Невидимая дорога к тебе

Элиана терпела до последнего, но когда ощущения преодолели все мыслимые пороги, она тряхнула рукой и прижала ее к груди. Райвен тут же отшатнулся, словно от удара. В непонимании он оглядел Винтерс и сделал ещё несколько шагов назад. Элиана, не сказав больше ни слова, буквально вылетела из кухни, а потом и из дома, так и не заметив, как Торн накрыл ладонью собственное предплечье, скрытое телесной повязкой. Ее рюкзак так и остался лежать возле ножки стула, оставленный хозяйкой, как напоминание о том, что в этот дом ей еще придется вернуться.

До вечера Винтерс проторчала в номере отеля, злясь на свою несдержанность и иррациональную реакцию тела, когда Торн находился так близко. Иероглифы, очищенные от пластыря, выглядели как и прежде – четкие, насыщенные и абсолютно бесчувственные. Эли в какой-то момент показалось, что она выдумала ту боль, которая вспыхнула в предплечье, стоило Райвену приблизиться и прижать ее к столу.

«Это несовпадение», – твердила себе Элиана, но дальше этой мысли ее размышления не заходили. Напрямую спрашивать профессора о родственных душах не было никакого желания. Он четко дал понять, что терпеть расспросы и упоминания о прошлом не станет. Почему-то нарушать негласно установленные им правила было страшновато.

Эли выбралась из номера к вечеру, на ресепшене получила вежливое напоминание о скором окончании оплаченных дней проживания в отеле и поникла окончательно. Зелье, на которое она уже потратила полтора дня, из-за ее поспешного ухода из дома Торна, скорее всего, было безнадежно испорчено, срок предоставления Хартвеллу доказательств также неумолимо приближался, времени на пререкания с профессором у Эли и вовсе не осталось.

Спрятав свою гордость в самый дальний уголок души, Винтерс решилась навестить Торна ещё раз, надеясь, что он остыл после их прошлой стычки и не собирался гнать ее прочь насовсем за небольшой всплеск эмоций.

В вечернее время бухта, где стоял дом Райвена, выглядела сказочно красиво. Вся дорога до природного закутка была устлана маленькими светильниками, прохожими на земную версию звёзд. Деревья и кустарники любовно обнимали постройку, прибой шумел в отдалении и приглашал хозяев прогуляться под его вечернее мурчание.

Элиана осторожно поднялась на террасу и украдкой заглянула в ближайшее окно. В гостиной были включены два торшера по бокам от дивана, на подлокотнике лежала раскрытая книга, на спинке – клетчатое покрывало. Напротив во всю стену стоял книжный стеллаж, который Элиана не заметила здесь ранее. На противоположной стене висела картина с изображением корриды.

Во всем помещении чувствовалось присутствие женских рук – и это почему-то Элиану огорчило. Ощущение не успело окончательно сформироваться, Винтерс учуяла, как из приоткрытой двери потянуло запахом морепродуктов и чеснока, и напрочь забыла обо всем, кроме желанного ужина. Она довольно громко постучалась и неуверенно зашла внутрь. Ей никто не ответил, с кухни доносилось мирное шкворчание масла и стук приборов о посуду. Винтерс аккуратно прислонилась к стене на кухне и тактично покашляла, чтобы привлечь внимание хозяина.

– Вернулись? – хрипло спросил Торн, подняв взгляд на Элиану, и продолжил готовить ужин.

– Вернулась.

– Ваши вещи в гостиной. Забирайте.

– Я не только за ними.

– Будете просить прощения – прокляну. Вы знаете, на что я способен, – коротко бросил Райвен и ловко помешал в сковороде томящиеся креветки. Эли поджала губы и промолчала. – Достаньте тарелки, раз пришли. Они в правом ящике от меня.

Винтерс охотно выполнила просьбу.

– Куда их?

– На стол.

Она подготовила все для ужина и несмело уточнила, чем ещё может помочь.

– Не мельтешите позади, – попросил Райвен и снял с огня две сковороды. Он быстро разложил горячую пасту по тарелкам, залил сверху соусом и выложил морепродукты. У Эли натурально потекли слюнки от аромата и аппетитного вида приготовленного Торном ужина.

– Мне кажется, я не вовремя, – сказала она и поежилась.

– Как и всегда, Винтерс. Нет мне от вас покоя даже в другой стране.

Райвен сел за стол, придвинул тарелку с ужином и кивнул в сторону Элианы.

– Приятного аппетита, – произнес он и принялся за ужин. Элиана смутилась. – Еда не отравлена. Или у вас аллергия на морепродукты?

– Нет… Дело не в этом. Я пришла совсем по другому поводу.

– Если бы вы пришли ко мне на ужин по личной инициативе, я бы удивился. Знаю я ваш повод. Хотите получить все ответы прямо сейчас? – он вопросительно выгнул бровь точь-в-точь как в школе и облокотился на стол.

– А так можно?

– Состав в комнате, завтра в двенадцать можете продолжить работу, рецепт не покажу, объяснять что-либо тоже не стану. Ещё хоть раз позволите себе упрекнуть меня в чем-то, мы с вами распрощаемся навсегда. Ясно?

– Да.

– Тогда повторюсь, приятного аппетита.

Они ужинали молча. Торн не стремился завести отвлеченную беседу, а Элиана просто не решалась, хотя у неё в голове уже был составлен список из тысячи и одного вопроса, на которые ей очень бы хотелось получить объяснения.

Например, ей было интересно узнать, где профессор научился так вкусно готовить, потому что от пасты с морепродуктами Эли осталась в полном восторге и даже малодушно порадовалась, что днём довела Торна до белого каления. А ещё ей было ужасно любопытно, как профессор прячет след от раны на шее, полученной во время войны и из-за которой чуть не умер, и что скрывает под повязками на предплечьях. Однако все эти вопросы так и остались не озвученными.

– Спасибо, было очень вкусно, – вежливо сказала Эли, отставляя тарелку.

– Пожалуйста. Останетесь на чай или сбежите? Вы за собой так и не убрали кружки.

Винтерс быстро поняла намёк и организовала чай. Совесть не позволила ей уйти, не попросив прощения за инцидент днём. Она обхватила чашку руками, собралась все внутренние силы и протараторила:

– Профессор, все же насчёт моего срыва…

– Не надо, Винтерс. Ваши извинения для меня как кость в горле. Впредь не поднимайте тему о нашем общем прошлом, и мы оба спокойно выполним условия сделки без лишней драмы, – сказал Райвен и сделал глоток.

– Почему? – искренне не понимая настрой Торна против обсуждения их жизни до встречи в Испании, спросила Элиана. – Неужели вы так ненавидите то время?

– Сочтём этот вопрос риторическим.

– Ну уж нет, – опять начиная заводиться, произнесла Винтерс и тут же потушила в себе разгорающийся эмоциональный пожар.

– Вы ходите по лезвию ножа, – предупредил Райвен и вальяжно откинулся на спинку стула.

– Плевать мне. Я действительно не понимаю вас.

– И никогда не понимали, Винтерс. Вы с чего-то вдруг взяли, что знаете меня, но это не так, – спокойно ответил Торн.

– Я знаю больше, чем вы думаете, – стараясь не повышать тон голоса, возразила Элиана.

– Поэтому я не хочу обсуждать ничего из этого.

– Хорошо, – она с глухим стуком поставила чашку на стол. – Тогда давайте говорить о настоящем. Мы встретились впервые после войны, а из вас и слова вытянуть невозможно. Неужели вам нечего рассказать?

– Я не клоун, чтобы травить вам байки об интересных случаях из жизни, и не ваша подружка, чтобы пересказывать события дня, – довольно жестко ответил Райвен.

– Почему сразу клоун… Профессор, этот город сплошь… обычный. Я не удивлюсь, если вы вообще здесь единственный волшебник. Вот скажите мне, вам действительно тут так комфортно живётся вдали от магии?

– Вполне.

– Врете, – заявила Элиана в запале. – Волшебник среди обычных людей выживает с трудом, тем более такой, как вы. Магия ведь время от времени требует выхода или подпитки. Все мы живем только благодаря ей.

Райвен сощурился и сжал челюсти. Эли готова была поклясться, что он был на грани того, чтобы вновь выгнать ее из дома и кинуть какое-нибудь заковыристое заклинание вдогонку, но Торн показательно спокойно произнес:

– Меня устраивает моя жизнь.

– Не сомневаюсь, как и меня моя, однако я здесь и непонятно зачем пытаюсь наладить с вами отношения.

Эли взмахнула головой, поправила резинку на волосах и демонстративно залпом выпила весь горячий чай.

– Миссис Мартен, мой декан, рассказывала, что в школе с коллегами вы были в разы дружелюбнее, чем с учениками. Я не верю, что вы не умеете общаться как обычный человек.

– Зачем вам это надо? Мы с вами не коллеги.

– Потому что я не могу работать в тишине. У меня ощущение, что я ежедневно нахожусь на экзамене по алхимии, – призналась Элиана. – Вы мне интересны как человек. Вы так изменились со времён колледжа, вы тоже прошли войну и… У нас же много общего. Я бы просто хотела поговорить с тем, кто понимает, что значит пройти через смерти близких и не потерять веру в себя.

– Замахнулись на несбыточное, Винтерс. – Торн поймал пальцами ручку от чашки. – Вас никто и никогда не поймёт. Ни я, ни ваши друзья, ни ваши родители. У каждого свой уникальный опыт и только свои фееричные ошибки, цена которым тоже у всех разная.

– Вы всю жизнь искупали вину за ошибку юности, когда погиб ваш лучший друг, – заметила Элиана. – А я всю жизнь буду искупать вину за стертую родителям память. Мы оба потеряли близких и оба понимаем, что каждый при этом чувствовал.

Элиана обратила внимание, как при этих словах Торн напрягся и как сильнее сжал ручку чашки. «Тонкий лёд захрустел под ногами», – грустно усмехнувшись про себя, подумала она.

– Так почему вы против нашего общения? – решила добить и так к чертям испорченный разговор Эли.

– Вы мне неинтересны как собеседник. Ваше дело сварить зелье, получить доказательства для суда и убраться отсюда подальше. Мое – предоставить вам воспоминания. Разговоры о насущном в эту программу, увы, не входят.

Винтерс усмехнулась.

– Ваше тотальное спокойствие меня удивляет и, призна́юсь, интригует. Что же такого произошло с вами за последние пять лет, раз вы настолько разочаровались в жизни? – Эли постучала по кромке чашки и грустно улыбнулась. – Дома, в стране из вас создали легенду. Несгибаемый, верный, сильный профессор Райвен Торн, без которого не было бы победы над Архитектором, – она опустила глаза на стол. – Леон чуть ли не на каждом уроке рассказывает новому поколению о вашей силе духа, многие дети были бы счастливы пообщаться с вами, увидеть своими глазами. И вот из всех людей на этой планете именно мне выпала возможность сидеть с вами за одним столом… Вы скрываете настоящего себя за маской, не позволяя никому заглянуть за нее, только вот мне кажется, что я и так знаю о вас больше, чем кто-либо другой. Вам не провести меня этой показной злостью.

– Я не герой, – глухо возразил Райвен.

– И не злодей. Как и мы все. Я вам не враг, профессор. И приехала я не для того, чтобы вас доставать или портить вашу четко выверенную по часам жизнь. Вы мне не безразличны, я бы хотела видеть на вашем лице после всего, через что вы прошли, если не радость, то хотя бы умиротворение. Вы его заслужили, черт возьми! А на деле вы просто ко всему безразличны. По опыту знаю, что хуже этого едкого равнодушия в мире нет ничего. Пустота внутри рано или поздно станет такой всеобъемлющей, что останется только наложить на себя руки. Дай Бог, чтобы кто-то в этот момент оказался с вами рядом.

Эли хмыкнула, на миг вернувшись в прошлое, когда мысли о добровольном уходе были для нее настолько же естественными, как желания поесть или выпить воды, и поднялась из-за стола.

– Я буду завтра в двенадцать. Спокойной ночи.

Она вышла на улицу и побрела обратно в отель в ещё более расстроенных чувствах, чем когда шла извиняться перед Торном часом ранее.

Глава