
Полная версия:
Кровь степная
— Поворачивай свои крутилки, братья возвращаются.
Софья вернула тумблеры на двенадцать часов, и в ту же минуту в нескольких метрах от девочек появились их братья, усталые, но довольные.
— Долго нас не было? — спросил Спиридон.
— Часа два всего, — ответила Софья, а Настасья, радостная, что братья вернулись, бежала к ним обниматься.
Усталые и довольные, они все вместе пошли домой. Над степью зачиналась заря. Первые лучи солнца уже падали на степные курганы, которые всё ещё хранили много тайн. А в этой же степи, но на расстоянии нескольких тысяч лет, стояли рядом Старейшина Ругила и его дочь Зарина, смотрели на звёзды и мирно беседовали друг с другом о том, что они, как и весь их народ, не исчезнут во времени, а будут жить в этих молодых казачатах, в их родителях, их братьях и сёстрах и во всём народе, именуемом казаки.
Глава VIII
Поход V
Между морем и степью. Меоты
После сарматов Спиридон и Лука долго не пытались открывать новые двери. Браслет молчал. Знаки на нём застыли в одном положении, будто ждали чего-то.
Спиридон перепробовал все комбинации, которые знал, —
ничего не работало.
— Может, мы сделали всё, что нужно? — предположил Лука, лёжа на траве возле дома. — Может, начало — это просто идея, а не место?
— Нет, — Спиридон покачал головой. — Последний из народа начала сказал: «Ищите другие знаки». Значит, есть ещё двери. Мы просто не нашли ключ.
Он посмотрел на браслет. Знаки на нём тускло поблёскивали в свете уличного фонаря. И вдруг Спиридон заметил то, чего раньше не видел: между знаками, в самом узоре, была спрятана крошечная фигурка. Не олень и не лошадь, а что-то другое. Похожее на рыбу.
— Лука, смотри, — он показал на браслет. — Рыба.
Лука прищурился:
— Точно. А я думал, это просто трещина. Рыба… это же символ меотов!
— Кого?
— Меотов. Древний народ, который жил на побережье Азовского моря. Они были между скифами и сарматами, но ближе к морю. Рыбаки, земледельцы. У них даже городища были — в отличие от сарматов. Нам в школе Николай Анатольевич, наш историк, рассказывал о них.
Спиридон посмотрел на браслет. Фигурка рыбы, казалось, шевельнулась.
— Думаешь, это ключ?
— А почему нет? Мы искали в степи. Может, теперь нужно искать у моря, — уверенно сказал Лука.
Через неделю вся семья Филатовых как раз собиралась ехать отдыхать к односуму главы семейства, Николая, который жил на берегу Азовского моря. Казачата прекрасно помнили, что браслет и сам по себе, когда хочет, может переносить их во времени; главное — быть в «правильном» месте, с точки зрения самого браслета, конечно же.
У односума Николая, которого звали Алексеем, была своя мини-база отдыха прямо на берегу моря.
В первый же вечер наши казачата отпросились ночевать одни на берег, для того чтобы понаблюдать за звёздами. Взяли с собой палатку, еду и, конечно, браслет.
Место выбрали тихое — дикий пляж, где не было туристов, только степь до самого горизонта и море, тёмное и тяжёлое.
Спиридон сел на песок, снял браслет и положил его на ладонь. Знаки на нём были неподвижны. Но когда он поднёс браслет к воде, то не поверил своим глазам — знаки начали светиться. Слабо, но заметно.
— Лука, смотри!
Лука подбежал. Браслет в руке Спиридона пульсировал тусклым золотистым светом, и этот свет, казалось, тянулся к морю.
— Он реагирует на воду, — прошептал Лука. — Или на что-то под водой.
Спиридон посмотрел на море. Вдалеке, метрах в ста от берега, виднелся небольшой островок — коса, поросшая камышом. На ней что-то блестело.
— Поплыли туда, — сказал он.
Они разделись, упаковали вещи в пакеты и, держа их над головами, поплыли. Вода была тёплой, но Лука чувствовал, как по коже бегут мурашки — не от холода, а от предчувствия. Когда они добрались до косы, то увидели, что блестело: это был камень. Чёрный, гладкий, похожий на те, что им встречались до этого, с выбитыми знаками — точно такими же, как на браслете.
Братья взялись за руки и приложили браслет к камню. Знаки вспыхнули — ярко, ослепительно. Песок под ногами задрожал, и мир закрутился воронкой. Перед ними снова, как в обратной перемотке, пролетали века и лица многих людей — как тех, кого помнила история через книги, так и тех, кто остался незамеченным Вселенной и просто тихо прожил свою жизнь.
Из воронки их выбросило на мягкую высокую траву. Вдалеке они увидели реку и двинулись в её сторону. К реке они шли около часа. Трава доходила им до пояса, пахло полынью и чабрецом. В воздухе стрекотали кузнечики, а над головой парил огромный орёл.
Через час братья стояли на берегу моря при впадении в него реки Кубани. Море было чистое, прозрачное, бирюзовое, не то что в их современном мире. Вдалеке виднелись дома — не шатры и не кибитки, а настоящие дома с плоскими крышами. Впереди, на берегу лимана, дымили костры. Казачата подошли ближе и замерли от удивления: перед ними было древнее поселение — земляной вал, плетёные стены, крыши из камыша. У входа суетились люди в длинных льняных одеждах с корзинами рыбы. Женщины месили глину, мужчины чинили сети и готовились к очередному походу за рыбой в море, дети бегали с собаками наперегонки. — А вот и меоты, — сказал Лука, уже даже не удивляясь.
— Они жили в городищах. И они, как видно, знали, как строить дома.
Спиридон посмотрел на дома:
— Да это не кочевники.
Вскоре братьев заметили люди из поселения. Пожилой мужчина с седой бородой и обветренным лицом, с руками рыбака, опираясь на посох, подошёл ближе и что-то сказал на непонятном языке.
Спиридон и Лука переглянулись: — Мы не понимаем, — развёл руками Спиридон.
Старик прищурился, потом улыбнулся и сделал жест рукой — мол, идите за мной. Они вместе прошли через ворота из жердей и оказались внутри городища. Старик посмотрел на братьев, потом на браслет и низко поклонился:
— Вы носите знак древних, — мы ждали вас. Идёмте, — сказал он и… На этот раз братья поняли, что им говорят.
— Спиридон, по-моему, браслет, когда мы совсем не понимаем языка древних народов, делает какие-то изменения в нашем сознании для того, чтобы мы сразу смогли изучить тот или иной язык. И этот навык у нас остается и в нашем времени, — сказал Лука. — Помнишь, у меня в классе есть грек Иван, на самом деле он Ионнис, так вот он с мамой как-то говорил по-гречески, а я его понимал, мы с ним тогда очень этому удивились. И только теперь я понимаю, откуда эти знания.
— Так мы вроде у греков не были, откуда ты греческий знаешь?
— Помнишь, мы у скифов были, там в то же время были люди, которые с ними торговали, так вот это были греки, и я думаю, браслет среагировал на речь, для нас незнакомую, и дал нам знания по древнегреческому, — высказал свою догадку Лука.
— Да уж, есть над чем подумать, но потом, когда будем дома. Давай вернемся к нашему провожатому, а то он на нас уже смотрит непонимающе.

Старик повёл их через поселение. Внутри него было шумно и людно. Улицы были узкими, дома — белыми, с рядом стоящими террасами, на которых сушилась рыба. Вдоль стен стояли большие глиняные сосуды — пифосы, в которых хранили зерно и масло. В центре площадки горел очаг, над которым висел котёл с какой-то похлёбкой.
Сопровождающий привёл их к своему дому — плетёной хижине, обмазанной глиной. Внутри было полутемно, пахло дымом и вяленой рыбой. На земляном полу лежали шкуры, в углу стоял деревянный ткацкий станок. Внутри было темно, но глаза быстро привыкали.
— Меня зовут Гекатэй, — сказал старик, показывая на себя. — Я старейшина этого рода.
Он жестом предложил им сесть. Женщина в расшитой рубахе принесла глиняные миски с кашей из проса и куски вяленой рыбы.
— Ешьте, — старик показал на еду. — Гости всегда сыты в доме меота.
Спиридон и Лука осторожно попробовали. Каша была пресной, но с привкусом дыма — необычно, но даже вкусно. Рыба оказалась солёной и жёсткой, но голод взял своё. Пока они ели, Гекатэй рассказывал.
— Меоты — народ земледельцев. Мы сеем просо, ячмень, пшеницу. Держим коров, овец, лошадей. Ловим рыбу в лиманах и реках. Продаем и меняем всё это, торгуем с греками, которые приплывают на больших кораблях с Скифского моря.
— С какого? — удивился Спиридон, но получил тычок локтем в бок от Луки.
— Так иногда меоты называли Чёрное море.
— Мы не воины, — продолжал старик. — Мы пахари. Но иногда приходят кочевники с востока — скифы, сарматы. Тогда мы прячем зерно в ямы и уходим в плавни.
Спиридон выглянул наружу. За плетнём виднелись поля, где работали люди с мотыгами. Женщины собирали колосья в корзины. Дети пасли коз.
— А почему они не используют плуг с железным лемехом? — спросил Спиридон. — Это же быстрее.
— Нет железа у них, — сказал Лука. — Только бронза и камень.
Пока братья ели, они осматривали стены хижины, на которых висели разные карты. Не обычные — карты морских течений, звёздного неба, подводных дорог. В центре стоял стол, на котором лежал большой лист пергамента с изображением моря.
— Мы храним знание о путях, — сказал старейшина. — Не только по земле, но и по воде. Древние, те, кто был до всех, оставили нам карты подводных дорог. Они ведут к местам, где время течёт иначе.
— Подводные дороги? — переспросил Лука.
— Да. В море есть места, где вода стоит неподвижно, а время идёт назад. Мы не ходим туда — это опасно. Но вы, — он посмотрел на ребят, — вы необычные люди, вы можете. Ваш знак защитит вас.
Браслет на руке Спиридона немного завибрировал на этих словах Гекатэя. Знаки на нём светились тусклым светом, указывая куда-то вглубь моря.
— Что там? — спросил он.
— Начало. То, что вы ищете.
После обеда Гекатэй повёл их к лиману. Тропинка вилась среди высоких камышей. Воздух был влажный и тёплый, пахло тиной, водными цветами и особым морским воздухом. Над водой кружили цапли, а вдалеке плавали лебеди.
— Это наша кормилица, — старик показал на воду. — Здесь много разной рыбы. А в плавнях — утки, гуси, кабаны.
Они вышли на открытое место. Перед ними расстилалась вода, блестящая на солнце. На противоположном берегу темнел лес — дубы, грабы, дикие фруктовые деревья росли вперемешку. Из таких же диких плодов, но в нашем времени матушка казачат варила такой узвар, что при одном воспоминании о нём у казачат во рту ощущалась приятная кислинка одновременно со сладостью и терпкостью диких фруктов.
Вдруг из зарослей выскочил олень, прыгнул в воду и поплыл на другую сторону; над расходившимися волнами осталась торчать только голова с величественными ветвистыми рогами.
— Красота-то какая, — выдохнул Лука. — У нас такого уже нет, только заказники.
— А вон там, — Гекатэй показал на холмы, — наши поля. Осенью соберём урожай и продадим грекам. Они дают за зерно вино и масло.
Спиридон задумался. Дома, в станице, он даже не замечал природы. Телефон, интернет, игры. А здесь — живая земля, которая кормит людей. Простая и честная жизнь. Вечером Спиридон и Лука вышли в море. Меоты дали им небольшую лодку с парусом и провизию. Гребли они сами, но ветер был попутный, и к вечеру братья увидели впереди странное явление — участок моря, где вода была совершенно спокойной, хотя вокруг дул ветер.
— Это здесь, — сказал Спиридон. — Я чувствую.
Он опустил руку в воду. Браслет вспыхнул — ярко, как никогда. Вода вокруг них начала светиться, и вдруг лодка начала погружаться — не тонуть, а именно опускаться, как будто море расступалось перед ними.
Лука вцепился в борт:
— Спиридон, что происходит?
— Не бойся. Наверное, так должно быть. Браслет нас ни разу не подводил, по крайней мере пока, — сказал старший брат, но чувствовалось, что и у него на душе тоже тревожно. Всё-таки они идут под воду, притом без всякого снаряжения. Но виду Спиридон не подал и лишь сказал: — Мы идём к началу.
Они опускались всё глубже. Свет становился ярче, а вокруг них образовывался пузырь из воздуха. На дне моря, куда они опустились, стоял город. Не меотский — древний, из чёрного камня, с башнями, уходящими в темноту.
— Это город народа начала, — прошептал Спиридон.
— Они жили здесь, под водой.
Казачата вышли из лодки. Вода не касалась их — пузырь следовал за ними и был вокруг них, позволяя им спокойно дышать. Они шли по улицам мёртвого города, мимо домов, в которых когда-то горел свет, мимо площадей, где когда-то собирались люди.

В центре города стоял храм. Лука толкнул дверь — она открылась без звука. Внутри было пусто, только в центре стоял камень — такой же чёрный, как те, что они видели раньше, но больше. И на нём были знаки — все знаки, которые они когда-либо видели, собранные вместе.
Спиридон подошёл и приложил браслет к камню. Знаки на камне вспыхнули, и братья услышали голос — тот же, что звучал в зале у сарматов:
— Вы нашли начало. Теперь вы знаете: время — это океан. Есть поверхность, есть глубины, есть течения. Вы научились плавать во времени, переходя из одного пространства в другое. Теперь вы сможете идти куда захотите.
Больше голос ничего не сказал, и только пузырь начал выдавливать братьев на поверхность воды, одновременно как бы погружая их в сон. «Наверное, чтобы разница давления не убила нас», — была последняя мысль Спиридона перед тем, как они провалились в сон.
Спиридон открыл глаза. Они стояли на берегу моря, рядом снова было поселение меотов. Солнце садилось, окрашивая воду в золото. Браслет на руке был тёплым, и знаки снова складывались в новый узор.
Вечером меоты собрались у большого костра. Женщины пели песни, мужчины пили брагу из ячменя. Спиридон и Лука сидели рядом со старейшиной и слушали истории.
— Давным-давно, — начал старик, — боги создали эту реку из слёз небесной девы. Она плакала по своему возлюбленному, который погиб в одном из боёв, спасая своё племя от нашествия врагов, и её слёзы стали водой. Поэтому река такая тёплая и добрая.
Вдруг с окраины послышался крик. К городищу бежал пастух, размахивая руками.
— Сарматы! — закричал он. — Сарматы идут!
Все вскочили. Женщины схватили детей, мужчины бросились к оружию — копьям с бронзовыми наконечниками и лукам.
— Прячьтесь в ямы для зерна! — крикнул Гекатэй Спиридону и Луке. — Быстро!
Казачата нырнули в глубокую яму, прикрытую сверху плетнём и землёй. Сквозь щели они видели, как к городищу подъехали всадники — свирепые, с золотыми украшениями, в кожаных кафтанах. У каждого был лук и колчан со стрелами.
— Мы не хотим войны! — Гекатэй вышел вперёд, подняв руки. — Возьмите зерно, скот. Только не трогайте людей. Сарматский вождь — высокий, с длинными волосами что-то резко ответил. Спиридон издалека не услышал конкретных слов, но догадался: они требуют больше. Женщин. Или молодых парней в рабство.

— Лука, — прошептал брат. — Надо что-то делать.
— Что? — Лука побледнел. — У нас даже оружия нет. Спиридон пошарил в кармане и нащупал браслет, достал и пригляделся. На нём всё ещё были знаки. Спиридон провёл пальцем…
Браслет нагрелся, и вдруг воздух вокруг него задрожал. Из ниоткуда вырвался ослепительный луч, ударил в небо и рассыпался на тысячи искр.
Сарматские кони заржали, встали на дыбы. Всадники закричали, пытаясь удержать их; некоторые даже попадали с коней, несмотря на то, что были прекрасными наездниками, — так неожиданно было произошедшее.
— Это боги! — закричал кто-то из сарматских воинов.
— Боги гневаются!
Вождь выругался, развернул коня и поскакал обратно в степь. За ним — остальные воины: кто на конях, а кто и бегом на своих ногах. Через некоторое время крики и топот копыт стихли в степи.
Меоты попадали на колени, глядя на небо. Гекатэй подошёл к яме, помог братьям выбраться.
— Вы — посланники неба, — сказал он дрожащим голосом.
— Вы спасли наш род.
Спиридон и Лука переглянулись. Браслет всё ещё был тёплым, но знаки на нём тускнели и переставали светиться.
Через несколько дней, проведённых у меотов, казачата поняли, что им пора домой. Гекатэй и меоты проводили их к кургану — тому, который они называли местом силы. Старик положил руки на плечи братьев.
— Вы всегда будете желанными гостями в доме меотов. Помните: земля кормит того, кто её любит.
Спиридон и Лука кивнули. Они понимали, что прощаются навсегда, и знали, что нашли и побывали ещё у одних предков своего народа — именуемого сегодня казаками. Спиридон надел браслет и провёл другой рукой по знакам. Лука сжал руку брата, и воздух снова загустел, завернулся воронкой. Меоты, курган, река — всё поплыло, смешалось и исчезло. Они стояли на том же месте, где всё началось.
В кармане у Луки лежал маленький глиняный горшочек с мёдом — подарок от меотов. И пахло от него не мёдом, а дымом костра, степью и древностью.
— Мы вернулись, — сказал Лука. — Но что мы узнали? Спиридон посмотрел на море:
— Мы узнали, что начало — не в прошлом. Оно — в глубине, в первую очередь глубоко в нас. И мы можем вернуться туда, когда захотим. Но сначала — давай искупаемся. Море же рядом.
Лука рассмеялся:
— Ты серьёзно? После всего того, что было?
— Абсолютно. Мы заслужили.
Они бросились в воду. Море было тёплым, и братья чувствовали, как вода смывает с них пыль веков. Они знали: где-то в глубине ждали новые двери. И они будут искать их.
Поход VI
Возвращение к меотам. Тревога
Прошёл месяц после возвращения семьи Филатовых с отдыха, а наших героев ещё и с очередного путешествия, на этот раз к меотам из далёкого прошлого.
Спиридон и Лука старались искать новые подсказки для новых «дверей». Но браслет молчал и даже ночью не светился тусклым, еле заметным светом, как это было раньше. Спиридон спрятал его в дальний ящик шкафа, но по ночам ему снились меоты, степь, лиманы и голос Гекатэя.
Как-то ночью, когда все спали, Лука резко подскочил с кровати, подбежал к Спиридону и начал его тормошить, чтобы тот проснулся. Когда брат отошёл от сна, то увидел над собой бледное лицо Луки:
— Я ночью слышал… как будто кто-то звал меня. Голос старика. Он говорил: «Приходите. Нужна помощь». Спиридон нахмурился. Он тоже чувствовал странное беспокойство. Они достали браслет, который лежал в ящике, — вдруг он стал тёплым, хотя до него до этого никто не дотрагивался.
— Похоже, они нас зовут, — сказал Спиридон. — И это не сон.
На этот раз казачата решили подготовиться: взяли рюкзаки, фонарик, нож, спички, бутылку воды на случай, если их закинет в какое-нибудь экстремальное место. Браслет Спиридон положил в карман, и они побежали на окраину станицы, туда, где в первый раз нашёлся браслет. Когда они подошли к кургану, браслет начал пульсировать, как сердце.
— Ну что, опять? — Лука сглотнул и схватился за руку брата.
— Ага. Держись.
Спиридон провёл пальцем по знакам. Воздух задрожал, завернулся воронкой — и мир, в котором жили братья, исчез. Они упали на землю не на берегу лимана, а в глубоком овраге, поросшем густым лесом. Вокруг шумели дубы, пахло сырой землёй, перепревшей листвой и грибами. Солнце едва пробивалось сквозь листву.
— Мы не там, где в прошлый раз, — огляделся Лука. — Это другое место.
Братья выбрались из оврага и увидели холмы, покрытые золотистой травой. Вдали блестела река — но то была не Кубань, широкая, с песчаными косами. Это явно был Дон. На берегу стояло поселение, но оно было больше и выше, с мощными земляными валами.
— Это другое городище, — сказал Спиридон. — Может, меоты переселились?
Они спустились к реке. Вдруг из кустов выскочили трое парней с копьями. Они были одеты в кожаные куртки, на поясах висели ножи. Заговорили быстро, резко.
— Стойте! Кто вы?
Спиридон понял только отдельные слова.
— Мы… гости, — ответил он. — Мы ищем Гекатэя!
Парни переглянулись. Потом один из них — высокий, с татуировкой на плече — сказал:
— Гекатэй мёртв. Умер зимой. Теперь наш старейшина — Зилх.
Братья переглянулись. Сердца их сжались от осознания потери, хоть и мимолётного, но всё-таки такого близкого человека.
— Что случилось? — спросил Спиридон. — Он вроде был не так уж и стар?
— Пришла болезнь. Многие умерли. А потом… — парень понизил голос. — Потом пришли жрецы с севера. Они говорят, что мы забыли старых богов. Что боги гневаются и посылают мор на эти земли.
— Вы можете отвести нас к старейшине? — спросил Спиридон меотов из тех, кто охранял городище.
Один из них только кивнул и показал, чтобы путники шли за ним. Их провели в поселение. Оно было больше того, что они видели до этого: дома стояли рядами, между ними — узкие улочки. В центре возвышалось большое здание на столбах — что-то вроде святилища. Над входом висели черепа быков, кабанов и другого мелкого зверья и ветки омелы.
Внутри их встретил Зилх — грузный мужчина с седой бородой и тяжёлым взглядом. Он сидел на шкуре и опирался на деревянный посох, который, судя по всему, был знаком власти; рядом стоял глиняный кубок с брагой.
— Вы чужаки, — сказал он хрипло. — Но Гекатэй говорил о вас. Он называл вас «посланниками неба». Зачем вы пришли? — Мы услышали зов, — сказал Спиридон. — Нам показалось, что здесь нужна помощь.

Зилх усмехнулся:
— Помощь? Мы сами справимся. Жрецы говорят, что нужно принести жертву. Тогда боги смилостивятся.
— Какую жертву? — спросил настороженно Лука.
Зилх помолчал, потом ответил:
— Девушку. Самую красивую. Её отведут к священному дубу за рекой и оставят там на ночь. Если боги примут жертву — мор уйдёт.
У братьев внутри всё похолодело.
— Это же убийство! — воскликнул Лука. — Нельзя так! Притом это же не в ваших традициях. С каких пор меоты приносят человеческие жертвы?
— Так говорят жрецы, — Зилх пожал плечами. — А они знают волю богов.
Братья вышли из святилища. На площади они увидели девушку — лет шестнадцати, с тёмными волосами и испуганными глазами. Она стояла в центре круга, а вокруг неё танцевали жрецы в масках из бересты.
— Её зовут Лаго, — сказал один из парней. — Она дочь гончара. Завтра на закате её уведут к дубу.
Ночью наши казачата сидели у костра на краю городища. Спиридон крутил в руках браслет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

