
Полная версия:
Кровь степная
Братья шли три дня. Скифы дали им лошадей, еду и провожатого — молодого воина по имени Аргимп. Он молчал всю дорогу, только иногда указывал направление. Наконец на четвёртый день они увидели впереди странное сооружение — круг из каменных столбов, похожий на Стоунхендж, но меньше.
— Это место силы, — сказал Аргимп. — Дальше я не пойду. Это запретно. Я буду ждать вас под теми деревьями, — он указал на рощу неподалеку от того места, где они остановились. — Жду два дня, потом уеду. Аргимп развернул коней и уехал. Спиридон и Лука остались одни перед каменным кругом.
Внутри круга земля была чёрной, будто выжженной. В центре стоял камень — невысокий, плоский, с выбитыми на нём знаками. Спиридон подошёл и приложил браслет к знакам. Камень вспыхнул. Знаки на нём засветились — ярче, чем когда-либо. Лука отшатнулся, но Спиридон стоял, не отводя взгляда.
— Я вижу, — прошептал он. — Я вижу всё.

— Что ты видишь? — Лука подошёл ближе.
— Время — не линия. Это спираль. Всё повторяется, но каждый раз — на новом уровне. Скифы пришли после киммерийцев. Мы пришли, через множество народов, после скифов. Но те, кто создал знаки, были до всех. Они — начало спирали.
— И что с ними случилось?
Спиридон повернулся к брату. Глаза у него были странные — светящиеся, как у жреца.
— Они не исчезли. Они стали частью всего. Их кровь — в нас. Их знания — в земле. Их знаки — в каждом золотом украшении, в каждой древней надписи. Они — это мы.
Лука молчал. Потом спросил:
— И что нам делать?
Спиридон посмотрел на браслет. Знаки на нём медленно гасли.
— Мы должны вернуться. Время — это не тюрьма. Это дверь. И она открыта для тех, кто готов идти, и мы пойдём через неё ко всем народам, чья кровь течёт в нас, но сначала нам надо пораспрашивать у скифов про них самих.
Обратная дорога до лагеря скифов заняла снова три дня. Нашим путникам повезло: в степи они не попали ни в одну засаду врагов. На четвёртый день, сидя вечером в кибитке у главной жрицы, Аргимпасы — так её звали, — которая, узнав, что наши казачата из будущего и носят знак избранных, сама позвала их к себе, они мирно беседовали об истории скифов, или, как они сами себя называли, сколоты.
— Как появились скифы? — спросил Лука Аргимпасу.
— О, это интересная легенда, даже две. Скифы — будем так нас называть, раз в истории времён мы остались известны именно так. Так вот, скифы — это не одно племя, а несколько разных, и есть разные легенды о том, как мы появились в этом мире. Давайте расскажу вам обе. Первая звучит так:
«В бывшей безлюдной пустыне родился первый человек по имени Таргитай. У него родились три сына: Липоксай, Арпоксай и младший Колаксай. При них упали с неба на скифскую землю четыре золотых предмета: ярмо, плуг, секира и чаша. Старший из братьев, первым увидев эти предметы, подошёл ближе, желая их взять, но при его приближении золото воспламенялось. Затем подошёл второй, но с золотом повторялось то же самое. Таким образом, золото, воспламеняясь, не допускало их к себе, но с приближением третьего брата, самого младшего, горение прекратилось, и он взял золото. Старшие братья, поняв значение этого чуда, передали младшему всё царство».
— Красивая легенда, — сказал Спиридон, — я так понимаю, секира, плуг, ярмо и чаша — это воины, землепашцы и жрецы?

— А ты умён, хоть и молод. Да, именно так. А вторая легенда о появлении скифов звучит так: первопредками скифского народа стали Геракл (который в греческой традиции выступает в качестве героя, а у скифов почитался как один из богов) и змееногая Дева. Когда родившиеся от этого союза сыновья — Агафирс, Гелон и Скиф — возмужали, Дева, следуя совету Геракла, предложила каждому из них натянуть лук, который оставил их отец, а также особым образом опоясаться его поясом с золотою чашею на конце пряжки. С задачей справился только младший из сыновей, Скиф. Ему и досталась земля, которую отныне стали именовать скифской. Братья же, Агафирс и Гелон, удалились в соседние земли. От этого-то Гераклова сына и произошли скифские цари, а от чаши Геракла — существующий до сих пор у скифов обычай носить чаши на поясах.
— Одна легенда красивее другой, — сказал Лука.
Тем временем Аргимпаса продолжала рассказывать про жизнь скифов.
— Интересно, что ваш народ носит имя казаки, оно очень схоже с именами наших двух племён — Кас и Саки. Может, уже с наших времён часть людей и взяли имя для своего народа — казаки.
Казачата слушали жрицу затаив дыхание, они понимали, что сейчас им открывается история их казачьего народа.
А жрица продолжала:
— Как видите, домов мы не строим, мы хозяева степей. Наш дом — это вся Великая степь. У нас для женщин и детей строятся вот такие кибитки, в одной из которых мы с вами и сидим. Это мой дом. Сегодня он здесь, а завтра может быть совсем в другом месте.
Своих умерших мы хороним, как и все те, кто кочует по степи, в курганах. Некоторые делаем сами для богатых или знаменитых воинов, а более бедных наших сородичей хороним в тех курганах, которые встречаются по дороге.
Много кто хотел нас победить, но дело это сложное: попробуй победить народ, у которого нет городов или постоянных поселений, — это как бороться с ветром.
— Как вы интересно рассказываете, — сказал Спиридон.
— Многие народы в нашем времени будут с гордостью говорить о том, что происходят от скифов. Ваши племена станут легендарны. Особенно многим будет нравиться ваш звериный стиль в украшениях и золотых изделиях.
— Да, разные звери у нас — это часть наших легенд. Конечно, большую часть мы заказываем у эллинов, которые живут на берегу возле большой воды. Мы меняем у них мясо, молоко, шкуры на изделия, которые используем каждый день.
Жрица и казачата ещё долго общались и закончили только, когда начали появляться над бескрайней степью первые лучи солнца. Надо было собираться домой.
Когда они вернулись, было утро. Братья стояли в музее перед витриной с золотой пластиной; оказалось, что прошло всего три часа с того момента, как они ушли в путешествие. Браслет на руке Спиридона был холодным и тусклым, но на мгновение ему показалось, что знаки на нём выстроились в новую линию, которая вела куда-то ещё.
Лука посмотрел на пластину:
— Мы должны вернуть её на место. Иначе директор заметит.
— Вернём. Но сначала… — Спиридон достал телефон и сфотографировал знаки на пластине.
— Зачем? — спросил Лука.
— Потому что это не конец. Это только начало. Мы узнали о скифах. Но есть ещё сарматы, гунны, хазары и другие. И у каждого — свои знаки. Свои двери.
Лука расплылся в улыбке:
— Ты хочешь сказать, что мы будем путешествовать по всем временам и всем народам?
Спиридон покивал головой:
— И это тоже, но я хочу сказать, что мы будем искать все двери. И однажды найдём ту, которая ведёт к началу.
Казачата положили пластину на место, Спиридон восстановил сигнализацию, и они потихоньку вылезли в окно и пошли домой. Хотелось сильно спать. Солнце поднималось над станицей, обещая жаркий летний день.
Спиридон знал: настоящее путешествие только начинается. И где-то там, за горизонтом времён, их ждёт тот, кто создал знаки. Тот, кто был до всех.
Глава VII
Поход IV
Дом на колёсах. К сарматам
Стояла середина июля, на юге была страшная жара.
Лука после плотного обеда лежал на диване и читал, когда в комнату забежал Спиридон со словами:
— Ты всё сидишь? — голос его звучал странно.
— Вообще-то лежу, — ответил Лука. — Притом под вентилятором, ты жару чуешь на улице? Что случилось? — Помнишь, мы фотографировали знаки с золотой пластины скифов? — сказал Спиридон.
— Ну.
— Я их сравнил с тем, что нашёл в старой книге из библиотеки. Это не просто знаки. Это карта. И она ведёт к сарматам.
Лука сел на диване и отложил свою книгу. Вентилятор с шумом гонял горячий воздух, но ему вдруг стало холодно.
— Сарматы? Недавно, кстати, что-то про них читал — это те, которые пришли после скифов?
— Да. Только вот что интересно. В книге написано, что сарматы не строили городов. Они жили в кибитках на колёсах, прям как скифы. И у них был обычай: женщины воевали наравне с мужчинами. Амазонки, понимаешь?
— Понимаю, только не говори, что нам надо к амазонкам. Во всех книгах написано, что помимо тех женщин, что воевали с сарматами вместе, были и отдельные племена, где всем управляли женщины и к мужчинам они как-то не очень относились.
— Нет, с ними будем позже разбираться и что-нибудь придумаем. Наши казачки не хуже амазонок, — сказал Спиридон.
— И что нам с того?
— Неважно. Сейчас речь о сарматах, в книге есть изображение сарматской кибитки. И на её стенке — точно такие же знаки, как на браслете. Только в другом порядке. Спиридон замолчал. Браслет лежал на тумбочке — тусклый, холодный, но иногда, по ночам, ему казалось, что он слабо вибрирует.
— Где ты взял эту книгу? — спросил Лука.
— В станичной библиотеке. Она стояла в закрытой секции, где хранятся редкие и старые книги. Я попросил ключ у библиотекаря, сказал, что пишу реферат по древней истории. — И он дал?
— Нет, конечно. Пришлось импровизировать. Матушка, помнишь, вчера вареники с вишней делала?
— Конечно, помню, — сказал Лука и, вспоминая те вареники, аж зажмурился от удовольствия. — Да, матушка умеет их делать.
Спиридон вздохнул:
— Это бесспорно, но я ни к тому. Тесто у нее всегда прям мягкое, так я взял кусок с собой в библиотеку и, когда Степан Максимыч, наш библиотекарь, ушел на несколько минут, взял ключ у него со стенки и сделал отпечаток, потом заранее одно из окон снял с щеколды, чтобы можно было снаружи открыть, и чуть позже в мастерской деда Никифора на 3Д-станке сделал дубликат, и с утра, пока ты дрых, как сурок, сбегал в библиотеку, открыл секцию, нашел книгу и сравнил знаки.
Лука с прищуром посмотрел на Спиридона и сказал:
— Что-то мы с этими знаками уже второй раз куда-то влазим без спроса, как бы чем не закончилось? А окно так и осталось открытым, Максимыч же заметит.
Спиридон только ухмыльнулся:
— Максимычу уже за 80 лет, по-любому подумает, что накануне забыл закрыть.
— Ладно. Показывай свою находку.
Спиридон с Лукой сидели на полу в своей комнате, разложив перед собой старую книгу в кожаном переплёте. Страницы пожелтели, но рисунки были чёткими. На одной из них действительно была изображена кибитка — высокая, на больших колёсах, с войлочным верхом. На её стенке Лука узнал знаки — те же, что на браслете, но расположенные в другой последовательности.

— Смотри, — Спиридон провёл пальцем по знакам. Если читать их не слева направо, как мы пытались, а по спирали — они складываются во фразу.
— Какую?
— «Тот, кто ищет начало, должен пройти через дом на колёсах».
Лука поднял бровь:
— Дом на колёсах? Это что, буквально, и даже не будет никаких загадок?
— Думаю, да. Сарматы жили в кибитках. Может, нам нужно найти их.
— И как ты себе это представляешь? Мы не можем просто так переместиться во времени. Браслет работает только в определённых местах.
Спиридон улыбнулся:
— А я думаю, может, и можем. Помнишь, когда мы были у скифов, жрец сказал: «Время — это не линия, а круг». Что, если браслет — это не ключ к конкретному времени, а ключ к двери? И дверь можно открыть из любого места, если знать правильный код?
Лука посмотрел на браслет. Потом на книгу. Потом на Спиридона и, вздохнув, сказал:
— Ты предлагаешь рискнуть?
— А когда мы не рисковали? Установим наш браслет в установку, которую мы с дедом Никифором делали, настроим на ней примерный год, когда у нас в степях точно были сарматы, установим, через сколько нам возвращаться, и вперёд. Лука что-то обдумывал. Через несколько минут он посмотрел на брата и сказал:
— Нет, нам здесь кто-то нужен, чтобы наблюдать за установкой временных скачков, а то ненароком застрянем в прошлом.
— Так и кого нам взять? Ты же понимаешь, что нам придётся всё рассказать тому, кто нам будет помогать, — сказал Спиридон.
— Давай наших сестёр поставим на контроль. Софью да Настасью, их всё равно посвящать в наши дела, рано или поздно, — предложил Лука.
— Да, давай, — согласился Спиридон.
Сёстрам наших казачат было 13 и 5 лет. Это были главные материнские помощницы в доме, и вырвать их из него было проблематично, поэтому решили весь поход к сарматам организовать ночью. Единственная проблема — очень болтлива была пятилетняя Настя, но выбора не было. Со старшей Софьей договорились быстро: она сразу поняла, что от неё требуется, а младшую в подробности посвящать не стали, рассказали в общих чертах.

Вечером, когда все дела на «базу» и в доме были переделаны, наши герои пошли в ангар деда Никифора, как его промеж себя до сих пор называли.
Спиридон установил прямую радиоволновую связь с браслетом (благо в свое время в него дед Никифор впаял и передатчик, и приемник волн) и включил установку.
Лука в это время давал последние инструкции:
— Соня, — так он называл Софью. — Твоя задача: как только мы будем готовы, повернуть вот эти два тумблера на шесть часов, понятно?
— А что такое тумблеры? — спросила всегда и всем интересующаяся Настя.
— Вот эти две крутилки, — ответил младшей сестре Лука и снова переключился на старшую: — Соня поняла?
— Да поняла я, поняла, ничего сложного в ваших тумблерах нет, не сложнее, чем на утюге у матушки.
— Настя, твоя задача — следить за этими лампочками: если горят зеленым, то всё хорошо, если загорелись красным, значит, нам пора возвращаться; скажешь Соне, она тумблеры повернёт обратно, ясно?
— Да, Лукаша, конечно, всё понятно. Ой, как всё тут у вас интересно! — громко говорила Настасья, бегая вокруг установки.
Тем временем Спиридон всё настроил и позвал брата на исходное место для старта в прошлое. Он надел браслет, а Лука держал в руках книгу, открытую на странице с кибиткой. Спиридон провёл пальцем по знакам на браслете в том порядке, который нашёл в старой книге. Сначала ничего не происходило. Потом земля под ногами задрожала. Лука схватил Спиридона за руку и крикнул с улыбкой:
— Поехали!
Мир завертелся, и они провалились в темноту.
Братья стояли посреди степи. И снова — это была другая степь, не та, что у скифов. Здесь трава была ниже, выжженная солнцем, а горизонт — ровный, как стол. Вдалеке двигалась странная процессия: десятки кибиток, запряжённых лошадьми, медленно ехали по степи.

— Это они, — прошептал Лука. — Сарматы.
Кибитки были огромными — выше человеческого роста, с войлочными куполами, украшенными золотыми нашивками. Возле одной из них ехали всадники — мужчины и женщины в кожаных доспехах, с луками и копьями. Одна из всадниц отделилась от процессии и направилась к ним. Это была молодая женщина с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косы, и с золотым обручем на голове. Она остановила лошадь в нескольких шагах и посмотрела на мальчиков.
— Вы пришли, мы ждали вас, — сказала она, и снова, как и в прошлые разы, казачата с удивлением обнаружили, что они понимают тот язык, на котором говорят местные люди.
— Откуда вы знали, что мы придём? — спросил Спиридон. Женщина усмехнулась:
— Старейшины видели сон. В нём было двое юных чужеземцев — они несли знак оленя и искали начало. Вы юны, и на вас есть знак оленя, значит, это вы.
Спиридон кивнул.
Женщина развернула лошадь:
— Идёмте. Старейшины ждут.
Их привели в самую большую кибитку. Внутри было темно, но глаза быстро привыкли. В центре сидели трое стариков — с длинными седыми бородами, в войлочных шапках. Перед ними горел небольшой огонь, а на стенах висели золотые пластины с изображениями оленей, грифонов и — Спиридон замер — теми же знаками, что были на браслете. Один из старейшин поднял голову:
— Ты носишь знак. Тот, кто был до нас, оставил его. Он сказал: «Когда придёт время, двое чужеземцев принесут знак обратно». Вы принесли его.
— Мы не знали, что должны принести, — сказал Лука.
— Неважно. Важно, что вы здесь. Мы покажем вам то, что храним. Старейшина встал и подошёл к стене. Он снял одну из пластин и протянул её Спиридону. На ней были выбиты знаки — но не те, что на браслете. Другие. Более древние.
— Это письмо тех, кто был до нас. Они называли себя «народом начала». Они жили здесь задолго до скифов, до киммерийцев, до всех, кого вы знаете. Они научили нас всех делать золото, строить кибитки, читать звёзды. А потом они ушли.
— Куда? — спросил Лука.
Старейшина покачал головой:
— Никто не знает. Они сказали только одно: «Мы вернёмся, когда круг замкнётся».
И оставили знак — тот, что вы носите.
Спиридон посмотрел на браслет. Знаки на нём, казалось, стали ярче — но то могла быть игра света от огня.
— Что значит «круг замкнётся»?
— Это значит, что время придёт туда, откуда началось. Когда прошлое, настоящее и будущее встретятся в одной точке. Тогда народ начала вернётся.
Лука шагнул вперёд и спросил:
— И что нам делать?
Старейшина смотрел на них с какой-то хитрицой, как человек, который знает секрет, но не хочет его раскрывать:
— Идите. Ищите другие знаки. У нас, у сарматов, есть ещё один — тот, что ведёт к началу. Но он спрятан. И найти его можно только в самом сердце степи.
Они провели в гостях три дня. В один из вечеров, сидя у костра вместе со старейшинами и поедая варёную говядину, казачата расспрашивали их про сарматов.
— Кто такие сарматы? Наверное, это самый первый вопрос, который я бы вам задал, уважаемый старейшина Ругила, — спросил Лука.
Старейшина, к которому обратился наш герой, смотрел безотрывно на огонь и думал, как бы правильно ответить так, чтобы было понятно.
— Сарматов много, мы разные, мы даже по языку разные. Сарматы — это много разных племен под разными названиями: языги, роксоланы, аланы, аорсы, сираки. Когда-то наши предки и предки скифов жили мирно по соседству, но скифы часто воевали с другими соседями, потихоньку начали терпеть поражения, и их территории стали захватывать другие племена. И мы тоже. В итоге на большей части территории скифов поселились сарматские племена; многие скифы ушли кочевать дальше и искать место, где они смогут жить, но многие из них остались, смешались с нами и постепенно превратились в сарматов. Конечно же, мы кочевники. Главных занятий у нас два — это выращивать скот и воевать, защищая и себя, и свое хозяйство. Скот — это наше главное богатство.
— Мы кочуем у реки Танаис и по всей Великой степи. Мы не строим городов и поселений. Живём в кибитках и временных жилищах из войлока. Как вы могли заметить, наши юные потомки, мы едим много мяса и молока, а одежду делаем себе в большинстве своём сами из шерсти животных. Чего нам не хватает для жизни, мы меняем в ближайших поселениях, где люди живут постоянно, или же захватываем во время походов. Война — это то, чем наполнена наша жизнь. У нас, у первых, появилась тяжёлая конница, закованная в броню, поэтому мы всех и побеждаем.
— Да уж, интересная у вас жизнь, — сказал Спиридон, — но, я так понимаю, она мало отличается от жизни других кочевников.
— Да, это так. Мы все здесь как в одном большом котле варимся, и в будущем будет то, что из наших народов выйдет много других, и ваш тоже, мои юные казачата. А сейчас вам надо поспать, поздно уже; завтра та, что вас встретила, будет вам помогать познать правду.
На утро женщина-воин, которую звали Зарина, показала им, как стрелять из лука, как ездить верхом, как ставить кибитку. Но главное — она показала братьям место, где, по её словам, «земля помнит начало». Это был курган — невысокий, поросший травой, но с плоской вершиной. На вершине лежал камень — чёрный, гладкий, с выбитыми знаками.
— Это знаки народа начала, — сказала Зарина. — Мы не трогаем его. Но вы, — она посмотрела на братьев, — вы можете. Потому что носите их знак.
Спиридон подошёл к камню и приложил браслет к знакам. Камень вспыхнул — ярко, ослепительно, так что стоящий рядом Лука зажмурился. А когда открыл глаза, перед ним была не степь. Они стояли в огромном зале. Стены были покрыты золотом, а в центре стоял трон, на котором сидел человек — старый, с длинной белой бородой, в одеждах, расшитых знаками.
— Вы пришли, — сказал он голосом, который звучал как эхо. — Я ждал вас.

— Кто ты? — спросил Спиридон.
— Я — последний из народа начала. Я остался, чтобы передать знание тому, кто придёт. Вы — те, кто должен был прийти. Человек встал с трона и подошёл к братьям. Он был высоким, но казался прозрачным — будто состоял из света.
— Время — это не круг, — сказал он. — Это спираль. Всё повторяется, но каждый раз — на новом уровне. Народ начала не исчез. Мы стали частью всех народов, которые пришли после нас. Наша кровь — в скифах, в сарматах, в вас. Наши знания — в земле, в камнях, в знаках. Но главное знание мы спрятали. И вы должны найти его в себе. Вы уже носите его. Просто не знаете, как использовать.
Он коснулся браслета на руке Спиридона. Знаки вспыхнули — и Спиридон почувствовал, как что-то изменилось. Он вдруг понял, что знаки на браслете — это не просто буквы. Это инструкция. Инструкция к тому, как открыть дверь.
— Теперь идите, — сказал человек. — И помните: начало — это не место. Это состояние. Когда вы поймёте это, вы сможете идти куда угодно.
Спиридон открыл глаза. Он стоял на кургане, рядом с Лукой. Зарина смотрела на них с недоумением.
— Вы были в трансе, — сказала она. — Минуту. Но глаза у вас обоих были открыты.
Спиридон посмотрел на браслет. Знаки на нём изменились — они стали другими, более чёткими, будто кто-то перерисовал их.
— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, как найти начало.
— Как? спросила Зарина.
— Начало — внутри нас. Мы — продолжение народа начала. Мы несём их кровь, их знаки, их память. И пока мы помним — они живы.
Лука посмотрел на него, потом на браслет, потом на степь, где вдалеке двигались кибитки сарматов.
— И что мы будем делать?
Спиридон повернулся к брату. В глазах у него горел тот же огонь, что и всегда.
— Мы будем искать другие двери. Другие времена. Других людей, которые хранят память о начале. И однажды мы найдём всех.
Они пошли обратно к кибиткам. Солнце клонилось к закату, и степь золотилась в его лучах.
Казачата знали: это не конец. Это только начало. И где-то там, за горизонтом времён, их ждали новые двери. А пока надо было вернуться.
Соня с Настасьей уже заждались, наверное. Передатчик с браслета сквозь время послал на приёмник на установке волновой сигнал, и в тот же момент на другом конце временного пути загорелась красная лампочка, и Настасья, которая осознавала всю важность поручения и не сводила глаз с неё, радостно закричала Соне:

