Читать книгу Сердце из осколков (Нина Дерн) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Сердце из осколков
Сердце из осколков
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце из осколков

Женя скрутил его и выволок в прихожую. Алена придирчиво осматривала паркет. На нем остался серый прямоугольник.

– Теперь еще и пол мыть, – вздохнула она и поплелась за тряпкой.

Смахнув залежавшуюся пыль, она пошла в ванную. Он остановил ее на полпути.

– Ален, я хочу, чтобы ты всегда была здесь. Понимаешь, о чем я?

– Я и так здесь.

Алена застыла. Она смотрела на него снизу вверх и не моргала.

– Жень...

– Не перебивай меня, пожалуйста, – он взял ее руку и сжал влажные пальцы. – Красиво говорить я не умею. Но смысл от этого не изменится. Да брось ты эту тряпку, – Женя выхватил мокрую ткань и отбросил в сторону. – Из меня романтик примерно такой же, как из тебя повар...

Алена залилась густой краской, вспоминая, как вместе со сковородкой сожгла завтрак для Жени. Еще и не один раз. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал.

– Подожди. Я еще не закончил, – Женя сглотнул ком, подступивший к горлу. – Я уже неделю ношу его в кармане, пытаясь найти подходящий момент. И, кажется, его нашел. Ален, ты самое лучшее, что случилось со мной. Ты перевернула мою жизнь, мой дом вверх дном. Господи, ты заставила Володю двигать диван, вешать шторы и при этом делать это с улыбкой. Поверь, заставить его улыбаться невозможно. В общем... – он сделал паузу. – Выйдешь за меня?

Алена стояла и смотрела на него как завороженная. Женя достал из внутреннего кармана пиджака синюю бархатную коробочку и открыл ее большим пальцем. Внутри лежало кольцо с крупным бриллиантом в обрамлении маленьких сапфиров, мерцая в отблесках света.

– Ты... – она запнулась, – серьезно?

– Я жду.

– Ты неделю носил его в кармане? И молчал?! – ее голос сорвался на смех, а из глаз брызнули слезы. – Ты... ты! – она бросилась ему на шею, повисла на ней и вжалась в грудь. – Конечно, да! Да! ДА!

Женя чуть отодвинул ее, потом вытащил кольцо и надел на безымянный палец. Алена выставила руку и восторженно смотрела на нее.

– Идеально, – едва слышно проговорила она.

Он взял ее за руку и поцеловал, потом посмотрел в глаза и прошептал:

– Я люблю тебя. И буду любить всегда.

– Даже когда я стану толстой и старой? – Алена вскинула брови.

– Да.

Она ничего не ответила. Просто обняла его, вдохнула знакомый аромат парфюма и подумала: «Вот оно. Счастье».


На следующий день, третьего октября, у Жени был день рождения. Он проснулся рано утром от звона посуды и гула. Потом послышалась ругань и грохот. Поднявшись с кровати, поплелся на кухню.

– Что здесь?.. Матерь Божья... – он замер в дверях.

Алена стояла посреди кухни с миксером в руках. Все вокруг припорошило мукой. Белая пыль легла тонким слоем на пол, кухонные шкафы и на нее.

– Я просто никудышняя хозяйка, – ворчала она. – Руки из одного места. Приготовила сюрприз.

Женя не выдержал и расхохотался. Только тогда Алена и обратила на него внимание.

– Не вижу ничего смешного! – она зло кинула миксер на столешницу. – Я проиграла битву несчастному тесту, – рыкнула и принялась стряхивать остатки муки с одежды.

Он сгреб ее в охапку и прижал к себе.

– Не расстраивайся, малышка, – наклонился и чмокнул ее в макушку. – Готовка – не твой конек. Иди в душ. А я пока тут уберусь.

Когда Алена вышла из ванной, провозившись там достаточно долго, кухня сверкала, на столе стояли две дымящиеся чашки кофе и стопка блинов.

– Прекрасно, – еще больше расстроилась она, надула губы и плюхнулась на стул.

– Приятного аппетита, – Женя пододвинул тарелку к ней поближе.

– Не буду, – она отвернулась к окну.

– Не дури, Аленка! Посмотри, какие вкусные, м-м-м. Румяные.

Алена все дулась, но запах блинов сделал свое подлое дело. Она покосилась на тарелку, потом на Женю, потом снова на блины.

– Ты специально, да?

– Ага, – он подмигнул. – Ешь давай, пока не остыли.

Она фыркнула, но все-таки отщипнула маленький кусочек и отправила в рот.

– Вкусно.

– В отличие от некоторых, я умею готовить.

– Дурак.

– Знаю.

Женя подшучивал над ней весь завтрак, поглядывая на ее забавно-сердитое лицо, и думал: это самый лучший день рождения в его жизни.

– Наелась?

– Да.

– Хочешь, я научу тебя печь блины?

– Нет уж. Больше я не хочу связываться ни с мукой, ни с миксером. Ой, чуть не забыла! – Алена резко подскочила и кинулась в спальню.

Вернулась через пять минут и протянула ему коробку. Женя повертел ее в руках, потом открыл. Внутри лежали часы: дорогие, швейцарские, с темным кожаным ремешком и хромированным циферблатом. Он замер, рассматривая подарок.

– Ален...

– У тебя много часов. Ты их любишь. Я подумала, пусть у тебя будет частичка меня. То, что всегда будет напоминать обо мне. Сзади гравировка. Посмотри.

Женя перевернул часы. На задней крышке было выгравировано: «Люблю. До луны и обратно». Он поднял на нее глаза. В них было столько тепла, что на мгновение Алена немного смутилась.

– Они очень красивые. Спасибо, – он наклонился и поцеловал ее.

– Какие планы у нас на сегодня? – Алена опустилась к нему на колени и обвила шею.

– Даже не знаю, – Женя скользнул по ней взглядом и улыбнулся.

– И не надейся. Посмотри, какая солнечная погода за окном. Может, прогуляемся?

– Можем и прогуляться. Пообедаем в уютном ресторане.

– Прекрасно, – Алена победно вздернула подбородок. – Вечером мои родители хотели заехать. Поздравить тебя.

– Отлично. Заодно расскажем им, – он кивнул в сторону кольца на ее пальце.

– Думаешь, стоит?

– Своей маме я уже сказал. Она очень рада.

– Когда ты успел? – удивилась Алена.

– Пока ты была в душе. Малыш, иди собирайся, а то если ты еще посидишь у меня вот так на коленях, прогулка накроется.

Алена пулей вскочила и пошла одеваться. Через полчаса они вышли из дома. Осень в Москве в этом году выдалась на удивление теплой и солнечной. Листья шуршали под ногами, создавая особенный сказочный звук. Алена взяла Женю под руку и прижалась к его плечу.

Шли молча. Она то и дело поглядывала на его запястье, где красовались новые часы.

– Ты счастлив? – вдруг спросила она.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Да. Впервые я по-настоящему счастлив.

– И я... – Алена прижалась к нему еще сильнее. – Мне кажется, я на своем месте.

– На каком же?

– Рядом с тобой.

Женя остановился, взял ее лицо в ладони и поцеловал, не обращая внимания на прохожих. Они прошлись по Нескучному саду, потом завернули в небольшое кафе. Пили горячий шоколад, смеялись над нелепыми детскими историями, которые рассказывал про себя Женя. К вечеру вернулись домой.

Алена устроилась на диване, завернулась в теплый мягкий плед. Женя включил по телевизору какой-то фильм и опустился рядом.

В дверь позвонили. Он поднялся и пошел открывать. Щелкнул замок. Папин голос разнесся по квартире:

– Евгений, с днем рождения! Вот, решили заехать и поздравить тебя.

– Спасибо.

– С днем рождения, дорогой наш, – послышался голос мамы.

Через пять минут они все вместе вошли в гостиную.

– Дочь, – Николай Алексеевич кивнул и похлопал Алену по плечу.

– Милая, – Тамара Владимировна опустилась на край дивана и поцеловала ее в щеку. – Вы тут ремонт начали?

– Угу, – буркнул Женя, но в глазах его плясали бесята.

Николай Алексеевич ничего не ответил. Он смотрел на дочь и заметил в ней то, что не замечал прежде. Раньше она отводила глаза, когда он говорил, а теперь смотрела открыто.

– Ну что, молодежь, рассказывайте: как у вас дела? Какие планы? – начал он после короткой паузы.

Алена с Женей переглянулись. Тот кивнул.

– Николай Алексеевич, Тамара Владимировна, в общем, – Женя кашлянул. – Я сделал Алене предложение...

– И я согласилась, – перебила Алена, демонстрируя кольцо.

Тамара Владимировна ахнула и прижала ладонь к груди. На ее глазах выступили слезы.

– Дочка, – прошептала она, – какое красивое...

Николай Алексеевич молчал. Он водил глазами по комнате, пытаясь собраться с мыслями. На Алену даже не смотрел. В его взгляде не было радости, скорее читалась настороженность.

– Я рад, что вы любите друг друга. Но меня напрягает один момент: не слишком ли вы торопитесь?

Алена нахмурилась.

– В каком смысле, папа?

– Вы вместе без году неделя, а уже собрались жениться. Я понимаю, что у вас чувства, но...

– Ты говоришь так, папа, будто мы делаем неправильно, – она не дала ему договорить.

– Нет. Ты не права, Елена.

Алена вжалась в спинку дивана. «Еленой» ее отец называл только в тех случаях, когда злился. Сильно злился.

– Что тебя смущает, Коля? – не выдержала Тамара Владимировна.

– Не надо воспринимать мои слова в штыки. Я переживаю за нашу дочь. Она молода, неопытна. Евгений сильно старше.

– Я знаю, сколько Жене лет! – рявкнула Алена.

– Николай Алексеевич, вас что-то пугает?

– Меня ничего не пугает, – отец раскраснелся и запыхтел. – Вы плохо знаете друг друга. Неплохо бы пожить вместе, притереться.

– Притереться? Николай Алексеевич, я люблю вашу дочь. И хочу, чтобы она всегда была со мной. Я смогу сделать ее счастливой. И давайте закончим, я не хочу с вами ругаться.

– Ты так в себе уверен?

– Я в нем уверена, – жестко ответила Алена. – Папа, знаешь, ты столько лет не интересовался моей жизнью. Просто молча принимал решения, не спрашивая, чего я хочу. А тут резко стал переживать.

– Дочка, я...

– Замолчи, Коля, – грубо вступила мама. – Оставь детей в покое.

– Тома!

– Я знаю, что я Тома. Я столько лет молчала, но больше не собираюсь. Хватит! Я не позволю тебе...

– Это что, бунт? – процедил сквозь зубы Николай Алексеевич.

– Называй, как хочешь, папа. Мне все равно. Ты решил, что знаешь лучше всех, что можешь принимать решения за нас. Я дрожала от страха каждый раз, когда ты входил в мою комнату. Боялась перечить тебе. Вела себя примерно, чтобы только папу не расстроить. А ты ни разу не сказал, что любишь меня или гордишься. Зато претензии и упреки сыпались на мою голову каждый день, – голос Алены сорвался. – Сейчас я наконец-то нашла человека, с которым мне хорошо. Который любит меня и не устает говорить об этом. А ты вместо того, чтобы просто порадоваться, как должен сделать любой нормальный отец, «выражаешь свои опасения и ставишь условия». Нет, папа. Мама права. Хватит уже!

Тамара Владимировна округлила глаза и зажала рот рукой.

– Упреки... упреки... – Николай Алексеевич рухнул в кресло, и плечи его поникли. – Ладно ты – дуреха малолетняя. Но, Евгений, ты-то должен понимать, брак – это ответственность. Тебе тридцать один год. Ты ни разу не был женат. И тут такие чувства. Улавливаешь связь?

– Не понимаю, о чем вы, – Женя вытянулся как струна. Его глаза вспыхнули. – Я люблю вашу дочь. И забочусь о ее безопасности. Заметьте, на нее напали не в моей квартире. Честно сказать, мне плевать, что вы скажете дальше. Мы с Аленой приняли решение. Точка.

– Папа, да. Мы приняли решение. Ты либо принимаешь его, либо...

– Что «либо», Алена? – Николай Алексеевич сжал подлокотники кресла.

– Либо уходи, – выпалила Алена.

Повисла тяжелая, давящая на барабанные перепонки тишина. Тамара Владимировна не могла пошевелиться. По ее щекам потекли слезы.

Николай Алексеевич смотрел на дочь долго, изучающе. Его скулы ходили ходуном, а на лбу вздулась вена. На лице мелькнуло что-то, что Алена не могла понять. Страх?

– А Денис? – неожиданно спросил он. – Ты нашел его?

– В процессе. Мои люди занимаются этим, – ответил Женя.

Николай Алексеевич смерил его еще одним долгим взглядом. Потом цыкнул и поджал губы.

– Хорошо, – наконец выдавил он. – Больше ни слова не скажу. Вы взрослые люди. Вам дальше жить. Решили, значит, решили.

Он поднялся и направился к выходу, даже не взглянув на жену. Лишь на пороге обернулся.

– Тома, ты идешь?

Тамара Владимировна встала, быстро поцеловала дочь в щеку и шепнула:

– Я за вас очень рада. Не злись на папу. Он любит тебя и переживает.

Алена ничего не сказала, хмыкнула в ответ и отвернулась.

Через минуту дверь в коридоре захлопнулась за ними с глухим щелчком.

Алена продолжала сидеть на диване. Тело била дрожь.

– Как всегда, – прошептала она, подтягивая колени к груди.

– Он услышал тебя, малыш, – Женя подошел и обнял ее за плечи.

– Знаешь, что самое страшное? – Алена повернулась к нему. – Я впервые в жизни разговаривала с отцом таким тоном. Раньше он бы не стерпел, а сейчас... – она уткнулась носом в его ключицу. – Я устала. Пойду спать.

– Иди. Сейчас заварю тебе чай с мятой и лимоном. Хочешь?

– Хочу, – Алена понежилась в его руках, после чего ушла.

Женя принес горячую чашку и поставил на прикроватную тумбочку. Алена лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Тупая, ноющая боль щемила в груди.

– Мы испортили тебе праздник. Прости, – сказала она, не высовываясь из своего укрытия.

– Чушь. Какой же праздник проходит без семейных разборок? – он провел рукой по выглядывающей макушке.

– Мне жаль, правда. Не могла больше сдерживаться. Папа всегда диктовал мне, как жить и что делать. Но на Илью его правила не распространялись. А я и доброго слова от него не слышала. В детстве мне казалось, если я исчезну, папа не заметит. Ну или заметит, что некого станет прессовать.

– Да уж, – Женя вздохнул. – Не знаю, что и сказать. У меня было счастливое детство. Папа любил маму, мама любила папу, и оба любили меня. Отец не пропускал ни одной маминой премьеры в театре. Знаешь, когда он умер, я боялся, мама не выдержит. Никогда не слышал, чтобы она так рыдала, нет – выла – в своей спальне. За одну ночь она постарела лет на десять. И ожесточилась.

Алена всхлипнула. Буквально на секунду подумала о том, что, если Жени не будет рядом, она погибнет. Превратится в пепел и развеется.

– Эй, малышка, ты чего? – он отогнул край одеяла.

– Ничего, – она забралась в его объятия, как в защитный кокон. Вцепилась, вжалась и боялась отпустить.

Тонкие пальцы держались за его рубашку, как за спасательный круг. Тишина.

– Жень... А вдруг папа прав?

– Не неси ерунду, – разозлился он. – Я тебя люблю. Запомни это. У меня вообще сложилось впечатление, что твой отец знает что-то такое... Он боится смотреть мне в глаза. Я заметил это еще много лет назад, когда первый раз пришел к Илье. Мне это не нравится. Но неважно. Мы не об этом сейчас. Я тебя люблю, – повторил Женя. – Без тебя ничего не имеет смысла.

– Мне иногда кажется, что я не заслуживаю счастья, – грустно, с надрывом проговорила Алена.

– Ты такой еще ребенок, – вздохнул он. – Вот оно – счастье, – он крепко сжал ее.

Она закрыла глаза, продолжая слушать мерные удары его сердца. За окном моросил дождь. Его редкие капли стучали по стеклу. Ветер подпевал их ритму.

Алена провалилась в сон. Женя смотрел на ее мокрые ресницы, подрагивающие во сне, и думал о том, что готов защищать ее от всего мира. Даже ценой собственной жизни.

Глава 8

Казино «Золотой лев» встретило Женю привычным полумраком и запахом дорогого табака. Огни игровых автоматов отражались в зеркальных стенах, создавая иллюзию бесконечности. Женя терпеть не мог это место, но выбора не было – Барсук принимал только здесь.

– Евгений Сергеевич, – вышколенный администратор подскочил к ним, только они переступили порог, – Артур Михайлович ожидает вас. Прошу.

Они прошли через весь зал, мимо игровых столов и равнодушных лиц посетителей. Володя шел следом, сканируя пространство.

Кабинет Барсука находился в самом конце коридора. Администратор постучал, приоткрыл дверь и кивнул.

Женя переступил порог.

Барсук расплылся в улыбке, поднимаясь из-за стола. Подтянутый, в дорогом костюме.

– Жека, рад тебя видеть, – он протянул руку, сверкнув массивным золотым браслетом на запястье.

– Здорово, Артур, – ухмыльнулся Женя, пожимая его ладонь.

– Садись. Володя пусть подождет в коридоре или поиграет. Если хочет.

Женя посмотрел на телохранителя, и тот без возражений скрылся за дверью.

– Садись, дружище. В ногах правды нет, – Артур опустился в свое кожаное кресло и сложил руки в замок на животе.

– Артур, у меня мало времени. Невеста затеяла очередную примерку свадебного костюма, поэтому давай сразу к делу, – Женя откинулся на спинку стула.

– Невеста? Вот это новость! – Барсук аж присвистнул. – Кто же эта крошка, что сумела окольцевать самого Евгения Яхонтова?

– Алена Чернышова, – коротко ответил Женя. – Дочь Николая Алексеевича.

– Етить твою налево, – брови Артура поползли вверх. – Дочь Черныша? Господи. Я-то думал, ты предпочитаешь девиц попроще. Так сказать без пап и без последствий.

– Алена не девица, – осадил Женя. – Давай закроем тему моей личной жизни. Мы же по делу тут собрались?

– По делу, по делу, – Барсук погладил подбородок. – Пробил я нашего дружка. Ты хорошо сидишь?

Женя подался вперед и напрягся.

– Говори уже.

– Начну с отца Дениса, – Артур достал сигарету из золотого портсигара и закурил. – Григорий Макаров. Ты знаешь, кто это?

– Понятия не имею. Ден никогда не рассказывал про свою семью. Как-то обмолвился, что его отец мотал срок, а после отсидки живет за границей. В Майами, что ли.

– Он сидел за финансовые махинации. Ну, по крайней мере, так написано в деле. А что там было на самом деле... Не суть. Ты в курсе, кто такой Григорий Макаров в моем мире? Его имя до сих пор произносят шепотом. Он не просто авторитет. Он – легенда. И не только в Москве.

– А Денис?

– Денис, – Артур усмехнулся, – пошел по стопам отца. Да, такого влияния у него нет, как и масштаба. Но все знают, чей он сын. Оружие, криминал, наркотики – и это лишь верхушка айсберга. Он в игре. И играет не по правилам.

Женя сжал подлокотники и стиснул зубы так сильно, что скулы задрожали. Барсук довольно улыбнулся и продолжил:

– Ты знаешь, что Денис лежал в психушке?

– Что?

– То. После того, как у него пропала мать, он три года провел в «закрытой частной школе». Но ты же понимаешь, какие в те времена были «частные школы»?

– А что с матерью?

– Людмила Макарова просто исчезла. Ее больше никто не видел. Ни друзья, ни родственники. По легенде – она уехала жить на родину, в Польшу. Только там о ней ни слуху, ни духу. Возможно, Григорий не простил ей ухода, а возможно – она знала что-то такое, о чем не должна была. И в определенных кругах говорят, что покоится мадам Макарова где-то в лесах Подмосковья.

– Жесть какая, – Женя достал из внутреннего кармана пиджака сигарету. Барсук ловко пододвинул к нему пепельницу поближе. – А что с трупами на моей стройке?

– А ничего. Мои люди проверили базы, поспрашивали – никто ничего не слышал. Но ввиду полученной информации я бы даже не сомневался, чьих это рук дело, – Артур замолчал. Несколько минут он сидел и смотрел в потолок, выпуская изо рта тонкие дымные колечки, словно размышлял – стоит говорить или нет, а потом продолжил: – Есть маза, что Григорий причастен к смерти твоего отца...

Женя выронил сигарету на полированную поверхность стола и закашлялся.

м В смысле? – сквозь приступ кашля выдавил он.

– Напряги извилины, Жек. Твой отец работал в ЛенУгРо. Ты, конечно же, не помнишь, но в 73-ем было очень громкое дело «Дело банды Юрова». Не буду вдаваться в подробности. Твой отец вел это дело. И обязательно довел бы его до конца. Только...

– У тебя есть доказательства?

– Нет, брат. Официально твой отец погиб при ограблении. Это ты и сам знаешь. Но в тех же определенных кругах ходят слухи, что главарем банды был не Юров, а Макаров. Улавливаешь?

– Твою мать... – Женя схватился за голову и упал на стол. Вены на его висках пульсировали с такой силой, что казалось – разорвут кожу.

– Жень, будь начеку.

– Я понял, – Женя поднял голову и посмотрел на Артура. – Спасибо тебе, дружище.

– О, одним «спасибо» ты не отделаешься, – губы Барсука расплылись в улыбке. – Жду приглашения на свадьбу. Сто лет не орал «Горько!» и не плясал под баян.

– Баян... – Женя иронично усмехнулся. – Мы ж не в деревне. Алена там такое устраивает, что боюсь, твой баян не вписывается в концепт мероприятия.

– Своего приведу, – подмигнул Барсук.

– Ладно, друг. Спасибо тебе огромное. Пойду я. Костюм ждет, – Женя протянул руку, попытался улыбнуться на прощание, но улыбка вышла натянутой.

– Да не за что.

Женя вышел из казино и даже не оглянулся. Володя молча шел следом.

– Ключи! – рявкнул Женя.

Телохранитель отдал их ему, после чего занял пассажирское место. Знал, что если шеф не в духе, ему лучше не перечить.

Женя сел за руль. «Мерседес» резко тронулся с места. Они ехали по московским улицам. Город горел огнями, но Женя не видел их. В ушах звучали слова Барсука: «Твой отец вел дело против Макарова». Он сжал руль до побелевших костяшек.

– Сука! – процедил сквозь зубы. – И эта тварь все время была рядом!

Семь лет. Ему было семь лет, когда пришел папин напарник и сообщил, что Сергей Леонидович Яхонтов больше домой не придет. Никогда.

Женя помнил похороны. В тот день небо свинцовыми тучами висело над головой. Дул холодный ветер, разнося по кладбищу запах сырой земли. Мама стояла у гроба. Не плакала уже, просто смотрела в одну точку, но в этом взгляде было больше боли, чем во всех ее слезах.

Женя резко выдохнул. И сорвался. Он ударил по рулю кулаком, и машина вильнула в потоке. По его щеке покатилась одна-единственная скупая слеза. Володя схватился за ручку, но ничего не сказал.

Женя съехал на обочину. Свет фар выхватил мокрый асфальт и редкие капли дождя, которые начали бить по стеклу. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стереть воспоминания. Мысли все равно метались в голове, разрывали ее на части.

– Володя, найди мне Дена, – выплюнул он. – Из-под земли достань этого сукина сына.

– Понял.

– Живым. Хочу посмотреть в глаза этому ублюдку.

Володя кивнул и отвернулся в окно. Женя завел машину и уже плавно тронулся с места. По дороге домой думал об Алене. О ее улыбке, синих глазах и о том, как она ворвалась в его жизнь, перевернув все, что устоялось годами. Сейчас он приедет домой, примерит штук десять этих чертовых свадебных фраков и ни слова ей не скажет. Просто потому, что хочет, чтобы она была счастлива.

– Володь, Аленке ни слова. Понял?

– Да.

– Паше прикажи: ни на шаг от нее. Иначе голову снесу вам всем.

– Так точно.

Войдя в квартиру, Женя нашел Алену в гостиной. Она придирчиво смотрела на костюмы, разложенные на диване. Она щурилась, проводила рукой по лацканам, трогала пуговицы. Он встал в дверях и наблюдал, как хмурятся ее брови, а губы превращаются в нитку.

– Привет, – наконец сказал Женя.

Алена подняла на него свои глаза, и они засияли ярче сапфиров в софитах. От ее улыбки сразу стало тепло на душе. Все проблемы ушли на второй план. Главное, что она рядом.

– Иди ко мне, – он раскрыл свои объятия, и Алена тут же прижалась к его груди.

– Я скучала, – прошептала она ему в шею.

– Я тоже. Откуда столько костюмов?

– У моей мамы подруга – владелица бутика. Вот прислала прямо домой. Ты в последнее время сильно устаешь на работе. Мне не хотелось таскать тебя по магазинам.

– Малышка моя, – Женя зарылся лицо в ее волосы.

– Папа договорился, нас распишут в Грибоедовском ЗАГСе.

– Замечательно.

– Вижу, тебе это неособо интересно?

1...45678...17
bannerbanner