Божественное Орудие. Том 1

«Ну хорошо, птенчик, ты меня убедил. Ты такой интересный… Столько потенциала. Дам тебе шанс...»

И в тот же момент мир озарила белая вспышка. Илья рухнул на пол, сотрясаясь от пережитых чувств. Несколько долгих минут он находился в ступоре, после чего поднялся с затекших колен. Вся его одежда от пота прилипла к телу.

Она не должна этого видеть. Он никогда не показывал Марте свои переживания. Она всегда видела только верхушку айсберга. Пускай для неё он всегда будет тем, кто не задумываясь придёт на помощь, кто никогда не болеет, все умеет и всегда выслушает. Будет рядом, он просто будет рядом…

Илья глубоко дышал, прогоняя прочь мысли о произошедшем и осматривал комнату.

Марта теперь не сидела перед ним, она бесцельно бродила по маленькому домику с убийственным взглядом.

Он подошел и потряс её за плечи.

– Куйун?

Марта, ничего не слыша, продолжила наворачивать круги по дому.

На улице все ещё шёл дождь.

Илья недоумевающе глядел на Марту и пытался понять, что с ней случилось. Грёзы и любая другая нечисть не могут причинить вреда Старейшинам. Тогда что же это было? Что вызвало ее наваждение? И кто с ним говорил?

Он ещё раз потряс её за плечи.

Она сказала, что это ловушка, так в чем же она заключается?

Марта вдруг остановилась посреди комнаты и громко прокричала:

– Выходите, ублюдки!

Демоны? Она видит демонов?

Она обнажила клинки и встала в боевую позицию. Марта, потерявшая воспоминания, не держала их так уверенно как сейчас.

Из её рта тонкой струйкой потекла кровь.

Она была настолько слабой, когда он пришёл, что не могла даже встать. Так откуда у нее силы на призыв и удержание оружия?

Илья подошёл и схватил её за руки.

– Убери клинки, – попробовал достучаться до неё он.

Но Марта, вместо того чтобы послушать его, подняла их, и начала рубить воздух. Ее движения были быстрее молнии, и Илья ненароком выдохнул от облегчения, потому что знал их, и мог им противостоять. Тем не менее, он потратил много времени, чтобы просто уклоняться от нее, не имея даже секунды на размышления. Несмотря на это, он все же начал думать, как ему разрешить возникшую проблему и пропустил удар.

Изогнутый Монгун обрушился на его шею и легко проскользнув по ней, оставил едва заметный надрез, который сразу же зажил. Апагаш и Монгун не могли нанести ему серьёзные раны, как и его стрелы.

У Марты вместе с этим ударом из носа хлынула кровь. Алая жидкость медленно стекала по ее губам и окрашивала оскаленные зубы.

Не обращая никакого внимания или не замечая, что нижняя часть ее лица вся в крови, она продолжала убивать невидимых противников, то и дело случайно нацеливаясь на Илью.

Энергия в ее теле иссякала и клинок в правой руке со свистом влетел в запястье. Вместо него в руке оказался острый охотничий нож.

Илья не отчаивался и искал выходы из сложившейся ситуации.

Низко прорычав, он принял решение и сразу же перешёл к его исполнению. У него был один шанс попасть в нужное место и вырубить Марту. Ловко уворачиваясь от её атак он подошёл к ней вплотную и со всей силы точно ударил кулаком в темечко. Марта рухнула на пол, как марионетка, которой отрезали нити, и Апагаш ушел в подпространство вслед за Монгуном.

Выдохнув скопившееся напряжение, Илья подхватил её и вышел из этого странного дома в темноту ночного леса. Держа на руках безвольную Марту, он расправил крылья, по которым заморосил дождь. Не превращаясь до конца, он взмахнул ими и поднял вихрь из первых осенних листов, тут же пригвождённых к земле дождём.

Ни он, ни Марта не заметили, что в самом темном углу стена дома была исписана странными письменами, которые, когда Илья вышел из привидения, слегка светились неоново-розовым цветом.

Глава 12. Чья это комната?

Демоническая плоть разлеталась в стороны от умело рубящих клинков, со свистом пронзающих одну тварь за другой. Марта, достигнув небывалой скорости, крутилась в воздухе, будто гравитации не существовало. Каждый выпад клинков достигал цели.

Армия демонов, которыми управляли желудки, казалась нескончаемой. Среди них были и те, что могли связно говорить. Они смеялись. Истеричный смех безумных сводил с ума Марту, выделялся из какофонии звуков, издаваемых демонами, и бил по ушам.

Ее сердце было застлано пеленой из ненависти, но разум пытался сломать прутья клетки, в которую её загнали. Она хотела плакать – рыдать от немощности и неспособности остановить себя. Но тело не слушалось, а по лицу вместо слез текла чужая кровь.

– Убери клинки, – услышала она твердый голос Ильи, доносившийся будто из глубокого колодца.

– Не могу! Не могу убрать! Илья, я не могу! – она кричала внутри себя, но её рот, казалось, разучился издавать любые звуки кроме рычания.

Так продолжалось ещё какое-то время, после чего наступила желанная темнота. Она обмякла и ночь опустилась на ее веки.

Находясь на границе сна, Марта чувствовала знакомый запах и тепло, слышала взмахи крыльев, ограждающие ее от стен дождя. На душе стало так спокойно, как не было за последние два дня. Полностью растворившись в этом спокойствии, Марта окончательно уснула и не видела снов.

Она очнулась в мягкой кровати и сладко потянулась, после чего открыла слипшиеся глаза, приподняла голову, и с силой обратно уронила ее на подушку.

И где я опять?!

Нет, это уже становится просто смешно! Снова незнакомое место?

Кажется, вся вселенная смеётся надо мной.

Не удивлюсь, если сейчас ко мне придут и скажут, ох Старейшина, вы что забыли, вам тысяча лет!

Марта устало выдохнула и приподнялась на локтях, оглядев комнату. Она была в два-три раза больше первой, с панорамным окном вместо одной из стен. В целом, интерьер был схожим, и также пахло хвоей, но парочка вещей вызвали необъяснимое напряжение. Например, огромный мольберт у окон, скрипка, гитара и – «о боже, теперь я дома у кого-то неадекватного» – террариум с двумя огромными жабами.

Марта снова рухнула в кровать, накрыла лицо ладонями и простонала. Со скрипом отворилась дверь. Затаив дыхание, она накрылась одеялом и застыла, искренне надеясь, что её не заметят.

– Очнулась? – послышался знакомый голос с нотками веселья.

Марта высунула половину головы из-под одеяла и хмуро посмотрела на вошедшего Илью, который таинственно улыбался. Она испугалась, словно ее поймали с поличным, и с замершим сердцем продолжила за ним наблюдать.

– Я слетал за табаком, твой какой-то странный. Держи. – Он протянул ей самокрутку.

Она сняла одеяло, села и взяла сигарету, при этом она боялась смотреть на Илью и отводила взгляд. Когда он поджог её самокрутку спичкой, она затянулась желанным дымом. Голова закружилась. Марта расслабленно потянулась.

– Где мы?

Она задала серьёзный вопрос, не требующий отлагательств, и почему Илья стал выглядеть так, словно изо всех сил сдерживает смех? Он сжал губы, но уголки упорно ползли вверх.

– Мы дома, – сказал он и широко улыбнулся, а затем сразу же попытался спрятать улыбку. Чего у него сделать, к сожалению, не получилось.

– О, – протянула Марта и по-новому взглянула на комнату. – Так это другая комната...

Илья, уже не пытаясь скрыть улыбки, озорным взглядом уставился на Марту, и выдал:

– Ага, твоя.

Наивная Марта, все ещё не догадываясь, что сейчас ей самое место под одеялом, спросила:

– А та, в которой я раньше проснулась, тогда чья?

И только когда она задала этот вопрос, до неё наконец дошло в чьей кровати она очнулась в первый день амнезии. Стыд прошёлся горячим потоком по ее голове и заставил покраснеть. Сейчас она пожалела о том, что спросила об этом. И ей уж точно не хотелось услышать ответ, однако Илья уже открывал свой смеющийся рот чтобы ответить.

– Моя…

– Хм, – буркнула покрасневшая Марта и покивав с видом учёного, узнавшего о новой функции объекта изучения, затянулась. – Понятно...

– Ещё нашёл занятную картину. Повесил у себя в комнате, потом покажу.

Скажите на милость, какой оттенок красного он хотел увидеть на ее лице?

Марта поняла, что картина явно имела странный, возможно даже несколько смущающий характер, и ей совсем не хотелось, чтобы он показывал эту картину. Да и в ту комнату она при нем больше ни ногой... Но любопытство о том, что же это за картина, дало свои ростки. Она пообещала себе, что как только Илья отвлечется, она тайком проберется к нему.

– Жабы, значит? – перевела она тему, указав тлеющим концом сигареты в сторону террариума.

Илья расхохотался. Сколько долгих минут он сдерживал смех? Видимо, жабы стали последней каплей. Он хохотал так сильно, что упал на пол рядом с кроватью. Держась руками за бортики кровати и задыхаясь, он пробормотал:

– Господи, ещё и жабы...

Сказать, что Марта чувствовала себя неловко – ничего не сказать. Докурив, она залезла под одеяло и скрутилась, желая не выбираться отсюда до конца своей длинной жизни.

Илья продолжал истерично хохотать где-то за границами одеяла. Марта оглядела себя. Не думая о последствиях, она с раздражением спросила:

– Ты меня в грязной одежде уложил?

Язык мой – враг мой.

Илья отодвинул край одеяла, под которым находилась ее голова, и уставившись на нее глазами, в уголках которых застыло веселье, спросил:

– Нужно было раздеть?

Марта уже не могла покраснеть пуще прежнего. Она пнула Илью в бок, и отвернулась, всем видом показывая, что не намерена продолжать его веселье. Но он окончательно грохнулся на пол и продолжил беззвучно смеяться. Марте это время показалось вечностью. Тем не менее, она тихонько улыбалась, слушая его смех. Уж лучше так, чем смотреть, как он плачет.

Она поняла, что не хочет говорить о ловушке и видениях Грёз. Не сейчас, когда Илья развеселился.

– Тебе подготовить баню? – Наконец-то успокоившись, спросил он.

Марта развернулась и недоверчиво посмотрела на него.

– У нас есть баня? – Когда Илья с улыбкой кивнул на ее вопрос, она обрадовалась и села. – Да, пожалуйста.

Илья вышел из комнаты, и как только дверь со стуком закрылась, Марта слезла с кровати и почесала затылок, разглядывая грязное постельное белье.

«Раздевать-то меня не нужно было, но хоть ботинки снять мог?»

Марта подошла к жабам и заметила рядом с террариумом мешочек. Она открыла его и недовольно буркнула под нос:

– Ну конечно, как же еще.

У ее трехсотлетней версии с головой было не все в порядке, когда она заводила себе животных, которых нужно кормить насекомыми. Марта достала парочку сушёных личинок и с отвращением кинула их в террариум, немного отодвинув верхнее стекло.

Оттряхнув руки, она подошла к слегка мутному окну с подсохшими каплями дождя, и увидела Илью. Он тащил бочку к небольшому горному ручью.

Марта вдохнула воздух с запахом сосен и подумала, что стоило заранее осмотреть дом со всех сторон, чтобы не позориться, ну или хотя бы заправить кровать за собой. Но вылитую воду не соберёшь, и смысла продолжать беспокоиться она не видела.

«Ну опозорилась, с кем не бывает», – приободрила себя Марта и подошла к высокому шкафу.

Марта вышла из бани, одетая в длинное голубое платье без рукавов с тем же поясом поверх, что был надет на ней до этого, в шерстяном белом кардигане, связанном крупными петлями. Длинные волосы остались мокрыми после мытья.

После вчерашних событий она, все ещё уставшая, проснулась после полудня, и могла бы отдохнуть в бане, но размышления уводили в дебри леса из сомнений и чувства вины.

Минуло всего два дня, с тех пор как она очнулась, и все вокруг казалось ей новым и несколько пугающим. Даже тело стало совсем другим. Плотная кожа на сильных мышцах, мозоли на руках – теперь она бы не смогла назвать себя хрупкой, хотя и выглядела такой со стороны. Марта долго разглядывала шрам между левой ключицей и грудью, не понимая откуда он мог взяться и почему не зажил на бессмертном теле. И другой – поперечный шрам на правом бедре. Она помнила, что появился он из-за выхлестнувшейся наружу боли, но не помнила подробностей. Стерла их из своей головы, словно ластиком.

Возможно, дело было в ее памяти. Все же она не была двадцатичетырехлетней собой. Ей было триста лет, и при этом она потеряла память. Поэтому, даже вспомнить что случилось с ней в годы бытности человеком, она могла с трудом. И то, лишь ключевые события из жизни.

В ее внутреннем мире поселился огромных размеров демон под названием «тоска». Тоска текла теперь вместо крови, и Марта решила, что чувствует себя так из-за того, что весь её мир уничтожен. Люди вокруг, цивилизация – все стало незнакомым, а единственный человек, благодаря которому баланс в душе хоть немного сохранялся, не позволяя ей сойти с ума, давно пережил это и не смог бы понять её чувств.

Она долго пыталась отмыться от крови женщины, умершей у нее на руках. Но кровь никак не смывалась, а краснота растертого мочалкой тела тут же исчезала. Даже не получалось наказать себя.

Илья встретил ее сидящим за небольшим столиком. Перед ним стояла большая тарелка с кашей, которую он с аппетитом ел.

Баня находилась на заднем дворе дома. Помимо неё тут располагался только стол, за которым сидел Илья. Вид из панорамных окон в комнате Марты был как раз на этот двор и журчащий по камням широкий ручей за ним. Они нашли отличное и красочное место для жилья. Лес, горы и ручей – сбывшаяся мечта.

После вчерашнего дождя по воздуху разносился еле уловимый аромат мокрой земли. Небо затмила серая пелена, из-за чего казалось, что уже наступил вечер. Тем не менее, воздух ощущался прозрачным, но давящим. Словно время остановилось.

Марта несла в руках постиранное постельное белье и грязную одежду. Пока она развешивала вещи на длинных веревках, тянущихся по заднему двору её дома, задумалась о том, какой же все-таки уютной стала её жизнь, если не обращать внимания на неприятности. Илья, подготовивший ей баню, а теперь поедающий кашу, которую сам же сварил, создавал необъяснимо комфортную атмосферу. И тот факт, что они находились в ущелье горы среди леса, только больше добавлял в их маленький мир уюта.

Марта, довольно улыбаясь, села к нему за стол, но после недолгого наблюдения за тем, как аппетитно он ест, ее настроение упало, и улыбка померкла.

Они оба оттягивали разговор, который в общем-то не требовал отлагательств.

– Как я уже говорила, ты пришёл в ловушку. Но это не всё.

Илья опустил ложку и с громким вздохом посмотрел на Марту. Та, прочитав осуждение в его взгляде, собралась с силами, чтобы продолжить.

– Во-первых, я убила человека, – Марта опустила голову от чувства вины, сглотнула и стиснув зубы злобно выплюнула: – во-вторых, ты должен объяснить мне, почему ты хотел умереть.

Илья занервничал и растерянно посмотрел на Марту. В тишине он услышал, как бешено колотится его сердце и почувствовал влагу на ладонях. Он блуждал взглядом между её глаз, желая стереть из них вспыхнувшие искорки гнева. Воздух показался ему недостаточно насыщенным кислородом, и он стал дышать чаще. Илья презирал людей, которые постоянно оправдываются, и никогда не позволял себе этого, поэтому он честно ответил почти шепотом:

– Я не знаю.

– Не знаешь? – Искры в глазах Марты превратились в настоящее пламя. – Не знаешь?! Илья, эта ловушка была уготована для тебя! Он хотел, чтобы я тебя убила, ты понимаешь? И как ты думаешь, каково мне было узнать, что не только он этого хотел, но и ты? Как мне быть? Скажи, как мне теперь вести себя зная, что ты хочешь умереть?

Илья стал похож на ребёнка, которого отчитывают за двойку. Он уставился на стол и начал ковырять ногти. Его воспоминания, касательно того дня, когда Марта его прогнала, были болезненно-смутными. Словно он был в бреду. Он помнил, как выкрикивал ей, что хочет умереть, и как ему казалось, будто Марта его ненавидит. Разочаровавшись в самом себе, у него было два варианта – уничтожить причину разочарований или обвинить весь мир. И даже не помня того состояния, он понимал, почему так себя вёл.

– Ты всю дорогу указываешь мне какая я глупая и не могу себя защитить, так почему ты...

«...хотел меня оставить одну в этом мире», – слова, которые она не смогла произнести, потому что чувствовала какими они были эгоистичными. Да и скажи она так, слезы сразу польются ручьем.

– ...Почему ты хотел улететь?

Илья стыдливо посмотрел на Марту и честно ответил ей:

– Мне нужно было выпустить пар.

Если конечно избивание старых людей можно так назвать.

Марта покачала головой и завернулась в кофту. Несмотря на то что она не могла замёрзнуть, сейчас ей казалось, что задний двор её дома превратился в ледяную пещеру, а кроны деревьев стали ее сводами.

Воцарилась тяготящая тишина.

Стол, находящийся между Старейшиной и ее Божественным Орудием, стал каменной стеной, и Илья решился достать один камень из этой стены, неловко нарушив воцарившееся молчание.

– Так ты убила того, кто устроил ловушку? Это был человек?

– Нет. – Ответила Марта, слегка успокоившись.

Марта рассказала Илье по порядку всё, что с ней случилось, начиная с воспоминаний женщины, что потеряла из-за Грёз сына и заканчивая приходом Ильи. Он не перебивал её, все ещё чувствуя себя виноватым. Но все же, ему было понятно больше, чем Марте, поэтому к концу ее рассказа он задумчиво достал две сигареты. Когда они оба закурили, он начал раскладывать все по полкам, прежде всего, чтобы разобраться в ситуации.

– Привратник прислал письмо женщине, чтобы поймать в ловушку меня. Значит, он знал, что я вернулся? Думаешь, они только ради этого лишили тебя памяти? – ему было достаточно болезненно признавать это, но отчасти он даже был готов поблагодарить их за воссоединение.

– Не знаю, но он не хотел убивать меня. Только собрал мою энергию в банку. Кстати, почему она жидкая? Я думала это что-то эфемерное, невидимое.

– Не знаю, почему она такая. Меня больше смущает сам факт сбора твоей энергии. К тому же, наложенные на тебя иллюзии должны быть чем-то необыкновенным, раз они подействовали.

Илья широко раскрыл глаза и посмотрел на Марту. Над ним будто возникла лампочка. Он суетливо озвучил свою догадку:

– Была лишь одна иллюзия, которая могла действовать на Старейшин! – Илья запустил руку в волосы и схватился за голову. – Если я прав, то на тебя действовала сила другой Старейшины! Но как такое может быть?..

Он ушёл в размышления. Марта вспомнила, что частицы энергии привратника отличались от энергии окружающего мира.

– Слушай, а я никогда не говорила тебе что у Старейшин другая энергия? Может этот привратник был тем самым Старейшиной?

– Не должен быть. Это женщина, и мы все вместе хоронили её. Она умерла первой из всех во времена войны с демонами, я даже её имени не вспомню.

– От чего она умерла?

Илья стыдливо посмотрел на Марту. Он ведь совсем забыл ей рассказать от чего могут умереть Старейшины. А она еще и шла по следу из демонической ауры... Глупая Марта.

– Старейшин могут убить только демоны. Именно поэтому сработало вервие, которым тебя удерживал привратник.

Марта подумала о двух воспоминаниях, где она в одиночку убивала полчища демонов. То есть тогда он за неё не волновался, а сейчас устраивает истерики?

– Как он выглядел? – спросил Илья.

– Красивый высокий худой мужчина с длинными черными волосами, на вид не старше тридцати-сорока лет. У него манера речи, будто он с ребёнком разговаривает. Называл меня маленькой овечкой...

Начиная со слова «красивый», Илья слушал Марту с высоко поднятыми бровями.

– Я таких не знаю. Это не Старейшина, – заключил он недовольно. – Нужно дождаться Мехмета. И ещё, я думаю, памяти тебя лишили не только из-за меня.

Марта вопросительно посмотрела на Илью.

– Я мельком просмотрел твои бумаги в библиотеке... – Он виновато глянул на нее и продолжил: – думаю, ты проводила какое-то расследование вместе с Айтой – часть документов была на испанском.

– Расследование? Айта? И откуда ты знаешь испанский?

– Айтварас – Старейшина огня родом из Мексики. Она умерла через несколько лет после моего ухода. Ах да, что ты, что я, понимаем все языки мира благодаря силе той Старейшины, которая владела иллюзиями. А насчёт расследования, думаю это тоже стоит обсудить с Мехметом. Не знаю, в курсе ли он, но уже поздно скрывать. И ему можно доверять.

Марту заинтересовала Старейшина огня, с которой она вела расследование. Может, они были близки? Как ей далась её смерть?

– Мы с ней были подругами? А что с её Божественным Орудием? Кто это был?

Илья сочувствующе посмотрел на Марту. Айта была закрытым человеком, если она с кем-то и общалась, то только по делу. Единственным человеком, который хорошо знал Айтварас была ее родная младшая сестра. Она, в отличие от старшей, успела стать подругой и Марте, и Илье. Не исключено, что Айта умерла, защищая Марию.

Но Илья знал Марту и знал, как быстро она привязывается к людям, хоть она и не умела этого показывать. Она могла скучать даже по самому мерзкому из Старейшин, и ей наверняка очень тяжело далась смерть Айтварас. Он узнал, что она умерла, пару лет назад и жалел, что не был рядом с Мартой, чтобы поддержать ее.

– Айтварас не позволила бы убить свое Божественное Орудие.

Для Марты это прозвучало, как укор, ведь совсем недавно она в бессознательном состоянии чуть было не убила Илью.

– И-извини, – промямлила она.

Илья поднялся из-за стола и сказал:

– Ты не виновата. И, насчёт той женщины – не вини себя. Она умерла бы и так. Ты хотя бы увидела её историю.

Марта горько ухмыльнулась:

– Я расскажу об этом старосте Дмитрию, и, если меня за это, не знаю – посадят? – я не буду сопротивляться.

Илья снисходительно улыбнулся своей Старейшине. Разумеется, никто её не посадит. Но если ей так будет легче – пускай рассказывает.

– Ладно, я помоюсь и пойдем к твоему Дмитрию. Кстати, утром тебя искал его сын, но увидев меня, стал вести себя странно и убежал, ничего не сказав.

Глава 13. Свет пера и память страха

В большой комнате с витражными окнами, на длинной софе полулежал привратник и поедая виноград вглядывался в замысловатый рисунок на окнах. Его волосы теперь были распущены и словно маленькие чёрные водопады опускались на бедра, поглощая разноцветные лучи света.

Когда открылась единственная дверь, ведущая в комнату, на его лице не появилось ни капли заинтересованности. Он достал из чашки виноградинку и изящно положил её в рот.

На него со стороны двери смотрел озлобленный молодой кучерявый юноша.

Он сделал пару шагов в его направлении с читаемым желанием убить, однако привратник не пошевелил ни единым мускулом. Он лишь поднял на него скучающий взгляд.

– Привет, – лениво протянул он.

– Почему он жив? – Перебил его собеседник.

– Может, судьба так распорядилась?

Кудрявый юноша по началу без сомнения являлся сыном старосты деревни Куйун – Родионом. Но сантиметр за сантиметром его тело стало искажаться и увеличиваться, превращаясь в совершенно другого человека. И когда его волосы изменились, перед привратником стоял высокий и хорошо сложенный, с длинными, белыми как снег, волосами голубоглазый мужчина, пышущий благородством. На его чистом, словно высеченном из камня лице, пылали огни ярости.

– Ты, мать твою, должен был его убить!

Привратник положил виноградинку в рот, тщательно прожевал её и склонил голову, потревожив струящиеся локоны волос. Он ласково произнес, растягивая слова:

– Поменял планы, такое случается, не нужно так злиться.

– У тебя. Была. Всего одна. Задача!

– Нет-нет-нет, – привратник прищурился и поднял подбородок, погрузившись в одному ему известные размышления, пока его собеседник терпеливо ждал продолжения. – Изначально с ним мы выбрали не ту стратегию.

– Что??

– Послушай, – он растягивал каждое слово, будто объясняя обыкновенные вещи полному неумехе, – у него сильная воля и много тьмы в душе. Я думаю, не зря именно я должен был отправиться на его казнь. Он особенный. Мы использовали страх и ненависть. Разочаровали его в жизни, а он продолжает думать только о своей овечке.

Привратник многозначительно посмотрел в голубые глаза собеседника под белыми ресницами и продолжил:

– И она не может его убить, в отличие от других. Может, негативные переживания все же плохой вариант и нам стоит попробовать пряник? Ты и сам должен понимать, что, возможно, ненависть – плохой мотиватор.

– Что за чушь ты несёшь? Нужно было убить вас всех ещё при первой встрече.

– Мы спасли тебя, если не забыл. Ладно, хочешь, поспорим? Если пташка не выиграет, разрешаю себя убить.

Он лукаво улыбнулся беловолосому мужчине, на лице которого непривычно перемешались эмоции, и полез во внутренний карман. В его руке оказалась баночка с белой жидкостью, которую он аккуратно передал со словами: