Сквозь свет

Наверное, нам удавалось сохранить такие тёплые взаимоотношения, в том числе благодаря тому, что между нами существовало одно правило, которое нарушать было подобно смерти — «три звонка». Если после трёх звонков кто-то из нас не отвечал без предупреждения, это могло значить только одно — либо ты умер, либо желаешь подорвать доверие в семье. И неважно, что семьёй в традиционном смысле слова мы никогда не являлись. Всегда знали, где мы и что с нами происходит.

Киллиану никогда не приходилось звонить трижды.

***

Через час, переодевшись в медицинский костюм тёмно-бирюзового цвета, я вышел из раздевалки. На ходу надевая белый халат и прикрепляя свой бейдж к карману брюк, я здоровался с проходящими мимо врачами.

Больница была местом, где мне никогда не приходилось придумывать, кем быть. Здесь всё было понятно: проблема, решение, результат. Я слишком долго шёл к этой точке, чтобы жаловаться на то, что работа забирает большую часть жизни.

Я невероятно любил свою работу, потому что делал то, что умею, потому что пришёл в ту точку, которой стремился достичь долгие годы.

— Доктор Палмер, вторая операционная забронирована, мисс Бил готовят, — поздоровавшись, сказала Нора, административная сестра. Я благодарно кивнул и отправился в предоперационное помещение.

— Совсем забыла, вас вызывал доктор Белард, — вдогонку крикнула Нора.

Он, как всегда, вовремя. Подождёт.

Неужели глава хирургии не знал расписания операций на день?

— Я на операцию, зайду позже, — бросил я в ответ и распахнул двери операционного блока.

Механические действия, которые я совершал каждый день, были настолько мне знакомы, что я делал их на автомате: снимал халат, надевал любимую шапочку с китами и направлялся в операционную.

Пациентка уже была на столе.

Мне предстояла стандартная транскатетерная имплантация аортального клапана, но лёгкий трепет снова пронзал каждую клеточку тела, когда я заглянул через стекло в комнату, где суетилась операционная бригада, а у стола уже стоял интервенционный кардиолог.

Стены там были выкрашены в серый и бирюзовый цвета, вокруг расставлено множество приборов, а в центре стоял большой операционный стол. Помещение было таким знакомым: яркий свет на потолке привычно слепил глаза, а звуки аппаратов жизнеобеспечения смешивались со скрежетом металлической тележки, которую медсестра Дилан двигала к операционному столу.

Спустя мгновения я посмотрел на свои руки, которые уже подставил под включённый кран, и понял, что застыл на пару секунд, погруженный в свои мысли. Я быстро и тщательно помыл руки, поднял их, не отряхивая, и бедром нажал на кнопку открытия дверей.

— Пол, к тебе на операцию направили ординатора. Ассистировать, — медсестра надела на меня халат и перчатки.

— Тогда почему его ещё здесь нет?

Признаться, я не очень любил работать с ординаторами, несмотря на то, что наша больница была учебной.

Медсестра пожала плечами и вернулась к своим делам.

В присутствии молодого врача приходилось распылять своё внимание, предоставляя ему возможность учиться на практике, а мне переживать за каждое неловкое движение, которое ассистент может совершить в операционной.

Пока я размышлял о том, чему могу научить молодого хирурга на малоинвазивной операции, двери распахнулись. Я поднял глаза, следуя за звуком. Миссис Бил подавали наркоз, а я готовил аппарат, когда комнату заполнило тяжёлое дыхание и бархатистый женский голос.

— Прошу прощения за опоздание. Меня поменяли с доктором Тейлор, и пришлось бежать, — оправдалась вошедшая девушка.

Из-за медицинской формы и маски я не мог как следует разглядеть ординатора, нарушившую рабочую тишину, а её голос почему-то заставил меня поднять взгляд быстрее, чем требовала ситуация.

Я поправил маску на лице и снова опустил взгляд на операционное поле. Необходимо было сосредоточиться.

— Значит, бежать нужно было быстрее. У вас пять минут, чтобы помыть руки и занять своё место за столом, доктор... — не поднимая взгляда, сказал я.

Я был почти уверен, что видел её впервые, хотя большинство ординаторов этого года я знал хотя бы в лицо. Видимо, она каким-то образом до сих пор умудрялась не попадаться мне на глаза. С моей памятью явно были какие-то проблемы. Сначала не узнал Деймона в комнате отдыха, теперь это.

— Грейвс. Рикарда Грейвс.

Ах, вот оно что. Рикарда.

Я как будто пробовал её имя на вкус, повторяя его в голове. Такое действительно сложно забыть.

В следующее мгновение девушка уже скрылась за стеной и направилась мыть руки. Рикарда Грейвс. Ординатор последнего года, судя по нашивке на форме. Кажется, на ротации в кардиоторакальном отделении я её действительно никогда не видел. Но вдаваться в расспросы не было времени: впереди меня ждали ещё пять пациентов.

День обещал быть долгим.

— Я готова, доктор Палмер. Что поручите?

В её голосе обнаружилась едва заметная хрипотца, которую я почему-то отметил, когда она заняла место напротив меня за операционным столом.

Почему-то мне внезапно захотелось немного развлечься.

— Включите музыку. Что-нибудь из Austin Jenckes, пожалуйста, — озвучил просьбу я и не смог сдержать улыбку. Думаю, она это заметила.

В следующее мгновение помещение наполнили звуки мелодии, которая пробуждала во мне энергию. А она молодец, даже не стала сопротивляться и говорить, что это не её работа быть диджеем в операционной.

Проверка номер один — пройдена.

Закончив все подготовительные процедуры, мы приступили к процедуре. Рикарда внимательно следила за моими действиями через экран.

— Путь проводника? — спросил я, напоминая себе, что работаю в учебной больнице.

— Бедренная, наружная и общая подвздошные, затем аорта и аортальный клапан.

— Хорошо. Следите за экраном, — я инструктировал ординатора и неотрывно смотрел на монитор рентгеновской установки, контролируя свои движения.

Рика, надо признать, вполне уверенно справлялась с задачами, которые я ей давал: безошибочно просила у медсестры нужные инструменты, уверенно контролировала проводник под моим руководством, не сомневалась в ответах на вопросы.

— Располагаем биопротез внутри поражённого клапана. Здесь особенно важна точность. Слишком высокое или низкое положение протеза может привести к серьёзным осложнениям.

— Доктор, с учётом её возраста вы ожидаете, что протез вообще придётся когда-нибудь менять? — спросила Рикарда. Она проявляла профессиональный интерес, что вызывало во мне чувство уважения.

— Клапан рассчитан на длительный срок, так что вероятнее всего, повторная операция мисс Бил не понадобится, если, конечно, не возникнут непредвиденные обстоятельства.

Возраст пациентки уже перевалил за семьдесят, поэтому вероятность того, что срок службы клапана когда-нибудь станет для неё проблемой, была невелика. Но гарантий в нашей профессии не существовало. Порой сердце такое хрупкое, что даже недюжинные усилия не в силах его сберечь.

Кардиолог рядом со мной подтвердил позицию протеза, и я снова перевёл взгляд на экран. Рика глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула. Я не смог остановить себя и не бросить на неё беглый взгляд: светло-карие глаза с напряжением смотрели на монитор, ткань маски едва двигалась в такт ровному дыханию, а в руках не было ни малейшей дрожи.

Процесс шёл достаточно гладко, мы обсуждали шаги, которые я совершал, ординатор помогала мне закончить привычные манипуляции. Внезапно рядовая операция стала интереснее.

Только к концу я заметил, что девушка стоит на подножке, чтобы доставать до стола на нужном уровне. Она была примерно на голову ниже меня.

Закончив процедуру, я отошёл от операционного стола на шаг и стянул перчатки с рук. Разминая пальцы, бросил взгляд в сторону Рикарды, которая непонимающе смотрела на меня.

— Закрывайте доступ. Система уже стоит. Посмотрим, насколько уверенно вы работаете.

Судя по тому, что я успел увидеть за время операции, справиться она должна была. Но почему-то желание проверить ординатора на эмоциональную устойчивость перевешивало, и я не упустил возможности уколоть её.

— Да, доктор Палмер, — с нажимом ответила Грейвс и попросила нужные инструменты у медсестры.

— И не забудьте заполнить отчёт. Также проследите, чтобы пациентку доставили в интенсивную терапию и взяли необходимые анализы, — мои указания так и сыпались, а Рика молча кивнула и приступила к работе.

— Я проверю её через час.

Сбросив халат в урну, я вышел в умывальник и наконец-то выдохнул.

Почему эта Грейвс вообще задержалась у меня в голове?

Я вспомнил едва заметный запах мяты и бергамота, который уловил, когда она встала напротив. Он как будто перебил стойкий запах больницы, годами живший у меня в носу. Я сорвал маску с лица и глянул в окно операционной. В отражении стекла я заметил, что Рикарда на секунду подняла голову в мою сторону. Это странным образом тревожило меня.

Пришлось встряхнуть голову и отогнать ненужные мысли. Я сполоснул руки и снова бросил взгляд в окно. Ответственный профессионал внутри меня должен был проверить, всё ли ординатор делает верно, поэтому я не мог покинуть пределы операционной раньше.

Рика сосредоточенно работала с системой закрытия доступа, выполняя мои указания методично и без лишней суеты. Завершив свою работу, ординатор попросила медсестру перевести мисс Бил в палату интенсивной терапии, а в следующее мгновение спрыгнула с подножки.

Я едва сдержал улыбку из-за этого зрелища, но тут же осознал, что всё ещё находился в умывальнике.

Что с тобой, Палмер?

В тот момент, когда двери операционной открылись, я уже скрылся за поворотом хирургического блока.

Глава 3

Рикарда

— Зачем вы послали меня на операцию к этому... этому… — злость сочилась из каждой клеточки моего существа. — Это какой-то розыгрыш, признавайтесь!

Я бросила гневный взгляд на своих друзей — Захари и Киару. Хотя в данный момент мне сложно было называть их друзьями.

Я с самого начала чувствовала подвох в этой глупой затее.

Утром Захари попросил меня поменяться с другим ординатором — Джеем Тейлором — в кардиоотделении, уверяя, что договорился со старшим ординатором и Палмеру всё равно, кого из младшего персонала пришлют на ассистирование. Вся проблема заключалась в том, что Тейлору очень хотелось попасть на операцию. Ребёнка должны были извлечь путём кесарева сечения, а из-за выявленного врождённого порока сразу после рождения планировалось вмешательство детских хирургов. Хотя именно я должна была присутствовать при родах и ассистировать детскому хирургу.

Действительно, ординатор пятого года ведь никогда не видел, как проводят кесарево сечение. И совершенно неважно, что в данном случае оно было лишь первым этапом сложной операции у новорождённого.

Я согласилась только потому, что Тейлор уже несколько дней обрабатывал Захари, зная, что меня уговорить будет сложнее. Иногда желание помочь людям было моим самым большим недостатком.

Господи, что я за дура. Купилась!

— Милая, ну какой розыгрыш. Тей правда хотел присутствовать на этих родах. Лайм, конечно, удивилась смене ординатора, но выяснять, что к чему у неё времени не было. Как мы и рассчитывали, — оправдывался Захи. Только я не рассчитывала стать предметом насмешек у напыщенного, самоуверенного и просто наглого хирурга.

Кем он себя возомнил? Выглядел слишком молодо для человека, который командовал операционной так, словно она принадлежала ему.

— Я уже раз купилась на твои россказни. Говори, зачем ты отправил меня на операцию к этому доктору Палму или как там его, — намеренно исковеркав его фамилию, я зло глянула на друга.

Но правильную фамилию я, конечно, прекрасно запомнила. Я не видела его без маски, но его глаза с этими чертовски насмешливыми искрами… Особенно раздражало, что я вообще продолжала о них думать. Я списала это на злость.

Стянув операционную шапочку с головы, я упала на диван в ординаторской и обиженно сложила руки на груди. Не понимаю, в чём была выгода Захари. Я пристально посмотрела на друга и прищурилась.

— Милая, прекрати так на меня смотреть. Я говорю тебе правду, — в доказательство он прижал руку к груди. Чёртовы сердца, я ведь начинала ему верить.

— Захари, как там наша… — Кия ворвалась в комнату отдыха, видимо, не ожидая застать в ней меня. Девушка резко остановилась в дверях и виновато взглянула в мою сторону, после чего кинула многозначительный взгляд на Захи.

Предатели.

— Вот! Я так и знала. Кажется, в этот момент наша дружба пошла прахом. Благодаря вам! — почти прокричала я.

На секунду повисла тишина, и внезапно по комнате прокатилась волна смеха. Они смеялись надо мной, серьёзно?

Ещё пару секунд я пыталась продолжить злиться на них, но, видя, как Захари схватился за живот и упал со стула, на котором сидел пару минут назад, я не смогла сдержать смех. Втроем мы составляли безумную компанию измождённых сменами ординаторов, которые уже вышли на финишную прямую в гонке под названием «стать хирургом».

Как можно было злиться на людей, которые приютили меня, когда я осталась совсем одна в большом и мрачном городе. Они вдвоем стали моей семьей, ведь до родителей было несколько тысяч миль.

Почти всю взрослую жизнь я твёрдо шла к одной цели — стать детским хирургом.

— Кстати, почему ты так разозлилась на нас? — Киара повернула ко мне голову. После марафона беспричинного смеха мы лежали на полу ординаторской и смотрели на флюоресцентный потолок, закинув ноги на шкаф.

— Да, почему? — Захари развернулся ко мне боком, и я оказалась между двух огней. Иначе их не назовешь. Я упоминала, что они ненормальные?

— Потому что этот ваш кардиохирург напыщенный и приторно-вежливый, хотя за каждым его «пожалуйста» прекрасно слышалось презрение.

Я нисколько не преувеличивала.

— «Пожалуйста» то, «пожалуйста» это. Ужас, — я скривила лицо в отвращении, а Захари усмехнулся. Кия протирала очки и следила за нами.

— Мне он показался даже милым.

— Ему сколько? Тридцать? Уверена, что он недавно получил сертификат и теперь считает себя богом операционной, — активно жестикулируя, жаловалась я друзьям.

Перед глазами появились его руки, обтянутые черными хирургическими перчатками. Длинные пальцы уверенно двигались в операционном поле и работали с проводником. Я крепко зажмурилась, чтобы прогнать образ из головы.

— Даже не знаю. Он вроде как глава отделения, — сказала подруга, и я ошарашенно взглянула на Кию.

Заведующий отделением не мог быть так молод. Под маской он казался едва старше тридцати, поэтому я решила, что ординатуру он закончил совсем недавно, хотя должность главы отделения с этим предположением совершенно не вязалась.

Либо он выглядел моложе, либо я только что выставила себя идиоткой.

Если он действительно заведовал кардиоторакальной хирургией, становилось понятно, почему вся бригада сегодня ориентировалась именно на него.

Захари резко поднялся на ноги и протянул нам с Киарой руки.

— Подъём, у меня обход через десять минут. А Бек ещё надо успеть к доктору Беларду.

— Не напоминай, — почти обреченно отозвалась она.

В эту больницу я пробивалась кровью и потом, кроме шуток.

За место в этой больнице мне пришлось всерьёз побороться. Но одно я знала точно: практику я должна была проходить у доктора Альварес — лучшего детского хирурга в Сиэтле.

Поднявшись на ноги, я внезапно осознала, что за всё время ординатуры нечасто сталкивалась с кардиоотделением и его сотрудниками. Первые два года ординатуры прошли в другом клиническом центре. В Холд я перевелась почти три года назад, переходя между обязательными хирургическими ротациями, а последний год практически поселилась в детском отделении у Альварес. С кардиохирургией наши маршруты почти не пересекались.

Имя Палмера я, конечно, слышала. Просто никогда не интересовалась им настолько, чтобы знать его в лицо. А уж связать эту фамилию с мужчиной из операционной мне и в голову не пришло.

— А у тебя какие планы? — спросила Кия, натягивая белый халат на плечи и поправляя копну непослушных дредов и кос.

Я взглянула на свой халат, который держала в руках и коварно улыбнулась.

— Моя смена закончена, могу отправляться спать, — я вздернула брови и победно оскалилась. В ответ Захари издал страдальческий стон и направился к двери.

— Да, я завидую. Не хочу ничего слышать, увидимся дома.

Самое прекрасное то, что мы давно не жили вместе, а он всё равно произносил эту фразу. У нас троих дома было три: мой лофт на верхнем этаже старого здания на Брейкер-стрит, апартаменты Кии, которые прикупили её обеспеченные родители, и частный дом Захари, который он делил со своими школьными товарищами.

Позже, когда друзья разбрелись по своим делам, я вставила наушники в уши и погрузилась в переливы энергичного трека. Я покачивала головой в такт гитарного риффа и спустилась к сестринскому блоку, чтобы заполнить электронные карточки пациентов.

Стоит ли говорить, что домой отправиться мне так и не удалось. Мой наставник, доктор Миранда Альварес, поручила мне заполнение карточек со словами: «Хирурги не только режут людей, они ещё отличные бюрократы». Но, как бы мне ни хотелось заниматься бумажной волокитой, я всё ещё оставалась ординатором.

Музыка поддерживала мой боевой дух, поэтому я старалась ускориться, чтобы закончить работу как можно быстрее. До начала следующей смены оставалось меньше восемнадцати часов.

— О, вот и мой сегодняшний ассистент. Рикарда, верно?

Услышав этот голос, мне совсем не хотелось поднимать голову. Я сильнее вжала шею в плечи и сделала вид, что не услышала доктора Палмера из-за музыки, которая играла у меня в ушах.

— Отлично, ординаторы ещё и оглохли. Доктор Грейвс, — он раздражённо фыркнул, а я продолжила делать вид, что не слышу его тяжёлого баритона. Хуже всего было то, что голос я уже узнала.

Я подняла глаза на врача с самым невинным взглядом, на который была способна.

— Доктор Палмер, вы что-то сказали? Простите, — виновато улыбнулась.

Ровно в то мгновение, когда улыбка появилась на моём лице, я замерла. Он был без маски и операционной шапочки, в белом халате и строго прищурился, глядя на меня сверху.

Пол Палмер был не меньше шести футов четырёх дюймов ростом — широкоплечий, с невероятно пронзительными зелёными глазами. Густые каштановые волосы уже спадали ему на лоб и виски, губы изогнулись в саркастической усмешке, кажется, вполне привычной для него, а его руки… Без маски он выглядел старше, чем мне показалось в операционной, но всё равно недостаточно старым для должности, которую занимал.

Ну тридцать два?

Я снова обратила внимание на его руки. Наверное, это профессиональная деформация, ведь руки хирурга — на вес золота, а если они ещё и красивые. А от его ладоней мне почему-то было сложно отвести взгляд. Без перчаток я увидела его длинные аристократические пальцы, загорелую кожу и кольцо на указательном пальце правой руки.

Внезапно он поддел этим самым пальцем провод моих наушников и слабо дёрнул — я вынула их из ушей. Его серьезное выражение лица сменилось надменной ухмылкой.

— Мисс Грейвс, вот процедурная карта пациентки, которую мы вместе оперировали. А раз вы не заняты ничем серьёзным... — он окинул меня взглядом, но задержавшись на глазах, продолжил: — В данный момент, прошу уделить внимание вашим обязанностям: раз уж сегодня вы заменяли доктора Тейлора, закройте ассистентскую часть записи. Благодарю, — он бросил увесистую папку на стол перед моим лицом и, резко развернувшись, ушел.

А я всё ещё неотрывно смотрела, как халат Пола развевается от стремительной ходьбы и как движутся его плечи под одеждой.

Только спустя мгновение до меня дошло, что только что произошло.

Чёрт возьми, что со мной?

Почему я вообще стояла и молча смотрела ему вслед? Ладно, свою ассистентскую запись я закрою — тут Палмер был прав. Но всё остальное пусть разбирает Тейлор. Я и так сегодня сделала за него достаточно. На остальную бумажную работу я свои драгоценные часы сна отдавать была не намерена.

— Проклятье, — прошептала я себе под нос и встала из-за стола администратора, за которым работала последние пару часов.

Шея и ноги так затекли, что лёгкое покалывание прошлось по всем мышцам в теле. Я прикрыла глаза, дала себе пару минут, чтобы взять себя в руки, схватила папку и направилась в отделение Пола Палмера.

Почти ворвавшись в широкие стеклянные двери с надписью «Кардиоторакальное отделение», я быстро нашла взглядом виновника моих сегодняшних бед.

— Тейлор, свою часть я закрыла. Остальное твоё. Я тебя подменила в операционной, а не усыновила.

Сегодня, по доброте душевной, я совершила ошибку и расплачиваться за неё не собиралась. Я положила папку на диван рядом с Тейо — большинство ординаторов называли его именно так — и предусмотрительно подоткнула её ему под руку. Затем оглядела помещение.

Отделение кардио выглядело почти так же, как и другие в этой больнице: бежевые стены, современный и лёгкий интерьер, бирюзовые цветовые акценты. Стеклянные раздвижные двери палат общего назначения были зашторены на ночь изнутри, в коридоре основное освещение уже приглушили.

— Что это? — спросил Тейлор. На секунду мне показалось, что сегодня случился апокалипсис и все разом решили надо мной поиздеваться. Моя нервная система давала сбой.

— Что это? Это твоя работа! Заполняй сам эту чёртову карту и отчитайся своему дорогому доктору Палмеру, — кричать пришлось громким шепотом, потому что пациенты в палатах уже спали, а дежурные находились дальше по коридору.

Джей уже собирался мне ответить, как внезапно остановился на полуслове.

— Что ты молчишь? Я два часа проторчала на операции вместо тебя у Палмера и ещё закрыла свою часть записи. Не считая того, что я подрабатывала диджеем у молодого напыщенного хирурга.

Тейо многозначительно посмотрел на меня и перевёл взгляд мне за спину. Я непонимающе сощурилась и развела руками в вопросительном жесте, как вдруг за своей спиной раздался знакомый низкий голос.

— Меня много как называли, но напыщенным ещё ни разу.

Я медленно развернулась и расправила плечи, чтобы казаться немного выше. Облажаться, так с гордо поднятой головой. Хотя кого я обманываю, рядом с ним я почувствовала себя ребёнком. Он такой высокий… Почему я не заметила этого в операционной?

— Доктор Палмер, добрый вечер ещё раз.

Оставалось сделать вид, что ничего не произошло и как можно быстрее удалиться. Пол остановился рядом и посмотрел на меня сверху вниз. Мне пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я почувствовала еле заметный запах кожи и перца, смешанный с привычными нотками больничных лекарств. От его близости я едва заметно вздрогнула.

— В следующий раз, доктор Грейвс, убедитесь хотя бы, что объект обсуждения покинул отделение, — на последних словах он сделал особый акцент и развернулся, чтобы снова уйти.

— Я учту, — тихо ответила я.

— Надеюсь, — бросил он в ответ, даже не обернувшись.

Что за дурацкая привычка прерывать диалог посередине и уходить?

И снова нужный ответ пришёл мне в голову уже после того, как он ушёл.

Спорить не буду, его внешний вид вызывал во мне смешанные чувства: раздражение, волнение и совершенно ненужное любопытство. Адский коктейль из эмоций — этого мне ещё не хватало.

Я развернулась к Тейлору, который прятал улыбку за руками, прижатыми к лицу.

— Я тебя убью, — прорычала я как можно тише и быстрым шагом покинула это чёртово отделение.

***

На следующее утро яркий свет пробивался сквозь задёрнутые шторы: луч солнца падал прямо мне на лицо, отчего я проснулась. Усталость во всём теле не давала пошевелиться, а тяжёлые веки никак не хотели размыкаться.

Музыка заиграла на прикроватной тумбочке, заставляя взглянуть на часы. Звуки песни окончательно разбудили меня. Я поборола порыв выключить колонку и выбралась из постели. Музыка окутала пространство спальни, и мне внезапно захотелось подвигаться.

С зубной щёткой в руках я танцевала по кухне, сделав трек погромче. На припеве, представив щётку микрофоном, с набитым пастой ртом воображала себя настоящей рокершей на сцене какого-нибудь захолустного бара.

Утренние танцы помогли взбодриться и почувствовать, что на самом деле вставать с постели не так уж и неприятно. Я быстро приготовила завтрак и съела его практически на ходу. Потом, натягивая любимые джинсы и худи, одновременно пыталась собрать сумку. Так происходило почти каждое утро перед дневной сменой. Мне было тяжело подняться заранее и собираться никуда не торопясь.