
Полная версия:
Эмпат
— Пап?..
— Маргарет не придет домой.
— Она опять взяла ночную смену?
— Она умерла. Споткнулась вчера по дороге домой и разбила голову…
Я знала, как мама уставала за последние месяцы, но эта женщина всегда стояла твердо на своих ногах. Сколько бы боли ни перенесла, как сильно ни прогибалась под внешние обстоятельства, она стояла твердо. Волевая женщина, что могла свернуть горы.
В такт захлопывающейся двери моей комнаты вновь звякнули бусы. Я рывком дернула их со своей шеи. Шарики усеяли собой пол, словно неспелые виноградинки. Следом летела бижутерия, приобретенная в дорогих магазинах. Их накрывали порванные лоскуты ткани, что ранее составляли красивые платья. То были не просто вещи, а результат тяжелой работы моей матери. Лампа все еще освещала пространство теплым светом. Но в этот раз она обволакивала хаос на полу. Все вещи превратились в мусор, сложенный в одну кучу. Уют состоял не из бижутерии и дорогих вещей. Уют исходил от матери. И он покинул это место.
Дома сменили собой темные улочки. Между фонарными столбами увеличивалось расстояние. Тьма разрасталась. Ветер поднял над землей опавшую листву. Я не придала значения сверкающим фарам вблизи дома. Порой на шоссе у моего участка могли проезжать машины. Кто-то в позднее время возвращался домой из большого города. Уступая дорогу, я приблизилась к тропинке. Шум мотора приближался. Сердце пропустило удар. Лишь спустя секунду я обнаружила, что водитель предпочел путь прямиком ко мне. Тело вновь окаменело. Свет фар ослеплял, возвращая в памяти мерзкий звук пикающего медицинского аппарата. Я ощутила, как тяжелый удар прошелся по ребрам. Упав навзничь, почувствовала прикосновение взмокшей травы. Что-то массивное толкнуло меня с тропы и встало надо мной. Своевременная ретировка машины сопровождалась оглушительным свистом шин. С тяжестью подняв взгляд, я увидела, как надо мной стоял олень. Кивнув в сторону «ночного мстителя», он немедленно удалился. Тело обмякло под нависающим страхом. Спешно вскочив с места, я ринулась к дому.
Ступив на террасу, оглянулась подобно дрожащему зайцу. В округе стояла оглушающая темнота, переплетенная с мраком ночи. Трясущимися руками отперла дверь. Забежав внутрь дома, дернула несколько раз ручку, проверяя надежность замка. Я передвигала ногами, вслушиваясь в бешеный ритм сердца. Кто-то намеренно хотел сбить меня. Поджидал у самого дома. Я скинула с себя обувь и куртку, перебегая на второй этаж дома. Упав на кровать, всхлипнула и зарыдала навзрыд.
Глава 3
Он открыл окно, впуская в помещение свежий аромат зелени. Под весом мужчины скрипнули половицы. Я стояла на лестничной площадке, обескураженная его красотой. Острое, словно выточенное из камня, лицо глядело на меня с детским восторгом.
— Здесь чудесно пахнет. Смолой и словно смесью эфирных масел.
Я не чувствовала аромата, но почему-то могла прекрасно представить его. Стены помещения были отделаны имитацией бруса. Девственный пол покрывал лишь красный бархатный ковер с восточным орнаментом. В самом углу комнаты располагался массивный камин, обрамленный ониксом. Отсутствие мебели взбудоражило воображение: кухня могла пестрить различными оттенками зеленого и желтого, гостиная ломиться от полок со старыми книгами, ванная отделана голубыми стеклоблоками. Уголки губ медленно поползли вниз. Азарт сменился отчаянием. Что я здесь делаю? Мы не должны быть вместе. Это неправильно.
— Мой первый проект. Тебе нравится?
Я потупила взгляд. Мне нравится. Но почему я хочу, чтобы мы жили здесь вдвоем? Почему мне горько, что вместо нас в этом доме будет жить молодая семья? Счастливая пара сможет насладиться прекрасным пейзажем из окна, пока их дети резвятся на лугу. Почему я не чувствую запах этого дома так, как ты?
Смутившись моим молчанием, юноша неожиданно лег навзничь на пол. Томно вдохнул свежий воздух.
— Ну же, приляг вместе со мной.
Я легла рядом с ним валетом, голова к голове. Если бы мы повернули головы в сторону друг друга, то непременно бы поцеловались. От этой мысли что-то сжалось в моей груди. Нам нельзя.
— Только представь. Таких домов будет пять, а может, десять! Нортвилл будет процветать, съедутся все большие шишки мегаполиса.
— Звучит здорово, — с досадой проговорила я.
— А какой здесь свежий воздух!
— Я не должна здесь быть, — резко отрезала я.
— Что?.. — опешив, прошептал он.
— Прости, мне нужно уйти.
Его каре-золотистые глаза в тени обрели почти черный оттенок. На скулах заиграли желваки. Он забрался верхом на мои бедра и сжал руками шею. С каждой секундой я ощущала, как заканчиваются запасы кислорода.
Глаза резко раскрылись в ужасе. Рука машинально потянулась к шее. Сбитое дыхание звучало в такт разразившемуся дождю. Одежда пропиталась холодным потом, отчего мерзко липла к коже. Пальцы зарылись в волосы, с силой сжали их у корней. Резкая боль привела в чувство. Крохотная спальня находилась на мансарде, окно которой занимало большую часть стены. На резной деревянной тумбе светил торшер. Опустив взгляд, я обнаружила себя запутанной в тонком махровом пледе и одеяле. Потоки ветра устремились в комнату, взъерошив спутанные волосы. От холода меня передернуло. Поправив бретельку кружевного бра, я направилась в ванную.
Плечи поникли под напором воды. Зарывшись носом в колени, я присела, опираясь спиной о кафельную плитку. Стеклянные дверцы душевой кабины, покрытые каплями воды, искажали ванную комнату. Я вглядывалась в туманное изображение, воображая, как мое бренное тело поместили в одиночную камеру. Освобожденная от людских страхов, эмоций и проблем, я сидела, полностью поглощенная ужасом. Сон, томительный и сладкий, принял вуаль покушения. В настоящем, где мне удалось избежать смерти, я прожила свою кончину во сне. Веки медленно прикрылись. Виски пульсировали. После увольнения мне явилась она. Испуганная, встревоженная. Ее руки нежно коснулись моих щек, покрытых слезами. Ласковый голос дал понять, что предо мной стоит мать. Солнышко мое, прошу тебя, только не Нортвилл. То отчаяние, с каким я проснулась в ту ночь, было крайне схоже с привкусом нынешнего утра. Эти сны необычны. Губы исказились в нелепую улыбку. Вчерашнее покушение подтвердило, что мать не являлась плодом моего воображения. Нортвилл начинает пожирать меня, и я готова оторвать от себя еще кусочек ради порции ответов.
Борясь с непрекращающимся потоком мыслей, я насухо вытерлась полотенцем, привела в порядок волосы и надела длинную растянутую футболку. Оповестила начальницу, что плохо себя чувствую, так как всю ночь боролась с сильной температурой. Старая женщина с непритворным волнением наказала сидеть дома и выпить горячего чая с медом.
Под звуки кофемашины я принялась стучать пальцами по столешнице. Взгляд устремился в окно, где туман затянул горизонт. Могло ли мне показаться, что машина намеренно метнулась в мою сторону? Олень откинул меня и навис надо мной. Пред глазами возник образ деревянного дома, что возвышался посреди цветущего луга. Чувства, что я испытывала во сне, были чужды и незнакомы. Ноги подкосились от подступающей боли в голове. Деталь витиеватого пазла ускользала, тонула в пучине. При попытке вспомнить, ухватиться за призрачное видение, разум отвечал нестерпимой болью.
Впервые проезжая по улицам Нортвилла, я опасливо вглядывалась в окно. Бен, нервно сжимая руль, поглядывал на меня в зеркало заднего вида.
— Мы просмотрели все варианты, Фел. Ты уверена, что хочешь взять дом, удаленный от спального района?
— Мне нравится уединение.
— А как тебе тот дом?
Это был край спального района. Каменный домик в окружении белых деренов располагался в шеренге похожих сооружений. Я взглянула на него с неподдельным интересом. Рядом на лужайке резвились дети. Слух тронул невинный смех. Спустя мгновение вышли родители, чьи лица озаряли улыбки. Они подхватили детей за руки и направились в свое счастливое логово. Отвернувшись от окна, я сжала в ладонях колени.
— Слишком большой.
Я не считала, что соседи могли помешать моей бесцельной спокойной жизни. Но скорбь, что вызывали счастливые семьи, застилала глаза. Я не хотела, чтобы кто-то напоминал мне о матери.
Спальник миновал. В окне отобразился живописный пейзаж. Высокая трава тянулась к солнцу, словно тысячи рук. Дом, опоясанный лианами, стоял посреди луга, словно брошенный рыцарь, павший в битве за любовь. Почерневшие доски покрылись слоем мха. Стекла были разбиты. От них остались лишь острые осколки, что торчали из деревянных рам. Я припала к окну, отмечая, насколько заброшенный дом выглядел опечаленным. Он не был похож на мой. Мою берлогу охраняли величественные ели, словно важную драгоценность. Но это сооружение оберегали бескрайние поля, цветы и редкие деревья. Я горько хмыкнула, отмечая, что не нашлось семьи, которая разделила бы очарование этого пейзажа.
Мама рассказывала, что страшные сны ведают нам о личных переживаниях. Они, словно духовные почтальоны, показывали извращенные сценки, сообщая о прожитой боли. Сегодняшний кошмар мог оповестить меня об испытываемом ужасе, возникшем после покушения. Либо дать невесомую подсказку. Но мог ли тот заброшенный дом оставить после себя настолько горькое ощущение? Могла ли я так подробно вообразить себе, как дом выглядел поначалу?
Вглядываясь в морось, я усмехнулась. Может, сны имели четкую последовательность? Что, если что-то мне помогало разобраться во всем? Если так, я обязана проверить.
В спешке я набила желудок небольшой горсткой орехов. К горлу подступил приступ тошноты. Проигнорировав крик желудка о более плотном завтраке, я начала сборы. Волосы собрала в тугой хвост, надела теплый отцовский свитер, узкие джинсы. Поверх натянула черную ветровку, обулась в ботинки челси. В голове примерно выстроился маршрут. Хоть город был небольшим, идти размеренным шагом пришлось бы около часа.
Я не знала, почему шла по дороге, усеянной грязью и лужами. Стоило ли мочить ноги в этой грязи ради возможных ответов? Земля под ногами хлюпала, отражая угрюмые сцены последнего месяца осени. Мокрые волосы облепили лицо. Одежда, впитавшая в себя воду, липла к коже.
Ступив на аллею, я обомлела от вида заброшенного дома. Несмотря на проросшую внутри зелень, он выглядел бесподобно. Трава, что поросла на этом лугу, была притоптана. Рядом с домом стоял черный «Мерседес». Пульс ускорился. Мне показалось, что я падаю в пропасть.
Опасливо приближаясь, я взглянула в разбитое окно. Эдди стоял у обваленной лестницы. Его волосы взъерошились от влаги. Тоскливый взгляд устремился в противоположное окно. Я сжала мокрую футболку у груди. Тоскливо. Одиноко. Потерянно. Желанно… Он воспрял всем телом, и я резко нагнулась, прячась от мужского взгляда.
— Мне казалось, что я смогу что-то понять, — тоскливо начал он.
Он меня заметил. От досады я закусила губу. Приготовилась ответить.
— Почему ей было достаточно появиться один раз, чтобы я начал сходить с ума? — рука прошлась по влажным локонам, укладывая их назад. Капли воды, стекающие с балок, пали на наморщенный лоб. — Она не простит, узнав, что я сделал.
Он задрал голову к потолку. Облегченно выдохнув, я с интересом выглянула из-за окна. Ноги скользили по грязи.
— Я не могу забыть о тех снах, что приходят мне ночью. Разве может девушка так будоражить сердце? Она ведь просто невыносима…
Ощутив, как равновесие постепенно теряется, я покинула свое убежище. Лучше выдать себя намеренно.
— Какая встреча, — резко выпалила я, находясь в подобии дверного проема.
Он вздрогнул. Наши взгляды тут же встретились, и я ощутила, как редею.
— Ты подслушивала?
— Нет. Услышала невнятное бормотание и решила узнать, не маньяк ли тут поджидает.
— Удивлена?
— Немного.
— Что ты здесь делаешь?
— Гуляю, — невозмутимо пожала я плечами.
Он начал стягивать с себя пальто.
— Сними куртку.
— Головой ударился?
— Ты насквозь промокла.
— Спасибо, я чувствую.
— Так, может, ты перестанешь пререкаться и примешь мое сухое пальто?
— Галантный джентльмен?
Я сняла мокрую куртку.
— Непокорная леди?
Он протянул тяжелое пальто.
К черту. Я здесь не для бессмысленных пререканий. Голову осенила мысль воспользоваться неожиданным гостем. Не просто так мы оказались здесь. Надев пальто, я ощутила, как пряный аромат заиграл вокруг моего тела. Вот и вновь это чувство безмятежности.
— Игнорируешь зонты?
— Меня интригует, когда мокрые вещи облепляют мое тело.
— Правда?
— Нет.
Смерив шагом заброшенное помещение, я легла навзничь на пол.
— Если ты хотела показать свое отвращение ко мне, могла бы просто выкинуть пальто в грязь. Незачем морозить свои бедра.
— Присоединяйся.
— Приглашаешь отморозиться вместе?
— Можно и так сказать.
Расчистив сухие ветки носком отполированных туфель, Эдди присел рядом на карточки.
— Это уже не смешно. Вставай.
Я окинула взглядом потолок дома. Во сне деревянные перегородки цвета зембрано были покрыты глянцевым лаком. Узоры древесины формировали изысканные кольца. Сейчас перегородки потемнели, сгнили под давлением времени и погодных условий.
— Ты знаешь, почему этот дом заброшен?
— Перед продажей выяснилось, что в конструкции дома были допущены ошибки. Спустя год крыша не выдержала и обвалилась на второй этаж.
— Почему бы не снести его и не начать строительство заново?
— Удаленное место. Мало кто захочет жить в поле.
— Он выглядел очень красивым.
— Ты была здесь после окончания постройки?
— Нет. Так ты ляжешь рядом со мной? Или боишься запачкать свои идеально выглаженные брюки?
Мужские брови сошлись на переносице. Помешкав, он присел, как только я прикрыла веки. Время замедлилось. Капли дождя стучали по дереву, обросшему мхом. Ветер завывал, со свистом проникая в полуразрушенное помещение. Я вдохнула влажный воздух, ощущая, как по телу прошла волна мурашек. Он смотрел на меня. Меж ребер проникла вуаль восхищения и легкого смущения.
— Мне нравится этот дом, — заговорила я, отмахиваясь от бурных чувств. Его эмоции сведут меня с ума.
— Если ты захочешь жить в этой грязи, боюсь, я буду не в силах тебя переубедить.
— Когда дом находится в аварийном состоянии, его сносят. Спустя время на том месте либо начинает расти трава, либо возводится новое строение. А что же делать с людьми?
— Что ты имеешь в виду?
— Человек тоже может родиться с дефектом. Что же делать в таком случае?
Вспомнив вчерашнее покушение, я тихо шмыгнула носом. Почему бы способность ощущать чужие эмоции не причислить к дефектам? Для чего эмпатия вообще существует в людской природе? Чтобы сочувствовать друг другу? Мне было бы гораздо приятнее помогать людям, не испытывая в полной мере их боль. Страдания подобны вирусу, передающемуся через долгие разговоры в уединении. Но я поймала себя на мысли, что не против поделиться своим вирусом с Эдди. Моя душа не выдерживает столько боли.
— Может, в жизни людей бульдозером выступает судьба? Каждый человек рожден с дефектом. Просто в обществе это называют «особенность».
— Некоторые особенности и вовсе не должны существовать, — парировала я.
По телу прошла дрожь. Я взглянула на юношу. Он опустил взгляд на свои колени. Изысканные брюки покрылись слоем грязи. Он лег рядом со мной валетом и направил взгляд на перекладины.
— Здесь чудесно пахнет хвоей.
Дыхание перехватило. Я повернула голову в сторону и ужаснулась, когда увидела в сантиметре от себя лицо Эдди. Одно неловкое движение могло привести к касанию губ.
— Боишься? — прошептал он.
— Ничуть, — я задержала дыхание.
— Ты ведь подслушивала, верно?
— Совершенно не понимаю, о чем ты.
— Правда? Так почему же твои щеки залились румянцем?
Я вскочила на ноги и направилась к выходу из заброшенного дома. Довольно бессмысленных разговоров! Здесь нет ни грамма ответов на мои вопросы. Он встал следом за мной.
— Теперь твоя очередь убегать?
— Именно!
— Брось. Мы ведь можем спокойно поговорить.
Я остановилась и встала вполоборота.
— И о чем же?
— Можем обсудить дефекты людей.
— Или твои чувства?
На безупречном лице заиграли желваки. Капли дождя стекали с перекладин прямиком на щеки юноши. Сердце пропустило удар. Я ощутила, как в горле пересохло. Боль стискивала грудь, создавая преграду для воздуха.
— Речь шла не о тебе.
— Я так и поняла.
— Вернись под крышу.
— Боишься, что намокнет шикарное пальто?
— Именно.
Потупив взгляд, я все-таки зашла в укрытие. Крупные капли дождя интенсивнее забарабанили по дереву. Оглянувшись, я увидела, как дождь превратился в водную стену, застилающую горизонт. Я присела на разрушенные ступеньки.
— Я Фелисити.
— Знаю.
Наши лица одновременно тронула легкая ухмылка.
— Я подвезу тебя до дома, — заявил он, звякнув ключами от машины.
— Нет.
Он вздернул бровь.
— Когда ты перестанешь злиться на меня?
— Я не злюсь, просто… люблю пешие прогулки.
— Да неужели?
Он оглядел мою обувь. Челси со стертой кожей покрылись слоем грязи и пожухлых листьев. Вздернув носок, я поморщилась. Ноги насквозь промокли.
— Неплохая машина, — без капли иронии проговорила я. — Видно, ваша семья живет в достатке.
— Относительно финансов, безусловно, — иронично хмыкнул он.
— Но правит в семье диктатура.
— Рад, что мне не пришлось это объяснять тебе.
— Наверняка твоя мама холодная и отчужденная.
— Почти угадала.
— Почти?
— Она сильно любит нас.
— Но?
— Что?
— Но не умеет этого показывать, и ей с трудом даются слова о любви?
— Но я вынужден избегать ее.
— В каком смысле?
— Так вышло, что отец полностью взял мое воспитание на себя. Мать больше заботится о близнецах.
— Вы живете раздельно?
— Вовсе нет. Просто так повелось.
— Это глупо.
— Возможно. А что насчет тебя? Как повелось в твоей семье?
— Каждый живет своей жизнью и не лезет в чужую.
— А это разве не глупо?
— Просто так повелось, — передразнила я.
— Поэтому ты живешь в доме, отдаленном от спального района? Нравится одиночество?
— Нравится, — прошептала я.
Я всегда отвечала положительно на такие вопросы. Но если агент по недвижимости и этот славный парень могли с толикой сомнений поверить, то отца с дядей переубедить у меня не вышло. Порой я сама начинаю верить, что такая жизнь и есть предел моих мечтаний, пока не обнаруживаю себя хныкающей у кровати. Первые дни в новом доме проходили в приподнятом настроении, даже в легком возбуждении. Пока осознание не обрушилось на меня лавиной. Я обрекла себя на одиночество, мечтая волшебным образом исцелиться. Но в конечном итоге попросту начала сходить с ума.
Он не стал интересоваться причинами моего решения, в ответ я не стала интересоваться подробностями его семьи. Мы погрузились в умиротворенное молчание, стараясь мысленно понять друг друга. Он не знал о моем душевном состоянии. Я же могла ощутить от него вуаль принятия. Мое тело расслабилось, дыхание выровнялось. Я мысленно благодарила его за спокойствие. Время шло, а мы все так же неподвижно наблюдали за ревом природы. Ветер постепенно стихал. Крупные капли сменила мелкая морось. Сизое небо покинули тучи. Над нами показалось ясное звездное небо.
— Так... как ты намереваешься добраться до дома?
— Тем же путем, что пришла сюда.
— Я не позволю тебе идти одной.
— Как благородно.
Впрочем, переубедить его у меня не вышло. Эдди наказал ждать его здесь, пока он не припаркует машину у моего дома, чтобы после уехать на ней. Путь обратно предстоит преодолеть пешком. Я не сильно сопротивлялась такому варианту. Благо, он не настаивал отвезти меня на машине. Не стоит ему быть свидетелем моей очередной паники.
Очерчивая взглядом дощатый пол, я заприметила, в каком незамысловатом порядке лежали осколки окна. Несколько больших асимметричных стекол окружали желтые листья. Дом источал тоску, натюрморт из стеклышек напомнил о чьем-то разбитом сердце. Я подхватила среднюю деталь картины и про себя отметила, насколько она была остра. Разбитые сердца режут так же, как стекла. Беспощадно и быстро.
В дверном проеме послышалось чавканье ботинок.
— Наконец-то мы можем идти. Я уже не чувствую рук от холода, — проговорила я с облегчением. Вперив с ужасом взгляд на осколок в руках, я ощутила, как по позвоночнику прошелся холод, смешанный со звериным страхом.
Эмоции Эдди ощущались иначе.
Над ухом раздался скрип кожаных перчаток. Неизвестный схватил меня сзади и прижал платок к носу. Ужаснувшись, я ощутила, как страх сковал конечности. Еще секунда, и сознание ускользнет. Погружаясь в панику, на долю секунды мне показалось, что руки неизвестного затряслись. Он боится не меньше меня. Я рывком воткнула осколок в руку похитителя и высвободилась из его лап. Раздался пронзительный мужской крик. Стекло прошло насквозь. Похититель упал на колени, предпринимая неудачные попытки вытащить стекло. Сдержав рвотный позыв, я выхватила платок из его рук и прижала к мужскому лицу. Недолго брыкаясь, он поник, упав лицом в грязь. Отвратительный звук. Лишь сейчас мне удалось разглядеть его черное обличие. Борясь со здравым смыслом, я оттянула за волосы голову в попытке разглядеть черты нападающего. Глубокие морщины, тощее лицо, крупный нос. Недавно выбритая щетина; возможно, мужчина очень тщательно следил за собой. Черные волосы идеально уложены назад. На вид не менее сорока лет. Взгляд приковала нашивка на правом плече. Черный цветок, отдаленно похожий на лотос. Мне показалось, что я где-то видела этот символ. Трясущимися руками я схватила рядом лежащее стекло и принялась срезать нашивку. Стекло впилось в пальцы, оставляя после себя раны. Наконец ткань поддалась и с треском отделилась от черной куртки. Нервно усмехнувшись, я убрала улику в карман.
На дрожащих ногах я вышла из заброшенного дома. Вдохнула прохладный свежий воздух и ринулась прочь. С каждой секундой шаг ускорялся, сердце билось с бешеной скоростью. Лишь сейчас я поняла, насколько быстро мимо меня мелькали кусты, горели огни удаленных столбов. Все краски природы слились в единственный неуловимый силуэт. Ни звука, ни жизни, ни одного различимого образа. Лишь я и мое сбитое дыхание.
Мужские руки подхватили мое тело. Запаниковав, я предприняла новую попытку бегства. Голос сорвался на крик.
— Тише! Успокойся, пожалуйста.
Неистовый страх сменился тревогой. Мне показалось, словно мой самый дорогой человек на грани смерти.
В немом ужасе я подняла голову. Эдди стоял и смотрел на меня взволнованным взглядом.
— Что случилось?
— Я…
У меня не вышло внятно изложить весь ужас, который мне пришлось пережить пару минут назад. От сильнейшей дрожи я еле стояла на ногах. Если бы не Эдди, который придерживал меня за талию обеими руками, я бы упала пред ним на колени в истеричной агонии.
— Идти можешь? Или хочешь на ручки?
— Пошел ты, Эдди, — с придыханием пробормотала я.
— Все не так плохо, как я думал.
Он ловко развернул меня к себе спиной, плотно удерживая за талию, и медленно повел в сторону дома. Сердце постепенно приходило в ровный ритм.
Пройдя половину пути, я ощутила, как мужской торс начал дрожать. Переведя взгляд на длинные пальцы на моей талии, заметила, что они приняли красный оттенок. Он замерз. Я остановилась и принялась снимать пальто.
— Что ты делаешь?
— Ты дрожишь, как бездомная собака.
— А ты — как перепуганный кролик.
— Я согрелась.
— А я не замерз.

