Сквозь свет

Я снова разглядывала его. И только сейчас до меня дошло, что дорогой костюм на нем — не костюм для одного вечера. Часы, которых я раньше не видела, тоже. Как и эта совершенно спокойная привычка находиться среди людей, у которых деньги, должности и фамилии открывали двери быстрее пропусков.

Я знала Пола Палмера из операционной. Из бара. Из тёмного больничного холла, где он заставил меня вспыхнуть всего лишь одной фразой. Я точно знала, как он выглядит, когда пытается меня поддеть, как сосредоточивается на клиническом разборе. Но я понятия не имела, кто знает его уже много лет, почему член совета директоров хлопает его по плечу и почему сам Пол принимает это так естественно. Почему-то всё это нервировало меня сильнее остальных его проявлений.

Когда мы наконец выплакали положенное по трогательным историям, а благотворительный аукцион закончился — гости начали распадаться на маленькие группы и покидать свои места. Желающие выпить оживили зону у барной стойки: стало тесно, а бокалы в руках двух барменов буквально летали в попытках успеть обслужить всех сразу.

Наш стол тоже заметно опустел, даже мои верные спутники разбрелись, чтобы продолжить покорение нейро- и пластических хирургов. Я начинала уставать от гула сотни голосов, а чёртовы босоножки вдобавок начали натирать. Хотелось сбежать домой на мою уютную веранду, но Альварес попросила меня не уходить сразу после официальной части, как будто заранее знала о моих желаниях. Я была настолько предсказуемой?

Я поднялась со стула, покачала бедрами из стороны в сторону, чтобы задравшееся от долгого сидения платье расправилось. Уже собираясь найти Миранду, я сделала шаг, но поняла, что орудия пыток на моих ногах нуждались в ослаблении. Я присела на край стула, боком к его спинке и, откинув подол платья в сторону, наклонилась к ремешку на щиколотке. Расстегивая застежку, я почувствовала, как затылок начало покалывать, будто в этот момент кто-то внимательно меня рассматривал. У меня совершенно точно началась белая горячка, если мне мерещилось, что Палмер смотрит на меня именно тогда, когда сама я на него не смотрела. По его сегодняшнему поведению можно было подумать, что меня вовсе не существовало.

Немного облегчив свои страдания, я нашла глазами наставницу и старшего хирурга детского прямо у выхода на террасу. В зале становилось душно, несмотря на то, что огромные сводчатые двери были распахнуты настежь, впуская в помещение холодный осенний воздух. Я поравнялась с коллегами и погрузилась в беседу, приняв у официанта уже второй бокал игристого за вечер.

Рядом с нами стояла группа нейрохирургов, во главе с доктором Белардом, и я на секунду даже замерла от удивления — Киара стояла рядом с ним и что-то оживлённо рассказывала женщине в нежно-голубом платье, при этом подруга нервно теребила завязку на своём платье. Она всегда так делала, когда сильно волновалась, но хотела это скрыть. А женщина рядом с ней, если мне не изменяла память, была одним из самых известных нейрохирургов в Нью-Йорке. Правда, я никак не могла вспомнить её имя.

— Доктор Беккер как раз интересуется сосудистой нейрохирургией. Расскажите ей про вашу программу? — услышала я голос Александра и попыталась скрыть гордую улыбку за краем своего фужера. Кия точно знала, чего хочет, и уже стояла рядом с человеком, которого считала едва ли не божеством в своей профессии.

Мне сразу же захотелось найти Мессера, чтобы убедиться, что оба моих друга занимались развитием своей карьеры. В отличие от меня, которая, очевидно, пришла сюда пить шампанское и следить глазами за главой кардиохирургии.

Компания, в кругу которой я стояла, вновь привлекла моё внимание, расспрашивая, на каком этапе находился случай Гарри Молла. Это заставило меня отвлечься от навязчивых мыслей, и я принялась чуть ли не взахлёб пересказывать результаты последних снимков. К нам как раз присоединился Кей Орсо, которому я сдержанно кивнула, перенося вес с одной ноги на другую — эти каблуки меня окончательно добьют.

Часть гостей начала покидать вечер и обстановка становилась всё более неформальной. Свет стал приглушенным, а огни города проникали в центр зала короткими отблесками на глянцевой поверхности пола. Я присела в мягкое кресло у самого выхода на террасу и завела руку за шею, разминая мышцы. От ощущений я на секунду прикрыла глаза, только теперь осознав, насколько напряжено всё тело. Платье тянуло плечи, каблуки убивали ступни — организм явно тоже голосовал за побег.

Я обвела помещение взглядом, оценивая, в какой конкретно момент я могла бы покинуть этот вечер и мои глаза снова нашли его. Вернее сначала я увидела его широкую спину и в этот момент он развернулся ко мне в профиль. Рядом с Полом стояли Киллиан и Лейла. Ревность коротко и неприятно кольнула под рёбра, и я совершенно не понимала, почему так реагирую на женщину рядом с Палмером. На красивую женщину, которая опиралась на его предплечье и с нежностью глядела на своего сына. Теперь я увидела их втроём. Вместе. И отчётливо поняла, что Лейла и Пол абсолютно точно не были парой, но определённо были семьей.

Киллиан что-то рассказывал Полу, размахивая своим бокалом из стороны в сторону, и по его поведению читалось, что он возмущён. Я всё ждала, когда жидкость из его бокала выплеснется на идеальные лацканы пиджака Палмера.

Я хихикнула, прижимая подбородок к плечу.

Пол ответил сыну и не глядя передал стакан с водой Лейле, будто точно знал, что она попросит. Они так просто взаимодействовали друг с другом — так же естественно, как дышать. Он даже не посмотрел на неё, когда протянул ей воду. Она тоже не поблагодарила — просто взяла, продолжая слушать Киллиана. Именно это кольнуло сильнее всего. Не сама женщина рядом с ним. То, что ей не нужно было ничего ему объяснять.

Чувства, возникшие в центре груди, мне не понравились. Поднявшись с кресла, я отвела взгляд и решительно двинулась к бару. Мне нужен был бокал газированной воды, чтобы спасти свою нервную систему от полного краха. За последние пять минут меня успело швырнуть от раздражения его отстранённостью до почти неприличного восхищения каждым движением.

Подойдя к фуршетной линии, я искала газировку, которая была так необходима моим разгорячённым извилинам, что не сразу заметила, как за спиной появилась тень. В приглушённом свете по столам скользили блики сценических прожекторов, и один из них вдруг очертил знакомый силуэт — обернулась.

— Доктор Грейвс, — хрипло произнёс Пол, наклонившись над моим плечом, чтобы взять бутылку воды, которую я искала последние три минуты. Как же мне резало слух это грёбаное официальное обращение.

— Доктор Палмер, — отворачиваясь, оскалилась я.

Как же бесит.

— Что будете пить?

Мне стоило космических усилий не закатить глаза. За последнюю неделю я так устала от его преувеличенно формального тона, что сдерживаться становилось всё труднее. Я ещё помнила ощущение его ладони на талии у того баннера. Обнимать меня было вовсе не обязательно, но он обнял.

Я кивнула на бутылку в его руках.

— Вы как раз забрали то, что я искала.

Палмер нахмурился и опустил взгляд на стекло в своих руках. Будто только сейчас понял, что действительно забрал её у меня, молча открутил крышку и наполнил ближайший пустой фужер. Я следила за каждым его движением и не могла заставить себя остановиться.

— Прошу, — сказал он, протягивая мне бокал. Я молча приняла его и сделала жадный глоток. Холодная вода с газом резко ударила в горло, отчего я прикрыла губы тыльной стороной ладони и сделала рваный вдох. Он же отпил прямо из бутылки и внимательно уставился на меня.

Мимо нас неожиданно прошли два официанта, у каждого из которых было по два подноса с пустыми бокалами. Я не успела произнести и звука, как Пол шагнул к стойке, увлекая меня вместе с собой, и я машинально поддалась движению. Он отвёл меня в сторону, положив ладонь на поясницу. Открытый участок спины, где заканчивался вырез платья, будто обожгло. Он коснулся обнаженной кожи только подушечками пальцев, а мне казалось, что в зале мгновенно стало на сто градусов выше.

Он почти сразу убрал руку, как только персонал прошёл дальше, но я почувствовала, что касание задержалось на полсекунды дольше, чем требовала ситуация. Можно было просто сказать «осторожно», «отойдите, доктор Грейвс» — он выбрал прикоснуться ко мне.

Вот же властный ублюдок.

Я развернулась к Палмеру и немного сощурилась, внимательно изучая его лицо. Он же, в свою очередь, лишь отсалютовал мне бутылкой, из которой только что наливал мне воду и уже собирался отойти к одному из барных столиков.

Я пыталась понять, почему его слова и тело весь вечер противоречили друг другу. Уже собиралась первой закончить это многозначительное молчание и наконец уйти на террасу, когда между нами вклинился знакомый голос.

— Грейвс, вам налить? — Белард приподнял бутылку шампанского и предложил мне. Я отрицательно помотала головой, отчего локоны и косы коснулись спины там, где совсем недавно были пальцы мужчины напротив меня.

Александр подошёл ближе, всё такой же неприлично безупречный в тёмно-сером костюме и бежевой рубашке. Даже смуглая кожа выглядела так, будто он только вернулся с отпуска, которого у главы хирургии, разумеется, никогда не было.

— Вы задолжали мне ответ на мой вопрос, доктор Белард, — я решила перейти в наступление. Пол как раз сделал шаг к коллегам, и мы с Белардом неожиданно остались вдвоём.

— Рикарда, сегодня у меня благотворительность. За раздачей долгов приходите в другой день.

На его губах играла лукавая улыбка и мне даже показалось, что он подмигнул. Определённо показалось.

— Ну конечно, — пробубнила я и снова отпила из бокала.

Очевидно, сегодня ответа от него добиться не получится, но я не хотела оставлять саму себя в подвешенном состоянии. Но кто я такая, чтобы решать? Александр сделал шаг в сторону Палмера.

— Я украду его у вас, — сказал Белард, давая понять, что не собирался удовлетворять мой интерес, и кивнул на Пола. Я не сразу поняла, о чём конкретно он говорил. А спустя мгновение поняла очень хорошо.

— Он не мой, — вырвалось из меня быстрее, чем успела вспомнить, где и с кем стою, но я это уже сказала. Ни Палмер, ни Белард даже не моргнули. Что, признаться, раздражало ещё сильнее. Однако они всё же смотрели на меня дольше, чем это было необходимо.

Оба кивнули мне и удалились в сторону примыкающего холла.

За последние недели я успела заметить, что они с Белардом довольно часто появлялись где-то вдвоём или коротко переговаривались в разных частях больницы. Они и правда выглядели как два старых друга, которые очень хорошо знают друг друга. Это было заметно даже по тому, как они шли рядом и слушали, не обязательно встречаясь взглядами.

Мужчины скрылись в лаундж-галерее у входа, а я, проводив их взглядом, всё-таки решила выйти на свежий воздух. Слишком много впечатлений для одного благотворительного вечера.

Направляясь на террасу, я слышала цокот тонких каблуков, который смешивался с современной песней в классическом исполнении. Даже музыка сейчас раздражала, потому что я обнаружила, что пока шла, всё равно искала глазами Палмера — вернулся ли он в зал. И я увидела, как он зашёл обратно, но меня он явно не искал. Я разозлилась на саму себя и ускорила шаг.

На террасе было не многолюдно: большинство гостей сосредоточились в небольшой диванной зоне, часть стояла в стороне у стеклянного ограждения. Я нашла пустой участок по центру и наконец перестала улыбаться. За спиной приглушённо пробивались звуки пианино, впереди лежала почти чёрная вода, а между мной и ближайшей компанией было несколько спасительных метров.

Я оперлась локтями о холодные перила и в это же мгновение пожалела, что не сходила сначала за пиджаком. Мурашки поползли по рукам и спине, но я не обращала на них внимания, стараясь не думать ни о чёртовом вечере, ни о человеке, о котором напоминал даже осенний воздух. И у меня получилось — на пару минут. Огни города на противоположном берегу озера отражались на поверхности воды и скользили прямо до ограждения террасы. Я задрала голову в надежде хотя бы на одну звезду. На что я рассчитывала? Сплошные тучи. Сиэтл не собирался поддерживать романтическую атмосферу даже случайно.

Я покачала головой и отпила из бокала, который по-прежнему держала в руках. За спиной раздались глухие шаги. Я даже не обернулась.

— Доктор Грейвс.

Хотела ли я сейчас его видеть? Абсолютно нет.

Грустно ухмыльнувшись, я коротко глянула через плечо. Палмер выглядел так же безупречно, как и пару часов назад — это раздражало сильнее всего.

— Доктор Палмер. Как неожиданно.

Он остановился рядом, держа одну руку в кармане брюк, второй сжимал стакан. Разумеется, он подошёл не слишком близко. Теперь между нами снова помещалось всё его проклятое самообладание.

Что изменилось за последние двадцать минут?

Поясницу больше не жгло от его прикосновения. Спасибо холодному ветру с озера. Но я весь вечер держалась, гадая, как можно так филигранно играть с моей хрупкой нервной системой. Если он ещё раз назовёт меня доктором Грейвс после того, как полчаса назад держал ладонь на моей голой спине, я начну подозревать, что у этого мужчины внутри живут как минимум двое.

— Вы сегодня особенно старательны, — заметила я.

— В чём именно?

Пол смотрел на воду, не на меня.

— В демонстрации своего главного навыка — изображать безупречного руководителя.

Вот теперь он перевёл взгляд и нашел мои глаза. Я дёрнула подбородком вверх.

— Я и есть руководитель.

— Правда? — я повернулась к нему полностью. — После того, что было неделю назад, я начала об этом забывать.

Да, я снова это делала, но у всего был предел. Например, у моего терпения.

В его лице что-то едва заметно изменилось. А огни отражались в чернильных зрачках.

— Не советую начинать этот разговор, доктор Грейвс.

— Почему? Весь этот вечер, — сказала я, неопределённо отведя рукой пространство вокруг, — заставляет меня задумываться, что я схожу с ума.

— И что конкретно здесь сводит вас с ума?

Я начинала понимать, что он больше не издевался, как мне казалось раньше во время таких двусмысленных разговоров. Он спросил совершенно серьёзно. Я настолько внимательно врезалась взглядом в его лицо, что не заметила ни привычной ухмылки, ни блеска в глазах, который появлялся, когда Палмер сознательно меня поддевал.

Чёрт. Он правда не понимал.

— Несколько дней назад вы были значительно разговорчивее.

По его взгляду я сразу поняла — он понял, о чём я. Я знала, что мои щёки не могли покраснеть на таком холоде, но жар всё же коснулся ключиц и шеи.

— Мы были одни.

Пол отпил из бокала, но взгляда не отвёл. Я сделала полшага к нему, просто, чтобы проверить. Он не дёрнулся, но его грудь заметно опустилась на выдохе.

— Так вот в чём разница.

— Да, — резко бросил он.

Ответ прозвучал так просто, что я даже на секунду растерялась.

— И что, здесь между нами внезапно ничего нет?

Пол перевёл взгляд на стеклянную стену за моей спиной. За ней двигались люди, кто-то смеялся у бара, официанты убирали пустую посуду со столов.

— Рикарда, здесь, — он оглянулся через плечо, — и за этой дверью половина Холда.

Какая наблюдательность.

— Я заметила.

— Тогда вы должны понимать, почему сейчас я доктор Палмер, а вы доктор Грейвс, — ответ прозвучал с нажимом.

Я замолчала.

Я ожидала, что он скажет, что я всё неправильно поняла или сделает вид, будто того обнаженного вечера в больнице просто не было. Нет, он снова был откровенен. По сути, он только что провёл между двумя мирами, в которых мы противоречиво существовали, чёткую границу. Там, мы доктора Грейвс и Палмер, а всё остальное, видимо, существовало только без свидетелей.

— Знаете, это очень удобная логика, — пробормотала я.

— Это называется здравый смысл.

— Нет, По…, — я вдохнула и одёрнула себя, — Палмер, это называется филигранно делать вид, что ничего не происходит.

Его большой палец медленно прошёл по краю стакана, а пальцы сжались на стекле сильнее. Только это и выдавало, сколько усилий ему стоило контролировать каждое следующее слово.

— Не думаю, что хоть раз пытался убедить вас в том, что между нами ничего нет.

Он умел сохранять такое внешнее спокойствие, что, если бы я уже не столкнулась с другой версией доктора Палмера, то подумала бы, что он бездушная скотина. Но от его ответа внутри снова всё сжалось.

— А что между нами по-вашему?

На несколько секунд стало тихо. Только лёгкий звон бокалов и тихие разговоры напоминали, что мы были не одни.

Пол чуть склонил голову.

— Вы действительно хотите обсуждать это здесь?

Я оглянулась на зал.

— Нет.

— Это радует, — сказал он, дёрнув уголком губ.

Каков засранец.

— Вы ужасно раздражаете.

Теперь он позволил себе ухмыльнуться.

— Вы не умеете это скрывать, Рикарда.

Я закатила глаза и отвернулась к воде, но то, каким тоном он произнёс моё имя, заставило задрожать. Или я просто замёрзла.

Повисла тишина. Она ощущалась почти физически, будто между нами встал ещё один человек. Спустя мгновение я почувствовала его взгляд. Не на лице.

— Что?

— Ничего, — слишком быстро, доктор Палмер.

— Я научилась понимать, когда вы лжете.

Наши глаза вновь столкнулись.

— Я не сказал, что ничего не думаю.

Сердце неприятно толкнулось о рёбра, и я осушила бокал в своих руках. Когда я отняла край от губ, Пол, не разрывая зрительного контакта, машинально забрал его у меня. Я непонимающе уставилась на него.

— Так о чём же вы думаете?

Он заметил проходящего мимо официанта, поставил мой бокал на поднос. Потом посмотрел на стеклянные двери за моей спиной и снова на меня.

— Доктор Грейвс, я же сказал, что не могу, — он замолчал. — Здесь.

Вот же ублюдок.

Я выдохнула через нос, не пытаясь скрыть раздражение.

— Вы всю неделю вели себя отвратительно самодовольно, и это ваше «доктор Грейвс» уже начинает действовать мне на нервы.

— Знаю, — просто ответил он и пожал плечом.

Я переступила с ноги на ногу и остановила порыв обнять себя за плечи. Холодный воздух пробирался под кожу, и я начинала дрожать, но заставить себя уйти не могла.

— Постарайтесь пережить ещё час.

— А что будет потом?

Я спросила прежде, чем успела себя остановить. Пол собирался отвернуться, но замер.

— А потом закончится вечер.

Не знаю, чего я ждала. Что Палмер внезапно забудет про половину Холда за стеклом и выдаст мне всё, что крутится у него в голове? Тогда, наверное, сразу можно было ждать конца света.

— Так я и думала.

Я решительно шагнула мимо него к двери.

Он отступил, пропуская меня, и в тот момент, когда я поравнялась с ним, его рука покинула карман и пальцы легли мне на талию, задев косы в хвосте. Я застыла и опустила взгляд на его руку, а потом с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

— Это тоже часть вашей безупречной профессиональной дистанции?

Он посмотрел на меня совершенно спокойно.

Ну же, соври, скажи, что мне всё это просто кажется.

Я не знала, каким богам мне нужно было молиться, чтобы эти качели наконец закончились.

— Нет.

Он убрал руку, снова спрятав ладонь в прорези брюк.

Паршиво было то, что он больше не врал, и я абсолютно не понимала, что с этим делать.

Я хотела от него сбежать. Поэтому развернулась и застучала ненавистными каблуками по глянцевому полу раньше, чем успела придумать более достойный выход. По дороге я решила, что мне было необходимо покинуть это мероприятие, потому что каждая следующая минута, проведенная рядом с доктором Палмером, грозила закончиться чем-нибудь катастрофическим.

Задержав взгляд на экране над сценой, где также крутились памятные фото, я вздрогнула от движения рядом с собой. У меня абсолютно точно начинался нервный тик.

— Грейвс, мы не успели сегодня пообщаться.

Это был Палмер, слава богу, не тот, от которого я только что сбежала. Киллиан поравнялся со мной и мягко улыбнулся, наклоняясь ко мне для коротких объятий. Я почти с благодарностью приняла их — он оказался таким тёплым, что только сейчас я поняла, насколько продрогла на террасе, стоя в тонком атласном платье в ноябре на открытом воздухе.

— Киллиан, — только и смогла выдавить я.

— Ты дрожишь, — заметил парень и тут же начал снимать пиджак со своих плеч. Я положила руку ему на предплечье, останавливая. Не хватало мне ещё одного палмеровского пиджака в гардеробе.

— Спасибо, не надо, — я улыбнулась. — Я просто замёрзла на террасе, здесь уже хорошо.

Он кивнул, поправив лацканы на плечах.

— Слушай, я тебя искал.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Меня?

— Да, папа сегодня говорил, что нужно познакомить тебя с мистером Хейшоу — он представитель самого крупного в Сиэтле реабилитационного центра для детей.

Твою мать.

Теперь он ещё и заботился о моей карьере. Мой мозг требовал отключки.

Я даже улыбнуться не смогла. Киллиан напрягся.

— Он очень полезный дядька, особенно учитывая твою специализацию, — будто оправдываясь, произнёс Килли.

— Да-да, это будет круто, — нужно было взять себя в руки. — Он ещё здесь? Я готова быть представленной, — я попыталась шуткой смягчить свою первую реакцию. Палмер-младший заметно оживился и кивнул на людей у бара.

Мы двинулись в их сторону, и подходя я заметила, что компания там подобралась до смешного идиотская. Альварес и Белард оба опирались руками на барный столик, рядом стояли Киара и Палмер.

Чтоб его.

Почему он вечно оказывался там, где и я? Рядом с Полом стоял высокий мужчина, почти одного с ним роста, и смеялся над чем-то, что сказала Миранда. Когда мы подошли, он повернулся первым — открыто, без той оценивающей паузы, которой я уже успела насмотреться за вечер.

Мы с Киллианом подошли к этой разномастной компании, и я натянула на лицо свою самую светскую улыбку. Глаза Пола сразу нашли меня, я знала это, даже не глядя в его сторону.

— Доктор Грейвс, — меня передёрнуло. — Вы знакомы с мистером Хейшоу?

— Нет, — очень быстро ответила я и улыбнулась мужчине. — Приятно познакомиться, — и протянула руку.

— Взаимно, — ответил он и мягко обхватил её, слегка сжав.

Хейшоу был однозначно очень красивым. А мне определённо нравились мужчины постарше. Но не этот. Один конкретный, к моему несчастью. Не нужно было смотреть направо, кожа с этой стороны тела и без того отлично сообщала, где стоит Палмер.

— Я нашёл Рику и вспомнил, что ты хотел представить её Биллу.

Совершенно некстати уточнил Киллиан. Палмер не ответил сыну.

— Большинство семей теряются уже после выписки, — сказал Хейшоу. — Особенно когда реабилитация растягивается на месяцы.

— Тогда нам точно есть о чём поговорить, — отозвалась Альварес.

Я старалась сосредоточиться на беседе: мы обсуждали возможное взаимодействие детской хирургии Холда с центром Билла для будущей реабилитации наших пациентов после особенно сложных операций. Но было невероятно трудно вникнуть в суть, пока в пятидесяти сантиметрах от меня стоял Пол.

В следующее мгновение Киллиан неожиданно решил покинуть нашу странную компанию. В эти минуты я очень хорошо его понимала. Он начал протискиваться мимо меня, чтобы обогнуть столик перед нами. Из-за того, что мы всемером стояли достаточно плотно, мне пришлось сделать шаг назад, но подол платья предательски зацепился за каблук, и я покачнулась.

Знакомая ладонь мгновенно оказалась у меня на рёбрах, и я замерла. Мне не нужно было даже оборачиваться, я только услышала над ухом:

— Осторожнее.

Да определись ты уже наконец.

И я почувствовала, как вместе с тем, когда Пол убрал свою руку с моего тела — внутри меня что-то взорвалось. И вдруг поняла: дело было не в босоножках и не в платье. Я смертельно хотела домой, потому что устала от Пола Палмера.

Попросив прощения у гостей, я натянуто улыбнулась и двинулась к гардеробу. Меня больше не интересовали невероятно красивые цветы вокруг или, как изящно гирлянды были вписаны в общую обстановку вечера, а музыку я вообще как будто больше не слышала. Всё это внезапно стало фоном, который хотелось просто оставить за спиной.

У самого выхода из основного зала меня перехватил Захари. Вероятно, заметив, как я мчусь в холл, он отделился от компании, в которой минуту назад заливисто смеялся. Там же стоял его наставник — доктор Микко.

— Крошка, всё в порядке? — взволнованно спросил друг.

Я улыбнулась, втайне надеясь, что он не уловил моего состояния.

— Да, я устала. Поеду, — кивнула в сторону гардероба. — Ты остаешься?

— Думаю, побуду ещё. Пошёл диалог, если ты понимаешь.

Он заговорчески подмигнул мне, а я потрепала его по щеке и глухо засмеялась.