Спорный вопрос, лорд-дракон!

Бежать куда-нибудь, лишь бы не слушатьбольше про маменькин рецепт от насморкаили маменькино мнение о погоде в прошломмесяце или — боги одни знают! - о чем ещеможет знать эта великая женщина.

Я судорожно сжала веер, пытаясь придатьлицу выражение живейшего интереса.

- Ах, как занятно! - выдавила я, лихорадочносоображая, чем бы отвлечь вниманиесиятельного маменькиного сына. - МистерФейн, а вы заметили, какой чудесный кустасинии цветет при входе в лабиринт?Говорят, его аромат помогает и припростудах, и при головных болях…

- О, да, безусловно! - с энтузиазмомподхватил мистер Фейн.

И я уже было облегченно выдохнула, чтоудалось, наконец, сбить учителя словесностис мысли, как он тут же продолжил радоватьменя:

- Кстати, маменька как-то говорила, чтоот головной боли лучше всего помогаетнастойка валерианы, хороший здоровыйсон…

- … и прогулка на свежем воздухе! -решительно закончила я. - Предлагаю нампроверить, не зацвели ли акмальгирскиеасинии узападной стены. Я обещала леди Сторнбрейксоставить ей мнение о них!

И, не давая мистеру Фейну опомниться и,чего доброго, утащить меня на скамейкубеседки, я поспешила дальше по садовойтропинке.

- Но позвольте, - послышалось недоуменноепозади, - маменька всегда учила, чтоасинии лучше всего пахнут на закате…

- Именно поэтому мы и торопимся! -повернулась, не останавливаясь, илучезарно улыбнулась. - У нас еще естьшанс застать самый пик их благоухания!

И неважно, что закат благополучносостоялся несколько часов назад. Понятие«после» может быть вполне себе растяжимым.

Да все что угодно, лишь бы не слышатьпро невыносимую «маменьку» больше ниединого слова!

Показалось или за живой оградой кто-тознакомо хохотнул. Правда, все тут жестихло и я посчитала, что мне всепомерещилось.

Зато у меня в голове созрел план побега.

Взгляд метнулся к пышному кустуристалийской гортензии. Так,значит я на правильном пути. А вот идолгожданная скамейка, укромнопримостившаяся под раскидистым кленом.Наконец, - удача! - навстречу вынырнулмистер Кириг — местный садовник, стачкой свежесрезанных роз.

- Ах, мистер Фейн, - я прижала руку к грудис видом человека, пораженного внезапнойидеей, - вы ведь, конечно, знаете, что эторозы особого сорта, выведенного хозяйкойпоместья? Говорят, их аромат обладает… эээ… целебными свойствами!

Глаза садовника полезли на лоб от моейоткровенной лжи. Но что поделать, как-тоже надо выкрутиться!.. И я с упоениемпродолжила «вешать лапшу» на крепкиеучительские уши. И даже пошла на небольшуюхитрость:

- Маменька моего дальнего кузена, ледиАвентур, уверяла, что стоит лишь вдохнутьих запах — и мигрень, как рукой снимет.

Мистер Фейн приостановился и расплылсяв улыбке, явно польщенный тем, что яупомянула чью-то еще маменьку. А я толькоподивилась, что таки нашелся у нас общийинтерес — его любовь и моя ненависть кего маменьке.

- О, весьма любопытно! Моя маменька тожеговорила про цветы…

- Именно! - и я энергично перебила его,пока поток воспоминаний не хлынул сновой силой. - И мне так хочется показатьих одной моей подруге. Впрочем, вы хорошознаете ее — это мисс Марджери Резерфорд.Она как раз часто страдает от головнойболи! Вы не будете столь любезны помочьмне выбрать самые ароматные бутоны?

Я подхватила мистера Фейна под руку ирешительно повела к тачке садовника.Тот, увидев приближающуюся пару господ,почтительно выпрямился.

- Мистер Кириг, будьте добры, - обратиласья к садовнику с ослепительной улыбкой,- помогите нам отобрать самые благоухающиерозы для моей подруги. Мистер Фейн, выведь поможете мне их понести?

Мистер Фейн просиял:

- С превеликим удовольствием! Маменькавсегда учила меня быть галантным…

Я чуть не заскрипела зубами от очередногослова на букву «М». Удивительно, как этоеще на занятиях словесности мы не началипроходить тему «Мудрые советы ледиЛетиции Фейн»?

- Вот и чудесно! - воскликнула я и тактичноотступила на шаг. - А я пока сбегаю замисс Сторнбрейк. Это ведь и ее подруга,не так ли? Пусть она нам поможет сделатьправильный выбор. Я знаю самый короткийпуть...

Не дожидаясь ответа, я ловко юркнула закуст гортензии, скользнула вдоль изгородии, пригибаясь, побежала - насколько этопозволяло делать бальное платье — побоковой тропинке в сторону уже виднеющегосямоему внимательному взору долгожданногопросвета.

Оглянувшись в последний миг через плечо,увидела, как мистер Фейн стоит у тачки,растерянно перебирая розы и что-тообъясняя несчастному садовнику.

«Бедняга, - подумала я, переводя дух усамого поворота лабиринта, - теперьмистер Фейн будет полчаса выбиратьидеальные цветы, а мистер Кириг выслушаетвсю историю маменькиного цветочноговоспитания».

Оказавшись в безопасной зоне — заочередной беседкой, густо увитой плющом— я расправила юбки и отряхнула перчатки.

Пальцы привычно нашли крохотный крючокзамка — почти невидимый для постороннегоглаза. Легкое движение — и калиткаподалась, позволяя мне бесшумнопроскользнуть внутрь. Мгновение — истворка снова была плотно закрыта. Вотя и в убежище!

Не удержалась и позволила себе торжествующехихикнуть.

- Да уж, ловко ты спаслась! - раздалосьнад самым ухом. Но не успела я дажевскрикнуть, как Габриэль — а это именноон притаился в центре садового лабиринта- мягко прикрыл мне рот рукой, призываямолчать и не выдавать нашего присутствия.Все же звуки достаточно далеко разносилисьпо саду.

Я возмущенно шлепнула его по наглойконечности. Он лишь усмехнулся в ответи поманил меня за собой в самое сердцелабиринта.

Дорогие читатели! Приглашаю в свое сообщество в ВКонтакте "Норика в мире Ромфанта". Там визуалы, бонусные фрагменты историй и спойлеры к следующим главам! А еще можно пообщаться! Присоединяйтесь!

Глава 4.5

Весенний вечер обволакивал нас тишиной,пением сверчков и сладким запахомцветущих кустов. Где-то вдали игралоркестр, доносились голоса гостей, ноздесь, в глубине лабиринта, было такспокойно… Итак смешно, что мы в Габриэлем, словнозаговорщики, хитро переглянулись и неудержались — прыснули от смеха.

Мы оказались полностью отрезаны отокружающего мира.

В центре лабиринта леди Сторнбрейкприказала соорудить маленький уютныйпавильон, разбить несколько цветочныхклумб и возвести очаровательный фонтанчиксо смешными дракончиками, выплевывающимиструи воды.

Павильон, увитый плетистой розой, манилпрохладой и тишиной. Его легкие ажурныестены пропускали слабый свет недавновзошедшей Малой луны — последней и ужепредрассветной! - создавая на плиточномполу причудливую игру теней.

Внутри стояли два резных кресла с мягкимиподушками и небольшой столик их темногодерева. На нем поблескивал серебряныйподнос с графином свежего лимонада ипарой хрустальных бокалов. В вазочкеразместились гроздья сладкого заморскоговинограда.

Я с удобством расположилась в одном изкресел, не дожидаясь разрешения хозяина— здесь я была своей, а не гостьей — ивыдохнула с облегчением.

- Наконец-то, тишина! - прошептала я. - Нимаменькиных историй, ни обязательныхсветских любезностей, ни-че-го!

Габриэль же на мой комментарий лишькак-то загадочно улыбнулся и молчаподошел к фонтану.

Четыре бронзовых дракончика с комичновыпученными глазами и растопыреннымикрылышками методично извергали изпастей тонкие струи воды. Те, в своюочередь, в мелодичным журчанием падалив круглый бассейн, выложенный изумрудноймозаикой.

Один из них, похоже, был слегка неисправен— его струя то ослабевала, то вдругвыстреливала вверх, обрызгивая ближайшиекусты и цветы.

- Смотри, - взглядом я указала Габриэлюна непослушного дракончика, - этот малышявно решил устроить собственныйспектакль.

Мы тихо посмеялись. Вдалеке что-точирикнула незнакомая пичужка и нашеубежище снова накрыла приятная тишина.

- Должно быть, он самый озорной в семействе,- продолжила я свою мысль, - твоя матушка,конечно, знает толк в деталях — дажефонтаны у нее получились в разнымихарактерами. Конкретно этот кого-то мненапоминает?

Я смешно пошевелила бровями с явнымнамеком, который Гэб легко распознал икивнул, соглашаясь. Имелась в виду,разумеется, неугомонная Вирджиния.

Наполнив два бокала лимонадом, один япротянула странно молчаливому Сторнбрейку,а сама с наслаждением пригубила напитокиз своего. Тот оказался освежающе-прохладным,с легкой кислинкой лайма и едва уловимойноткой мяты.

- Как думаешь, сколько у нас есть времени,прежде чем начнут искать? - ленивопоинтересовалась у Гэба, пока онустраивался в соседнем кресле.

Он задумчиво покрутил ножку бокала илегкая улыбка тронула его губы.

- О, не меньше четверти часа, я думаю.Если не дольше. Пока кто-нибудь сообразит,что мы пропали, пока обыщут покои, залы,укромные уголки особняка и все парковыедорожки. К тому же, лабиринт устроен такхитро, что случайные гости в эту егочасть не заглядывают. А сюда, как тыпрекрасно знаешь, прийти могут толькочлены семьи, парочка слуг и садовник.Матушка страсть как любит оберегатьсвой покой. А это ее самое любимое исамое укромное место для отдыха. Конечно,когда здесь не бывает нас…

Я понимающе улыбнулась. И тут же обратилавнимание, что с момента прихода в павильонГабриэль ни разу не посмотрел на меняпрямо. Он словно избегал встречатьсясо мной взглядом.

Неужели настолько обиделся тогда из-занашей небольшой ссоры по поводу спора?

В воздухе витал густой аромат цветущихасиний и жимолости. Где-то вветвях соседнего дерева стал заливатьсячудесным пением соловей, будто вторяжурчанию фонтана.

Тени укорачивались, предвещая скорыйрассвет, а мы сидели в этом райскомуголке, наслаждаясь редкой возможностьюпросто быть собой — без масок, безсветских условностей, без необходимостиулыбаться тем, кто этого не стоит.

- Знаешь, - тихо сказала я, глядя какрассветные лучи золотят чешуйки бронзовыхдракончиков, - иногда самые чудесныемоменты находят тебя там, где ты меньшевсего этого ожидаешь. И всегда рядом стеми, кто дорог сердцу: с родными идрузьями. Спасибо, что когда-то открылмне это чудесное место, Габриэль.

Я подняла бокал.

- За укромные уголки и верных друзей,что умеют их находить!

Мы все еще молча чокнулись бокалами. Иэтот тихий звон, слившийся с журчаниемводы и звонкой трельюсоловья, прозвучал как обещание —обещание сохранить этот момент в памяти,как маленький островок спокойствиясреди вихря светской жизни.

А потом Сторнбрейк огорошил менявопросом:

- Значит, мы хорошие друзья, Беатрис? Тытак считаешь, верно?

Я не нашлась с ответом, поэтому лишькивнула. Правда, уже не так уверенно,как хотелось бы.

- Впрочем, я не совсем верно выразился,извини. Конечно, мы друзья. По-другомуи быть не может, не так ли?!

Мне показалось или в воздухе разлилосьнепонятное напряжение?

- Я лишь хотел уточнить этот момент, воти все.

Габриэль откинулся на спинку кресла.Его глаза странно блестели в тени беседки— не то от отблесков рассветного солнца,медленно сменяющего Малую луну нанебосводе, не то от какого-то внутреннеговолнения. Он смотрел непривычнопристально, словно пытался что-топрочесть на моем лице.

Ответ на невысказанный вопрос илиподтверждение какой-то тайной догадки?

Я невольно сглотнула и чуть отодвинулась,правда, спинка не позволила мне сильноувеличить дистанцию. Не знаю, чего яиспугалась, но пальцы сами собой вцепилисьв край юбки, разглаживая несуществующиескладки.

- Уточнить… что именно? - голос прозвучалглухо и хрипло.

Габриэль медленно выдохнул, будтосдерживал дыхание все это время. Еговзгляд на мгновение скользнул к моимгубам, а затем снова встретился с моим.

- То, что происходит между нами… - произнесон негромко, почти шепотом. - Эти взгляды,паузы, колкости, вообще все наши споры.Слова, которые мы не всегда договариваемили усиленно стараемся все свести кшутке… Ты никогда не думала?..

Он прокашлялся и нервным жестом растершею ладонью. А потом снова пронзил меняпристальным взглядом.

- Беа, разве ты не чувствуешь...

Слова осталисьнепроизнесенными, но их груз опустилсяна мои плечи с тяжестью кузнечногомолота.

Вот теперь у меня перехватило дыхание,от внезапного осознания того, о чемговорил, вернее, не мог сказать Сторнбрейк…

Я хотела ответить — резко, с привычнойколкостью, чтобы развеять это странноенаваждение. Но слова застряли в горле.Ведь еще ни разу в жизни я не оказываласьв похожей ситуации.

Это была тонкая, невидимая, но ощутимаягрань, на которой мы вдруг очутились…Шаг в неправильную сторону — и всерухнет в пропасть!..

Вместо ожидаемого волнения, я поймаласебя на том, что изучаю черты лицаСторнбрейка: легкую тень на подбородке,изгиб брови, едва заметную морщинку увиска — все то, что раньше замечаламельком, а теперь видела с поразительнойчеткостью.

А в ответ — жадный, чисто мужской взглядтого, кого я еще несколько минут назадсчитала почти что старшим братом!..

Тишину нарушало лишь стрекотаниекузнечиков, да приглушенный далекийсмех гостей, доносившийся из особняка.Время будто замедлилось.

- Чувствую, - неожиданно для себя самойпризналась я.

Габриэль чуть подался вперед. Его рукаподнялась и замерла в дюймеот моей щеки. Он словно спрашивалразрешение одним этим движением.

Я не отстранилась.

В этот миг мир сузился до расстояниямежду нами. До его расширенных зрачков,до нашего неровного дыхания, до едвауловимого терпкого аромата кедра отего сюртука.

Но прежде, чем он успел коснуться меня,из сада донесся противный голос мистераФейна:

- Мисс Аддингтон? Беатрис? Вы здесь? Васвсе ищут!

Мы замерли… и момент оказался упущен.

Стало как-то неуютно, так что я дажепоерзала на стуле, чтобы умеритьнеприятное ощущение в груди.

Зато неожиданно для меня снова «заговорила»метка богов, мягким теплом напомнив осебе.

На этот раз это не было похоже на жжение,мне не хотелось ее почесать или охладитьпод прохладной струей воды. Как былоуже не раз в присутствии бессчетногоколичества молодых людей, вьющихсявокруг меня прошедшую неделю и этотдивный вечер.

Метка мягко пульсировала… как самоенастоящее сердце. Но уже через секундуя четко ощутила нечто новое и непонятное— я стала «слышать» два стука, вместоодного!.. К первому пульсу присоединилсявторой, не менее сильный и жаркий! Этоеще что за новости?!

В чувство меня привел тихий возглас.Это Сторнбрейк начал бормотать что-тонесуразное… и со всей дури тереть грудьгде-то в районе сердца. Как будто там унего что-то нещадно жгло.

Почти одновременно мы поставили бокалына столик. Я подскочила к мгновенноскорчившемуся Габриэлю. Наклонилась,чтобы заглянуть ему в лицо и понять поего состоянию, что происходит.

Миг — и я оказалась у него на коленях.

Я замерла, не в силах поверить впроисходящее. Все случилось так быстро…

Еще секунду назад передо мной сиделпривычный Сторнбрейк: любящий потешатьсянадо мной и моими исследованиями. Затемэто судьбоносное полупризнание, атеперь…

Теперь его лицо было в считанных дюймахот моего, а дыхание щекотало кожу.

- Габриэль… - начала было я, но договоритьне успела.

Он наклонился и поцеловал меня! Мягко,почти робко, но в этом движении читаласьтакая неожиданная решимость, что менябросило в жар.

Сердце застучало где-то в горле. Щекивспыхнули огнем. Я не ожидала этого —совсем, абсолютно! В голове пронеслось:«Что он делает? Что я делаю?».

На мгновение мир словно остановился. Вушах шумело, в носу стоял сладковатыйзапах асиний, а губы покалывало отприкосновения его губ.

Но паника нарастала быстрее, чемзарождающееся тепло внутри.

«Бежать!» - подсказало подсознание.

Резко отстранившись, я неловко вскочилас его колен, чуть не потеряв равновесиеи не опрокинув стоящий графин с лимонадом.Пальцы дрожали, дыхание сбилось.

- Прости, я...мне нужно… - пролепетала я,не в силах подобрать слова.

Не дожидаясь ответа, я бросилась прочьиз павильона. Благо, Габриэль застыл наместе и никак не удерживал.

Длинная юбка путалась в ногах, каблукиедва не подворачивались на неровнойсадовой дорожке, но я ничего не замечалавокруг. Лишь бы уйти подальше, лишь быперевести дух, собраться с мыслями,понять, что только что произошло и какмне быть дальше? Как нам быть дальше?!

Остановилась лишь у старого дуба накраю нашего сада!

Каким-то непостижимым для себя образомя смогла пролететь через весь садовыйлабиринт, ни разу не наткнувшись напрогуливающихся гостей праздника, ипройти на территорию нашего дома,стоящего по соседству.

Я прислонилась к стволу и тяжело дышала,пытаясь унять бешеный стук сердца.

Невольно прикоснулась пальцами к губам— они все еще хранили тепло его поцелуя.

«А что если бы я не убежала?» - мелькнулашальная мысль. Но я постаралась задавитьее в зародыше.

Я закрыла лицо руками. В груди смешалисьсмущение, растерянность и странное,неуместное любопытство — каково былобы остаться? Что было бы дальше?

Одернула себя и мысленно пристыдила.Потом быстро поправила прическу, привелав порядок юбку и направилась в сторонувиднеющегося впереди родного дома.

Нужно было время, чтобы как следует всеобдумать, разложить по полочкам и решить,как вести себя дальше.

А главное, понять, что я на самом делечувствую к Габриэлю после этогонеожиданного, сбившего с толку поцелуя.

Поцелуя, который подвел невидимую чертупод нашей старой дружбой. Зато, кажется,открыл дверь в таинственное будущее.

Глава 4.6

Габриэль Сторнбрейк

Нужно было бежать за ней. Остановить!Схватить и не отпускать!..

Но я должен был остаться и молча наблюдатьза тем, как стремительно Беатрис уходитиз моей жизни. Возможно, навсегда…

Хотелось рвать и метать. В душе бушевалабуря, а тело разрывало от непонятных икрайне подозрительных ощущений. Клянусьбогами, существующими и ушедшими, чтокогда в груди стало жечь, будто на нейчто-то выжигали каленым железом, яуслышал отчетливый рык внутри.

Он зарождался где-то в глубине — низкий,вибрирующий, какой-то животный. Спервая подумал, что это гул крови в моих ушах,усиленный внезапно вспыхнувшей страстью.Но звук нарастал, обретал форму и ритм,словно в моем теле пробуждалось нечтодревнее и давно забытое.

Сначала рык прокатился по венам, отдаваясьв висках, в кончиках пальцев, в костях.Он не был чем-то внешним, нет! Он шелизнутри, из самой сердцевины моегосущества. И в тоже время казался чужим,диким, нечеловеческим. Но ведь я и небыл человеком!.. Вернее, мои предки небыли людьми...

Будто во мне просыпался зверь, векамиспавший под слоями цивилизованности иправил. Та часть нашего драконьегонаследия, что была забыта в веках. Тачасть, что не должна, не может вернуться.

Ведь наши предки посягнули на силу богови были жестоко наказаны за неповиновение...Они потеряли крылья и способность летатьсреди звезд!

Так неужели боги вновь обратили взорна своих потерянных детей?!

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногтивпиваются в ладони. Дыхание сбилось,стало прерывистым и тяжелым. Передглазами заплясали темные пятна, а в ушахзазвучали отголоски далекого эха…Будто рык, что я слышал, уже раздавалсякогда-то, много лет назад, в давно забытыхлегендах о первородных драконах Аллиры.

«Это невозможно, - мелькнула отчаяннаямысль. - Просто я переволновался, вот ивсе...».

Но рык не утихал. Он нарастал, заполняяменя целиком, и с каждым новым импульсомпо телу пробегала волна жара — необычного тепла, а чего-то раскаленного.В какой-то момент показалось, что моинесчастные кости плавятся, словно металлв огромной плавильной печи.

Я ощутил, как мышцы напряглись до предела,словно тело готовилось к прыжку илиатаке. В горле пересохло, а на языкепоявился металлический привкус.

Да что же это происходит?! Мир продолжаетжить своей обычной жизнью, а во мнебушует неведомая сила!..

Сделал глубокий вдох, пытаясь взятьсебя в руки.

«Успокойся! - постарался рассуждатьздраво. - Ты все же взрослый человек, ане...».

В этот момент рык стал таким громким,почти оглушительным. Он прорвался наружу— и звуком, и ощущением, волной давления,от которой дрогнули листья на ближайшемкусте. Несколько лепестков асинииопали, будто их срезали невидимымлезвием.

Как хорошо, что я был в таком уединенномместе и никто не видел моего перекошенногоот дикого напряжения лица. Ладонивспотели, в висках стучало, по спинеградом стекал пот.

Что это? Проклятье или дар? Или безумие,подкрадывающееся исподволь?

Через несколько мгновений рык началстихать. Так же внезапно, как и появился.Но оставляя после себя гулкую пустотуи дрожь в коленях. Жар отступил, сменившисьхолодной испариной.

Я провел рукой по лицу, пытаясь осознатьпроизошедшее.

Что-то во мне просыпается…

И если моя догадка верна, нам не бытьвместе с Беатрис. Если моя догадка верна,она станет для меня недосягаема!

Я снова слышал музыку, игравшую вдалеке,гул голосов и звук журчащей воды вфонтане. Мир быстро и незаметно вернулсяк своему привычному ритму. Но что-тонеуловимо изменилось…

Что-то древнее и могущественное толькочто напомнило о себе. И оно не исчезнеттак просто… А это значит, что пока ямогу быть опасен не только для себя, нои для окружающих.

И я начал просчитывать вариантыдальнейшего развития событий и своидействия. Четко, методично, строго.

Но тут боги, видимо, решили, что ещенедостаточно порадовали меня открытиямив этот едва зарождающийся день.

Сначала я даже не понял, что это запредмет, зависший прямо передо мной. Онсветился так ярко, что слепил глаза. Яневольно зажмурился, а когда сноваоткрыл глаза, ко мне уже опускалсястаринный свиток, словно лепесток,движимый невидимым ветром.

Осторожно, с подозрением, я протянулруку и принял послание.

Свиток оказался неожиданно теплым наощупь. Свет померк, стоило мне толькосомкнуть пальцы на шероховатой бумагеи я смог разглядеть дар богов получше.Это была тонкая пергаментная бумага,украшенная витиеватыми символами,которые то вспыхивали, то гасли. Казалось,свиток непостижимым образом «дышал» и«жил» собственной жизнью.

Я аккуратно развязал шелковый шнурок,скреплявший свиток, и развернул его. Новместо ожидаемых букв, символов илизнаков я получил нечто совершенно иное.

Это было легкое, почти невесомоеприкосновение — будто чьи-то пальцыскользнули по моей ладони, а затемкоснулись запястья. Такое знакомоеощущение…

Тут меня словно молнией прострелило. Яего узнал!..

Так прикасается только Беатрис, когдав шутку пытается стащить у меня книгуили мягко останавливает, когда я слишкомувлекаюсь в споре.

Дыхание перехватило. Я замер, боясьпошевелиться, боясь спугнуть это чудо.

Тогда прикосновение стало чуть ощутимее— теперь оно поднималось вверх по руке,едва уловимое, как дуновение весеннеговетра, но такое настоящее, такое живое!

Сердце забилось чаще. Я закрыл глаза иполностью отдался во власть ощущениям.

Вот ее пальцы едва касаются шеи, пробегаютпо скуле, задерживаются у виска… Этоуже было не воспоминание, нет. Это былоздесь и сейчас, будто сама Беатрис стояларядом, но я не мог ее видеть — толькочувствовать.

В груди разливалась такая глубокаявсепоглощающая нежность, что на глазанавернулись невольные слезы.

Так вот каково послание богов? Не слова,не указания, не пророчества. А напоминаниео том, что действительно важно.

Свиток в моих руках стал совсем легким,почти невесомым, а затем растаялзолотистой дымкой, оставив после себялишь тепло в ладони и ощущение нежногоприкосновения, которое, казалось, теперьостанется со мной навсегда.

Боги не просто подали мне знак.

Они напомнили мне о том, что сталопричиной наказания для моих далекихпредков когда-то. Это же могло стать ипричиной прощения.

Я оглянулся на разгорающийся рассвет.Потом повернулся и улыбнулся.

Вдали на вершине невысокого холмавозвышался величественный Храм всехбогов.

В душе расцветала тихая уверенность,что все сложится правильно.

Теперь я точно знал, что должен делать.

Глава 5.1

Когда этим позднимсолнечным утром, плавно переходящим вдень, в спальню бодрым шагом вошламатушка, я была вынуждена признать, чтосон уже не придет. Совсем.

- Пора вставать,Беатрис! У нас слишком мало времени допредстоящего бала дебютанток. - В порывечрезмерного энтузиазма, мама энергичнопотерла руки и сверкнула довольнойулыбкой. - А нужно успеть так много! Какже я рада, что ты передумала, дочка. Итеперь я сделаю все, чтобы на балу тысияла ярче всех, милая! Жду тебя внизу.Не задерживайся, каждая минута на счету!

И ликующая ледиНатали Аддингтон счастливым вихремвылетела из комнаты, раздавать неотложныепоручения и гонять покорных слуг.

Я же с тихим стономплюхнулась обратно на мягкие подушкии прикрыла глаза, в надежде, что когдая их снова открою, никакой бал дебютантокдаже близко не будет стоять с моимименем.