
Полная версия:
Кровь степная
известно, — спросил Спиридон.
Теушпа горько улыбнулся одними уголками губ и тихо произнес:
— Мы уже практически растворились, но когда-то были великими и сильными. Садитесь ближе к костру, ночь еще долго будет владеть этим миром, и я постараюсь вам рассказать про мой народ всё, что знаю от своих предков.
— Мы живем в степях с незапамятных времен. Изначально одна часть нашего народа появилась в этих местах, идя за своим скотом. Когда мы сюда пришли, здесь уже жили другие племена, имен которых уже никто не помнит. Постепенно наши мужчины брали в жены их женщин, а наши женщины часто шли в жены к их мужчинам. Так со временем мы стали одним народом, который вы знаете под именем киммерийцев. — Основное наше занятие всегда было — растить скот и жить, бродя по степи. Мы никогда не строили городов и больших домов. Наши дома — это наши большие повозки, накрытые кожей животных, иногда мы ставим жилища на земле в виде юрт. Какие-то украшения, оружие, хлеб мы обычно меняем у тех, кто живет в степи на одном месте: пашет землю и может обрабатывать металл.
— Когда умирает киммериец, его хоронят в кургане с вещами, которые принадлежали ему при жизни.
Со временем в наши степи пришли другие племена, воинственные и более многочисленные, чем мы. Сами себя они называли «сколоты».
— Это те, кто в наше время известны как скифы, — вставил Спиридон, чтобы было понятней Луке, о ком говорит вождь киммерийцев.
— Да, может быть. Вообще у них много имен между собой. Сколоты или скифы — не один народ, а много разных племен. Ну и когда они пришли, мы долго с ними бились, но проиграли, и тогда наши вожди собрали большой совет, на котором присутствовали люди от всех наших родов, и мы решали, что делать дальше.
— Это же прям как у казаков казачий круг, — тихо на ухо брату сказал Лука.
На что Спиридон только сосредоточенно кивнул, и они продолжили слушать рассказ вождя Теушпа.
— На совете долго спорили, что делать: остаться, дать решительный бой и погибнуть или уйти в другие края и начать всё сначала. Спор был жаркий. Старые вожди хотели остаться и драться и погибнуть на своей земле, молодые хотели уходить и завоёвывать другие земли, где живут слабые племена. В какой-то момент все схватились за мечи, и началась битва.

— Молодые победили. В той битве много старых вождей погибло, и их похоронили в этих курганах, что вы, хранители браслета, видите вокруг в степи. Большая часть народа ушла с молодыми вождями в другие земли; много у них впереди было и побед в битвах, и горьких поражений. В конце концов малая часть потомков тех, кто ушёл, вернулась сюда, в свои степи, к потомкам тех, кто здесь остался. И вот мы постепенно практически полностью смешались с другими племенами, и уже наше имя скоро пропадет из истории, как в свое время пропали имена тех племен, которые в начале смешались с нами и приняли наше имя. Вот такая история, хранители.
Вождь посмотрел на казачат — те уже сонные, что-то отвечали ему, но уже практически во сне. Занималась заря, и утренний холодок заставлял ёжиться казачат, поэтому вождь укрыл их шкурами животных, и дав им поспать первые утренние часы, вскочил на своего коня и отправился в степь. Теушпа прекрасно понимал, что больше не увидит этих странных детей из другого времени, в которых течет, хоть и малой толикой, но и его кровь.
Когда вождь киммерийцев, отъехав далеко от ночной стоянки, последний раз обернулся, то увидел яркое свечение и понял, что браслет вернул казачат домой. Он тихо, почти про себя, сказал:
— Прощайте, мои юные потомки, и помните киммерийского вождя Теушпа, а я уж точно не забуду встреч с вами. Повернул коня и через мгновение растворился в утренней туманной дымке, которая легла на Великую степь.
Глава IV
Поход II
К Хранителю
Спиридон проснулся с колотящимся сердцем. Браслет был на левой руке. Он не помнил, чтобы надевал его туда.
После завтрака Спиридон и Лука отправились к куреню деда Никифора, чтобы рассказать ему о том, что браслет сработал и без основной установки, но, по-видимому он может возвращать их в то место, где уже был, с новыми хранителями, как их назвал вождь Теушпа.
Деда Никифора братья застали в постели. После того как он нашёл того, кому можно передать всю тайну своей жизни, дед начал сдавать. Часто болел, чего раньше с ним не было. Это и понятно: сто три года недавно стукнуло. Никифор в разговоре с братьями часто говорил, что уже пора собираться в дальнюю дорогу.
Казачата, перед тем как поговорить с наставником, приготовили ему настоящий казацкий кулеш, который дед очень уважал, так как он придавал ему сил.
Во время обеда Спиридон и Лука наперебой рассказали ему о приключении, которое с ними произошло, и о том, что вождь киммерийцев указал им на вход и они знают, где он в нашем времени. И думают, что браслет — ключ к «двери», и она впустит их без основной установки.
После обеда Никифор сказал, что хочет прилечь в саду на тапчане, отдохнуть.
Спиридон с Лукой засобирались в очередной поход, теперь уже к Хранителю.
— Собирайся, Лука, не будем мешать деду Никифору отдыхать.
— Куда двинемся? — спросил Лука.
— К старому кургану за рекой. Тому, что похож на холм с плоской вершиной.
— Думаешь, там вход?
— Я знаю. Он должен быть там.
Курган находился в степи в трёх километрах от станицы. Никто не знал, кто его насыпал и когда. Археологи приезжали, покопали, нашли несколько черепков и уехали, решив, что это обычный могильник.
Спиридон и Лука поднялись на вершину. Солнце стояло в зените. Спиридон достал браслет, тот, на удивление, был тёплым и тихо, едва ощутимо вибрировал, знаки на нём шевелились, будто живые. Спиридон надел его на левую руку и поднял её вверх, к солнцу. И мир раскололся.
Они не упали. Они просто оказались в другом месте.
Вокруг был каменный зал — огромный, с колоннами, уходящими в темноту. Стены были покрыты теми же знаками, что и браслет. В центре зала стоял куб из чёрного камня, а на нём — книга.
— Это… библиотека? — прошептал Лука.
— Это хранилище, — ответил голос.
Из тени вышел человек. На вид — лет сорок, в простой одежде, без доспехов. Но глаза у него были странные — в них, казалось, отражались звёзды, а если в них долго смотреть, то начинало казаться, что проваливаешься в космическую черную дыру.
— Я — Хранитель. Тот, кто создал браслет, был моим учителем. Он знал, что придёт время, когда миру понадобится знание, которое мы спрятали.
— Какое знание? — спросил Спиридон.
Хранитель подошёл к алтарю и открыл книгу. Страницы были пустыми, но когда он провёл рукой, на них проявились письмена.

— Здесь записано всё, что было, есть и будет. Каждое событие, каждая жизнь, каждая война, что происходили в степи. Но главное — здесь записано, как избежать катастроф.
— Каких катастроф? — спросили братья в один голос.
— Тех, что ещё не случились. Но случатся, если люди не узнают правду.
Лука шагнул вперёд:
— И что нам делать?
Хранитель посмотрел на него долгим взглядом.
— Вы должны выбрать. Остаться здесь и изучать — или один из вас может вернуться и рассказать всё людям. То есть как минимум один должен остаться. Тот, кто вернётся, должен знать, что браслет перестанет работать. И он больше никогда не сможет сюда попасть.
Спиридон и Лука переглянулись. В голове у старшего брата пронеслось: «Я могу узнать всё. Все тайны мира. Или вернуться и попытаться что-то изменить, но тогда придётся бросить брата, а этому не бывать». Он посмотрел на Луку.
Тот тихо, одними губами, так, чтобы услышал только Спиридон, сказал:
— Вместе попали, вместе и будем выбираться.
Спиридон кивнул.
— А что бы сделал ты? — спросил Лука.
Хранитель улыбнулся — грустно, как человек, который знает ответ, но не хочет его говорить.
— Я остался. И теперь я один. Мой учитель ушёл, чтобы найти тех, кто сможет продолжить дело. Но он не вернулся. Лука сжал кулаки:
— Значит, если мы останемся — мы тоже будем одни?
— Возможно. Но вы будете знать всё.
Спиридон посмотрел на книгу. Потом на браслет. Потом на Луку.
— Я хочу знать, — сказал он. — Но я не хочу быть один. Мы оба возвращаемся. Хранитель всё так же грустно покачал головой и сказал:
— Это невозможно, плата за знания — жизнь человека, которую он должен посвятить этим знаниям. В своё время и мне пришлось сделать этот выбор.
И тут из глубины зала послышался голос, сказавший:
— Я здесь останусь.
Все трое повернулись в сторону голоса и увидели деда Никифора.
— В нашем мире меня уже ничего не держит. Мои любимые казачата, Спиридон, тебе я передал свои знания, чтобы вы оба в дальнейшем продолжили мой путь по познанию того, откуда пошёл казачий род изначально. И в напарниках у тебя всегда будет брат, отважный и дерзкий, который всегда, в любой опасности, прикроет твою спину. Вместе вы добьётесь многого, а мне пора уходить, и так засиделся на этом свете. А что может быть лучше, чем уйти туда, где можно получить ответы на все свои вопросы? Поэтому Хранитель, я остаюсь вместо них, принимаешь этот вариант? Хранитель задумчиво молчал и смотрел на старика, лишь через несколько минут утвердительно кивнул и сказал:
— Я долго ждал тебя, старик, ещё с того самого дня, когда открыл тебе мимолётную возможность увидеть прошлое в той самой лаборатории, для того, чтобы ты посвятил свою жизнь изучению времени и в итоге смог прийти и заменить меня. Я рад, что так получилось. И я теперь наконец-то обрету покой и передам тебе все знания, а юные казачата пусть продолжают путь, который им с сегодняшнего дня уготован.
— Ты, старик, переписал их историю, их жизнь, и теперь только от них самих зависит, как они её проживут. Прощайте, юные казачата.
Спиридон снял браслет и положил его на алтарь:
— Мы вернёмся. И расскажем людям то, что узнали. Даже если это будет только малая часть.
Хранитель кивнул:
— Вот только поверят ли вам? Человек — странное существо. Зачастую готов верить в откровенную чушь, а в правду верить отказывается. Так же и с вами. Вы вроде изначально это всё затеяли, чтобы доказать, что казаки — потомки степных народов, а не беглых холопов. Но по сути, это ясно как белый день, однако большинство людей, даже тех, кто в вашем времени считаются умными и имеют различные учёные звания, придерживаются другого мнения. Почему? Такова уж суть человеческой природы — нежелание признать ошибку. Но я думаю, у вас многое получится на этом пути, тем более что незримо вам будет вам помогать новый Хранитель. Это, конечно, не в правилах, но, думаю, его это не остановит.
— Ещё раз прощайте, друзья. И да, заберите браслет. Он всё ещё может вам понадобиться: сюда, конечно, вы не пройдёте, но в путешествиях, вами задуманных, он поможет. Ведь он сам по себе имеет большую силу; главное — слушайте его подсказки, и всё у вас получится. И когда придёт время, он вернётся к Хранителю.
Казачата тепло попрощались с дедом Никифором и через минуту снова стояли на кургане. Солнце клонилось к закату. В руке у Спиридона был браслет — тёплый, но уже не светящийся.
— Мы могли бы узнать всё, — тихо сказал Лука.
— Могли. Но знания без людей — просто буквы. А мы — живые.
Лука улыбнулся:
— А знаешь, что я понял?
— Что?
— Киммерийцы не исчезли. Они просто стали нами. Мы — их продолжение. И мы можем сделать то, что не смогли они. Спиридон посмотрел на браслет. Знаки на нём потускнели, но они всё ещё были там, как напоминание о том, что время — это не стена, а дверь.
— Пойдём в курень деда Никифора, — сказал он. — Нам ещё многое нужно сделать.
Глава V
Год спустя. Курган
С момента, как пропал дед Никифор, прошёл год. Многие в станице думали-гадали, что с ним могло случиться, и в итоге пришли к выводу, что он, пойдя на реку рыбалить, просто утонул. Через некоторое время и власти признали его официально умершим.
Как оказалось, у нотариуса хранилось его завещание, по которому всё имущество наследовали два малолетних брата, Спиридон и Лука Филатовы, и до их совершеннолетия распорядителями всего имущества были их родители Николай и Екатерина.
Братья не стали рассказывать даже родителям о том, что же на самом деле приключилось и что дед Никифор по сути спас их из временной ловушки. Иначе родители просто могли запретить дальнейшие возможные приключения и поиски истоков казачьего народа.
Оба брата понимали, что основную роль в дальнейших путешествиях должен сыграть браслет, но и установку, созданную дедом Никифором и Спиридоном, не разбирали. Однажды Спиридон стоял на вершине кургана и смотрел на закат. За год многое изменилось. Он вытянулся, стал серьёзнее, а в глазах появилась та глубина, которая бывает у людей, видевших нечто большее, чем обычная жизнь, у людей, которым уже приходилось делать жизненно важный выбор.
В руке он держал браслет. Знаки на нём давно потускнели, но иногда — только иногда, в определённом свете — они вспыхивали на долю секунды, будто напоминая: «Мы здесь. Мы ждём».
Спиридон был практически уверен, что это весточки от деда Никифора. Знаки как будто говорили: «Терпи ещё не время, всё будет, жди».
Рядом остановился Лука. Он держал в руках папку с бумагами, в которых были результаты раскопок, организованных ими прошлым летом.
— Археологи подтвердили, — сказал он, садясь на траву.
— Курган старше, чем мы думали. Ему около пяти тысяч лет. И там, под слоем земли, нашли следы поселения, которого не должно быть.
— Которое не принадлежит ни одной известной культуре? — уточнил Спиридон.
— Именно. Керамика, металл, даже остатки укреплений. Но главное — вот это.
Лука протянул фотографию. На ней был изображён фрагмент стены с выбитыми знаками — теми самыми, что были на браслете.
Спиридон усмехнулся:
— Они были здесь. Настоящие создатели браслета. Не киммерийцы — те просто нашли его. А те, кто был до них.
— Кто они? — спросил Лука.
— Не знаю. Но теперь у нас есть доказательство, что они существовали. И что они знали то, чего не знаем мы. Спиридон посмотрел на браслет. Потом на горизонт, где солнце медленно опускалось за край степи.
— Помнишь, что сказал Хранитель? «Когда придёт время, вы продолжите путь».
— Помню. И что?
Спиридон повернулся к брату. В глазах у него горел тот же огонь, что и год назад, когда они впервые прыгнули сквозь время.
— Я думаю, время пришло. Мы узнали достаточно, чтобы задавать правильные вопросы. Но мы не узнали ответы.
Лука поднял бровь:
— Ты хочешь вернуться?
— Браслет больше не работает. Но, может, есть другой способ. Мы знаем, где находится хранилище. Мы знаем, как туда попасть. Может, нам просто нужно найти другую дверь? И потом, там, Хранителем наш дед Никифор; он, конечно, подчиняется правилам хранилища, но в любом случае это наш «засадный полк» внутри — он обязательно найдёт способ нам помогать оттуда, направлять нас.
Лука долго молчал. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, с которой они когда-то строили плот из старых досок и потом спускались по реке почти до моря. Оооох и попало им тогда, но дух авантюризма из Луки вытравить было невозможно.
— Знаешь, я думал, что мы закончили с этим. Что мы просто расскажем людям и будем жить обычной жизнью.
— И?
— И я понял: обычная жизнь — это не для нас. Мы видели то, что скрыто. Мы не сможем делать вид, что этого не было. Спиридон кивнул. Он снял браслет и протянул его Луке.
— Держи. Пусть он будет пока у тебя. А я попробую найти другие следы. В архивах, в старых картах, в легендах. Где-то есть ответ.
Лука взял браслет. На мгновение ему показалось, что знаки на нём вспыхнули ярче, — но это могла быть просто игра света.
— А если мы найдём? — спросил он.
— Тогда мы снова отправимся в путь. Только на этот раз — не к киммерийцам. К тем, кто был после. И я думаю, мы найдём в итоге следы тех самых, первых.
Они стояли на кургане, пока солнце не село. Где-то вдалеке, за рекой, за болотами, за степями, лежал вход в хранилище, полное знаний, которые могли изменить мир. И они знали: однажды они найдут его и снова увидят деда Никифора. А уж он им поможет. Но это уже другая история.
Глава VI
Поход III
Золото степей. Скифы
Спиридон и Лука сидели в краеведческом музее. Дело было в конце мая — школьные занятия уже закончились, и они решили, что лето нужно начать с чего-то интересного. Директор музея, пожилой археолог с седой бородой, показывал им новую экспозицию.
— А вот это, — он указал на витрину с золотыми украшениями, — недавняя находка. Скифский курган. Три тысячи лет. Золото, бронза, даже остатки войлока от головного убора чудесно сохранились. Часто погребальные курганы мы находим разграбленными, притом зачастую ещё в древние времена, а тут целый, нетронутый курган с захоронением какого-то важного, значимого воина.
Спиридон наклонился ближе. Среди украшений лежала небольшая золотая пластина с выбитым изображением оленя.
И вдруг он почувствовал, как знакомый холодок пробежал по спине. Он повернулся к Луке — тот смотрел на пластину с таким же выражением лица.

— Это не просто украшение, — тихо сказал Лука. — Смотри, на спине оленя — знаки. Те же, что были на браслете.
Директор удивлённо поднял бровь:
— Вы знаете об этих знаках? Мы как раз пытаемся расшифровать их. Никто не может понять, что они означают, а у нас, поверьте мне, неплохая группа специалистов собралась. Мы пытались привязать эти знаки к одному из племён, но не смогли, ничего похожего не нашлось.
Спиридон переглянулся с Лукой. Браслет, который привёл их к киммерийцам, лежал сейчас дома в шкафу, под стопкой старых журналов. Он перестал работать после их последнего путешествия — но знаки на нём были точно такими же.
— Можно посмотреть поближе? — спросил Спиридон. Директор пожал плечами и открыл витрину. Спиридон взял пластину в руки. Она была тяжёлой, холодной. На спине оленя действительно были выбиты знаки — маленькие, но чёткие. И когда он провёл по ним пальцем, то почувствовал лёгкое покалывание.
— Лука, — прошептал он. — Это не просто знаки. Это координаты.
— Координаты чего?
— Не знаю. Но я примерно понимаю, где мы можем это выяснить.
Спиридон и Лука прекрасно понимали, что пластину им никто не даст для опытов. Поэтому оставался только один способ — временно ею завладеть. Правда, был он не совсем законный. Нужно было её выкрасть и потом постараться вернуть, пока никто не заметил пропажи. План обдумали быстро, тут же на месте.
Годы занятий по электронике с дедом Никифором не прошли даром, и Спиридону хватило даже минутного осмотра прибора сигнализации, чтобы оценить её уровень и понять, что отключить её он сможет за несколько секунд. Да и откуда в станичном краеведческом музее могла стоять какая-нибудь сложная сигнализация.
Было решено, что Лука останется в музее и спрячется за плотными шторами, которые висели на окнах и явно были там только для красоты, так как по слою пыли на них было понятно, что ими пользовались очень давно. Ночью, когда сторож будет спать, Лука, услышав условный знак (Спиридон должен трижды прокричать «сычом»), откроет окно, и Спиридон залезет в него и отключит сигнализацию. Спиридон же тем временем должен сбегать за инструментами, забрать браслет из дома и подготовить всё к походу во времени.

Так и поступили. План был прост, поэтому, наверное, сработал на все сто.
Пока шли до витрины с золотой пластиной, постоянно оглядывались по сторонам: как же всё-таки интересно в музее ночью. Необычно и немного жутко. Ощущение было, что попали в мир, где все вещи остались на местах, а людей давно нет. Вот вроде и чайник стоит на печи, и прялка с пряжей, и вроде вот-вот выйдут хозяин и хозяйка куреня и, пригласив за стол, будут пить чай, но никого не было.
Наконец добрались до зала древностей и нашли витрину со скифской пластиной.
Как и предполагал Спиридон, сигнализация оказалась простой, без сюрпризов, и уже через несколько минут два брата держали в руках пластину, которая от близости браслета ощутимо вибрировала, а он ей отвечал.
Спиридон достал браслет из рюкзака и приложил его к пластине. Знаки на обоих предметах вспыхнули одновременно — тусклым золотистым светом. Пол под ногами задрожал. Лука схватил Спиридона за руку.
— Ты уверен, что это хорошая идея?
— Нет. Но когда это нас останавливало?
Мир завертелся, и они провалились в темноту. Через минуту полёта сквозь время братья оказались в степи. Но это была не та степь, которую они видели у киммерийцев. Здесь трава была выше, небо — ярче, а воздух пах не полынью, а мёдом и цветами.
Вдалеке виднелись шатры — большие, войлочные, с золотыми нашивками наверху.
— Скифы, — прошептал Лука. — Мы у скифов.
Из-за ближайшего шатра вышли люди. Они были одеты в кожаные кафтаны, расшитые золотом, на поясах висели короткие мечи — акинаки. Впереди шёл человек в высоком головном уборе — явно вождь или жрец. Он остановился в нескольких шагах и посмотрел на мальчиков. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, как у человека, который много видел; лицо украшали несколько шрамов — свидетели прошлых битв, и, судя по тому, что их обладатель был жив, свидетелями побед над врагами.

— Вы пришли через золото, — сказал он на древнем языке, который казачата, к своему удивлению, понимали. — Значит, вы избранные.
— Избранные? — переспросил Спиридон.
— Те, кто носит знак оленя. Мы ждали вас.
Жрец повернулся и пошёл к самому большому шатру. Спиридон и Лука переглянулись и последовали за ним. Внутри шатра было темно. Горел только один светильник, освещающий стены, увешанные золотыми пластинами с изображениями оленей, лошадей, грифонов. В центре стоял каменный стол, на котором лежала карта — но не обычная, а вырезанная на куске золота.
— Это карта мира, — сказал жрец. — Но не того мира, который вы знаете. Это карта времён. Прошлое, настоящее, будущее — всё здесь.
Спиридон подошёл ближе. На золотой карте были отмечены не города и реки, а какие-то точки, соединённые линиями. В центре — большая точка, от которой расходились лучи.
— Что это? — спросил Лука.
— Это место, где время сходится. Там, где можно перейти из одной эпохи в другую. Мы, скифы, знаем об этом месте. Мы охраняем его. Но мы не можем туда войти.
— Почему?
Жрец посмотрел на них долгим взглядом:
— Потому что войти может только тот, кто не принадлежит ни одному времени. Тот, кто пришёл извне. Вы — такие.
Спиридон почувствовал, как сердце забилось быстрее.
— И что мы должны там найти?
— Правду. О том, кто создал знаки. О том, почему время — это не линия, а круг. И о том, что случится, если круг разорвётся.

