В объятиях лжи

– Блин, ты…господи… – он провёл ладонью по лицу. – Я понимаю, ты не должна была это видеть. Я сам…я даже не понял, что произошло, если честно. Прежде чем всё это случилось, я…

Я поражена, он ещё и оправдывается?

– Я не хочу общаться, – быстро отрезала я и уже хотела уйти, как всегда.

– Кори, да подожди…я не хотел, понимаешь?

Я удивленно подняла брови, и меня словно прорвало. Впервые за много лет я не удержала слова внутри себя, они сами вырвались наружу.

– Ты дал мне надежду, пусть маленькую. Для тебя, может, это и ничего не значило, а для девушки из приюта, которую все считают чокнутой – значило. Ты видел, как ко мне относятся мои сверстники, видел и всё равно дал мне внимание! А потом я захожу в кабинет и вижу, как ты совокупляешься с моей учительницей на столе! И теперь я должна стоять здесь и слушать «я не хотел»? Это настолько омерзительно, что я даже в глаза тебе смотреть не могу!

Он резко обхватил мои щёки неожиданно мягкими ладонями, а я мгновенно замолчала от шока.

– Прости, – выдохнул он. – Я не могу объяснить, но догадываюсь, что произошло. Я не давал тебе ложной надежды! Клянусь! Я бы никогда так не сделал!

Зачем он за мной бегает? Зачем всё это? Глупо и нелепо.

Он наклонился так близко, что я почувствовала его неровное дыхание на своих губах.

– Я хочу тебя поцеловать, ты мне позволишь? – прошептал он.

Вчера меня целовал Áртур, а теперь Стэн, ещё и после того что сделал? Нет-нет-нет!

Где-то далеко за деревьями послышались голоса троих. Низкий, раскатистый смех Хантера, короткий ответ Кена…и тишина. Áртур молчал. Но я точно знаю, что он там.

Я резко отстранилась.

– Нельзя! – Сказала я прямо.

Я ускорила шаг, не оборачиваясь. Внутри меня бушевала тревога. Камень всё ещё был в моей руке, и я сжала его крепче, пытаясь передать ему все что у меня творилось внутри.

Глава 12. Кори

Она одинокая звезда, что светит

ярче всех среди бесчисленных

одинаковых огней.

Я просидела у озера до самого вечера. Сначала лежала в полянке среди полевых цветов, перебирая бархатистые лепестки пальцами и улыбаясь им, как старым друзьям. Потом залезла на дерево – туда, где точно никто не увидит, и болталась вниз головой на толстой ветке, болтая с птицами. Спрашивала, где они сегодня летали, что видели за горизонтом. Сочиняла на ходу песни и пела их шёпотом, пока ветер уносил слова. Камешек я решила оставить как новый трофей, для моей коробочки сокровищ.

Когда солнце уже почти утонуло за деревьями, я наконец слезла и пошла обратно, придумывая в голове диалоги, как всегда:

«– Нет, ты слышал, что он сказал?

– Да, Кори, это просто умора…»

Возможно, я правда ненормальная. Но я так делала всю жизнь, даже с родителями.

– Давай быстрее! – рявкнул вдруг резкий голос. – Где ты шлялась? Тебя все потеряли!

Я замерла.

Он пришёл за мной?

Я медленно подняла голову. Áртур стоял один, с выражением лица, будто я ему должна каждую секунду своей жизни. Я хотела пройти мимо, но он больно схватил меня за руку.

– Я видел вас, что он тебе говорил? – зашипел Áртур мне в самое лицо, что я почувствовала запах сигарет, и мяты.

Я грубо выдернула руку и толкнула его в грудь.

– Отстань от меня! Что вы все ко мне лезете все эти годы?! Оставьте меня в покое, Áртур! Какая разница, что он говорил? Ничего!

Голос дрогнул, а слёзы уже накатились на мои глаза.

– Нет, не отстану, – прорычал он и шагнул ещё ближе, брови свелись в одну линию, а глаза загорели злостью. – Пока не ответишь!

Сердце стучит так часто, что в ушах стоит гул. Внутри волна жара прокатилась по телу, став невыносимой. Внизу живота разлилась сладкая тяжесть, которая тянула меня вперёд, не оставляя выбора. Не в силах больше сдерживаться, я подалась сама навстречу и поцеловала его жадно, с полным отчаянием.

На долю секунды Áртур замер, не осознавая, что происходит. А затем сам взорвался энергией: резко прижал меня спиной к стволу дерева, кора ощутимо впилась в лопатки. Он прильнул ко мне всем своим телом, так плотно, что я почти потеряла опору под ногами.

Его поцелуй резкий и очень дерзкий. Он целует меня порывисто, с необузданной жаждой: слегка покусывает мои губы, втягивает их, а потом властно углубляет поцелуй, словно хочет вобрать в себя всё, что во мне есть. Я задыхаюсь от этой силы, но отвечаю так же отчаянно, и неумело, зато со всем сердцем. Пальцы вцепились в его шею.

Он подхватил меня под бёдра, прижал к стволу сильнее и задрал моё платье. Его ладонь грубо легла мне на грудь, сжала и большим пальцем он провёл по соску. Я выгнулась, застонав ему в рот – тихо, но громко для самой себя.

Никто никогда меня так не трогал.

Áртур оторвался на секунду, тяжело дыша, и посмотрел на меня сверху вниз. Глаза были наполнены развратом и похотью, как в тех книгах, после которых я стояла на коленях возле кровати и просила прощения у бога, что я читала их.

– Что он тебе говорил? – выдохнул он мне в губы и сразу снова впился в них, не давая ответить.

Поцелуй стал ещё глубже, ещё грязнее, как в моих самых глубоких ночных фантазиях. Он прижимается ко мне бёдрами, я чувствую, как его эрекция утыкается в мой живот, как ему хочется меня прямо здесь. Его рука скользнула ниже, под платье, обхватила ягодицу и сильно сжала, притягивая меня к себе ещё ближе. Я задыхаюсь, цеплялась за его плечи, ногти впились в ткань рубашки. Внутри всё горит и жаждет его полностью.

Я хочу ещё. Хочу, чтобы он не останавливался, и поглотил меня.

– Кори отвечай, – прошептал он мне в губы, целуя их снова и снова, коротко, с требовательностью, чмокая.

Я открыла глаза. Дышу часто, прерывисто, вся дрожу от возбуждения.

– Я…ничего… – выдохнула я едва слышно.

– Врёшь, – он кровожадно куснул меня за нижнюю губу, потом за щёку, потом снова вернулся к губам. – Говори же, пташка.

Я сглотнула.

– Ты… – голос сорвался. – Ты не подходи ко мне никогда больше, Áртур! Ты всё испортил снова!

Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпускал. Продолжал сильно прижиматься ко мне, одной рукой удерживая меня за талию, а другой запустив пальцы мне в волосы и резко потянув за них, заставляя запрокинуть мою голову.

– Я? – выдохнул он мне прямо в открытый рот. – Я ничего не испортил, птичка. Я только начал.

– Он и…мисс Оливия занимались любовью в кабинете, – выдохнула я наконец, слова вырывались рвано. – И я… я… я увидела. Он потом извинялся…

Уголки губ Áртура приподнялись, но в улыбке не было ни капли тепла, только его привычная тьма и торжествующее удовлетворение.

– Только попробуй подпустить его ещё раз так близко, и коснуться тебя. – Его голос стал ниже. – Я видел всё. Он хотел твои губы, птичка. Но они мои и целовать их буду только я.

– Ты мне никто, – прошипела я, но губы уже снова предательски тянулись к его губам, как будто моё тело уже не слушалось меня.

Он резко сжал мои волосы в кулаке, запрокидывая голову ещё сильнее.

– Ты была моей с того момента, как прошла через порог, Кори.

– Нет! – крикнула я, хотя голос сорвался в стон. – Ты отвратительный, грубый, ужасный и невыносимый человек! У тебя есть девушка! Ты меня мараешь! Грех!

Губы Áртура растянулись в ехидной усмешке. Он сильнее потянул меня за волосы. Я выгнулась, и из горла вырвался ещё один нежеланный стон.

– Мараю? – Он наклонился ближе, его губы касались моих, а наше дыхание стало общим. – Поверь, чистая ты наша, я тебя ещё не так замараю. Могу прямо сейчас, монахиня!

Он резко дёрнул мою голову назад, обнажая шею, и впился губами чуть ниже уха – влажно всасывая кожу. Я застонала уже громче. Его вторая рука медленно скользнула вниз вдоль моего тела, задирая подол платья. Кончики пальцев прошлись по животу доходя до края трусиков, но не заходя внутрь, только обещая. У меня начался легкий мандраж, ноги ели держали меня.

– Ты себя трогаешь? – прошептал он. – Ночью, в своей комнате… думаешь обо мне?

Я ошарашенно смотрела на него широко распахнутыми глазами и импульсивно, испуганно замотала головой.

– Хочешь, я тебе покажу, как это должно быть по-настоящему, как трогать себя? Хочешь, я доведу тебя до охуенного оргазма, что ты отдашься мне прямо тут, птичка?

Он снова глубоко поцеловал меня с языком, всем телом вдавливая меня в дерево. Рука под платьем продолжала дразнить, пальцы скользили по самой кромке ткани, касаясь, но не давая никакого облегчения. Я дрожу так сильно, что зубы начали стучать. Хочу оттолкнуть, и одновременно хочу, чтобы он не останавливался. Чтобы он зашел дальше, намного дальше...

– Кори! Áртур! Вы где?! – раздался вдруг строгий голос мисс Гризельды.

Я увидела, как вдалеке мелькнуло её пальто, развевающееся на ветру. Она уже шла к нам.

Áртур на мгновение отстранился, тяжело дыша, а глаза всё ещё пылали. Однако он не отпустил меня. Его руки всё ещё находились под моим платьем, касаясь самого чувствительного места.

– Это ещё не конец, птичка. Ночью в душевой, а если попробуешь спрятаться, я найду тебя, и тогда уже точно не остановлюсь.

Он резко убрал руку, одёрнул моё платье и сделал шаг назад – идеально спокойный, будто ничего не произошло, только на губах осталась мрачная ухмылка.

Глава 13. Áртур

Её здесь вообще не должно было

быть никогда. Она ошибка. Сбой.

Мое проклятие.

Шесть лет назад

Стэн, сын Гризельды, уехал учиться в другой город. Ему было пятнадцать, но он всегда был вундеркиндом, поступил в элитную школу, где таким, как мы, даже воздухом дышать не полагалось. Мы с ним когда-то были настоящими друзьями, а потом он исчез, и приют стал ещё более мрачным без него.

Вместо него привезли её. Я стоял в тени, за плечом Хантера, и не мог отвести от неё глаз. Маленькая, худая, а темные волосы разлетались на ветру. Она не смотрела на нас, её взгляд был направлен вверх, на далёкую чёрную точку в небе, на птицу. Я тоже посмотрел туда, потом обратно на неё. Она улыбалась, и в этот момент что-то внутри меня расцвело и одновременно разбилось.

– Она чокнутая, я сразу вижу, – шепнул Хантер мне на ухо.

С чего он взял? Из-за того, что она смотрит на птицу?

Я не ответил, потому что уже не мог перестать смотреть на неё.

С того дня я начал наблюдать за ней одержимо из каждого угла, и из каждой тени. Она забиралась на дерево и болталась вниз головой, улыбаясь так, будто весь этот проклятый мир вдруг стал правильным. Разговаривала с птицами, спрашивала их где они были, и что видели. Все вокруг ржали и обзывали её психопаткой.

Её неординарность была единственным живым в этом каменном склепе. Она светилась, дышала жизнью, и я ненавидел её за это так сильно, что каждый раз, когда она оказывалась рядом, у меня скрипели зубы.

Однажды Хантер начал подозревать, что она мне нравится. Чтобы заткнуть его и доказать самому себе, что это ложь, я застрелил птицу, которую она выхаживала несколько дней. Кори каждый день тайком носила ей еду, поила из пипетки, шептала над коробкой, как будто та могла её понять.

Я сделал стрелу, прицелился и выстрелил в эту птицу, которая ждала Кори на дереве. А потом сел у этого же дерева и начал точить новые, просто чтобы руки не робели. Когда она вышла в сад и увидела мёртвое тельце, я смотрел на неё не моргая. Она медленно опустилась на колени. Не закричала, не заорала. Просто взяла птицу в ладони и тихо, беззвучно заплакала, почти благоговейно, как ангел. Слёзы катились по её щекам, а она всё гладила перья, словно всё ещё надеялась, что та оживёт.

В тот момент меня вывернуло наизнанку, мне стало так противно от самого себя, что я хотел воткнуть эту стрелу уже не в птицу, а в свою собственную грудь. Чтобы вырвать то, что она во мне разбудила. Чтобы перестать чувствовать эту мерзкую, тёплую, тянущую боль в рёбрах каждый раз, когда она проходила мимо. Я наблюдал, как она хоронила птицу. Вырыла ямку голыми руками и положила её туда. Сделала маленький крестик из веток и привязала к нему свою синюю ленту – ту самую, что иногда носила в волосах.

Любая другая девчонка прошла бы мимо, или устроила бы истерику на весь приют.

Но не Кори, не эта маленькая птичка.

Настоящее

Я хочу, чтобы ебанный Стэн исчез навсегда, он все портит. Позарился на то, что уже шесть лет принадлежит мне, и всегда будет моим.

Кори сидит на своём месте в углу столовой, ковыряет котлету вилкой и смотрит в тарелку. Губы шевелятся едва заметно, беззвучно. Я знаю, что она делает. Она снова улетела в свою голову, придумывает очередной разговор с птицами или с воображаемой версией себя, которая не боится ничего. Я изучил её на сто процентов, каждую ее привычку и дрожь ресниц. Каждую мысль, которую она прячет за этими бирюзовыми глазами.

А он смотрит на неё.

Я сделал это специально тогда. Подсыпал ему виагру вчера, потому что знал, что он не тронет Кори – слишком правильный, и слишком «воспитанный» для этого.

Но когда у тебя член стоит колом и разрывает изнутри, сложно сдержаться, верно?

А в кабинете химии я был уверен, что останется только мисс Оливия. Я подкинул Кори записку. Хотел, чтобы она увидела.

Пусть думает, что он урод, который ссыт ей в уши. Он и есть урод, потому что я не дам ему её забрать.

Самое болезненное – это то, как она смотрит на него. Ни на меня. Ни на кого другого она так не смотрит. Этот взгляд просто разрывает меня изнутри. Она смотрит на него как на парня. А я хочу, чтобы она так же смотрела именно на меня.

Тот поцелуй до сих пор пылает на моих губах. Руки до сих пор горят в тех местах, где я касался её, а внутри всё горит.

Я хочу её всю. Хочу оказаться внутри неё так глубоко, чтобы она забыла, как дышать без меня. Хочу слышать те стоны, о которых я мечтал с шестнадцати.

Мелани наклоняется и обвивает мою руку своими мягкими пальцами.

Я планирую порвать с ней в ближайшие дни. Она была лишь тем, на ком я вымещал всю страсть и всё желание к другой девчонке – той, которая бесит меня и притягивает, как магнит. После того как я попробовал Кори, я уже не могу остановиться. Хочется завыть от дикой, животной похоти. От желания трахать и трахать ее, пока блять, у меня мышцы не сведёт.

– Ты какой-то напряжённый, – шепчет она мне в ухо, проводя ноготком по моей ладони.

Ещё бы, я был готов выебать Кори прямо там, у дерева. Этот её невинный испуганный взгляд, и в то же время глаза, полные бешеной, распутной страсти… Они сводят меня с ума.

Я резко выдергиваю руку и поворачиваюсь к ней. Голос выходит злым:

– Заткни свою ебаную пасть, Мелани.

Она моргает, явно не ожидав такой грубости. Но я не смягчаюсь, наклоняюсь ещё ближе, и цежу сквозь зубы:

– Иди нахуй со своими шёпотами и своими сучьими ласками, я сейчас не в настроении терпеть твою мокрую пизду рядом. Пошла вон!

Мелани отшатывается, на ее лице приступает смесь шока, обиды и гнева. Глаза моментально наполняются слезами.

Мне похуй, пусть плачет и бесится. Пусть уебывает куда подальше, как мой последний интерес к этой хуйне.

Я снова перевожу взгляд на Кори. Она всё ещё ковыряет котлету, но я вижу, как чуть дрожат её пальцы. Она чувствует, что я смотрю.

Это самое сладкое, что есть в моей жизни , после нее самой.

Глава 14. Кори

Любовь проверяется не в неволе, а

в моменте, когда ты открываешь

ладонь и ждёшь.

Я не пойду никуда. Он что, совсем рехнулся?! Ч то с ним происходит? Почему он меня целует? Почему я до сих пор чувствую на губах его жар, а внизу живота эту невыносимую, предательскую тягу? Он был возбуждён, я это чувствовала. Я ему нравлюсь? Нет-нет-нет. Это же просто смешно. Это просто невозможно!!!

Áртур Атама – это человек, который шесть лет смотрел на меня так, будто я самое отвратительное что здесь есть. Как на какапо[3][3], которая случайно зашла в клетку и теперь мешает всем дышать. Как и все его друзья. Как, наверное, и Стэн.

Если честно, то мне уже всё равно, что они обо мне думают. Но Áртур, он теперь другой. От этого мне одновременно страшно и так лихорадочно, что хочется орать.

Весь ужин я просидела как в тумане. Такую необузданную страсть я видела только в тех романтических фильмах, которые тайком подсматривала у мисс Гризельды по ночам, не в силах оторвать глаз.

Он хочет меня по-настоящему? Хочет заняться со мной любовью?

Часть меня до сих пор дрожит от его рук, хочет этого так сильно, что внутри всё трепещет, а другая часть кричит:

Ты сошла с ума! Это же Áртур! Тот самый Áртур, который всю жизнь тебя презирал! Это грех КОРИ!

Это ощущение для меня совершенно новое. Кажется, будто меня поразила молния, и внутри меня пробудилось электричество, после чего вспыхнул ослепительно яркий свет.

***

Я забралась в сад, спряталась за старым раскидистым деревом. Яблоко хрустит на зубах, но вкуса я не чувствую. Пальцы нервно ковыряют кору отдирают тонкие полоски, точно пытаются содрать с себя эту странную, пугающую тягу к нему.

По саду разнеслись размеренные шаги, я замерла на месте. Яблоко так и повисло в воздухе у самых губ.

– Кори, я знаю, что ты здесь, – доброжелательно произносит он. – Выходи, я не собираюсь больше тратить время.

Горло внезапно пересохло. Я осторожно положила огрызок яблока на землю, чтобы угостить муравьёв.

Я не собираюсь идти, мне тревожно и страшно. Однако в то же время меня непреодолимо влечёт к нему, словно внутри меня лопнула тонкая мембрана. Это влечение настолько сильное, что всё моё тело начинает трясти. Это приводит меня в бешенство, доводя до слёз.

– Кори.

Он приближается, а трава хрустит под его массивными ботинками. В ту же секунду, как его тень падает на меня, я срываюсь с места и несусь в противоположную сторону так быстро, как только могу. Ноги сами несут меня по коридорам. Его шагов я уже не слышу. Останавливаюсь посреди коридора, между двумя дверями.

Я сама не понимаю, от чего мне так страшно: от него или от того, что я хочу к нему бежать, а не убегать.

Вбегаю в кабинет математики и, оглянувшись, вижу, что он пуст. Прижимаюсь к стене, пытаясь успокоиться. Вдруг слышу шаги у двери, быстро сажусь на пол за первой партой и обхватываю колени руками. Закрываю рот, чтобы не издать ни звука.

– Я хочу поговорить с тобой, – говорит Стэн нервно.

– А я не хочу, – кричит Áртур, и они оба входят в кабинет.

Я сильнее сжимаю рот, уже второй рукой чтобы не всхлипнуть.

– Что с тобой стало? Мы же дружили! – Голос Стэна звучит растерянно.

– Это было до того, как ты уехал. Сейчас всё иначе.

– Áртур, ты же понимаешь, что по другому и быть не могло?

– Да мне похуй, если честно, – спокойно отвечает Áртур. Он подходит прямо к парте, за которой я прячусь, и опирается спиной о стену надо мной. Я поднимаю на него испуганные, мокрые от слёз глаза. Уголок его рта едва заметно дёргается.

Он видит меня.

– Та девочка… Что с ней? Я только это хочу узнать, – спрашивает Стэн.

– По-твоему, с ней что-то не так? – Áртур саркастически усмехается.

– Она мне нравится, я хочу знать о ней. Когда я здесь был в последний раз, её ещё не было.

– А с чего ты взял, что она хочет тебя?

– С того, что я вижу, как она смотрит, – Стэн делает шаг ближе, но Áртур резко вытягивает руку и отталкивает его, чтобы тот не заметил меня. – Это очевидно, симпатия. Так что я вижу, что ты пытаешься всё испортить Áртур. Ничего не выйдет!

На лице Áртура появляется злорадная улыбка.

– Не выйдет, говоришь? Ну я уже начал, так что ты опоздал!

– О чём это ты?

– Ты же не маленький, знаешь что такое секс. Не надо притворяться, будто не понимаешь.

Стэн замолкает.

– Я не верю тебе, потому что она точно не спала с тобой!

– Да? И откуда ты знаешь?

– Она бы не выбрала тебя, и ты это знаешь, Áртур! – Бросает Стэн и выходит из класса, громко хлопнув дверью.

– Вылазь, – говорит он мне тихо.

Я словно приросла к парте. Ноги отказываются меня слушаться, руки крепко вцепились в край столешницы так, что пальцы свело от напряжения, а сердце бешено колотится.

– Я сказал – вылазь нахуй! – уже кричит он.

Я с трудом поднимаюсь. По моим щекам текут горячие струйки, оставляя солёные следы. Они падают на серое платье, образуя тёмные пятна, но я не пытаюсь их стереть. Он поворачивает голову и смотрит прямо на меня. В его глазах пылает чистая, почти звериная ненависть, переплетённая с вожделением.

– Я что тебе, блять, сказал? Ммм? Какого хуя ты прячешься, как ребёнок?!

Я начинаю пятиться, не отрывая от него взгляда. Слёзы всё текут и текут, мешая мне видеть. Он отрывается от стены и идёт медленно ко мне, уверенным шагом.

– Кори, ты меня сейчас очень сильно бесишь! Я очень зол, потому что этот ебаный Стэн всё ещё питает надежду на тебя!

Я стремительно пересекаю другой ряд парт. Внезапно я ощутила такую слабость, что грудь сдавило, и на мгновение мне показалось, что у меня случится сердечный приступ, и я упаду прямо здесь, не в силах справиться с бурей эмоций.

Он начинает зловеще улыбаться, как будто что-то промышляет.

– Ты боишься, что я тебя трахну? – Его голос становится ниже, еще страшнее. – Да я тебя трахну, Кори. Так что смысла бегать нет!

– Я не буду спать с тобой, – выдыхаю я. Слёзы душат уже до невозможности.

– Хм…и почему же? – Он проводит пальцами по подбородку, глядя на меня с насмешливой нежностью. – Однако сегодня у дерева ты совсем не была против. Ты хочешь меня, птичка. Ты вся дрожишь от одного моего взгляда, ты уже не справляешься, признай!

– Нет, не хочу! – Вырывается у меня шёпотом, но даже сама слышу, как лгу.

– А кого хочешь? Стэна?

Я замолкаю, и отступаю на шаг, потом ещё один. Меня охватывает всепоглощающий страх. Но вместе с ним, вопреки всему, по моим венам разливается жгучий, постыдный адреналин. Он пробуждает во мне сильнейший импульс возбуждения, и это заставляет меня ненавидеть себя ещё больше. Чувствую, как кровь приливает к щекам, а губы дрожат. И всё равно я тянусь к нему, хотя разум кричит:

Беги!

Он цокает языком и тяжело вздыхает, как будто я его разочаровала.

– Ответ неверный, Кори. Ты забыла, что я сделаю? Да я сделаю не только это, много чего другого, и знаешь… – он делает шаг ближе, – я знаю кое-что очень интересное, о чём ты даже никогда бы не догадалась!

Я останавливаюсь, отдаваясь слезам.

– О чём ты? – шепчу я едва слышно.

Он подходит ко мне вплотную. Так близко, что тепло его тела достигает меня, а дыхание ласкает мою кожу. Он дышит неровно, с трудом, не сводя глаз с моего заплаканного лица.

– Хочется узнать, правда? – Он наклоняется к моим губам, касаясь их. Голос становится тише. – Только вот я нахрен ничего не расскажу пока не получу то, что мне надо.

– Ты хочешь, чтобы я продала тебе тело за правду? – выдыхаю я, хотя воздух уже почти не проходит в лёгкие. – Но я не буду знать, насколько она ценная. Я не тупая, Áртур…

– Я не про тело, мне нужно твоё сердце и душа, птичка. И правда будет равной ценой.

Я морщусь, пытаюсь отстраниться, но бедро уже упирается в парту.