себя.

– Прости... – Прошептала она, и уложила женщину на пол.

Марта уже приготовилась создать оружие из собранных частиц энергии, как вдруг ясно осознала, чем вероятней всего кончится разрезание вен.

Отправив ненужный теперь клинок в подпространство, она потянулась к краю туники и оторвала два лоскута. Один положила рядом с левой рукой женщины, второй рядом с правой, и несколько раз медленно вздохнув с закрытыми глазами, собрала всю волю. Оставалось только надеяться, что подготовка поможет.

Сосредотачиваясь на действиях, и откинув мелькавшие с разными вариантами окончаний «а если не получится» в ее голове, Марта силой мысли занесла прозрачное оружие и медленно разрезала левую руку вдоль вены. Хлынула кровь, но импровизированный нож ни на что не напоролся.

Марта подняла заранее подготовленную тряпицу и быстро обмотала ею рану. Кровь не остановилась и Марта начала паниковать. Трясущимися руками она схватила женщину за израненное запястье и подняла её руку ввысь, надеясь, что это поможет крови остановиться. Она понятия не имела как оказывать первую помощь, все ее действия были интуитивными.

Продолжая держать холодеющую и кровоточащую руку, Марта велела ножу подлететь ко второй руке, и не раздумывая погрузила его в нежную кожу.

В этот раз клинок на что-то наткнулся. Марта облегчённо выдохнула и тут же укорила себя за минутную слабость – то, к чему прикоснулось оружие зашевелилось и проползло вниз по вене. Ее передернуло от отвращения. Марта ускорилась и вскоре наткнулась на то, что искала. Она быстрым движением подцепила ножом живое насекомое, и вытащив его из вены взяла в ладонь, намереваясь раздавить.

Мир качнулся и расплылся, будто он был гладкой поверхностью воды, в который кинули камень. Картинка перед глазами Марты сменилась.

Грёзы, как и другая нечисть, в самом деле не действовали на Старейшин, но пока они показывали людям кошмары, их было не остановить и страх человека мог увидеть любой, прикоснувшийся к насекомому. Единственным способом завершить кошмар было убить жертву Грёз, самого жука или матку.