Читать книгу Эмпат (Нира Рутс) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Эмпат
Эмпат
Оценить:

5

Полная версия:

Эмпат

— Эдди, твоя девушка, она из Детройта?

— Да. Но в недавнем времени переехала сюда, насколько мне известно.

— Это хорошо. Ступай, сегодня у тебя много работы, — на прощание проговорил отец, после чего вновь обратил внимание на бумаги.

Когда я покинул кабинет, единственное, что возникло передо мной, — это встревоженный лик матери. Ее искусанные губы приоткрылись в изумлении.

— Милый, все хорошо?

Мать пугала меня своими глубокими зелеными глазами. Ее ладонь нежно легла мне на щеку, отчего я невольно сконфузился. Боль вернулась. Резко отпрянув, я посмотрел на мать недоумевающим, разочарованным взглядом. Ее лицо побледнело. Иссохшие руки задрожали. Мои губы приоткрылись. Смахнув слезу с щеки, она скрылась в дверях отцовского кабинета.

В попытке отдышаться я уперся спиной в стену. Сердце колотилось в груди. Жжение проникало в каждую клеточку тела, сдавливая желудок. Комната поплыла, превращаясь в ужасающие фигуры. Оказавшись в аду, я совершил глоток плотного воздуха. Он обжег горло, внедряя в мой разум блеск голубых камней. Если прямо сейчас я не вдохну ее аромат, то умру. Нужда вызывала отвращение, жалость к себе. Я был готов взвыть, обратиться к Богу с молитвами.

— Нора, тебе следует находиться в постели, — раздался голос отца за стеной. Дверь была приоткрыта.

— Эдди нездоровится? — с тоской прощебетала она.

— Ему лучше. Но в первую очередь тебе стоит думать о…

— Не трать силы понапрасну. Ничего из этого не выйдет, Тед, — перебив мужа, вымолвила она.

— Знаю. Но как приятно попытаться, — мечтательно выразился он.

— Ты не удержишь эту империю. С каждым днем она рушится прямо у тебя на глазах.

— Я оставлю за тобой право так думать, Нора.

— Прошу, оставь моих детей в покое. Они выжаты до предела, — внезапно взмолилась она.

— Наших детей. Дорогая, прошу тебя, вернись в спальню. Ты пугаешь их. Пугаешь всех нас.

Справляясь со жгучим интересом, я направился в свою комнату. Сегодня ждет много работы, и задерживать свое внимание на ежедневных конфликтах родителей не было возможности.

Когда я ступил на порог, эмоции вырвались наружу. Брови опустились, а глубокий взгляд устремился в окно. Отношения между родителями всегда казались сложными, непонятными для меня в детстве. Ругательства проникали в стены, в роскошную мебель и ковры. Словно электрический разряд, негатив просачивался в каждого ребенка семейства Блек. С красными глазами Нора ломилась в комнату мажордома, умоляя спасти ее от неминуемой смерти. Давид, обворожительный взрослый мужчина, снисходительно успокаивал женщину нежными словами, пока я прятался за стеной, тихо хныча в кулачок. Именно в таком состоянии отец обнаружил меня и впервые привел в свой рабочий кабинет. Бережно усадив меня себе на колени, он начал читать мне сказки. Жар от камина ласкал мои красные щеки. Аромат древесины въедался в тонкую ткань пижамы. Набравшись мужества, я заявил, что хочу помочь матери. На месте мажордома должен быть сын, который сможет так же утешить мать. Удивленно хмыкнув, отец собрал свои документы с журнального стола и принялся читать мне новый договор. Он любил вновь и вновь перечитывать документы об удачных сделках, напоминая себе о могуществе и власти.

— Удачная сделка сулит много ответственности. Но за ней следом идут возможности, Эдди. Деньги всегда решают проблемы. Хочешь помочь маме — возьми на себя ответственность наследника и внимай каждому моему наставлению.

Объявленная отцом шизофрения матери должна была расставить все по своим местам. Нора больна, оттого стало быть ясно, отчего она несет бред. Отец казался подавленным. Первое время наш дом посещали психиатры, которые в удивлении разводили руками и назначали лекарства. Будучи ребенком, я был счастлив. Мне казалось, что нет проблем, которые не смогли бы решить деньги Блеков. Но по достижении шестнадцати лет я прозрел. Заглянув в крохотную щель между дверью и комнатой, я увидел, как мама держит в своей руке клочок волос. Словно пшеница, они покрывали всю ладонь. Кожа, подобная белому фарфору, была омрачена синими пятнами на веках. Губы, приобретшие серый вид, трескались, словно яичная скорлупа. Она что-то напевала, стоя у кровати на дрожащих ногах. Лекарства помогали ей не сходить с ума, но они медленно уничтожали оболочку моей матери. Встретившись с двумя яркими зелеными точками, я встрепенулся. Мои ноги бросились в бегство, в то время как глаза застилали слезы. Мамы больше нет. Вместо нее осталась лишь разбитая ваза, осколки которой сдерживали крупицы сознания. И во что бы то ни стало я спасу ее. Верну в зеленые глаза искру жизни.

Взглянув на свое отражение в зеркале, я осознал, насколько все переменилось. На меня смотрел уже не наивный мальчишка, а взрослый юноша с тонкой талией и широкими плечами. Легкая щетина покрыла бронзовую кожу, острая линия скул внушала строгость, карие глаза пестрили настойчивостью. Лишь легкая волна каштановых волос придавала мягкость уставшему лицу. Я не намерен больше спасать бедную женщину, я смирился с неотвратимой болезнью Норы. Теперь во мне играло нечто более мрачное, зловещее. Во что бы то ни стало я защищу Фелисити, как бы она ни возненавидела меня после того, как узнает о моем самом главном сожалении.

Глава 5

Он лежал рядом со мной в постели и нежно поправлял пряди волос, упавшие на мое лицо. Как завороженная, я смотрела в его глаза, сиявшие под лунным светом. Девичья ладонь легла на его прекрасные взъерошенные волосы в попытке пригладить их. Юноша ловко перехватил мою руку и, заключая меня в объятия, перетянул мое тело на себя. Я была смущена, ведь возбужденное тело горело и таяло в его объятиях, отчего мужские губы приоткрылись в немом восхищении. Наполнившись яростным желанием впиться ему в губы, я проснулась, вновь ощущая тоску.

Приоткрыв веки и оглянувшись, я осознала, что уснула на диване. На миг закралась сомнительная мысль: я не просто засыпала, а по-настоящему существовала в навязанных эпизодах, проживая мелкую дрожь по спине, ощущая мягкое дуновение ветра и композицию из сладких ароматов. До сих пор горящее тело напоминало о мужских прикосновениях. Пухлые губы помнили о поцелуях. Я проживала параллельно другую реальность, вкушая все ее сладкие плоды, коих была лишена в реальной жизни. Меня накрыл страх: вдруг в один момент я утрачу нить, которая связывает сознание с настоящей жизнью? При этом каждая клеточка тела все больше нуждалась в том тепле и ласке, которыми окутывали меня прожитые события.

Рядом все так же лежал фотоаппарат, напоминая о моем вчерашнем потрясении. Фотография с изображением вазы с лотосами в палате. Когда я лежала в больнице, даже не придала особого значения цветам. Пытаясь вспомнить мельчайшие детали момента нахождения в больнице, я осознала, что ваза стояла с самого первого дня пробуждения. Крадущееся озарение затаилось за углом, мрачно осуждая меня за наивность. Оно томно дышало, глядело с возбужденным ожиданием. Ошеломленно вглядываясь в фотографию, я прикрыла рот ладонью, сдерживая ужасающий крик. Он знает меня. А может, знает гораздо больше, чем я могу представить. Оттого Эдди мог быть кем угодно: безумным преследователем, зачинщиком покушений на меня или же таинственным гостем из забытого прошлого.

В мыслях возник образ альбиноски. Могла ли она быть причастной к покушениям на мою жизнь? Вздор. Даже с такой явной уликой все оставалось на стадии предположений.

— Вот же черт! — не сдержавшись, крикнула я. В стену полетел стакан с водой, разбиваясь вдребезги.

Я словно попала в чей-то корыстный эксперимент. Надо мной ставили опыты, подкидывая крупицы информации. Словно детальки конструктора, они обнаруживались у меня в то время, как из-за угла насмехался зачинщик.

Шумно выдохнув, я постаралась вернуть сознанию ясность. Несмотря на нынешние обстоятельства, у меня сохранилось маленькое преимущество. Набрав номер сменщицы, я уговорила ее выйти за меня на смену в книжном магазине. Милая девушка могла бы стать неплохой подругой благодаря своему спокойному и нежному характеру. Мне было стыдно заводить с ней беседу после очередного внепланового отъезда к отцу.

Переодевшись в широкий свитшот и джинсы, я вышла на террасу. Морозный воздух коснулся потрескавшихся ладоней. Дрожь пробрала тело до самых мочек ушей. Густой туман заволок горизонт, отрезая видимость. Мне оставалось лишь предполагать, не крадется ли очередной преследователь со стороны. Испугавшись звука хрустнувшей ветки, я эмоционально ругнулась. Схватила в кармане серебряную монетку и принялась крутить ее в пальцах. Незначительный успокаивающий жест для моего пульса. Со стороны заднего двора находилась дверь в кладовую. Набрав там пару бревен, я вернулась в дом. Бревна кинула в камин и принялась разжигать огонь. Позже комнату окутает жар и аромат тлеющего дерева. Собрав волосы в тугой хвост, я заварила большую кружку ароматного чая. Журнальный стол у дивана вызвал легкую усмешку. Вместо пустоты на нем устроился маленький старый ноутбук, что в паре с горячим напитком создал видимость бурной деятельности. На секунду я ощутила себя ученицей университета, пребывающей на каникулах, что так рьяно изучает дополнительные материалы. Сегодняшний урок можно назвать отчаянной попыткой найти крупицы информации по клочку ткани. Серая плотная ткань с полым изображением. Тонкие черные линии могли изображать что угодно. Но я упрямо различала в ней вышивку ледяной лилии. Приоткрыв крышку ноутбука, я начала усердно стучать по клавиатуре. Первый запрос привел меня на страницу ателье, что создает изумительные варианты нашивок. Мои глаза округлились от стоимости работы. Спустя секунду я закусила губу. Ателье находилось в Нортвилле. Прижав к себе колени, я сделала первый глоток чая. Мысленно похвалив себя за первую победу, я записала адрес на клочке бумаги, а после аккуратно убрала в карман джинсов. Палец нервно постучал по губам. Взгляд переместился на ели за окном. Величественные, отчужденные, мудрые деревья. Нортвилл славился викторианскими домами, живописными видами и спокойной атмосферой. Впрочем, сейчас я бы уточнила, что атмосфера умела навести страху. Многие здания могли стоить целые состояния, оттого город славился состоятельными жителями. Эдди со своей родней не вызывали у меня удивления своим богатством. Книжный магазин нередко посещали обеспеченные, чопорно одетые люди. Но что-то в них вызывало тревогу. У меня не было никаких доказательств, что есть связь между лотосами в моей палате и нашивкой. Но интуиция подсказывала обратное. Нахмурившись, я опасливо сделала новый запрос. Когда я нажала на первую ссылку, на экране высветились изображения старинных зданий в готическом, викторианском стиле. Роскошные замки, рассекающие своими шпилями небо, внушали благоговение. Я испытала стыд. За все время мне не приходило в голову изучить произведения искусства своими глазами. Единственном сооружением, которое я узрела вблизи, был заброшенный дом.

Пока я вглядывалась в содержание текста, в глаза бросился интересный абзац. Я задержала дыхание. Старинные здания были отреставрированы архитектором по фамилии Блек. Пропустив хвалебные строки, я обнаружила логотип компании. Силуэт черного лотоса. Дрожащие пальцы отпрянули от клавиатуры. Неужели проект заброшенного дома принадлежал тому же архитектору?

Мой первый проект. Тебе нравится?

С удивительной настойчивостью я уняла дрожь в руках и вновь обхватила кружку с чаем уже обеими руками. Напиток обжег язык, переключая внимание со страха на боль. Совладав с эмоциями, я вбила последний запрос в браузерную строку. Семейство Блек. На экране отобразилось видео с выступления Эдди в шоколадном костюме-тройке.

Громко хлопнув крышкой ноутбука, я зарылась носом в растянутый свитшот. Рука медленно потянулась к телефону. Я набрала отца.

— Милая? Все хорошо? — тут же раздался в трубке встревоженный голос.

— Пап, да… — горло пересохло. Собственный голос мне показался чужим. — Я хотела кое-что спросить, — вскочив с дивана, я принялась мерить шагами комнату. Взгляд настойчиво избегал пейзажа в окне.

— Слушаю, — настороженно проговорил отец.

— Ты помнишь вазу с лотосами в моей палате? Кто мог принести их?

— Лотосы?... Ах! Вспомнил. Цветы передала медсестра от анонимного доброжелателя.

— Ты не знаешь его имени? — резко выпалила я.

— Нет, милая. В то время голова была забита другими вещами, сама понимаешь…

— Да, конечно…

На том конце провода послышался тяжелый вздох:

— Кем бы ни являлся этот человек, я ему крайне благодарен…

— О чем ты?

— В тот день медсестра также сообщила, что счета за твое лечение были закрыты. Уж не знаю, чем была вдохновлена такая щедрость, но в какой-то степени мы обязаны этому человеку.

Я мгновенно побледнела. Отец продолжал расхваливать анонимного героя, но нить разговора уже была мной утеряна. Виски нещадно пульсировали, перекрывая возможность рассуждать здраво. Мне внезапно захотелось запереться в чулане.

Я вскочила от внезапного стука во входную дверь. Остолбенев, я медленно перевела взгляд в сторону шума.

— Милая? Ты в порядке?

— Я перезвоню, пап, — сбросив звонок, я так и не дала отцу ясного ответа.

Стук продолжался. Медленно направляясь к кухонному гарнитуру, я несколько раз прокляла половицы за громкий скрип. Прихватила большой нож из выдвижного ящика. Проскользнула к двери. Шум стих. Я прижала оружие к груди, надеясь услышать звук отдаляющихся шагов. Не успела я издать вздох облегчения, как стук возобновился с отчаянной силой.

Я рывком открыла дверь, вытягивая перед собой нож. Приподнятая улыбка Эйлин медленно спала. Белые бровки вскинулись в недоумении. В уличном свете ее кожа практически светилась, словно была усеяна миллиардами кристаллов. Белая шубка из песца подчеркивала миниатюрную фигуру. Поправив свои белоснежные волосы, она направила безразличный взгляд на нож. Видно, из нас двоих испуганной была лишь я.

— Эйлин? — вымолвила я дрожащим голосом.

— Милая кофта, — искренне улыбнулась она в попытке успокоить меня.

Тяжело было сказать, кому бы я удивилась больше: очередному преследователю или подозреваемому зачинщику.

— Можно войти? — вежливо поинтересовалась она.

Не сводя с нее испуганного взгляда, я вообразила, какой ажиотаж отразится на ее лице при виде нашивки.

Я изобразила подобие улыбки, приглашая девушку зайти в дом. В интерьере, сотканном из дерева и разных типов ткани, альбиноска выглядела как настоящий ангел. Отчего хотелось крайне внимательно прислушиваться к ее наставлениям, внимая каждому слову. Словно из ее уст могла выйти лишь истина.

Эйлин аккуратно присела на подлокотник дивана, оглядывая помещение. Белая шубка до щиколоток жадно скрывала хозяйку, но это не мешало мне прочувствовать ее тревогу.

Встав напротив стола, я постаралась закрыть собой улику.

— Что-то случилось? — хрипло выдавила я.

Она помешкала. Зрачки цвета аметиста побегали по помещению. Совершив еще один шаг назад, я ощутила, как угол стола впился в бедро. Ловким движением руки схватила нашивку.

— Нет! Вовсе нет… Просто захотелось проведать тебя.

— Ты достаточно громко ломилась, — практически шепотом пробормотала я, щуря глаза.

Белоснежные пальчики сжали подол шубки.

— Эдди оповестил меня о покушении…

Ты хотела уточнить, что оно не удалось? Неужели она явилась закончить дело? Вздор. Успокойся, Фелисити. Она крошечная и совершенно безобидная.

— И?

Она сдалась. Громко выдохнув, девушка вскочила с места и устремила на меня свой встревоженный взор.

— Я переживала за тебя. Хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке.

Совершив глубокий вдох, я сконцентрировала все свое внимание на ауре Эйлин. Фиолетовая вуаль растворялась вокруг нее, преобразовываясь в чернильные капли на глади воды. Ее страх отличался, он вибрировал, источал еле уловимый аромат озона. Мое тело покрылось мурашками.

Я направила взгляд на входную дверь. Тревога взяла верх. Я представляла, как за дверью поджидает ухоженный мужчина, сжимающий в руках тряпку с хлороформом. Он зажимает мою шею в тиски и доделывает начатое.

— Угостишь меня чаем? — нежно протараторила она.

Очнувшись от тревожных мыслей, я дернулась. Дверь в коридоре была заперта, и за ней наверняка уже никого не было.

Уголки моих губ неловко натянулись, слегка подергиваясь.

— Конечно. Позволь повесить твою шубу. — Я протянула неуверенно руку. Взгляд метнулся в никуда.

Я чувствовала, как по моему лицу скользят аметистовые глаза. На миг они прищурились. Медленно стягивая с себя шубу, девушка протянула ее. Моя рука на секунду опустилась под тяжестью роскошного одеяния. Я повесила шубу рядом с влажной ветровкой, а после быстро положила нашивку в свой карман.

Жгучее молчание разрушало кипение чайника. Миниатюрная девушка скромно сидела за столом, мельком оглядывая помещение. Мне уже начинала нравиться реакция состоятельных людей на мое жилище.

Она благодарно кивнула, как только возле нее оказалась кружка с горячим чаем. Сделав маленький глоток, девушка поморщилась. Я незаметно приподняла бровь. Отставив кружку, Эйлин обратила свое внимание на сумку. Достала из нее бархатный блокнот и серебряную ручку. Пролистав определенное количество страниц, положила возле меня тетрадь с чистыми листами. Протянула ручку.

— Нарисуй преследователя.

— Эйлин, я работаю в книжном магазине. Далеко не в художественной академии.

Она неловко закусила губу, словно ребенок, сказавший глупость. Этот жест смягчил даже меня. И как ей это удается? С виду она казалась серьезной девушкой. Опрятная официальная одежда, шикарно уложенные волосы. Зрачки, наполовину прикрытые веками, источали стержень и предельную серьезность. Но стоило мне подловить ее на глупости, как лицо альбиноски приобретало более мягкие черты, взгляд с неловкостью начинал бегать по полу. Истинный юный возраст выходил наружу.

— Я могу нарисовать его сама по твоим описаниям. Ты посмотришь и скажешь, насколько похоже вышло. — Она пододвинула к себе блокнот и взглянула на меня с подозрительным ожиданием.

— Я бы хотела обратиться в полицию, Эйлин. Такая самодеятельность выглядит глупо.

Отложив ручку, она сложила пальцы и оперла на них подбородок.

— Ты, безусловно, права, Фелисити. Но у нас возникла одна непредвиденная проблема. Твой нападающий по описанию похож на крайне необычного человека. Велики риски, что его мог подослать обеспеченный человек. Мне бы хотелось решить вопрос раз и навсегда. Полиция растянет процесс, что может усугубить твое положение. Тебе стоит позволить нам помочь.

Я старалась сохранить бесстрастное лицо, в то время как сердце отбивало беспокойный ритм. Ее речь была безупречной, словно заранее отрепетированной перед зеркалом. От мысли, что мое покушение спонсировалось влиятельным человеком, в груди что-то сжалось. Могла ли я навлечь на себя проблемы желанием раскрыть убийство матери? Вздор. Кроме меня никто не подозревал в смерти Маргарет что-то необычное и спланированное.

— Ладно, — сбивчиво прошептала я.

Эйлин довольно кивнула. Дальнейший час казался утомительной пыткой. Мне приходилось по несколько раз описывать внешность мужчины, с силой вытягивая из памяти расположение родинок и морщин. К горлу подступал тошнотворный ком от воспоминания запаха изысканного платка. Стоило бы выкрасть и его.

Эйлин с изумительной точностью выводила ручкой линии на бумаге. Как только результата коснулся мой взгляд, я вздохнула с нескрываемым удивлением. Лица были очень похожи, хоть и имели незначительные различия.

— Это он?

Я кивнула, не сводя взгляда с портрета.

— Может, при нем были вещи, что могли привлечь твое внимание? Кольца, перчатки, нашивка?

Изумление сменилось подозрением.

— Нет. Больше ничего.

Она смиренно кивнула, встала из-за стола и направилась к прихожей, звонко отбивая ритм каблуком.

— Эйлин! — резко окрикнула ее я.

— Да? — Она развернулась вполоборота.

— Мы были знакомы ранее? — с мольбой в голосе спросила я.

— Нет. Конечно, нет, Фелисити. — Ее взгляд забегал по комнате. Руки впали в легкий тремор.

— Ты лжешь, — утвердила я спокойным тоном. — Прошу, скажи мне… — Я мимолетным движением коснулась ее плеча.

— Нет, я не могу! — вскрикнула девушка. Белоснежное лицо лишилось контраста. Фиолетовые зрачки исчезли. Ее глаза приобрели лишь единственный белый оттенок.

Эйлин отстранилась, закрывая ладонями лицо. Эхо от ее голоса врезалось мне в голову. Крик пронесся штормом по комнате, вынуждая меня упасть на колени. Пальцы, растопыренные в стороны, ощутили нечто совершенно иное, нежели чужие эмоции. Пред взором мелькали расплывчатые кадры тонко знакомых пейзажей и приторных сцен. Они сменялись одна за другой, словно круги на водяной глади. Слух улавливал феерию различных звуков: детский бархатный смех, тонкий шепот, заволакивающее гоготание.

Голова вибрировала. Упав лицом в ковер, я чувствовала, будто кости ломаются под грудой камней. Я ощущала себя в одночасье в нескольких местах одновременно, проживая без конца свою смерть.

Девушка подскочила ко мне, подхватив за талию.

— Прости, прошу, прости меня. Я не знала, что так могу навредить тебе, Фел!

Ее голос доходил до меня сквозь стеклянную стену. Туманно-тихий, обладающий оглушающим эхом. Я ощущала себя в пространстве, не имеющем пола, стен и воздуха. Нежное крохотное тело обняло меня, обволакивая теплом и заботой. Оно шептало мне, что не оставит, сделает все, чтобы мне стало легче. Я ощутила, что объятия становились крепче, а от тела вместо шлейфа дорогих духов доносился аромат спелой вишни. Я взглянула на нее, убеждаясь в своих догадках. Волосы приобрели темно-каштановый оттенок, глаза сияли голубизной. «Малышка, ты справишься. Моя милая Лиззи».

— Мама…

Я вытянула руку, желая коснуться призрачного тела. Мама растворилась, словно белый дым, от мимолетного касания пальцев. Подняв голову, я широко распахнула глаза. Дым рассеялся по всему пространству над гладью воды, на которой я безмятежно стояла. Местность без начала и конца было усеяно ярко-зелеными кувшинками. Теплый ветер коснулся моих щек, прошелся по нераскрывшимся бутонам лотосов. Чистый, обволакивающий легкие воздух внушал спокойствие. Я совершила неуверенный шаг вперед. Вода удержала меня на поверхности. Ветер обрушился с новой силой, подталкивая вперед, к единственному раскрытому лотосу. Я неуверенно наклонилась к нему. Тишина нарушилась мягким женским пением. Где-то вдали мое тело яростно трясли, стараясь привести в чувство.

***

Спустя 2 часа.

Я спешно припарковал машину у дома Фелисити. Внезапный звонок сестры окончательно встревожил мой ум, отчего на работу совершенно не осталось сил. Брошенные чертежи казались взвывшими детьми, что капризно просят о моем внимании. Наспех натянув кашемировое пальто, я в спешке побежал по лестнице, сбивая мажордома. Сжимал в руке ключи от машины, браня себя за каждый совершенный выбор. Нам следовало вести себя осторожнее перед Фелисити, дабы не допускать таких серьезных ошибок. Мы вновь подвергаем ее опасности, в то время как я продолжаю эгоистично приближаться к ней. Стоило бы оставить ее в покое, продолжать работать и изредка наблюдать за ней. Но мое непокорное эго втянуло девушку в проблемы, которые я понятия не имел, как разгребать.

Окинув взглядом проезжую часть, я поежился. Альбиноска должна была опередить очередное покушение, но могло ли ей просто показаться, что надвигается очередная опасность?

Эйлин стояла на террасе, вжимая подбородок в белую шубу. Ее глаза имели зрачок, отчего я испытал неподдельное спокойствие. Все-таки за работой сестра меня пугала. Выскользнув из машины, я наспех запер дверь. Звук пронзил тишину леса.

— Что ты натворила? — спросил я, постаравшись придать голосу спокойный тон.

— Я не знала, что мы можем резонировать! — вскрикнула Эйлин, надувая щеки. — Она задавала вопросы, отчего у меня вновь возникли…

— Сколько раз я учил тебя, что эмоции важно контролировать, — устало проговорил я. Взгляд прошелся по запертой двери дома. — Ты выполнила задачу?

Девушка достала из кармана нашивку с черным лотосом и робко протянула мне. По телу прошелся холодок. Все-таки Эйлин была незаменимой деталью в нашей работе. Каждый раз меня поражали ее умозаключения и, пока я не видел результата своими глазами, верить сестре было достаточно сложно. Она оказалась права. Как и всегда.

bannerbanner