Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Тогда поторопимся, – прокряхтел Ран Белур, расстёгивая рюкзак и вынимая Осколок. – Когда я видел это в прошлый раз, было вроде бы не трудно. Подсоби-ка!

Эдвин поднял довольно тяжёлый артефакт и понёс его к алтарю. Сааг Дакаста Сааг уже положила свой Осколок на самый край этого ритуального стола и наблюдала за Ашшаммой, которая сделала то же самое. Старая тевларка застала все три раза, когда Триада спасала галактику, так что несомненно была тут самой опытной в этом вопросе. Эдвин оставил Осколок на алтаре и поспешил отойти к Магне и Коре, чтобы не мешать настоящим носителям Искры делать своё дело. За спиной слышались крики и звуки плазменных залпов, страх с каждой секундой подступал всё сильнее, но выбора просто не оставалось. Из Храма не было другого выхода или, по крайней мере, парень о нём не знал.

– Мы умрём, да? – прошептала Кора, взволнованно схватив Эдвина за руку, будто позабыв, что обещала себе отдалиться от друга.

– Если и так, то Тейт вместе с нами, – услышав её, произнесла Магна Луковски, поправив свои синие волосы и нацелив голокамеру на алтарь. – Как только они начнут, я такую трансляцию устрою, что нас навсегда запомнят!

Позади раздался глухой громкий стук, и звуки стрельбы с криками внезапно стихли. Эдвин не знал, что именно в этот миг Гранну Футтар, пожертвовав собой, выскочил наружу и запечатал входную дверь. Парню было невдомёк, что происходит сейчас на входе в храм, ведь взгляд его был плотно прикован к алтарю, возле которого стояла молодая кнатка, пожилой человек и невероятно древняя тевларка. Казалось, что ему всё это снится, но хранители были настоящими, и творящееся вокруг, к сожалению, тоже происходило взаправду.

И тут конусообразный потолок алтарного зала треснул. Энергетический барьер установленный Последней Стражей, дрогнул. Да, «Мираж» вынужден был вести бой на орбите, противостоять охранным кораблям и флоту тевларцев и кнатов, но его самые сильные орудия всё ещё были направлены на храм. Удар за ударом они били по щиту и, наконец, защита начала отключаться. Потолок где-то высоко наверху раскололся и глыбы чёрно-золотого камня полетели вниз, с грохотом ударяясь о вековечный пол, крошась на мелкие кусочки и оставляя в плитах глубокие трещины. Эдвин с трудом увернулся от одного из обломков, рухнувшего с высоты, и увидел, как Ран Белур исчез под очередным камнем. Ашшамма и Сааг испуганно отпрянули в стороны, а старик лишь болезненно застонал откуда-то из-под завала.

– Как вы? – забыв про страх, парень рванулся к тому, кого тут считали его преемником, и увидел, что ноги старика полностью перебиты огромной глыбой, а на груди виднеются раны от мелких каменных осколков.

– Как надо, – простонал тот. – Не я здесь хранитель. Ты знаешь. Да здравствует Триада!

С этими словами Ран Белур умер, и на лице его отразилась облегчённая улыбка.

– Не может быть! – Магна обескураженно опустила камеру. – И что теперь?

Эдвин провёл рукой по лицу старика, закрыв его глаза, и посмотрел на Сааг Дакасту Сааг. Он не понимал, у кого искать ответов, но старотевларского парень не знал, а кнатка к тому же была примерно одного с ним возраста. Четырёхглазая красная девушка смотрела на него одновременно со страхом и непониманием, но в её верхних никогда незакрывающихся глазах он будто увидел веру. Он впервые почувствовал, что кто-то по-настоящему надеется именно на него. Приготовившись испытать уже привычный страх, преследовавший его всю жизнь, Эдвин заглянул куда-то в глубины своей души, но ничего не нашёл. Снаружи ломились войска Сальвадора Рамоса, сверху падали многотонные глыбы чёрно-золотого потолка, а единственный, кто мог заменить только что погибшего Рана, похоже, стоял сейчас перед простым выбором: умереть трусом через час или через минуту, но… кем?

Эдвин встал и обернулся на Кору и Магну. За их спинами возник Кир, следом появились выжившие кнатские телохранители, министр Ошшарри, бледный анариец и пара уцелевших солдат Последней Стражи. Похоже, в свете осады и разрушающегося Храма все они решили нарушить неприкосновенность алтарного зала.

– Ребята, – только и смог выдавить из себя Эдвин, – тут Ран умер. Больше некому.

– Ты не должен, – на глазах Коры появились слёзы, – не так! Не здесь!

– Артейн, – вдруг произнёс Кир Найл, отводя Магну в коридор подальше от сыплющегося потолка, – ты хочешь?

И тут Эдвин кивнул. Проживи он чуть дольше, возможно занялся бы самокопанием и долгими рассуждениями о том, почему же всё-таки согласился, но он согласился. Мама и папа на Тилле, близкая с детства Кора – может, ради них? Самоотверженные Кир с Магной, готовые встать против диктатуры Тейт – может, ради них? Или из-за хорда Шума, верившего в него с первого взгляда? Из-за огненно-рыжей Тессы, похвала которой жгла сильнее насмешек? Да никто уже не знает, включая самого Эдвина Артейна. Но он согласился.

– Чего делать? – чувствуя немыслимый прилив адреналина, парень подбежал к алтарю и схватил с пола Осколок, который перед смертью уронил Ран Белур.

Ашшамма указала в центр стола, и все трое, поместили туда свои Осколки. Вопреки ожиданиям, не было ни света, ни вспышек, ничего такого. Слегка провалившись в выемку, фрагменты естественным способом сомкнулись и образовали единую сферу – Ядро – тот самый Ключ к сердцу галактики, о котором гласило сказание о Триаде.

– Думать об одном, – с диким акцентом сказала хранитель Сааг, – червоточины… стабильность… восстановление… уменьшить опасные… вернуть, как было…

Эдвин судорожно кивнул, понимая, что ещё секунда и привычный страх может вернуться. Ашшамма внимательно посмотрела на кнатку и тоже кивнула, будто поняла её. Впрочем, все трое и так прекрасно знали, зачем собрались. Тевларка плавно положила руку на Ядро, и то вспыхнуло ярким светом. Эдвин заметил, что тот участок Ключа, который был её Осколком, почему-то светился более тускло, но, наверное, так и должно было быть. Сааг прикоснулась к Ядру следующей. Эдвин увидел, что глаза обеих хранительниц полностью побелели. В последний раз парень обернулся и увидел тех, кто, похоже, был его друзьями. Кора что-то кричала ему сквозь грохот падающих камней, но Магна зажала ей рот, не позволив больше произнести ни звука. Понимая, что решимость его на исходе, Эдвин повернулся к алтарю и тоже положил руку на холодную поверхность Ядра, думая о том, о чём следовало.

В первую секунду тело его пронзила ледяная волна, а затем он почувствовал, что буквально слышит мысли кнатки и тевларки. Одна думала о недавно уничтоженной системе Галла-1 и сотнях миллионов её жителей, а вторая испытывала истинное удовольствие от того, что многовековое ожидание, наконец, подошло к концу. На мгновение парень подумал, что они обе слышат и его мысли, но тут в голове стало тише. Сааг Дакаста Сааг, передав Ядру всю свою Искру, чуть слышно вскрикнула и, испустив последний вздох, упала на каменный пол. Ашшамма умерла так же гордо, как жила: в последний миг выпрямившись, она отдала всю Искру и оставила этот мир, плавно опустившись грудью на алтарь. Следом под жужжание голокамеры, возгласы Магны и грохот камней Эдвин Артейн резко вздохнул и упал замертво.

Глава 20. Официальная позиция

Храгг Второй не мог уснуть всю ночь. Жизнь правителя нелегка, особенно если ему есть дело до государства, которым он управляет, но последние сутки дались императору особенно тяжело. В тронном зале рядом с огромным голографическим столом собрались советники, военачальники и учёные, бурно спорящие и перекрикивающие друг друга. Они наперебой указывали то на один, то на другой участок голограммы, изображающей территорию Кнатской Империи. Среди голубого массива проекций виднелись ярко-красные и кислотно-жёлтые вспышки, которыми намеренно подсветили растущие или исчезающие червоточины. Когда несколько дней назад произошёл колоссальный взрыв пространственного коридора в системе Галла-1, и все шесть её планет вместе с восемьюстами миллионами кнатов обратились в пылающие угли, Империя претерпела удар, какого прежде не случалось.

– Тихо! – рявкнул Храгг Второй, резко поднявшись с трона, стоящего во главе голографического стола.

Собравшиеся мгновенно умолкли, и даже те, что смотрелись куда крупнее и агрессивнее своего господина, тут же превратились в покорных слуг.

– Что слышно от Нагга? – император грозно посмотрел всеми четырьмя глазами на широкоплечего крепкого кната, служащего министром связи.

– Халлар почти недоступен, мой господин, – не вставая, тот поклонился так низко, как мог, – но мы получаем сигналы от нашего авианосца на орбите. Крейсер «Мираж» из флота Федерации только что атаковал Последнюю Стражу. Голограммы пока не поступают, но на звуковых записях слышно, что идёт бой.

– А моя дочь? – красная кожа Храгга Второго стала чуть ярче от напряжения, что всегда происходило с кнатами, когда они злились или нервничали больше обычного.

– Хранитель Сааг Дакаста Сааг уже на поверхности, – отчитался всё тот же министр. – Посол Нагг, пока была связь, доложил, что они уже встретились с делегацией людей и идут в Храм. На поверхности она в безопасности, повелитель.

– В безопасности?! – не выдержал император. – Эти мерзкие крысы нарушили перемирие! Что помешает им напасть на неё? Зря я не полетел! Зря послушал вас, идиоты!

Советники и военачальники, несмотря на свои крупные габариты, заметно съёжились и втянули головы в плечи так сильно, как только могли, словно пытались показаться невидимками.

– Мало того, что она избрала этот безумный путь, – не унимался Храгг Второй, с каждым словом всё сильнее ударяя по столу с проекцией, – так теперь ещё и погибнет раньше положенного? Надо было послать весь флот!

– Мой повелитель, – откликнулся пожилой кнат, чьи верхние глаза заметно помутнели от времени, а красная кожа покрылась морщинами и возрастным пятнами, – мы с первого дня знали, что путь принцессы Сааг тернист и ведёт к жертве. Не лучше ли сейчас направить свой праведный гнев на «Мираж», коль скоро он пренебрёг перемирием?

– Да! – секунду подумав, выпалил император. – Атакуйте всем, что есть! Не дайте войскам высадиться на планету! И восстановите связь с Наггом! Я хочу знать, что с моей дочерью!

Когда Сааг Дакаста Сааг только родилась, став младшим ребёнком в императорской семье, Храгг Второй с ужасом узнал, что хранитель Руук увидела её появление в Осколке. Оказалось, маленькая принцесса обладает весьма мощной Искрой и в будущем способна представлять Великую расу кнатов в Триаде. Первое время император категорически возражал против подобного, но советники и супруга смогли убедить его, что власть одновременно над народом и над Осколком существенно укрепит правящую династию. Кроме того, никогда не предполагалось, что Сааг и вправду станет хранителем. Да, она воспитывалась у мудрой наставницы Руук, прошлой владелицы Осколка, но были и другие претенденты в преемники. Когда же Руук умерла, Осколок показал, что именно императорская дочка остаётся самым сильным носителем Искры. Сколько ни спорил Храгг Второй, но Сааг настояла на том, что примет титул хранителя и пожертвует собой, если это потребуется. И император сдался, уступив дочери и в глубине души надеясь, что скорбный день никогда не придёт.

Но он пришёл. Гибель системы Галла-1 во взрыве червоточины, исчезновение важнейших транспортных каналов и растущая перспектива лишиться большинства территорий, когда коридоров не станет – всё это вынудило Храгга Второго признать, что галактический кризис достаточно ужасен, чтобы подключать хранителя. Жертвовать дочерью он никогда не хотел, но упрямство Сааг и её искренняя вера в своё предназначение одержали верх. Ещё на Эттере та проголосовала за вмешательство Триады и ни разу потом не отступила от своего решения. Как же разрывалось сердце императора, когда он узнал, что тевларка Ашшамма изменила позицию и согласилась принести себя в жертву. Получалось, что теперь он должен или дать дочери умереть, или позволить Империи развалиться. К сожалению или к счастью, Сааг не оставила ему выбора, решив всё самостоятельно.

– Повелитель, – вдруг послышался голос высокой кнатки, пристально разглядывающей голографическую проекцию над столом, – посмотрите сюда!

Храгг Второй отвлёкся от своих мыслей и увидел, что красные и жёлтые вспышки на голограмме начали исчезать. Кроме того, в тех местах, где уже давно значился пустой космос, вновь возникали пульсирующие точки, постепенно растущие до нормальной величины.

– Она справилась! – торжествующе воскликнула та же кнатка. – Принцесса Сааг смогла!

Червоточины восстанавливались. Те, что безумно выросли и готовились вот-вот взорваться, уменьшались. Те, что почти схлопнулись, снова начали расширяться. Голубая голографическая проекция с каждой секундой пополнялась всё новыми и новыми точками: пространственные коридоры возвращались на свои места, вновь соединяя удалённые миры друг с другом. Советники, министры и военачальники только и успевали отмечать возвращение очередной червоточины. И лишь Храгг Второй не знал, как реагировать. Тяжело дыша, он смотрел, как жёлтые и красные импульсы на голокарте исчезают, и космос приходит в норму, но это могло значить лишь одно: Триада только что умерла. Сааг только что умерла.

– Храм рушится! – указал один из советников на только что появившееся в центре стола изображение с Халлара. – Передают, что «Мираж» его уничтожил. Что делать, повелитель?

– Немедленно туда, – тут же взял себя в руки император. – Передайте на авианосец, чтоб забрали Осколок и тело… тело хранительницы. Затем приказываю вернуться домой. Наше дело сделано.

– А что с коридором Надежды? – поинтересовался пожилой кнат, прежде уже приводивший императора в чувства. – Он только что вернулся в норму. Федерация не замедлит прорваться на Бонтай-9. Мы потеряем всё, чего добились на фронте за эти три года.

– Ну уж нет, – прорычал Храгг Второй, – люди ответят за это вероломное нападение. Передайте этой склизкой стерве Тейт, что Кнатская Империя снова объявляет войну. И на этот раз людям не будет пощады!

***

– Министр Ошшарри! – в проломленной стене Храма появился высокий тевларец, взволнованно оглядывающий руины алтарного зала. Чешуйчатая кожа воина покрылась пылью, а на руках виднелась красная человеческая кровь. – Министр Ошшарри, вы здесь?

Высокопоставленного чиновника нигде не было видно. Вслед за высоким тевларцем через обломки чёрно-золотых камней шагали ещё несколько десятков его соплеменников. Все были вооружены длинными слегка изогнутыми винтовками – особым оружием Союза Тевлар. Бойцы обшаривали каждый угол, надеясь отыскать Ошшарри, но всё было тщетно.

– Ааа… – послышался из-под камней слабый стон. – Сюда… вытащите меня…

Под завалами оказался личный переводчик министра. Рука и нога по левой стороне тела были плотно придавлены рухнувшей потолочной балкой. Тевларцы несколько минут пытались поднять обломок, что в итоге завершилось удачно. Беднягу кое-как погрузили на носилки, стараясь не навредить ещё больше.

– Где Ошшарри? – обратился кто-то к нему, но переводчик ничего толком не мог разобрать из-за боли. Кроме того, лицевые маски солдат мешали их расслышать.

– Как он тут дышит? – удивился один из тевларских бойцов.

– Думаю, хранитель Ашшамма постаралась, – откликнулся командир. – Найдите и её тоже! Быстрее, пока кто-нибудь ещё не нагрянул.

Тевларец оказался куда правее, чем предполагал. Не прошло и пяти минут, как с другой стороны алтарного зала появился многочисленный отряд кнатов. Видимо, их командование тоже велело действовать на опережение. Тевларские воины вскинули винтовки и направили их на непрошенных гостей. Холодный ветер Халлара свободно прорывался через проломы в стенах и поднимал тучи пыли, оставленной рухнувшими обломками, так что потенциальных противников было очень плохо видно.

Судя по всему, кнаты не намеревались сражаться. Положив импульсный бластер на пол, один из них, наиболее крепкий, демонстративно поднял пустые руки и медленно пошёл к алтарю. Тевларский командир сделал то же самое, передав своё оружие подчинённому. Встретившись у массивного ритуального стола, на удивление не пострадавшего от разрушений, они посмотрели друг другу в глаза. Похоже, кнатский воин не знал тевларского языка, как и тевларец не владел кнатским. Действовать как-то надо было, и серокожий чешуйчатый воин, прищурив ядовито-желтые глаза, указал на тело Ашшаммы, покоящееся прямо на алтаре. Он осторожно поднял её на руки и подозвал ещё одного бойца. Тот сразу отдал кому-то винтовку и бросился к командиру, чтобы забрать Осколок, которого до последней секунды касалась рука древней хранительницы. Кнат внимательно проследил за его действиями, сгрёб второй Осколок, лежащий на краю алтаря, поднял с пола мёртвое тело Сааг Дакасты Сааг и поспешил к своим сослуживцам, напряжённо ожидающим в глубине алтарного зала.

– Готово, – тевларский командир вернулся в строй и уложил Осколок в специальный ларец, найденный здесь же среди обломков камней.

Едва он сделал это, как со стороны обвалившегося коридора, ведущего к центральным дверям храма, послышались неуверенные шаги и болезненные стенания. Тевларец направил в ту сторону подствольный фонарь своей винтовки и увидел, что ему навстречу движется побитый и израненный министр Ошшарри. Он явно позабыл про недавно потерянный палец, потому что чёрная кровь текла теперь из множества ран на руках и лице.

– Помогите ему! – приказал командир, и несколько бойцов кинулись к статусному чиновнику, спеша уберечь его от новых травм. – Уходим отсюда!

– Нет, – Ошшарри, даже раненный и ослабленный, говорил всё так же требовательно и едко, – не вам тут решать. Передайте кнатам, что их посол жив. Нагг там, – министр указал в тёмную глубину коридора, – под завалами. Я не успел его вытащить. Пусть займутся.

Командир изумлённо посмотрел на Ошшарри, не припоминая за ним таких широких жестов. Видимо, случившееся в Храме и то, что он тут увидел, было способно повлиять даже на самые бесчувственные сердца. Кнатам жестами указали, где искать Нагга Данитуса Нагга.

– Где люди? – уточнил министр, когда отряд тевларских воинов вместе с ним, его переводчиком, Осколком и телом хранителя Ашшаммы покинул Храм через пролом в стене. – Где эти психи, что напали на нас?

– Кнатский авианосец ударил по «Миражу», когда Последняя Стража пала, – пояснил командир тевларской группы, – и я сразу приказал всем трём нашим линкорам атаковать. Этот крейсер просто чудовище, но с двух сторон мы подавили его. Когда мой отряд спускался сюда, я видел, что десант Федерации эвакуируется. Кое-кого мы добили по пути. Судя по всему, они поняли, что могут остаться тут навсегда, если потеряют «Мираж», и бежали.

– Хорошо, – министр Ошшарри обернулся и, утерев с лица тёмную кровь, льющуюся из пореза на лбу, посмотрел на обваливающийся прямо на глазах Храм.

Одно из самых древних сооружений в известной вселенной с каждой секундой обращалось в бесформенную груду обломков, хороня под собой не только сердце галактики, но и шанс в будущем одолеть новый галактический кризис, если таковой всё-таки грянет.

– Получилось? – хромая и опираясь на плечо командира, спросил Ошшарри.

– Похоже на то, – кивнул тот, двигаясь к посадочному модулю. – Только что передали: две червоточины на границе Союза просто вернулись из пустоты. Это победа, министр.

***

Верховный лидер Фаринак стоял перед большим фотонным экраном в своих личных покоях и наблюдал за тем, как по всей галактике один за другим стабилизировались пространственные коридоры. Более того, те, которые успели схлопнуться, возникали ровно в тех же местах, где находились прежде. Данные ежесекундно приходили со всё новых и новых спутников и космических сканеров, вселяя уверенность в то, что Протекторат Негулон со всей его необъятной территорией уцелеет. Значит, та встреча на Эттере принесла свои плоды, и Триада всё-таки сделала то, что должна была. Ни секунды не сомневаясь в своём дипломатическом гении, Верховный лидер Фаринак, не знал, что Триада на деле была переубеждена стараниями человеческого курсанта-ксенолингвиста. Впрочем, этому фиолетовому негулонианину было в общем-то безразлично, кто стоял за спасением сотен миров от изоляции. Главное, что это случилось.

– Простите за беспокойство, – раздвижные двери покоев бесшумно отворились, и на пороге появился телохранитель, обычно дежуривший в коридоре. – Приговорённый Карнак по вашему приказу доставлен. Ввести его?

– Да-да, – почти мелодично протянул Фаринак, – теперь это особенно важно.

Через минуту в покои ввели пожилого негулонианина. С возрастом кожа представителей этой расы покрывалась бледным налётом, но на Карнаке с момента ареста это сказалось столь сильно, что он уже выглядел скорее серым, а не коричневым.

– Блюститель! – традиционно широко улыбнувшись, развёл руками Верховный лидер. – Впрочем, о чём это я? Бывший блюститель, как поживаешь?

В ответ Карнак лишь молча посмотрел на правителя, и в его больших чёрных глазах не отразилось никаких эмоций. Конечно, мимика негулониан не славилась разнообразием, но сейчас пожилой офицер армии Протектората и бывший блюститель Эттеры принципиально не желал реагировать.

– Слышал новости? – полюбопытствовал Фаринак, глядя, как собеседник с трудом перебирает пальцами затёкших рук, скованных светящимися кандалами.

Карнак снова молчал.

– Понимаю, – улыбнулся Верховный лидер, – что ж, я расскажу. Твой план не удался, старый друг. Триада справилась, как я их и просил. Червоточины вернулись. Ты столько сил приложил к тому, чтобы убить меня и всех хранителей во Дворце Всеединства, что, пожалуй, сейчас невыносимо это слышать, да? Я хочу знать одно: зачем? Зачем ты всё это придумал? Разве ты Жрец Абсолюта? Или просто ненавидел меня и Триаду?

– Я ничего этого не делал, – не выдержав, пробормотал Карнак, – я уже сотню раз повторял. Кто-то завладел приглашением Белура, устроил взрыв того корабля, пронёс бомбу во Дворец, подослал Агинака убить человеческого хранителя, устроил нападение пилота на Ашшамму, отдал «Ниорат» приказ освободить арестованных. Всё это было, но это не я!

– Лишь ты мог, – пожав плечами, снова развёл руками Фаринак, – мне жаль, что тебя приговорили к смерти, но таков закон. Протекторат Негулон достиг своего величия лишь потому, что мы не прощаем таких вот мерзостей. Собственно говоря, я пригласил тебя лишь за этим, старый друг. Хотел, чтоб ты знал, что у тебя ничего не вышло. Триада победила! Хотя… есть ещё кое что. Можно спросить?

Если бы негулониане дышали, Карнак бы сейчас обречённо вздохнул, а так пришлось просто кивнуть.

– Ты не мог не понимать, что та бомба убьёт и меня, – проговорил Верховный лидер, и улыбка внезапно исчезла с его лица. – Кто по твоим планам должен был стать Верховным лидером? Ты знаешь, что у меня никого, кроме умственно неполноценного брата, неспособного даже поесть самостоятельно. Кто по-твоему должен был унаследовать лидерство, Карнак?

Коричневый негулонианин ничего не ответил, не переставая гадать над случившимся.

– Как угодно, – Фаринак провёл пальцем по светящейся полосе на своём столе, двери покоев отворились, и на пороге появилась пара стражников, неотступно сопровождавших приговорённого. – Уведите его! Прощай, старый друг. Надеюсь, оно того стоило.

***

65 число 3207 года было днём выборов. Ещё вчера со всех концов Федерации начали поступать сигналы о том, что червоточины стабилизируются. Первым восстановился коридор Лагранжа, который вёл с окрестностей Тилла на орбиту Эттеры. Не зная, чего ожидать, президент Тейт приказала направить войска к каждому из вернувшихся из небытия пространственных коридоров. Боясь того, что из них могут вынырнуть жители планет Простора, давно отрезанных от Федерации, глава государства приказала любой ценой не пропускать никого через червоточины вплоть до оглашения результатов выборов. Слишком уж много удалённых планет было разграблено ею лично и её помощниками.

– Что с голосами? Есть уже результаты? – напряжённо спросила Аврора Тейт.

Главный зал Нового Оплота на сутки превратился в предвыборный штаб действующего президента. Новости приходили со всех концов Федерации, голоса складывались в общую сумму и отражались на большом голографическом экране на стене зала. В данную секунду зелёная шкала, демонстрирующая количество голосов, поданных за Тейт, показывала почти триста миллионов, тогда как сторонников Магны Луковски не набиралось и половины от этого значения.

– Мэлнис на вашей стороне, госпожа президент, – почесав седую бровь, произнёс министр Одрик Таламо, – как только голоса подсчитают, отрыв увеличится. Всё в порядке.

– Что с репортажем Луковски с Халлара? – Тейт нервно постукивала пальцами по столу, тревожно глядя на экран. – Как всё работает?

– Эффект не так силён, как мы полагали, – ответил глава Жёлтого Департамента, – но процесс идёт. Она и сама не знала, что наснимала. Не переживайте так. Мы подали всё в правильном свете, госпожа президент.