Невидимая дорога к тебе

Нита Кей

Невидимая дорога к тебе

Глава 1

В приемной было многолюдно. Волонтерский центр, финансируемый Бюро Магической Реальности – или сокращенно БМР, как обычные люди называли правительство, следящее за соблюдением законов одаренными волшебством членов общества, – и созданный в первые послевоенные месяцы как заплатка на прорехи в правоохранительной системе, работал без выходных и перерывов.

Людям постоянно требовались консультации по магическому праву, жилищным вопросам и финансам, ведь после разрушительных сражений, которые прокатились по стране, когда группа анархистов во главе с могущественным волшебником, кличущим себя Архитектор решили померяться силой с действующим правительством, половина населения страны осталась без средств к существованию и с серьезными травмами.

Группы психологической поддержки оставались переполненными вот уже пять лет подряд: маги не могли самостоятельно справиться с потерей родных – будь те заперты в изоляционных блоках БМР или давно похоронены.

Элиана Винтерс привыкла к наплыву посетителей. Она, как никто, понимала, насколько простое умение слушать может удержать человека на краю. Восемь часов в день Эли копалась в бумагах, выискивая лазейки в постановлениях и регламентах, чтобы защитить невиновных и неправильно осужденных или, наоборот, доказать чью-то причастность к нарушению закона.

Усидчивость, дотошность и персональный подход к каждому заявителю создали вокруг нее ореол несгибаемости, поэтому в центре она была одной из немногих, кому доверяли безоговорочно. Элиане выделили отдельный кабинет, что само собой означало негласное признание ее статуса не только героини войны – она сражалась на передовой вместе с лучшими друзьями, потому что считала своим долгом защитить страну от сумасшедших темных волшебников, чьи силы питали запрещенные ритуалы и жертвоприношения, а не Земля и стихии, – но и специалиста, который реально способен переломить ход дела.

Элиана сортировала документы по папкам, когда в дверь постучали. В щель просунулась голова помощницы.

– Эли, можешь срочно принять клиента? Тут девушка на грани истерики, – сказала черноволосая женщина, отвечавшая за учет посетителей.

– Конечно, Марго. Пусть заходит.

Элиана захлопнула рабочие папки и одним движением ладони собрала бумаги в аккуратную высокую стопку на краю стола. Магия ее была врожденной, но увы не наследственной. Сколько оскорблений она вынесла из-за этого в Академии, Эли вспоминать не любила, зато сейчас, в восстанавливающимся мире считалась одной из самых выдающихся волшебниц своего поколения. Не даром она умела пользоваться силами без необходимости подпитываться магией из специальных источников-артефактов, чем увы не отличались волшебники ее происхождения.

В дверь снова постучали, и Марго пропустила посетительницу внутрь. Элиана узнала Фрею Лавель с полувзгляда. Они не виделись больше двух лет, с тех самых пор, как сражения за власть прекратились и в стране установился мир под предводительством генерала армии БМР.

Фрея некогда училась вместе с Эли на одном факультете в Академии, после принимала активное участие в боях и помогала дискредитировать действия анархистов при помощи журналистских статей – ее семья владела одним из самых старинных изданий в стране. Когда же все закончилось, Фрея уехала с отцом в Германию и возвращалась в Лондон редко.

Будь у Эли возможность уехать куда-нибудь, где она бы чувствовала себя в безопасности, то обязательно бы это сделала, однако на Родине ее держало слишком многое: как минимум молодой человек, с которым у них вроде как намечалась свадьба, а как максимум чувство долга перед теми, кому после битв повезло чуть меньше, чем ей самой.

В последний раз, когда они пересекались, Фрея выглядела привычно жизнерадостной и весь вечер тараторила про исследования энергетических узлов города – линий, по которым, по ее словам, «дышит земля» со времен древних поселений. Сейчас же она была на себя не похожа. Короткие светлые волосы спрятаны под замызганным капюшоном, взгляд льдистых глаз – испуганный и потухший, лицо и фигура – осунувшиеся. Казалось, нормальный сон давно покинул Фрею.

Элиана без лишних слов поставила перед подругой стакан воды и села в кресло напротив – так, чтобы их не разделял стол.

– Фрея, – тихо сказала Эли и коснулась колена подруги, – что бы ни случилось, я тебе помогу. Ты не одна, слышишь? Выпей. – Она подтолкнула к ней стакан и проследила, чтобы Фрея сделала хотя бы глоток. – Расскажешь, почему ты здесь?

Фрея сжала стакан в ладонях и опустила голову, избегая чужого взгляда. Она задержала дыхание, пытаясь удержать слезы, но это почти не помогло.

– Папу арестовали, – выдавила она, наконец справившись с голосом.

– Когда? – максимально спокойно уточнила Элиана, следуя наработанной профессиональной выдержке, хотя у самой внутри сердце ухнуло куда-то вниз. Одно дело – помогать незнакомым людям, их ситуации вызывали сочувствие, но не прожигали изнутри. Другое – понимать, что достаточной близкий человек попал под жернова системы.

– Вчера утром.

– Какие обвинения ему предъявили?

– Не знаю. Оперативники Бюро вывели его из дома и увезли. Я уже была в Бюро… но мне не дали с ним поговорить.

Фрея не выдержала и разрыдалась. Элиана сжала ее подрагивающие ладони.

– Мы во всем разберемся. Давай для начала отправим официальный запрос в следственный отдел Бюро. Без письменного ответа мы дальше не сдвинемся.

Причины, по которым арестовали Ксандера Лавеля, стали известны только неделю спустя. Ради этого Элиане пришлось лично обратиться к директору Бюро и почти силой выбивать информацию, которую каким-то невообразимым образом засекретили. Это был первый раз, когда она пользовалась старым знакомством с Эдмундом Хартвеллом – главой Бюро Магических Раследований, – и открыто козыряла статусом героини войны.

В итоге выяснилось, что отца Фреи обвиняют в пособничестве сторонникам Архитектора и в организации пыток несовершеннолетних магов. О каких именно подростках шла речь, Элиана знала наверняка, ведь она была в их числе, но ее просьбы пересмотреть обвинение не возымели действия ни на главу следственного отдела, ни на директора Бюро.

– Чего ты так переживаешь, Элиана? – пережевывая мясной пирог, спросил Энди Бакстер, парели Эли, когда та плюхнулась на стул и без аппетита придвинула к себе тарелку с ужином. Она вернулась домой меньше часа назад и хотела только одного – лечь в горячую ванну и выключить голову хотя бы на один вечер.

– Они посадят невиновного, Энди. Все обвинения к отцу Фреи липовые.

– Хартвелл разберется, – беззаботно ответил Бакстер и с энтузиазмом потянулся ко второй порции пирога.

Элиану раздражала его привычка так легко относиться к чужим проблемам. Энди вообще с тех пор, как попал в профессиональную футбольную лигу, стал удивительно равнодушным ко всему, кроме спорта и семьи.

– Не разберется, – подперев щеку кулаком, ответила Элиана. – Он даже толком рассказать об этом деле не может, а я, между прочим, одна из тех, кого мистер Лавель якобы подвергал пыткам.

– Слушай, не лезь в это. Раз Хартвелл молчит, значит, так надо.

Элиана смерила парня взглядом, словно он предложил что-то противозаконное.

– Делай как знаешь. – Энди пожал плечами. – Я ведь все равно не смогу тебя отговорить? Прошу одного: собой не рискуй. Не хочу вытаскивать тебя из лап оперативников, когда ты их взбесишь.

– Ну спасибо, – буркнула Элиана и нехотя принялась за ужин.

– Не злись. Я просто предупреждаю.

Энди сгрузил тарелки в раковину, поцеловал Элиану в макушку и вышел из кухни, направляясь в гараж к отцу.

Глава 2

Элиана не была бы собой, если бы так легко сдалась. Каждый день она осаждала приемную директора Бюро, добиваясь от него помощи, но Эдмунд Хартвелл оставался непреклонен. С чего вдруг он взъелся на мистера Лавеля, Элиана не понимала, но прекращать попытки добиться справедливости не собиралась.

Так и не добившись ответов по официальным каналам, она пошла на запрещенный прием – дала самой популярной газете страны «Хроникам Реальности» интервью, где почти не выбирала выражений, описывая неправомерные действия ведомства. Выпуск разошелся многотысячным тиражом и привлек внимание всей страны к делу Лавеля. При таком раскладе Хартвелл уже не мог отмалчиваться и был вынужден выступить с заявлением.

– Расследование ведут лучшие оперативники Бюро. Никого без причин мы не задерживаем, вы можете быть спокойны. На данный момент мистер Лавель находится под стражей. Его содержат в отдельной камере, у него есть квалифицированная защита. До выяснения всех обстоятельств прошу журналистов и правозащитников не вмешиваться в работу следствия, – прозвучал голос Хартвелла из динамиков радио на подоконнике в доме Бакстеров.

– Это он на тебя намекает, – с улыбкой заметила Джима Бакстер, младшая сестра Энди и по совместительству девушка Леона, лучшего друга Эли, и слегка толкнула Элиану в бок. – Идея с «Хрониками» оказалась великолепной.

– Да? Я уже в этом не уверена, – напряженно ответила Элиана, переворачивая яичницу на сковородке. – Энди постоянно твердит, что я поступила подло по отношению к Хартвеллу и Фрее. На работе все косятся, будто я вызвала на дуэль самого Архитектора, не иначе. А в Бюро меня и вовсе перестали пускать.

– Издержки борьбы за справедливость. Не унывай. Ты привлекла к делу всю страну, теперь следствию придется очень постараться, чтобы утопить мистера Лавеля. Как минимум повод должен быть серьезнее, чем расплывчатая формулировка о пособничестве сторонникам Архитектора.

– Джима… – Элиана вздохнула. – Для них преступлением считается уже даже то, что ты просто стоял рядом с людьми Архитектора. Так каждого второго можно отправить за решетку. И нас в том числе.

Она сжала лопатку, которой помешивала яичницу, так, что едва не переломила деревянное основание.

Джима осторожно произнесла:

– Их тоже можно понять.

– Нет, нельзя. Они гребут под одну гребенку всех, не разбираясь в деталях. И самое обидное – законодательство это им позволяет.

Элиана сняла завтрак с огня и разложила по тарелкам.

– Ты планируешь что-то изменить? – спросила Джима, забираясь на стул с ногами и неотрывно глядя на подругу.

– Были бы возможности. Пока у меня нет диплома – со мной даже разговаривать не станут, не то что менять устоявшиеся нормы права. Но я работаю над этим, – серьезно сказала Элиана и вытерла руки о фартук. – Пойду позову парней, пока все не остыло.

Возможность повлиять на ситуацию появилась у Эли внезапно. В выходной, который она проводила в доме Бакстеров с Энди, отпущенным на каникулы из-за перерыва между сезонами, пришло официальное письмо от директора Бюро с разрешением ей и Фрее навестить мистера Лавеля.

Элиана сорвалась с места, не обращая внимания на брюзжание Энди, преследовавшее ее по дому, где они жили вместе с его родителями, Джимой и Леоном, пока она судорожно собирала сумку и одевалась.

– Мы еще успеем поваляться в постели, Энди! У нас вся семейная жизнь впереди, а вот отцу Фреи никто, кроме меня, помочь не сможет. И помощь нужна прямо сейчас!

– Вечно ты пытаешься всех спасти, – расстроенно сказал Бакстер и подал ей сумочку. – Возвращайся пораньше. Я планировал романтический ужин в честь нашей помолвки.

– Обязательно.

Она быстро клюнула его в щеку, прошептала «спасибо» и умчалась в Бюро, даже не заметив, как сильно Энди сжимает кулаки не готовый в этот день делить невесту с чужой бедой.

Встречу с Ксандером Лавелем назначили на территории следственного крыла Бюро. Невзрачная комната с маленьким окном, парой рассохшихся стульев и потрепанным столом оказалась в распоряжении Элианы и Фреи всего на полчаса, но они были рады и этому.

Напряжение последних недель резко спало, когда вошел мистер Лавель – целый и невредимый. Он выглядел измученным и похудевшим; одежда, в которой его забрали из дома, висела мешком и была изрядно испачкана. Фрея вцепилась в отца и сжала его в объятиях, как только он переступил порог.

Элиана тактично отвела взгляд, давая семье короткую возможность просто быть вместе. Когда эмоции улеглись, она разложила перед собой блокнот и взглянула на список вопросов, заготовленных в тот день, когда Фрея, зареванная, пришла к ней в кабинет.

– Мистер Лавель, вас допрашивали? – спросила Элиана, приветственно кивнув отцу подруги.

– Да. Несколько раз.

– Что вы им рассказали? Повторите тезисно, пожалуйста.

Она выдавила из себя улыбку и приготовилась записывать.

– Я сказал правду. Сторонники Архитектора меня шантажировали. Если бы я тогда не сдал вас им, они бы покалечили Фрею.

– Это мы знаем. Но были ли у вас какие-то другие договоренности с людьми Архитектора?

Ксандер сжал кулаки и склонился над столом.

– Пап? – встревоженно позвала Фрея.

– Я выпускал «Зов»… – он запнулся, словно само название жгло язык. – То есть журнал. Я… я публиковал зашифрованные послания и передавал посылки.

– Какие посылки? – спросила Элиана.

– Алхимические составы. Журнал рассылался читателям на дом, поэтому доставить несколько флаконов было несложно.

Элиана тяжело вздохнула и посмотрела на Фрею. Та пожала плечами, показывая, что слышит об этом впервые.

– Вы знаете, что это были за составы? – уточнила Элиана и сделала несколько пометок.

– Нет. Но Райвен говорил, что они безобидные. Я точно знаю: от них никто не умер.

Эли вздохнула. Ну конечно, здесь не могло обойтись без мрачно известного алхимика Райвена Торна. Он несколько лет преподавал им эту дисциплину в Академии, а после по непонятным для многих обстоятельствам, примкнул к анархистам и сражался на стороне Архитектора.

Его ненавидели все: от коллег до обычных граждан, потому что он был не только выдающимся алхимиком, но и магом, способным черпать силу отовсюду и перенаправлять энергию в опасные заклинания. После сражения за Академию он исчез. Бюро признало его пропавшим без вести.

Люди вздохнули с облегчением, рассчитывая, что такой опасный человек с размытыми моральными принципами, сгинул навсегда и больше не потревожит хрупкое равновесие страны, не готовой к новым битвам или полноценной войне с темными магами.

– Уверены? – спросила Эли, вернувшись из воспоминаний о загадочном педагоге, чьи мотивы поступков ей всегда были непонятны.

Райвен в Академии всегда был довольно груб со студентами, но умел доносить информацию об алхимических соединениях настолько доходчиво, что даже самый глупый ученик мог сварить достойную лекарственную настойку. При этом мистер Торн очевидно интересовался запретной магией. С его-то способностями, это даже не удивительно. Однако, что им двигало все то время, пока Архитектор терроризировал страну, и почему он примкнул к его команде, было загадкой для всех. Окажись он в сопротивлении, принес бы гораздо больше пользы. Возможно при таком раскладе страна не пострадала бы так сильно, и количество раненых или погибших волшебников и людей было бы в разы меньше, чем есть сейчас.

– Конечно. Он говорил, что это лечебные составы, – ответил Ксандер тихо.

– Мистер Лавель, вы либо врете, либо пытаетесь нас запутать, – строго сказала Элиана. – Мы здесь, чтобы вам помочь. Ни я, ни Фрея не хотим, чтобы вас отправили в изоляционный комплекс. Поэтому скажите правду.

– Пап, у нас мало времени, – Фрея коснулась руки отца. – Пожалуйста… не бросай меня.

Ксандер оглядел девушек и окончательно сник.

– Я не был в сговоре с ними. Когда они схватили тебя, Фрея, они поставили условия. Я должен был изменить тон журнала и публиковать материалы в поддержку режима Архитектора. Несколько раз в неделю приходили письма с текстом, который я обязан был вставлять в выпуск. Чаще всего их анархистов я виделся с Райвеном. Он приносил составы, а я отправлял их вместе с журналом нужным людям. О содержимом флаконов я спросил только однажды, и Райвен заверил меня, что они никому не причинят вреда. Мне пришлось поверить. Все закончилось, когда вы освободили Фрею.

Элиана задумчиво покрутила в пальцах ручку и нахмурилась.

– Вы то же самое сказали следователям?

– Да. Но они мне не поверили.

– Очевидно… О составах кто-нибудь еще в курсе, кроме Райвена Торна?

– Не знаю, – сокрушенно признался Ксандер.

– Мистер Лавель, мы во всем разберемся. Я вам обещаю.

Элиана повернулась к Фрее.

– Я оставлю вас. Мне нужно к Хартвеллу, – прошептала она и встала.

– Ты уверена?

– Более чем. Поговори с отцом. Возможно, тебе он скажет больше. Если узнаешь что-то важное, то сообщи мне.

Фрея кивнула и проводила подругу взглядом.

Элиана поднялась на этаж руководства и, буквально расталкивая охрану, прорвалась к кабинету первого лица магической Британии.

– Винтерс, – Эдмунд Хартвелл потер лоб и недовольно прищурился, – знала бы ты, как я от тебя устал. Дай угадаю: опять вопросы по делу Лавеля?

Элиана уверенно кивнула и без спроса села в кожаное кресло напротив.

– Вы знали, что он пересылал алхимические составы Торна вместе с журналом?

– Да. Именно за это он сейчас под стражей.

– Но Фрея была…

Хартвелл прервал ее, подняв ладонь.

– Думаешь, я не понимаю, что он действовал ради дочери? Винтерс, я не первый день живу. Не воображай, будто ты умнее всех в этом здании.

– Я так и не…

– Лавель будет осужден за связь с людьми Архитектора, нравится тебе это или нет. И я вообще не понимаю, почему ты вставляешь палки в колеса правосудия, когда сама должна желать приговора каждому, кто был причастен к тому режиму, – раздраженно сказал Хартвелл и всплеснул руками.

Элиана поежилась, но не позволила себе отступить.

– Чем тогда мы лучше них? – не менее пылко спросила она. – Отец Фреи не виноват в том, что его дочь пытали, чтобы заставить его действовать по чужим указам. Суд над Лавелем – это не правосудие. Это произвол системы.

Она ткнула пальцем в сторону Хартвелла.

– Ты не знаешь, сколько людей могло бы избежать смерти, не будь Лавель на их стороне даже те месяцы, пока они держали твою подругу в подвале.

– Вот именно! – Элиана хлопнула по столу. – Вы тоже этого не знаете. Ксандер утверждает, что составы были безобидными. Я ему верю.

– А я нет. Закончим на этом.

Хартвелл потер виски. Ему порядком надоели обвинения со стороны молодой женщины, даже если именно она когда-то спасла этот мир от разрухи.

– Что нужно сделать, чтобы вы ему поверили и сняли обвинения? Я правильно понимаю: кроме этих неопознанных составов, вам больше нечего предъявить в суде?

Элиана пошла ва-банк. Либо Хартвелл вышвырнет ее за дверь – потому что требовать чего-то от директора Бюро в таком тоне было верхом наглости, – либо выложит карты на стол и позволит продолжить этот неравный бой между системой и человечностью.

– Свидетели. Если хоть кто-то подтвердит, что Лавель передавал безвредные составы и весь период действовал под давлением, я его отпущу. Но до тех пор он будет в изоляционном комплексе.

– Неужели ни один из осужденных сторонников Архитектора не может дать показания?

Хартвелл посмотрел на Элиану надменно, и ей на мгновение стало стыдно за наивность.

– У нас нет ресурсов опрашивать всех осужденных. А даже будь они – вряд ли они сказали бы что-то вменяемое. Изоляционный комплекс – не курорт. Многие в тех стенах сходят с ума и с трудом вспоминают, как их зовут.

– Тогда это замкнутый круг.

– Именно. Мой тебе совет, Винтерс: оставь это дело и займись чем-нибудь полезным. С твоим статусом и умом можно применить себя продуктивнее. Могу пристроить тебя в штаб Бюро – если пообещаешь с таким же рвением отстаивать интересы ведомства.

Элиана, полная достоинства, поднялась с кресла. Лесть с завуалированным оскорблением она пропустила мимо ушей.

– Я подумаю, сэр, – ответила она таким тоном, который ясно давал понять: Элиана скорее пойдет против Бюро в одиночку, чем примет подачку. – И все же я найду способ оправдать мистера Лавеля. Если понадобится – сама дам показания на трибунале.

Хартвелл закатил глаза и махнул рукой.

– Ищи сколько угодно, но предупреждаю: когда затея не увенчается успехом, не приходи ко мне за помощью. Все осужденные, способные подтвердить слова Лавеля, либо уже сгнили в изоляционном комплексе, либо мертвы.

– Не все, – уверенно заметила Элиана.

Хартвелл фыркнул.

– Намекаешь на Торна? – он усмехнулся. – В конце года его перестанут считать пропавшим без вести и переведут в статус погибшего. Не трать время, Винтерс.

– Если я найду Торна и предоставлю вам его показания, с Лавеля снимут обвинения? Или слов человека, оправданного статусом героя войны, вам будет мало?

Эли специально напомнила, что Райвена Торна уже судил трибунал, и по итогам дела признал его действия оправданными в рамках противостояния Архитектору. То есть по факту, судья на всю страну объявил, что тёмный волшебник из ряда анархистов своими действиями помогал правительству, а не продвигал радикальный режим Архитектора.

И настолько Эли знала, все дело было в матери ее лучшего друга Леона. Райвен столь изощренным путем просто мстил Архитектору за то, что тот убил ее лет так двадцать назад, ну и параллельно играл на две стороны, получая какую-то свою изощренную выгоду. Правда и закончил он тоже плачевно. На двух стульях усидеть крайне трудно, и кажется Торну это не удалось. Он поплатился жизнью за попытку.

– Воспоминания, – ответил Хартвелл. – Мне нужны его воспоминания обо всем, что делал Лавель с этими составами. Принесешь их – и я отпущу отца твоей подруги.

– Отлично.

Элиана круто развернулась и зашагала к выходу. У самой двери ее остановил голос Хартвелла:

– Не вздумай меня одурачить. Я лишу тебя всех регалий, если ты сфабрикуешь доказательства. У тебя месяц на поиски Торна – если он вообще еще ходит по этой земле. Потом я передам дело в трибунал и ничего не приму. Ты меня услышала?

Элиана кивнула и вышла из кабинета.

По пути домой она не могла отделаться от мысли, что предстоящие поиски станут для нее точкой невозврата, после которой жизнь либо рухнет окончательно, либо преобразится до неузнаваемости. Куда качнутся чаши весов, она предугадать не могла и не пыталась. Но всё чаще взгляд сам собой падал на предплечье, скрытое рукавом рубашки: вот уже пять лет там магическими чернилами были выведены японские иероглифы.

Элиана знала, что именно эти слова – складывающиеся в бессмыслицу – помогут ей найти Райвена Торна, где бы он ни был.

Глава 3

Энтузиазма у Элианы поубавилось, когда через неделю после разговора с Хартвеллом у нее не было ни единой внятной зацепки, где искать Райвена Торна.

Она перерыла все документы, доступ к которым могла получить по его делу, как темного мага, подняла архивы по месту регистрации, съездила к дому, где Торн числился до войны, и вытащила на разговор нескольких его бывших коллег из Колледжа Авердинн. Никто не знал, где он мог бы быть. Никто даже не мог предположить, где он может скрываться, если вообще выжил после тех кровавых сражений, которые прокатились по стране пару лет назад.

– Элиана, мы видели его в тот день, – мягко сказал Леон, лучший друг Эли, присаживаясь рядом с ней на диван и протягивая чашку горячего чая. Они жили вместе, так как, по факту, уже давно были одной семьей, учитывая тот факт, что оба выбрали себе в спутники жизни брата и сестру Бакстер. – Он истекал кровью и… не дышал.

– Да помню я, – коротко ответила Винтерс и глубоко вдохнула, усмиряя раздражение.

Леон не был виноват, что она ввязалась в заведомо проигрышную войну с Бюро.

– Понимаешь… я не уверена, что его сердце тогда остановилось.

– Такое вообще возможно?

Элиана подула на чай и уставилась на белесый пар, вспоминая один из самых мерзких моментов своей жизни. Торн лежал в луже собственной крови – слишком неподвижный, слишком тихий. Живой человек не смог бы притвориться настолько мертвым. Оттого любые мысли Эли о том, что Райвен каким-то образом выжил, казались абсурдом.

– Это трудно объяснить. Не хочу, чтобы ты подумал, будто у меня поехала крыша.

Леон приобнял ее за плечи и легонько сжал.

– Я всегда тебя слушаю, Элиана. И никогда не осуждаю. Помнишь, еще в колледже я соглашался на твои эксперименты, даже когда они выглядели как чистое безумие. Что бы ты сейчас ни сказала, сумасшедшей в моих глазах ты не станешь.

Элиана прильнула к груди друга и прошептала:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. А теперь поделись своим безумием.

Леон улыбнулся, поудобнее перехватил чашку, чтобы не задеть Элиану и не пролить на нее кипяток, и облокотился на спинку дивана. Со стороны могло показаться, что в их близости есть что-то лишнее для дружбы: слишком мягкие объятия, слишком доверчивые взгляды, слишком искренние улыбки. Но они давно убедились, что не любят друг друга так, как мужчина любит женщину. Их связь была другой – как между братом и сестрой, которые вместе прошли то, через что не должны проходить подростки в восемнадцать.