В объятиях лжи

– Нет… – Мой голос ломается, когда я произношу это слово. Внутри всё смешалось, и я теряю ощущение реальности. Атмосфера между нами настолько напряжена, кажется, что воздух раскалился.

Его рука поднимается, а большой палец почти невесомо касается моей нижней губы, но уже в следующий миг он грубо вталкивает палец мне в рот. Я окаменеваю, не в силах пошевелиться. Глаза распахиваются шире от потрясения, а по телу прокатывается волна унизительного, обжигающего пыла. Ощущаю его властно требующий подчинения палец во рту. Он двигает им размеренно, не отрывая взгляда, и я замечаю, как он кусает свою губу, не в силах сдержать нарастающее желание в нём самом. Невольно слегка прикусываю его палец, всего на мгновение, но он чувствует. Его глаза мгновенно темнеют ещё сильнее, грудь вздымается, точно желание рвётся наружу, ломая все преграды. Он наклоняется ещё ближе, касаясь моего уха губами, его шёпот пронизан мрачной, скрытой нежностью:

– Вот так, птичка…чувствуешь? Это только начало. Я буду трахать не только твоё тело, я буду трахать твою голову, твои сны, каждую твою мысль. Ты будешь просыпаться по ночам выкрикивая моё имя в подушку, и кончать от одной мысли обо мне, даже когда меня не будет рядом. А когда ты наконец сломаешься, и сама приползёшь ко мне, я возьму не только твоё сердце и душу. Я возьму тебя всю до последнего пера. И тогда я расскажу тебе, почему ты с самого первого дня, с той самой секунды, как вошла в этот приют, была обречена быть только моей навсегда.

Он резко вырывает палец из моего рта.

Во рту соленый вкус, я не могу сглотнуть. Áртур толкает меня сильно плечом, будто я – хлам, который мешает ему пройти. Я отшатываюсь, ударяюсь о парту и смотрю ему вслед. Он уходит, не оборачиваясь, а каждый его шаг отдаётся во мне ударом.

Я медленно сползаю на пол, обхватываю колени руками и впервые за всё время позволяю себе громко зарыдать.

Глава 15. Áртур

Она уже чувствовала – здесь тонет

не только тело, здесь тонет

душа и обратной дороги больше не

существует.

Мы едем в город вчетвером – я, Кен и Хантер. Четыре раза в неделю мы сбегаем из приюта, чтобы заработать деньги. Потому что мой мир – дерьмо. Я приютский. Меня бросили у порога, когда мне было пять. Родители оставили меня, как ненужную вещь. Я плохо помню их лица, только обрывки: крики, запах алкоголя, мамин истеричный смех и папин кулак по столу. А потом тишина. Через два месяца после того, как мать бросила меня у дверей «Заботливые крылья», они оба умерли. Эвелин и Томас Атама были наркоманами и алкоголиками. Я нашёл свою папку в кабинете Гризельды – в том же ящике, где лежала и папка Кори. Читал и чувствовал только опустошенность.

– Ты готов? – спрашивает Хантер, когда мы уже почти у клуба.

Я не в духе, слишком устал. Внутри кипит гнев из‑за того, что Стэн влюбился в мою Кори. И хуже всего, что похоже, не без шансов: она и правда смотрит на него по‑другому, отрицать бессмысленно. Но теперь она смотрит и на меня тоже своими огромными бирюзовыми глазами, такими красивыми. Раньше такого не было, а теперь есть, и от этой мысли внутри всё согревается.

– Готов, – сухо бросаю я.

Мы заходим в клуб. Точнее это не просто клуб – это место моего заработка, здесь я играю в покер. Выигрываю у богатых, старых уродов, которые думают, что могут купить весь мир, а деньги отдаю Сантьяго – хозяину заведения. Получаю свой процент. Могу пить сколько влезет, набивать татуировки бесплатно. Моя грудь и спина полностью забиты рисунками, но в приюте всё это приходится прятать под футболками и рубашками.

Гризельда не должна ничего знать, ведь проблемы мне не нужны.

Ко мне сразу липнут девчонки, все думают, что мне лет двадцать. Приходится врать, иначе бы не пустили за стол. Чужие руки, запах духов, смех – всё это бесит. Я грубо убираю их ладони и прохожу к своему привычному столу.

Перед глазами стоит только она. Её лицо, слёзы, которые текли по щекам. Губы, которые я хочу целовать вечно, потому что на вкус они именно такие сладкие, как я всегда и представлял. Тело, которое я хочу трогать. Голос, который я готов слушать часами. Тот момент в саду, когда она вдруг выпалила всю свою детскую историю про шмеля… её глаза были огромные, полные адреналина и шока. Она тараторила так быстро, что я отключился, а потом схватила меня за руки и начала трясти.

Я был в ауте. Удивлён и счастлив одновременно. Я хотел, чтобы это длилось вечно, и она всегда так говорила только со мной.

– Оооо, кто пришёл – сам Áртур! – орёт толстый Райли из-за барной стойки.

Я сажусь на стул, а Хантер обнимает меня за плечи сзади.

– Не подведи, – шепчет он мне на ухо.

Я киваю, но в голове всё ещё стоит кабинет математики. Я вспоминаю её плач, губы, которые касаются моего пальца.

Я беру карты и начинаю игру.

Но внутри уже всё решено.

Кори Веллингтон будет моей. Даже если для этого мне придётся выщипать все ее перья.

Глава 16. Кори

Там я впервые почувствовала себя

почти живой. Но когда мир всё

равно догнал – захотела спрятаться

за широкой спиной того, кто пугает

меня сильнее всех.

С самого раннего утра я убежала в лес – туда, где меня точно никто не найдёт.

Конечно, вчера Гризельда отчитывала меня за то, что я опять пропустила ужин и не отвечала на вопросы. Но в её глазах было такое непривычное, почти материнское беспокойство…мне даже стало приятно. Может, она меня всё-таки полюбила? Или хотя бы привыкла? После шести лет в этом приюте любая крошечная искра тепла кажется чудом.

Я брожу между деревьями, наклоняюсь к земле и внимательно рассматриваю грибы, один за другим. Маленькие, коричневые, с бархатистыми шляпками. Рядом суетятся букашки, деловито перетаскивают крошки. На мне джинсы, ботинки, тёплая куртка и шапка с большим помпоном – кто‑то отдал, и, к удивлению, вещи оказались новыми. Впервые за долгие годы я чувствую себя почти хорошо.

Мама всегда говорила:

– Надо быть благодарной за всё в жизни, даже за плохое! Оно учит тебя становиться мудрее.

Стоит ли мне быть благодарной и за это? За приют, за Áртура, за вчерашний палец у меня во рту и за слёзы, которые я не могла остановить? Нет, не хочу думать об этом! Не сейчас!

На обед я усаживаюсь прямо в поле среди высоких полевых цветов. Раскладываю бутерброды, открываю бутылку апельсинового сока. Я откусываю кусок и жую методично, глядя в небо.

На ветке старого дерева сидит та самая туи. Чёрная, с переливающимся зелёным и синим оперением и ярким белым хохолком. Она поворачивает голову и любопытно смотрит на меня.

– Привет, – шепчу я и машу ей рукой.

Она наклоняет голову ещё сильнее.

Такая забавная.

Мое лицо озаряет широкая улыбка.

– Кори?

Я резко оборачиваюсь, не много испугавшись его.

Это Стэн.

Он опять преследует меня?

Он подходит и опускается на траву рядом со мной, словно это его законное место. Его взгляд наполнен искренностью и устремлен прямо на меня. Внутри меня всё снова наполняется тошнотой и антипатией.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает он мягко.

– Обедаю, – тихо отвечаю я. – Хочешь? – протягиваю ему второй бутерброд.

Он берёт, откусывает и продолжает всматриваться в меня так внимательно, будто пытается прочитать каждую мою мысль как Ванга.

– Ты меня избегаешь?

– А ты меня преследуешь? – вырывается у меня чуть резче, чем я хотела.

– Можно и так сказать. – Он улыбается, но улыбка выходит грустной, даже виноватой. – Я просто хотел сказать, что я очень жалею о том, что ты видела. Это для меня ничего не значит, просто так вышло. Я бы хотел найти этому объяснение, но не могу, сколько ни пытался. Я бы никогда не сделал этого, если бы всё было иначе.

– Я не понимаю тебя, – быстро говорю я и отворачиваюсь, потому что горло уже начинает сводить, а это значит, что скоро хлынут слёзы.

– Я бы не стал спать с женщиной, к которой у меня нет чувств, но что-то произошло. Что-то вызвало во мне дикое возбуждение…

Мои щёки мгновенно наливаются краской, что кажется, кожа сейчас загорится. Я отворачиваюсь ещё сильнее, прижимаю ладони к лицу.

Мне противно. Мерзко. Отвратительно. Áртур хоть и пугает меня до ужаса, хоть и говорит всякий мрачный бред, но он хотя бы связан со мной! А этот с чужой женщиной, с нашей учительницей и теперь я не могу выкинуть это из головы!

– Куда ты? – спрашивает он растерянно, когда я резко вскакиваю.

Я закидываю рюкзак на плечо, хватаю корзинку с грибами. Руки трясутся так сильно, что корзинка чуть не падает.

– Стэн, ты извини, но я не хочу общаться, – говорю я прямо.

– Но дай мне шанс. Мы даже не были вместе, это же не измена!

Господи, что он несёт?!

Внутри у меня всё закипело стыдом, обидой и неприязнью.

– Дело в другом! Разве ты не понимаешь? – Я уже почти кричу на него, хотя стараюсь держать себя в руках. – Ты подкинул мне записку, чтобы я пришла в класс, а в итоге я увидела там то, что очень хочу стереть из памяти навсегда! Я очень расстроилась. Я плакала потом, понимаешь?!

– Стой, какая записка? – Его лицо резко меняется. Становится хмурым и настороженным.

– Не надо притворяться, пожалуйста, – шепчу я, и слеза всё-таки срывается по щеке.

Он мгновенно поднимается, теперь мы стоим напротив друг друга.

– Какая записка, Кори?

Я отступила назад.

– Я не хочу больше говорить, оставь меня в покое! Я хочу побыть одна, понимаешь?

– Нет, не понимаю! Потому что ты мне нравишься! Я хочу поставить все точки и понять. Я вижу, что я тебе тоже симпатичен! Áртур тебя настроил против меня, верно?

Я просто разворачиваюсь и иду вперед молча. Как всегда делала, когда люди начинали меня утомлять. Когда слова становились слишком грузными, а правда – слишком болезненной. За спиной слышу, как он зовёт меня ещё раз, но я не оборачиваюсь, наоборот ускоряю свой шаг.

Он не отстает.

И из-за этого я приняла решение, что хочу вернуться в приют.

Я бежала, не разбирая дороги, чтобы не видеть его лица. Он прилип ко мне, как клещ.

Нет… как гранулёма на ухе, после прокола который никак не приживается, такая же назойливая!

– Кори, да блять, послушай же! – заорал он мне в спину, как ненормальный.

Голос разнёсся по всей территории приюта. Я резко оглянулась вбок.

На турниках застыли Áртур, Хантер и Кен. Мне показалось, что время остановилось. Áртур висел на перекладине, руки напряжены, мышцы чётко проступали под тонкой тканью футболки. Он смотрел на нас без единой эмоции, как всегда.

Я обернулась и увидела Стэна надвигающегося ко мне. Его кулаки сжаты так сильно, что вены вздулись. Брови нахмурены, а губы плотно сжаты в тонкую злую линию.

Почему он злится? Что такого в том, что я не хочу с ним разговаривать? Это же мой выбор! Я тоже живой человек! Не пешка и не игрушка, в которую можно тыкать пальцем, когда вздумается.

Он быстро сократил расстояние.

– Давай спокойно поговорим, – шёпотом сказал он, чтобы троица не услышала.

Но было уже поздно.

– Учитель, вы в двинутую влюбились?! – заорал Хантер, заливаясь мерзким ржанием. – Я такое только в порнхабе видел!

Я снова бросила взгляд в сторону Áртура, он всё так же висит неподвижно на турнике с каменным лицом, но глаза следят за каждым моим движением. И вдруг внутри меня вспыхнуло странное, болезненное желание спрятаться за него. Встать за его широкой спиной, чтобы весь этот цирк наконец-то отстал, и он защитил меня.

Чтобы все отстали! Я никогда раньше так не хотела.

Я снова перевела взгляд на Стэна.

– Если ты не отвяжешься, – произнесла я так, чтобы услышал только он, – я пожалуюсь руководству о домогательствах, Стэн.

Его лицо мгновенно исказилось от шока, а глаза широко раскрылись. Я отступила, не дожидаясь ответа, и исчезла за массивной дубовой дверью приюта. Дверь плотно закрылась за мной, заглушив все звуки внешнего мира.

Глава 17. Кори

В вечности, где нет ни начала, ни

конца, где даже время склоняется в

благоговении – мы одно. Две

половинки единого пламени, что

никогда не погаснет.

Я не вышла на ужин. Анна тихо поставила поднос на тумбочку и ушла, не сказав ни слова. Я лежала на кровати, как мёртвая, и пялилась в стену. Настроение, которое утром едва-едва ожило, снова умерло.

Всё! Хватит!

В три ночи, когда приют погрузился в мёртвую тишину, я собрала шампунь, мыло, полотенце и на цыпочках выскользнула из комнаты. Пол леденит босые ступни. В такое время здесь никого, я разделась и встала под тёплую воду. Мыло с апельсиновым запахом скользит по коже, оставляя сладкий, почти порочный аромат. На обёртке выгравирована маленькая птица с раскинутыми крыльями, я провела по ней пальцем и улыбнулась.

Намыливая волосы, я уставилась на огромную трещину в плитке.

Когда она тут появилась?..

Внезапный толчок, и меня прижало грудью к холодной стене. Чужая горячая рука мгновенно зажала мне рот.

– Не кричи, – выдохнул Áртур мне прямо в ухо. Голос был пропитан алкоголем и нетерпением.

Я обомлела. Волосы на затылке зашевелились а сердце заколотилось неровно – страх и влечение к нему смешались внутри в одну непонятную кашу. Он здесь в женской душевой, прижал меня голую к плитке. Мне страшно стыдно, потому что я полностью обнажена, а он стоит за спиной в мокрой одежде.

Он резко разворачивает меня лицом к себе. От него пахнет сладковатым алкоголем и мятной жвачкой, он явно пытался сбить запах. Чёрные глаза горят, как два уголька.

– Что у вас было со Стэном? – рыкнул он, продолжая жевать. – Отвечай, сейчас же.

Я испуганно замотала головой.

– Если врёшь – закопаю. Поняла?

Я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал меня к стене.

– Ты никуда не пойдёшь.

Он больно прикусил мочку моего уха, что я оторопела, выпучив глаза и открыв рот в беззвучном звуке. Тело пронзило током. Его ладонь сразу легла на мою грудь, жадно обхватила и сильно сжала, пальцы впились в кожу. Я выгнулась и тихонько застонала. По мне прокатилась такая горячая волна экстаза, что колени задрожали.

Он смотрел мне прямо в глаза, не отрываясь ни на секунду, пока его другая рука не спеша, но властно спускалась ниже. По животу, по низу живота…пальцы раздвинули мои бёдра и сразу нашли то самое место – уже мокрое. Он провёл по нему уверенно, наблюдая за моей реакцией.

Я глубоко вдохнула, когда он коснулся клитора. Мои ноги внезапно ослабели, как будто меня ударило током.

Мокрая белая футболка прилипла к его телу, и под тканью чётко проступили тёмные линии татуировок, покрывающие всю грудь и плечи.

У него тату?

– Нравится? – шепнул он мне в губы.

Я быстро кивнула, не моргая.

– Не молчи, Кори. Скажи словами.

– Нравится… – выдохнула я едва слышно.

– Хочешь, я сделаю тебе ещё приятнее?

Он щёлкнул жвачкой возле моего лица, затем хитро улыбнулся.

– Н-не знаю… – прошептала я, хотя тело уже кричало от желания, забыв о том какой грех я сейчас совершаю.

Áртур медленно склоняется, его губы касаются моей шеи, сначала едва ощутимо, затем настойчивее. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, дыхание становится сбивчивым. Его губы скользят ниже, вдоль ключицы, к груди, оставляя за собой след из жара и дрожи.

Когда его рот накрывает сосок, а зубы слегка сжимают его, я содрогаюсь всем телом, едва сдерживая вскрик. Смущение обжигает щёки, я инстинктивно закрываю лицо руками, пытаясь спрятаться от собственных ощущений. Но он продолжает, то нежно посасывает, то проводит языком, то слегка прикусывает, и с каждым движением напряжение внутри растёт, пока не прорывается тихим стоном.

– Не прячься, птичка, – он мягко убирает мои ладони от лица, и заглядывает в мои глаза. – Всё хорошо, тебе нечего бояться пока я рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Персонаж из произведения Дж.Р.Р Толкина, "Друг птиц".

2

Американская история ужасов 1 сезон

3

Самая тупая птица, живущая в Новой Зеландии